Снова ночь. Снова чай и бумага,
И бессонницы мелкая дрожь.
Желтый месяц, бездомный бродяга,
На меня как-то странно похож.
Он такой же, как я, невеселый,
И туманом укрыт его лик…
На заросший кустами поселок
Он бросает ласкающий блик.
Он такой же, как я, горемыка,
Одинокий, усталый блондин…
Не слыхать его грустного крика –
Он с печалями бьется один.
Холодает. Окно открываю
И пускаю прохладу на стол.
Горьким чаем печаль убиваю
И душу ее белым листом.
Разбрелись непутевые строки
Белоснежной бумагой шурша,
И слетаются мысли-сороки
Чтоб послушать, как стонет душа.
Заплясали неясные тени.
Я хочу поскорее уснуть…
Но в плену затверделых сомнений
Не выходит спокойно вздохнуть.
Где вы, силы? Где удаль прежняя?
Я теряю свой звонкий смех…
И душа моя, раньше безбрежная,
Стала чаще плеваться на всех.
Стал сильнее тускнеть и печалиться,
И сильнее я злиться стал.
И терпеть, пока все не наладится,
Я безумно, безумно устал.
И теперь мне совсем не весело
В шумном смехе моих друзей.
Словно что-то остыло и треснуло
В посеревшей душе моей.
Отчего? Раздраженность? Усталость ли?
Только встретив с друзьями рассвет,
На коротенький миг показалось мне,
Что меня с ними будто и нет.
Вчетвером дожидались рассвета мы.
Взяли мяса с собой и вина.
Двое в рощу сбежали за ветками,
А со мною осталась сестра.
Мы вдвоем разложили костровище,
Подождали из рощи дрова,
И костер запылал, как чудовища
Ярко-огненная голова.
Расплескалась луна по ухабинам…
Месяц милый, мой ласковый свет,
Объясни моим скромным приятелям,
Что душою меня с ними нет.
Что душа с тусклым светом смешалася,
Растворилась в звенящей ночи…
Вдруг подруга, хлебнув, засмеялася…
Месяц, месяц… Не надо. Молчи.
Предложили вина. Мне не хочется.
Я уж жду из оврага туман,
И в груди все кипит и клокочется:
Я сегодня не буду пьян.
Начинает светать. Слышу окрики:
«Ну чего ты сидишь, пойдем
Поглядим на рассвета всполохи!
Как-то скучно идти втроем».
А мне так тяжело, так муторно,
Так прижал меня прошлого груз,
Что желанье почувствовал смутное
Положить на все это х… туз.
«Я смотрю, и втроем вам весело,
Вы идите, - я им говорю,
Мне подруга «поклон» отвесила, -
Я пока за костром присмотрю…»
Не успел я сказать. Утопали.
Я вздохнул и к огню пересел.
Метрах в ста, в тихой зелени тополя
В одиночестве филин сидел.
Зыркнул бешеными глазищами,
Ухнул раз – и бесшумно пропал.
«Вот в ком скрыта природная силища», -
Я подумал – и жару поддал.
И мне кажется, все наладится,
И что буду я снова согрет.
И все кажется, кажется, кажется,
Что я собственный встречу рассвет.
