"Всё пройдёт! Всё пройдёт!" - я себе говорю, - "Может к октябрю, а может к январю тоску свою да боль свою заговорю." - талдычу эту мантру по сорок раз на дню. Вот рядышком заиндевевший полукруг скамеек, к которому спешит урюк, подвыпивший, какой-то гадостью прокурен, и встал внезапно, голову поднявши вдруг. Манок Вселенной, еле слышный робкий стук, касаясь головы, передаёт "привет" тому, кто был противен, мерзок, слеп и глух, не очень-то приветлив, проклинал старух.
А как же я? Где обещанный мне месседж, когда спасенья нет, и я ко дну иду? Мне кажется! И да, я многого прошу: прошу, чтоб счастлив был мой близкий враг и друг, прошу один цветок, дарующий казну (пусть фикус, пусть будет зимний чахлый фикус), прошу один лишь жест, сминающий листву, когда безумно глуп, прозрения прошу. Сейчас же я в компании птенцов сижу, галдяших, отчётливо просящих горсть сухарных крошек. И снова гость, уже другой: "Братух! Займи по-братски полтишок! Я завтра всё верну!"
Пестрит осенняя пастель, замедлен звук, гремит на встречной полосе шестёрка фур, и снова тесный плен пернатых нахалюг, и я, непонятый никем, с ума схожу, шепча избитое "Пройдёт!" на протяженьи двух часов с блаженною улыбкой. Холодных капель перестук. Какой же я дурак! А как наивен, близорук! Мне нечего просить у Бога вслух.
(11.08.2024 г.)
