Стихи современников — топ 100 за месяц
Читайте лучшие стихи современников за месяц — подборка из 100 стихотворений по рейтингу читателей Поэмбук.
Название
Дата
Рейтинг
Те, кто верит в чудеса,
Все творцы — вставайте в круг!
Есть на свете лучший сайт,
Он зовётся «Поэмбук».
Сочиняют здесь сонет,
Пишут песню и роман.
Мастерам — зелёный свет!
Ты поэт? Скорее к нам!
[Припев:]
Поэмбук — наш общий дом!
Мы в нём творчески живём.
Здесь поэт поэту друг!
Здравствуй, город Поэмбук!
В гости смело заходите —
Поэмбук рад видеть всех!
Новичок, читатель, критик —
Здесь таланты и успех.
Собираем модных, лучших,
Классных, искренних у нас.
Ты не можешь — мы научим
И поддержим в трудный час!
[Припев:]
Поэмбук — наш общий дом!
Мы в нём творчески живём.
Здесь поэт поэту друг!
Здравствуй, город Поэмбук!
Пусть начнётся с Поэмбука
Золотых имён восход!
Жмёт поэт поэту руку,
Смена юная растёт.
Льются строки, будто море,
Негде яблоку упасть.
Блок и Пушкин с неба смотрят,
Улыбаясь и гордясь!
[Припев:]
Поэмбук — наш общий дом!
Мы в нём творчески живём.
Здесь поэт поэту друг!
Здравствуй, город Поэмбук!
Не сомкнуть усталых глаз. Знать бы, хорошо ли
поступал, пока живой. А заснешь едва,
появляется из тьмы некто в капюшоне
и на ухо говорит тихие слова:
«Гаснут свечи, кончен бал. Дальше будет просто –
нет знамений, что судьба развернётся вспять.
Всякий хочет на земле жить до девяноста,
а тебе отмерил Бог только тридцать пять.
Всё на свете в первый раз, но ничто не ново.
Если выбрал поворот, то держи ответ.
А успешно подобрать правильное слово
может в русском языке даже не поэт.
Для людей игра в слова – древняя забава.
Кто бумаг не заполнял с подписью в конце?
Но не всякому дано будничное право
ради слова выбрать смерть, если офицер».
Тает бледная звезда в заалевшем небе.
За окошком шум и гам с самого утра:
то ли прибыл караван из Аддис-Абебы,
то ли красные полки входят в Петроград.
мой лис, живущий в голове
блохаст и чернобур
он ищет в квашеной траве
блокпост, блонд-хвост, чик-кур
на блокпосту стоит рояль
горят вокруг кусты
мой лис танцует по полям
и сны его — честны
очнусь на квашеных полях
да стану во весь рост
и лес трёхсосен у меня
и лис — девятихвост
достану душность из рутин
до сорванной чеки
лес корневеет до кости
сквозь сор и сорняки
я костенею по лесам
блондиню левый хвост
когда ты сам себе лиса
не страшен и блохпост
с блохами — шорк, и гав, и кусь
с курями — чик-кудах
рояль играет на тоску
кудрявит пламя музыку
и греет в никуда
По лезвию. По льду на сколе лета,
по рёбрам утонувших в Лете лет —
а в памяти опять хрипит кассета,
и гордый истребитель режет свет.
Подвальный холод. Ящики и банки,
укропно-огуречный дирижабль.
Вздыхая, стружка вьётся над рубанком
в косичку, золочёную спираль
дороги в безымянный тихий город,
залитый жжёным сахаром жары.
Древесный дух. Кассетник. Разговоры.
Скрип досок, шутки, звёздные миры —
всё так перемешалось… Ни на волос
не отделить, не отобрать у норн.
Глаза, лучи морщинок. Руки, голос.
Янтарь любви, что носит жизни шторм.
Мерцает память бликами в колодце.
Лицо рисует. Студит руки, жжётся
крапивой, воскрешая детства дни.
Сквозь облако ошибок солнцем льётся.
И снова пятый класс.
Июль. Высоцкий.
И с треском рвётся плёнка — к сердцу нить...
