"Стою во мгле,
Машу я лапой,
Гляжу на красны грязны рожи,
Истрепанные пьянством и борьбой.
И мыслю про себя:
"Ведь этим дядькам подавай
Девиц, что вдвое их самих моложе".
Так мне товарищ рёк,
Измотанный скитанием крылатый кот.
Истории свои он сказывал мне часто,
Но эту он особо обделил
И молвил так:
"Покойную призвал свою подругу.
Сказать де правду, та была до синевы бела.
И от неё столь мертвечиной пахло,
Но телом она столь была прекрасна,
Что мужика случайно этим привлекла.
Он так забылся в ней,
Что сам пошёл на этот рок
И деньги даже приволок:
Буянствовать начал
И ложе вместе разделить он ей предлагал.
Но вот печаль, я к ним явился
Серым волком.
А смертный так заговорил:
"О Боже, тьма спустилась!
За что? За что, скажите мне?
Ну кто же проклял так меня?
Ведь я душою чист!
Уж если кто и грязен делом, да помыслом своим,
Так это всё американцы!
Меня не трожь, о злобный демон!"
"Скажи, скажи, да не кручинься,–
Так я ему ответил,–
Кто зад сюда свой приволок?
Не те ли то американцы?
А может быть, всё это ты?"
"А что такого?
Я православный,
А значит, чище всякого скота!"
"Так что ж ты, чистый мой Емеля,
Всё предлагал за деньги
Мне ложе разделить?"
– Его подруга вопрошала.
"Так ты меня потому и соблазняла,
Чтоб деньги взять!"
"Что мертвечине деньги?
Ты сам мои отказы не видел и не слышал,
И вот теперь тут".
"Ты – грязь ! Ты для того и рождена,
Чтоб деньги этим получать!"
"Смешно, смешно! – я ему крикнул, –
Но ты скажи, кто на грязь польстится?
Уж если то она.
(Прости меня, девица)
Не свин ли?"
"Но я не свин!
Мне-то по нужде!"
"Какой такой нужде?
О чём ты говоришь?
Зачем тебе всё это,
Тем более ты – православный человек!
Не видиль ты греха?
А если видишь,
То как о других ты смеешь говорить?"
"Хочу и говорю!
Бог всё простит!
И видит Он, как мне тяжело!"
"Ты пьянствуешь!"
"А то жене на зло!
Ишь вздумала меня на работёнку посылать!
Я сам хозяином зовусь своей судьбы!"
"Ну раз хозяин ты,
Так отвечай! Твоя ж судьба!"
"А это вовсе не моя вина!
Это всё моя мамá
Неправильно меня воспитала!
Так вот и вырос я свиньёй!"
"Ты оттого свинья,
Что сам деяния своего не понимаешь,
А ежели и осознаёшь ты кой-чего,
То сразу же вину всё валишь невесть на кого!
Тебе уже не десять лет, опомнись!"
"Как так? Что б я ещё и был сам виноват?"
"С меня довольно!
Иди, гуляй на свиноферму,
В том облике, в котором должен быть!"
На том момента в свинью его оборотил.
И было бы смешно, будь он такой один.
А так тоска меня одолевает,
Когда живут среди людей,
Те чьё место должно быть у свиней".
Что я могу ещё сказать?
Что я ещё могу добавить?
Пожалуй, ничего.
Уж слишком то противно.
Фемида пусть решает там,
Кто виноват, кто – нет.
