Держу свою камеру и тихо дышу. Жду, чтобы ворон повернул свою голову к объективу: мне нужно сделать самую лучшую фотографию ворона. Тут птица, невидимо для моего тренированного фотографического глаза, отталкивается от земли, распластывая в стороны свои страшные черные крылья. Перед тем, как навсегда проститься со мной, она издает пронзительный вороний крик, от которого по моим плечам проходит дрожь испуга. Сегодня, незадолго до того, как я принял решение пойти на „лов”, услышал по радио о развязке трагедии, произошедшей в одном из театров Москвы. Где-то в изгибах моего мозга застряли слова: «убиты почти все бандиты и более ста заложников». Потом кто-то, руководивший операцией по спасению, говорит: «могло быть больше двухсот жертв среди заложников, если бы...».
Встряхиваю головой, будто хочу, чтобы падающий на меня сверху снег падал еще быстрее; думаю: «до каких пор мы, обыкновенные, не нарушающие заповеди „Не убивай!”, будем стоять немыми свидетелями перед случающимся идиотизмом, запутывающим наши мысли и чувства?»
«До каких пор Китай, Великобритания (Англия и подвластные ей); наученные своими ошибками Германия и Франция; зловещие Ирак, Северная Корея и Ливия; хиреющие Израиль и Саудовская Аравия будут мутить нам воду, в которой мы даже не знаем, плывем ли или тонем?!
А, может быть, и то, и другое…