И ничего уже не изменить.
Боги, боги мои! Сколько можно судами мучить
тело, полное болью, и дух, по песку гонимый.
Из-за Мёртвого моря идёт грозовая туча,
чтобы выжечь огнём блудодейство Ершалаима:
от предчувствий дрожат мастерские, дворцы и храмы,
тени ужаса пляшут в глазах золотых колоссов.
Равнодушная пыль шёлком стелется под ногами,
в муках пишет Иуда последний мешок доносов:
скоро кончатся грешники, viva работе славной! —
пусть молчат и трепещут злодеи, кто чудом выжил!
Опалённая полночь вздымается как цунами,
погребает, рыча, трупы улиц, кресты и крыши —
а за стенами кедр и олива простёрлись гордо,
и поёт о прощении ветер в зелёных струнах...
Ждёт рассвета Пилат, но никто не приходит в город
по собачьему следу на бледной дорожке лунной.
Гуляла свадьба. Только не со мной,
И телефон давно молчит ночами.
Твой зверь на полке смотрит как живой —
Пророс в меня былинкой в сколе камня.
Потёртый мех. Янтарь повинных глаз.
Следы засохших слёз и запах стужи.
Мы трое помним: сны, надежды, страсть.
Страна влюблённых, где никто не нужен.
Прощай и будь. Без зла и зряшных слов.
Услышу стук, но дверь тебя не впустит.
Не берегу ни писем, ни звонков —
Лишь мишку, веху радости и грусти.
Он не герой. Потрёпан, жалок, слаб.
Седеет, как и я, под слоем пыли —
Но в бурях жизни пара тёплых лап
Хранит любовь, что мы не сохранили.
Во мне большой
живёт маленькая Лукреция Борджиа.
Я читала о ней,
когда мне было семнадцать.
В основном — это было враньё…
Но ё-моё!
В каждой мысли — брат,
в каждом перстне — яд,
в каждой смерти — взгляд.
«Так глядит змея».
Это я!
Якалось уже не вслух —
исключительно про себя.
Когда было пять,
на картинках
из детской Библии
все женщины были мной.
Мама следила,
чтобы я случайно не ткнула пальцем
в Деву Марию.
Взрослость приходит быстро,
как прямится локона завиток.
Бесит, бесит,
когда обо мне говорят не так,
не то.
Потом, ещё травмировали
стандарты красоты-доброты нулевых.
Но маленькая Лукреция
изнутри говорит:
«Я — ты.
Смотри, какие цветы!
Смотри, какие коты!
Смотри, какие костры!
Смотри, сколько святых
на них».
Так и живёшь-ревёшь,
хоть роман о любви листай.
Там-то тебе расскажут,
что значит реальная клевета.
как рябит она
между буквами пустотой.
Почему клевета
рифмуется с красотой?
Она молчала. С плеч струился шёлк,
дрожали складки, пойманные кистью.
И воскресали под карандашом
черты, слова, и запахи, и листья,
что падали у ног, устав летать,
сливаясь в фон, сфумато тьмы и света...
Он ждал, и смерть стояла у холста,
смотрела вместе с ним в глаза портрету.
Лицо любви... Предчувствие, намёк
что ускользнёт, избегнув тлена, тело
в рассветный сад, где добрый юный бог
и дьявол душу глиняную делят.
Улыбка — обещание всего,
что будет после, кроткий взгляд за раму.
Творец, модель, и больше никого,
и дрожь холста, и масло под руками.
Из мглы — она глядит поверх голов,
сражений, бунтов и чумного мора,
храня на дне мерцающих зрачков
земной судьбы сияющее море.
Читает в нас печаль грядущих лет,
молчит о старом гении и краске...
Грозя прервать безгрешный сон и плен,
смерть дышит на портрет, но свет не гаснет.
Акт I
Сидеть в чулане вместе с пауками
под неусыпным оком Артемона
не лучше, чем в гостях у Карабаса.
Вот ты, Пьеро, поэт. Скажи, душнила,
за что? Полез бы, скажем, с кулаками,
по матери послал бесцеремонно,
или прижал в углу, набравшись квасу…
Но разве это грех – пролить чернила?
