Стихи Антона Данилеца

Антон Данилец • 263 стихотворения
Читайте все стихи Антона Данилеца онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Иероглифы для Китая стали особым смыслом. Поскольку, сам по себе китайский иероглиф, с самого своего возникновения сохранил собственную изобразительность. На этом основании каллиграфию в Китае – можно считать настоящим искусством.
И эти размышления, не могли не участвовать в выстраивании моего первого урока, поскольку это самое искусство Китая, и этот удивительный черно-белый, совершенно живой сундук, который, как будто бы просился на роль сказочного персонажа.
Таинственный и неповторимый Китай, я писал заказанную мне диссертацию и думал о первом занятии с альтернативно-одаренным Лёшиком, мешались в моем сознании к самому полдню, очередного дня Зимовесны, когда всё, что окружало меня, было наполнено разрядами магии Зимы и Весны, которые они, как будто бы метали друг в друга, не обращая внимания на тех, кто был там. И эти разряды, попадая в меня, как будто спекали собой частички моего сознания и фантазий.
Странный чёрно-белый сундук, как будто бы оживал, спекаясь с воспоминанием о том, что развитие культа предков и погребальной магии предполагало создание погребальных холмов, которые располагались в Китае за границами поселений на основании определения благоприятного положения светил, ветра и воды.
0
В общем, перед тем, как пойти на первое занятие с альтернативно одаренным Лёшиком, я существенно, что называется с головой, погрузился в особенности становления и развития культуры и искусства Китая.
Мне почему-то представлялся там странный сундук. Как будто бы живой на вид. Обитый какой-то удивительной шкурой черно-белого цвета, пушистый, хотя и немного потертый. Хотя, как будто бы и готовый, тут же взять, и пойти куда-то по собственным делам.
Вообще этот странный предмет мебели, преследовал меня без непосредственной связи с Китаем. Однако, я помнил снова диссертацию, которую я писал по заказу. Вообще, в стране, в которой бушевали бесчисленные войны, мятежи, разрушения, которые производили завоеватели, культура Китая не слабела от этого, но и всегда выходила победителем в борьбе с культурой завоевателей.
В таком контексте особенный интерес представляет китайская мебель, ведь диссертацию я писал именно про китайскую мебель и именно она воплотила собой цельность художественного явления, своеобразный абрис которого можно четко отграничить его от прочих предметов прикладного искусства, появившихся в прочих культурных регионах.
0
Зимавесна 2018 года было не самым лучшим временем для начала путешествия, однако, мало ли что и почему случается, и происходит. Меня, как раз тогда, старая подруга, пригласила заниматься со своим сыном Лешей, чем-то, вроде основ художественного образования и литературного вкуса. Надо сказать, что и сама эта знакомая, Катя, всегда считалась мною, особой крайне неуравновешенной и не мыслящей здраво, а я её сын и вовсе был мальчиком, как называют сейчас таких, альтернативно одарённым.
То есть, Лёшик, как называла своего сына Катя, не признаваемым миром в качестве своего нормального члена. Однако, это самое гуманное общество предполагало для этого несколько нелепого, но милого существа, некоторые привилегии, включающие особенную заботу, обеспечение, обучение и даже особенное времяпровождение. И для обеспечения всего этого, даже назначало некоторую сумму денежного содержания.
Так что, занятия наши, могли оказаться и «в тему», поскольку позволяли мне не отвлекаться при этом от своей работы, но реализовать задуманное дело, как бы одновременно с моей основной работой.
Тем более, что моя работа, вряд ли могла быть названа этим словом в полном смысле. Поскольку и я сам, занимался консультированием каких-то заказчиков, в отношении написания для них, или вместо них, различных текстов, будь то статьи, диссертации, книги.
0
Сон, конечно же не бывает просто так, хотя его «не просто такость» я не буду пытаться объяснять. Когда-то, я оказавшись в 80-х в тогда ещё Советской Абхазии, поиздержался, и, чтобы довести свои каникулы до успешного логического конца, пришел в местное отделение известного тогда общества «Знание» и предложил тамошнему начальству, несколько странную и по-настоящему самонадеянную сделку. По условиям этого договора, я брался прочитать несколько лекции, целый цикл «О любви и дружбе», «О снах и сновидениях», основываясь на трудах почти запрещенного и совсем не издававшегося тогда Зигмунда Фрейда.
