Стихи Полины Тау

Полина Тау • 70 стихотворений
Читайте все стихи Полины Тау онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Красивая сумка была у моей мамы, до сих пор помню: чёрный лак, потёртые ремешки, ощутимо колючие по краям, стальная молния и — вдобавок — застёжка о двух шариках поверх неё. Как же нравилась мне она и, особенно, её шуршащие, прохладно шелковистые недра, где умещался красный с золотистыми разводами кошелёк, толстая — изрядно растрёпанная — записная книжка с алфавитом, выстроившимся в столбик на бумажной кромке, скрученная в рулон тетрадь в клетку с незатейливыми рецептами повседневных блюд, солений и тогдашних лакомств практически из ничего — вроде сладкой колбасы, флакончик известных советских духов, кругляш румян с треснувшей прозрачной крышкой, цветная жестянка с монпансье или из-под него — тут уж как повезёт, копеечные мятные таблетки от кашля, необычный фантик от заграничной конфеты, заботливо согнутый несколько раз, сохранённый на память, и неприятно пахнущая помада коричнево-морковного оттенка в строгом синем тюбике и много ещё другого, до чего я так и не добралась.
Мама тоже была строгой и, с годами, эта её строгость в памятных мне моментах становится всё более неотъемлемой частью образа.
Летом, случалось, что тюбик переезжал в другую — легкомысленную и совершенно крошечную сумку кокетливого голубого цвета, мама и — вдруг — кокетка? О, нет. Но сумка была ею нежно любима, и голубые босоножки — тоже. Замысловато свитые из множества кожаных полосок с высоким каблуком и на увесистой колодке, думаю, они были подобраны и куплены именно для сумки. Какими невообразимо прекрасными и изящными казались мне мои щуплые ноги, щедро усеянные синяками и царапинами, когда я украдкой надевала эту красоту. Но голубая сумка мне не нравилась; застёгивающаяся на одну только кнопку — она не хранила секретов, немедленно показывая всё своё содержимое, которому просто негде было спрятаться, вот и начатая пачка “Веги” подтверждала: да, мама курит, а олимпийские монеты, погромыхивающие на дне, докладывали: мама коллекционирует…
Невместительность, наконец, надоедала и сумка отправлялась на антресоли, уступая место моей любимице. Осенью чёрная сумка благодарно принимала в свои шёлковые объятия гладкие короткие перчатки на узкую ладонь с тонкими пальцами, я, наверное, перемерила их тысячу раз, цепляя поверх ткани на пальцы серебряные кольца и перстень.
Не считая нескольких позабытых кабачков среди огромных разросшихся их плетей и листьев, дольше всех овощей на огороде росла капуста, и та, что называлась отцом некондицией, потому что раскалывалась по мере роста пополам или даже на несколько частей, и та, что отличалась приятной глазу крутобокостью, большим размером вилка и выдержкой в любую погоду.
Некондиция убывала довольно быстро - корова, телята и поросёнок уминали и огромные сурово-зеленеющие нижние лопухи, и расколотые кочаны, понабравшие росы, дождей, грязных брызг и прожорливых слизней, элитный же отряд из нескольких крепышей по-прежнему рос, принимал ледяные ванны, ядренел и готовился к важной миссии - квашению.
Наконец, наступали дни, когда кабачковые листья повисали вялыми тряпочками, а последние толстокожие плоды уже не прятали бока, обожжённые заморозками, папа выкручивал из земли оставшуюся капусту, сортируя нижние листья на две кучи, обрубая грязную часть кочерыжки, отдавал мне увесистые кочаны, я относила их к крыльцу, ополаскивала в ведре и выкладывала на старенькое полотенце, расстеленное на ступеньку повыше, рядом, в другом ведре, ожидая своей очереди, отмокали морковь и свёкла, одна из куч самых нижних капустных листьев тоже отмывалась мною, а потом обтекала и по возможности обсыхала на ветру.
Казалось, только выйди на улицу и делам не будет конца: насыпать курам зерна, забрать яйца, выделить часть осенней ботвы из кучи вечно жующим телятам, намыть кормовой картошки и овощной мелочи для резки и варки, ворочая их палкой в дырявой бадье и то и дело подливая ледяной воды из уличного чана, наколоть коротеньких смолистых дровишек для титана, накромсать тыкв и кабачков корове на ужин, нарвать зонтичного укропа и бодрой - назойливо пахнущей - петрушки, свежевыстреливших ароматных побегов смородины для заварки в трёхлитровом термосе вместе с парой горстей дикого шиповника, подсыхающего на печке, вышелушить пару развалистых подсолнухов, чтобы не мусорить дома сверх меры, а потом потихоньку переместить домой всё то, что скопилось в итоге на крыльце - все эти миски, тазики-кастрюли с овощами, зелень, кочаны, коробку с дровами.