К чему ты бесконечно ноешь песню,
что без неё умрёшь больным и слабым?
Очнись, каблук, в аду не ищут рая.
Не ценишь сам себя – считай, калека.
Но это произвол и подлость, если
безмозглая фарфоровая баба
в сыром чулане на ночь запирает
дубового, а всё же человека.
Акт II
Нет искры в головах из белой глины,
покрытых неживыми волосами.
Твердить убогий текст из глупой роли
до чёрта надоело. Не браните
меня ни ты, Пьеро, ни ты, Мальвина.
Но очень жаль, что вы готовы сами
покорно исполнять чужую волю
(привет тому, кто тянет вас за нити).
Я выхожу из вашего кошмара,
который с виду каменная карма,
а носом ткнёшь – порвёшь. Свой лук без соли
я съел давно, пора и соль без лука
узнать на вкус. Пиявки Дуремара
честнее нас. Спасибо папе Карло
за азбуку ценой в четыре сольдо.
Не век же куковать в театре кукол.
выбирала - подстричься или полить цветы?
ноги сами несли то к парку, то на пути.
грохотали мимо товарные поезда,
а она всё думала: срезать или пока и так?
тут тебе и Юрьев, и прочий день
угасают закатным солнцем под перестук.
с высоты под насыпью не видны
ни цветы, ни щебень, ни друг барсук.
или это Крошка Енот? сурок?
всё смешалось и спуталось, всё дрожит.
лишь витающий в воздухе креозот
наполняет лёгкие, бередит,
да стучат, пролетая мимо, товарняки.
всё же срезать или полить?
выбирала - идти по рельсам или домой?
там и там пространство и пустота,
голоса шелестят, осыпаются шелухой,
иногда проносятся поезда.
за мостом присела, думала - пять минут,
отдохнут гудящие ноги, да и пойду.
зацепилась пальцами за траву,
покатились звёзды, канули в темноту,
небо дрогнуло, бахнуло и гудит:
срезать волосы или полить цветы?
Ты ушла,
как уходят суда из портов:
вопли чаек, рябь сумерек на воде.
Простыня охраняет твой контур,
твоим голосом говорит полоска бумаги,
где мимо всех мыслимых правил выведено:
«МАТРЕБИНГОЧУБТИРЕ».
Что-то резкое, варварское, безвозвратное.
Как стрела под ребром.
Ты оставила слово,
не сказав, что с ним делать.
Носить таблеткой под языком?
Искать в бестолковых словарях,
онемевших от собственного величия?
Это шифр?
Упрёк?
Ключ к двери,
за которой saudade поёт твоё имя?
Утро красит надежды серым.
Лучше бы написала: «Прощай» —
финальная точка, поболит и отпустит.
Но внутри яд многоточия.
Чай, оставленный на столе,
остывает, отражая бессилие.
Стою в центнере комнаты,
оглохший, раздавленный, как пророк,
которому Бог прошептал невнятицу.
Юность хлопнула дверью:
голова полна забот и проблем,
в карманах гуляет ветер,
но сердце набито
золотыми монетами памяти,
давно изъятыми из обращения.
Их края рвут подкладку пальто,
и когда я спускаюсь по лестнице
в серую дождливую взвесь —
они звенят, жалуясь,
что их номинал обесценен,
металл истёрт
до неузнаваемости лиц богов,
выбитых любовью на аверсе.
Я пытаюсь пересчитать их на ощупь,
узнать по чеканке, согреть,
чтобы снова почувствовать сердцебиение,
купить билет в золотое прошлое
или рюмку, что обожжёт гортань —
но пальцы проходят сквозь миражи,
касаясь колючего драпа и пустоты,
что пахнет тобой и табачным дымом.
Этот фантомный звон —
единственное сокровище,
которое невозможно потратить
и нельзя потерять.
Оно просто звучит,
как помехи в приёмнике,
как имя, сказанное
в безвоздушное пространство комнаты,
где никто не ответит.
Под грузом ладана, халвы,
приправ для хумуса и плова,
шли мы с тобой, а не волхвы,
к Тому, Кто был в начале Словом.
