Стихи Andrey

Там его и похоронили – под старым оливковым деревом, которое в день похорон сбросило все плоды.

 

«Дождалось» - невнятно пробормотал мужчина, засыпая небольшую корзину с прахом усопшего, а над ними в бездонном небе раскинулась Большая Медведица, равнодушная, знающая эту тайну длиною в 450 лет…

 

Я слышу, как плачет ребёнок в окрестностях Дели,

Я чувствую ветер на кладбище возле Каира.

Реальность дрожит и рождает во мне параллели:

Синхронно звенящие струны единого мира.

...и вдруг понять - скучал по стуку

Холодных капель по стеклу.

Весна не только сердцу - мука,

Но и спасительна ему:

Предчувствие большой беды.

Предчувствие большой войны.

И вдруг - в начале февраля

В саду проталины видны.

Эти флаги так похожи

В этот час.

Нет у горя цвета кожи,

Цвета глаз;

- Скучаешь?

 

- Дико, ты знаешь...

ты как?

А что осталось от любви?

Боязнь когда-нибудь влюбиться. 

Так страшно пьянице напиться

При взгляде на бутылки вин.

Подумай только - мы на шаре

Летим по чёрной бездне, но

Не этот факт нам жить мешает,

А деньги, похоть и вино!

Я настоящего боюсь

За боль, пронзающую сердце,

За то, что душу гложет грусть,

И никуда от мук не деться…

я смотрю в окно.

там на небе бог?

я не верю, но

пусть бы кто помог

От меня куда-то тянутся

Стрелами дорог

Мысли-руки, мысли-пьяницы,

И укоры строк.

О том, что спросят за грехи

Молчат холодные могилы. 

Искать себя, писать стихи

И не жалеть на это силы - 

Июнь был строг,

Был август нежен, 

А нынче мой порог 

заснежен 

Знаешь, а люди могут меняться,

Как бы душой взрослеть.

Так выцветают глаза скитальца

По истеченью лет,

Страшнее войны - слепые глаза брата.

Века нас не учат - и снова бежим по кругу:

Разницы нет - изба у тебя или хата

Если сегодня нам их сжигать друг другу.

Я тебе возвращаю: разбитое сердце,

Недописанный стих в тишине полуночной,

Эти муки души – тяжкий крест иноверца

И тоску, от которой становится тошно.

Я скучаю по твоей нежности,

мне глаза твои снятся ночью. 

Колыбельную мне ветер пел, но стих,

я бессонницы смотрю кино... Чью

Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека.

К. Н. Батюшков. 

 

 

Дни счастливые померкнут

Ложью о былом.

В хмуром небе кружит беркут

С раненым крылом.

Будут улицы память хранить о тебе,

Будет в пасмурном небе – твоё отраженье,

Будет в городе этом, не веря судьбе,

Моё сердце молить о твоем возвращеньи.

Немного в прожитом хорошего. 

Остры шипы увядших роз.

И сыплет мраморное крошево 

На землю ветреный мороз. 

Снова эта немая прохлада

Моё сердце больное тревожит.

Ничего мне на свете не надо,

Ничего мне теперь не поможет.

Не поеду в храм на Рождество 

Причитать под жалобные стоны:

Мне претит людское естество - 

Жить в грязи, но лобызать иконы.

Да что ты знаешь об этом снеге,

О том откуда, или – зачем он,

И сколько неги в неспешном беге

С небес на землю? И словно демон

Я с ней был строг, и это было какой-то глупостью во мне; меня рвала на части сила и я топил её в вине. Я погрязал в пороках ночи, плодил вокруг себя гарем. Я не любил её, но очень боялся отпускать совсем. Она другая – в ней истома была с огнем влюбленных глаз. Они влекли меня, как омут влечет порой, в недобрый час. Мы были вместе – крайне редко, но в этой пламенной тиши казалось мне, что будто клетку вскрываю я её души. Она была моей до дрожи, до точки, где всему предел: когда мурашками по коже осознаешь единство тел. Потом она рыдала горько, уткнувшись в голое плечо, я утешал её, но только в душе не думал ни о чём.

Мы расставались на рассвете и разбредались по домам: по ней скучали муж и дети, по мне – похмелье по утрам.

Мелькали годы, люди, страны, менялось всё, но как всегда она была со мною рядом, как терпеливая луна всегда видна на небосклоне - то еле-еле, то - подчас - её сияние на фоне ночных небес туманит глаз. И я привык - во мне угасли остатки нежности. Порой, мы до того бываем гадки, увлекшись странною игрой. Игрой, с набором глупых правил, и часто неподвластной нам. Я пропадал, грубил, лукавил... она ждала. Тогда я сам сказал что "нам пора расстаться, что вас измучила моя.... пора за дело приниматься"* - ну и так далее - ля-ля.

Был вечер тёмен, в небе свечи - сто тысяч маленьких планет. Тоска спустилась мне на плечи как теплый, но колючий плед. Я ждал ее. Бутылка виски (часы песочные - тогда) провозгласила – по-английски она исчезла. Навсегда.