В тем времена вообще-то информированность, в каком-то вопросе, неизвестном другим окружающим, была источником радостного и безбедного существования, при том, что быть информированным в чем-то, о чем только догадывались остальные, было не мудрено. Такой была загадочная специфика позднего Советского Союза, жители которого, очень о многом слышали, и, очень много, считали – запрещенным, официальными властями.
И, конечно же Фрейдовсое подсознание, секс, сны, психоанализ и т.д., не было не в самом конце этого условного «запретного» списка. При том, что запретов на самом деле, не было никаких, просто не было книг, которые можно было бы прочитать. Не было даже в библиотеках.
Хотя, в библиотеках, они конечно же были, просто, не в свободном доступе, а их выдача, предполагала формулировку заявки, в которой сообщалось то, зачем, собственно, конкретная книга, потребовалась вам. И тут, важным условиям мог быть молодой задор и наглость. И этого добра, мне – хватало.
0
Кем только не был в своей жизни. Как будто бы специально набирал себе в ней статусов и положений, побывав директором и депутатом, журналистом и литератором, редактором и консультантом. Убеждал кого-то и сторожил от кого-то, учил и учился, воевал и… останавливал войны, был жертвой мошенничеств и, мошенничал сам, а как можно иначе представить работу в банке, начала 90-х годов, конца ХХ века.
Прятался и искал кого-то, ожидая чего-то, без радости и без надежды, ведь прервать эту бесполезную безнадежность, не было, как будто, никакой возможности. Поскольку противоречия подпирали со всех сторон и свили в моей душе не удобное, но надёжное пристанище, «воронье гнездо» избавиться от которого – хотелось, но было ужасно больно, нелепо, не приемлемо, противно мне и моей природе, долгу и Богу, внутри меня.
Итак, никаких приемлемых выходов не было, но было ожидание, казалось бы, просто, для того, чтобы «убивать время», и я погрузился в него, как в цель и как в результат, и достиг в этой «опасной охоте» невиданного совершенства и виртуозности: Такой, в которой всё видится совершившимся, таким, как надо, просто идеальным.
Однако, между этим идеальным совершением и мной, пролёг какой-то бесконечно странный, неправильный временной промежуток. Интервал, который следует как-нибудь переждать. Заполнить чем-нибудь, выстроить, занять и дождаться Времени, которое будет другим, счастливым и благоприятным.
0
Первая глава: Сон. Просто сон, случившийся со мной на Пискаревке зимовесной 2018 г.
Да, на одной из женщин, в череде собравшихся было одето красное платье, явно стилизованное под национальный колорит дальневосточного государства. Надо было как-то развираться с происходящим. И я, по привычке, у меня, ведь точно была, или, есть такая привычка. Повести головой так, как будто бы мою шею неожиданно свело каким-то странным спазмом. Так, как это делал «штабс-капитан Овечкин» в исполнении Армена Джигарханяна в одном из любимых фильмов моего детства – «Неуловимые мстители». Не думаю, конечно, что так поводить головой, чем-то более респектабельно, чем просто и открыто – взглянуть по сторонам, может быть – это выглядит даже более вызывающе и смутительно, но я почему-то был совершенно уверен в том, что так сделать сейчас будет лучше. И вот, когда я поводил своей головой, сидящей на вдруг резко прихваченной спазмом шее, мне на глаза попался большой, да что там – большой, просто огромный монитор. Панель, размером где-то 4 на 4 метра, на котором. В это самый момент, я прекратил изображать из себя человека, со сведенной спазмом шеей и уставился в это самый монитор, совершенно открыто.
И вот, на нем было совершенно ясно видно, как, пожилой китаец, стоя за модерновой трибуной-пюпитром поднимает над головой два небольших томика, какого-то, может быть детского формата и, продолжает свою речь всё так же на русском языке, почти без акцента, но с ярко выраженной китайской акцентуацией, в котором, разделение моего имени, на три разделённых слога, было едва ли не меньшим обращением к тому, что все это действо – реально происходит в Китае:
- И, продолжал «сидящий гигантском мониторе» пожилой китаец.
0