Пустыни, каменный бурьян,
оглохший лес, слепые чащи.
Рассвет был зол, закат был пьян.
Маячил свет кровоточащий.
Как ворон каркал воробей,
провозглашая неудачи:
«Бегите! Ибо «не «убей»
здесь ничего уже не значит.
Вам обесточат провода,
как всем, поднявшимся над бездной!»
Но шестипалая звезда
звала нас лампочкой подъездной,
мопедной фарой, фонарём,
свечным огарком-горемыкой,
шуршащим, тлеющим огнём
в костровой пасти безъязыкой.
Нам говорили: «Небеса
полны водой, а не любовью».
А мы меняли адреса,
искали хижину воловью,
и шли с темна и до темна,
в гремящем холоде чугунном
туда, где зрела тишина
и обещала тишину нам.
Боги, конечно – боги... но только вот
Любят поесть, поспать и забыть о долге.
А, по итогу, овцами правят волки.
Горе, когда бывает наоборот.
Истово, с осознанием правоты,
Ежеминутно рожая тупые планы,
Гордый пингвин претворяет их неустанно,
Лихо вписав себя в пантеон святых.
Умников разных много, а он один –
Праведник и герой, а чего стесняться –
Он ведь как лучше хочет, он рад стараться,
Скоро достигнет цели... а впереди –
Только руины, трупы да бабий вой.
И инфернальная дуля в конце дороги...
Изображают недоумение боги,
И невозможно исправить уже ничего.
Храброе племя придурков меняет план,
Искренне веря в случайность своих провалов,
Теша своё самолюбие. Им всё мало...
"Острая фаза..." – вздыхает Творец устало,
Гасит светило и сносит весь мир к чертям.
Покой — в движении.
Свобода — это то, что остаётся от страха утонуть,
когда корабль сминает брюхом
тугие складки волн по линии, бегущей от зрачка:
на север, юг, на запад — безразлично.
Мечтатель, шут, последний крестоносец —
он год за годом гнал свои скорлупки,
три деревянных птицы, в трепет пустыни водной.
И глазницы клюзов ловили свет неведомой земли,
чьё имя звучало слаще сахара с корицей:
Индия.
Насмешница, чужачка под чадрой.
Костлявый торс скалы, упёртый в тучи,
запах прели, гнус, комочки глины на языке.
Оскалы бухт и сок чужих растений —
назойливо-зелёный, первобытный,
рождающий в мозгу клубок галлюцинаций.
Просчёт. Ошибка компаса.
Обман, достигший цели и ставший правдой —
как и все обманы.
Мальстрёмы перейдя,
подобно сыну Бога, он умер и воскрес,
корабль его рождён из звёзд и пены.
Былые имена забыты —
в них больше нет ни смысла, ни нужды.
«Санта-Мария», «Нинья», «Пинта» — плывите!
Из гниющей тишины музеев и корабельных кладбищ —
сквозь солнечный тоннель к алмазным маякам
в венцах чужих галактик...
Нет ни судьбы, ни смерти.
Есть орбита,
извечный поиск Индии, которой
нет, не было, вовеки не случится.
Но только паруса поймают вдох ветра,
от поцелуев моря дрогнут
натруженные рёбра шпангоутов —
на мачте вспыхнет свет,
в котором будет всё.
После уроков мы шли по промзоне,
где город сдаётся в плен лопухам.
Май кружил голову обещанием выпускного,
светофор готовился остановить стаю чудищ
алым горгоньим взглядом.
Ты прижимала к груди масляный свёрток.
Рука — мрамор античной модели —
ныряла в бумажный зев, вытаскивая соломинку,
ломкую, как память о не случившемся лете,
где мы расстались.
Фри, кола в стакане —
океан эйфории и обречённости,
время со вкусом
жжёной картофельной плоти и чёрного льда.
Пузырьки лопались с механическим звоном,
будто судьба разбивалась внутри нас,
не успев превратиться в историю.
