Я выйду затемно к ограде каменной,
Развязным «Мать его!» ругнётся бомж
И вдруг пронзительно словами грязными
Взорвётся так, что их услышит дом.
С такой экспрессией он словно ме́ссия,
Готов уместным быть на весь район.
Без лишних «если бы» горланит песенку,
С надрывом песенку, как раньше он
Любил на зореньке носиться голеньким
По местной просеке, пугая баб.
Теперь “убогонький” бухает горькую
По разным дворикам, чему и рад.
Закончив песенку, бредёт до лестницы,
И вслед за ним спешит облезлый пёс.
Они вдвоём считают десять месяцев
С тех пор, как подружил их старый мост.
Пройдусь по улице, свернув на Горького.
Парит над площадью, сбивая речь,
Ночная птица, возгласу покорная,
Над местом наших первых робких встреч.
Пройдусь по улице, глядя на зарево.
В отсвете розовом сгорает лист,
Стыдливо прячется от взгляда карего,
Поспешно жилки опуская вниз.
Как дети малые играют в салочки
Косые блики с крохотным пером.
Довольный кот сопит в объятьях бабушки,
Уткнувшись в старый свитер мягким лбом.
Ему ль не знать, мышей на зуб не пробовать,
Не тырить с полки вискас каждый раз,
Как гневна, тщетна старческая проповедь,
Как важно щурить сонный жёлтый глаз?
И этот хитрый глаз, его сияние,
Оттенку ранней осени сродни,
Потрёпанной души частица малая,
Которую не в силах я забыть,
Не в силах вытеснить её влияние,
Под корень вырубить, без муки сжечь:
Тот сонный жёлтый глаз, пьянчугу с матами
И ту игру, способную увлечь.
Проснётся этот мир с зарёй коралловой,
Смахнёт росу с гранитных узких плеч,
И тёплый летний дождь начнёт накрапывать,
Стирая пыль с его забытых мечт.
(21.07.2020 г.)
