Новые приступы боли раз за разом, по капле выдавливали из него мужчину.
Но скупые слёзы, что царапали щетину на впалых щеках, были не от боли, а от бессилия.
Он ничего не мог сделать. Боль не позволяла контролировать тело.
Она лихо отдавала приказы: «Лежать!», «Не двигаться!», «Стонать!», и самое обидное: «Вольно, можно поплакать».
Потом пришло благословенное забытье. Блаженное забытье: когда сквозь лёгкую дрёму истончаясь, боль просачивается куда-то в тёмные туманы подсознания.
В эти минуты он видел себя со стороны – недвижимое безвольное тело.
«Червяк и то извивается, если его разрубить пополам»,– подумалось ему.
«Значит, с позвоночником не всё так просто», - пришла откуда-то со стороны мысль, не добавив впрочем оптимизма. И следом, знаменитое и обречённое: «Так проходит человеческая слава».
«Ну уж нет, мы ещё поборемся», - сдавленно шипел он сквозь стиснутые зубы, и сжимал в ещё крепких кулаках простынь. Так продолжалось до тех пор, пока боль снова не подкрадывалась ядовитой гадиной. И всегда она приползала разная, меняющая свою личину: то молниеносной коброй, то неумолимо удушающим удавом. Он проклинал весь этот серпентарий в своей голове. Он отчаянно бранился, стонал и плакал. И всё повторялось вновь. Жизнь разделилась на «БОЛЬ!» и «больно». Пытаясь привыкнуть к такому существованию, он искал смысл, задавал вопросы и сам же отвечал на них. Ведя с самим собой философские беседы, рождались первые робкие строки наивных стихов. Так появился смысл.
***
Прискорбно телу в муках боли.
От немощи и стон, и плачь.
Так пожелай мне лучшей доли,
Мой добрый, милый врач.
***
Мой друг, не обессудь..,
Мы все умрем когда-нибудь.
Таков удел наш смертный.
Когда порвутся ветхие конверты
Уходим мы в далекий путь.
Когда бы ни желания богов,
Не истлевал бы во гробах
Наш длинный волос,
Что радует так ветер вольный.
И на устах любимых
Не было б печали.
Но боги мастера по части боли,
И спят герои, подвиги храня,
В глубоких смертных снах.
***
Скрипнув старой половицей
Вышла в ночь моя душа.
"Что, болезная, не спится?",-
Стонет тело, чуть дыша.
"Что тебе во тьме кромешной:
Разве «падших» вечный вой?
И в раю нет места «грешной»,
Оставайся, я с тобой".
Горевать душа не стала,
Юркнула обратно в клеть.
«Глупая», еще не знала,
В гости заходила смерть.