Когда я смотрю на горящие окна
и рябь в остывающей чашке,
думаю: главное — выжить в тени первой любви,
где всё — от картофельной крошки
до пены цвета июльского вечера —
теперь кажется священным,
полным тайного смысла.
Будто мы были богами,
чей мир уместился
в два пластиковых кольца
и бумажный пакет.
Всё, подруга, будет: будет шёпот,
и сердечки — прыгай и лови!
У меня самой огромный опыт —
опыт ожидания любви.
Ты лелеешь свой северо-запад,
каждый завиток барочных льдин.
Солнце пробивается внезапно
сквозь мороз задёрнутых гардин.
Облака качают
и кочуют
на горячий мой юго-восток.
Нам легко о быте и о чуде
говорить часами между строк.
Я не понимаю этот холод —
мне привычней жить с жарой внутри.
Выйду из сабвейного вагона
где-нибудь на станции Ари.
Телефонным голосом по кругу
будем в солнце истину искать.
Всё уже исполнилось, подруга,
а теперь держи, не отпускай.
Утро Севиль начинает с мытья полов,
ей отчего-то кажется это важным,
и забелить над печкой прожилки сажи,
и налепить самсу, и поставить плов.
В хлипком буфете всякое – зира, тмин,
горстка кизила в банке, шафран и мята,
есть и изюм без косточек, розмарин...
Трудно привыкнуть к здешним морозам клятым,
вёснам холодным,
слёзы привычно прятать
горько – в пыли столетних чужих перин.
Скудно живёт Севиль в неродном краю,
вроде и люди добрые, только сердцу
разве прикажешь? И чтобы скорей согреться,
трёт она пол, наводит простой уют –
швабру не любит – стареньким полотенцем.
Трёт она пол до блеска – свою судьбу,
память отмыть пытается от похабства,
где сироту безвольную – голытьбу –
замуж тайком отдали, совсем как в рабство,
словно ковёр отдали или арбу.
Там, где Севиль росла, там теперь айва
в завязи, и кувшинчиками – гранаты.
Если бы мама Гюля была жива,
если бы с вахты вернулся отец Джавад,
если бы на войне не убили брата...
Помнит, бежала степью, не чуя ног,
не замечая жжения сбитых пяток.
Ночь трепетала тихим веретеном,
пряла и пряла, и байковым полотном
путь выстилала – долгий и безоглядный.
Помнит пропахший плесенью товарняк,
сутки сидела молча, забившись в нишу.
С ужасом думала – ищет её родня,
если найдут – уже не сбежать, не выжить.
Вышла на полустанке в постылый день,
прелость вагона смыл оголтелый ливень.
Шла по наитью – к солнцу, к живой воде
по золотой стерне, по размытой ниве.
…Скрипнула дверь – приехал хозяйкин сын,
будет смотреть пронзительно, синеоко.
Как же Севиль тревожит такая синь,
вздрогнет, опомнится – тесто пора месить! –
и под косынку спрячет сбежавший локон.
Высохнет пол, дотушится сочный плов,
сложит Севиль самсу и пойдет на рынок.
Бегло заметит – поле уже взошло,
паузу держит ветер, как дирижёр,
а под забором робко расцвел барвинок...
И, пережив морозы, рябит рябина.
Дряблая, но живая.
И хорошо.
Я до скуки привычный дракон,
Фэнтезийный нелепый осколок.
Да, в стихах не должно быть драконов —
Дурновкусие, блажь, моветон.
Можно даже меня не ловить,
Между въевшихся в боль многоточий…
Сам покину нагретые строчки
По следам порямодушной любви.
До какого огня я дошёл!
До слепого, без примеси мести.
Раз в реальности тоже нет места —
Вспоминай обо мне хорошо.
Глядя за рамки окна на пустынный сад —
остовы яблонь бинтует, ворча, метель —
лишь повторяю: души во тьме стоят,
оцепенело прячась в ракушки тел.
Светом текут звёзды и города,
оттиск эпохи — тенью над мостовой.
Маятник судьбы листает, но я не дам
волнам забвения воли играть со мной.
Острыми льдинками, роем гудящих пчёл
давят и колются, просятся в мир слова.
