Мы весь день с друзьями гоняли чаи. Я приехал в чужой город - обычный город, как тысячи в России. И вот засел в одном из каких-то пансионатов. Точнее, здание было и жилым домом, и гостиницей. И кто-то из друзей тут снимал квартиру.
Мы неугомонно обсуждали развитие городов,опустошение деревень, заселение территории страны кавказцами и народами средней Азии и саму ассимиляцию нашей страны. Каждый что-то рассказывал. Некоторые ребята пили коньяк с лимоном. А один бравый парень упивался пивом, всё время подмигивая одной девушке. Девушка эта была одета в короткую куртку серо-фиолетового цвета, обута в бело-серые кеды, всё время курила. И мне показалось это тогда смешным и забавным. Было видно, что разговорчивый парень ей наскучил, причём уже давно, и она сидела на подоконнике, обняв колени, смотрела на красное небо начинающегося заката.
Этот закат начинался от чёрных проводов, которые, казалось, разрезали небо надвое, затем раскидывался холодно-розовыми оттенками над белыми небоскрёбами, погружая городские высотки в какую-то спокойную и умиротворённую дрёму мысли и пространства. Я думал над этим закатом, смотря на девушку. У меня почему-то эта девица ассоциировалась именно с этими красками неба, с этой причудливой игрой света и тени. А редкие облачка прокладывали небесную дорожку в пространственную даль проспекта. Стоял какой-то непонятный гул, как будто бы тысячи машин одновременно сигналили монотонно и тоскливо. А ещё было ощущение, будто бы холодный ветер разносил протяжную песнь дорог по невидимым уголкам города. Казалось, что солнце, которое и не показывалось из пепельных туч, скрывалось за вереницей холодных и неприветливых домов. Было около трёх часов дня.
Мы с ребятами допили чай, доели бутерброды, и было решено отправится за покупками в какой-нибудь магазин. Так как все были горячо заняты беседой, а тот парень - девушкой, то я и решил ненадолго покинуть эту компанию. Спускаясь по гулким синим лестницам, я застёгивал на ходу ветровку, надевал перчатки, потому что уже в подъезде дома чувствовался лёгкий холодок и гуляющий по этажам ветер. Но когда я вышел из подъезда, меня удивила пустынность и какая-то пасмурная одичалость голого двора. Двор переходил в улицу, тянущуюся белыми высокими домами в морозное тёмно-голубое небо. Почему морозное? - Мне так показалось тогда. Именно такие ощущения навевала пустынная улица, и я потом понял, к своему немалому удивлению, что и весь город был пустынным, словно вымершим. Дело в том, что я приехал ночью, по приглашению друга, мы должны были обсудить некоторые коммерческие моменты нашего скромного бизнеса - и это мы уже сделали днём. И сейчас, выйдя в город, я совершенно был ошарашен и озадачен непонятной и скупой обстановкой. Хотя это всё и навевало некую очаровательную пустынность магистралей ,было в этом что-то загадочное и таинственное. Но почему именно так? Куда подевались машины, которые я слышал, будучи сидя в кругу ребят, где, собственно, люди, домашние животные, птицы, хотя бы какие-нибудь листочки или мусор? - Такие вопросы крутились хаотично в моей голове, пока я искал глазами магазины. И словно в ответ на вопросы - я увидел бежавшую собаку, лохматую, грязную, молочно-белую. Пёс был невелик, но озирался на меня человеческими глазами, щетинился, пробежав мимо, словно соблюдал невидимый запрет о ненападении на человека. Признаюсь, что я боюсь собак, но теперь почему-то не испугался этого грязного животного. Было какое-то отвращение. Я шёл дальше. И по дороге мне всё чаще стали попадаться собаки разной величины, окраски, масти и поведения. Хотя нужно сказать, что поведение у них было у всех одинаковым, как у первой встреченной мною собаки. Я не вошёл в магазины - они были закрытыми, возле витрин и урн бросались в глаза пыль и лужи. А ветви одиноких деревьев шебуршал чужой и холодный ветер. Я оглянулся налево - там молча, неподвижно сидели рыжие и грязно-белые собаки, они смотрели в мою сторону тоскливо и предрешённо, словно что-то хотели сказать, но не могли. Между тем, чувствовалось наступление вечера в городе, и весь природный процесс казался нормальным и естественным.