Осень уходит по Невскому. За плечом —
Пётр от империи скачет по головам,
а с опалённой брусчатки течёт мерло,
давится снегом и топчет толпу гранит.
Остров не рад дезертирам. Суши весло,
вешай на стену ружьё, жди ребят с войны,
тихо надеясь, что смутных времён поток
вскоре иссякнет, прольётся водой живой...
Опыт смеётся. Из горсти течёт песок,
иглы зимы ткут распятие над Невой.
Холод. Последний рубеж, что всегда со мной.
12.04.2017
6
34""Ночью ударил колокол...""04.06.2023
6
35"Если сбудется"18.07.2026
6
36"Яков выходит из дома"12.04.2023
5
37"Если я глыба твоя, то железная, как ни крути..."25.11.2025
5
38"У меня был отец, он последний венец на пути..."06.07.2026
5
39"Новостройки"31.08.2019
5
40"не спас"17.10.2020
5
41"Чёрное племя"15.07.2021
5
42"Страфиль"17.09.2022
5
43"нешёлковый путь "30.09.2025
5
44"Я не знаю волшебные свойства страстной любви..."13.02.2026
5
45"одиночество Тамагочи и первая секта ИИ-агентов"21.02.2026
5
46"Кто"22.03.2026
5
47"Я тебя"Елена Лесная 29.04.2026
5
48"Олимп"05.05.2026
5
49"Гасконцы"23.06.2026
5
50"капитуляция библиотек отменяется"01.07.2026
5
51"Чёрное солнце"17.08.2026
4
52"Всадница"23.07.2019
4
53"и я говорю"29.04.2026
4
54"Городу и миру"12.07.2026
4
55"Арине"16.08.2026
4
56"Августовское"01.08.2023
3
57"Про Будулая"18.06.2026
3
58"Любовь не верит"Елена Лесная 13.12.2016
3
59"Я тебя не брошу"Елена Лесная 28.01.2017
3
60"Крымское светлое"Елена Лесная 26.09.2017
3
61"Сливы с солью"15.06.2020
3
62"Сливки с чаем"15.12.2023
3
63"Дождь"Елена Лесная 04.04.2026
3
64"Музейное"13.07.2026
2
65"Комарьё"18.07.2026
2
66"Дуэль"04.12.2016
2
67"Из рук его"Елена Лесная 01.10.2025
2
68"хватит"10.07.2026
2
69"Расставанье похоже на правду..."19.06.2026
2
70"Однажды по заданию я писала донос"19.06.2026
2
71"Я это сделаю с тобой..."19.06.2026
2
72"Ира присылает в чат стишок..."19.06.2026
2
73"Алисе"27.06.2026
2
74"ГОРЧИТ ПОЛЫНЬ… Погибшим детям Донбасса посвящается"26.05.2016
1
75"Благовещенье"12.03.2022
1
76"В ночное"31.10.2022
1
77"Королева берёт ружьё"08.07.2024
1
78"Жил да был"19.02.2026
1
79"Волчонок"22.04.2026
1
80"Шаман "27.04.2026
1
81"Чудо"29.04.2026
1
82"НАСТАСЬЯ"19.06.2026
1
83"ТРИ ЗАПИСИ"19.06.2026
1
84"Сердце-сердце, кто тебя сильно разбил..."19.06.2026
1
85"Ручейки"20.06.2026
1
86"Нет более и менее любимых детей..."22.06.2026
1
87"Усадьба"16.07.2026
1
88"Под раскаленным августовским небом…"23.04.2016
1
89"В подражание Маяковскому и ему же посвящаемое..."13.01.2017
1
90"Дверца в ад"29.03.2017
1
91"Песочница"14.04.2017
1
92"Нет меня..."22.06.2018
1
93"Остров"22.09.2018
1
94"Ударения"22.11.2018
1
95"Мосты на воде"07.12.2018
1
96"Январь. Питер. Встречи"21.01.2019
1
97"лабиринт сна про Белого Кита - 3"12.02.2019
1
98"Колодец"15.02.2019
1
99"Море волнуется"23.04.2020
1
100"Аэд"23.04.2020
1
