Стихи Мари

Мила свято верила: мужчина — это не личность, а функция. Функция оплачивать, решать проблемы и вовремя исчезать, не обременяя её своим присутствием дольше необходимого. Она надеялась, что каждый следующий станет лучше, круче прежнего — словно подбирала детали для идеального механизма, где ей отводилась роль единственного постоянного элемента.

 

 

После Прокопенко были разные. Какой‑то риелтор с комплексом Наполеона, потом владелец трёх цветочных киосков: дарил хризантемы пачками — и подарил гонорею в довесок. Мила не злилась. Мила коллекционировала — не мужчин, нет, а их слабости, их иллюзии, их короткие вспышки страсти. В кожно‑венерологическом диспансере её уже встречали, как старую знакомую: «Милочка, опять вы? Как же вы так неосторожно?» Она кокетливо поправляла волосы и отвечала с лёгкой усмешкой: «Не виноватая я, он сам пришёл».

Обезьяна и три ветки

 

24 июня. Милка Паршина гордо шагала домой с красным дипломом бакалавра по детской психологии. Учёба была достаточно лёгкой. Они с девчонками, а группа состояла почти вся из девчонок, часто бегали в перерывах между парами в кафе-мороженое и смотрели на черепах в аквариуме владельца кафе. В группе был лишь один мальчик, Лёвушка, но он почти сразу тонким и слегка противным голосом сказал: «Девочки, я особенный». Скоро наступит июль, а это значит, ей, Миле, исполнится 21 год. Мать будет требовать, чтобы её Милочка устроилась на работу, а так хотелось гулять долгими летними вечерами, сидеть обнявшись в парке на лавочке и болтать обо всякой ничего не значащей ерунде.

 

Жалко, Сашенька, у пчёлки,

Про гуманность не трепи.

Да, судьба бывает колкой,

Сожми зубки и терпи.

Кровь с молоком

В десятом классе Танюша была из тех девчонок, про которых говорят – «кровь с молоком». Ярко-розовый румянец всегда был на её щеках, а губы – спелые вишни.

 

С Ванькой они сидели долго за одной партой. Это была первая, страстная, юношеская любовь. Выпустились, и поженились в том же месяце. Родили дочь. Светочку-Светлану. Когда Светочке было два, начались ссоры. У Танюши – пелёнки, распашонки, бутылочки. А Ваня всё говорил: - «Что ты не убираешься? Убирайся лучше, а то пыльно». Уходя на работу, хлопал дверью. Но Таня для себя решила – мы не в аптеке. Тогда Иван начал запирать её в их однушке. Отнимал ключи, закрывал дверь, уходил к мужикам футбол смотреть и писал СМС-ку «Убирайся!»

Короткая социальная зарисовка

 

У Алины были золотистые волосы, золотистые веснушки на вздернутом носике и зеленые глаза оттенка весенней, только что пробившейся травы.

 

Автор Олег Новиков

 

В монастыре его не спрашивали о деньгах, росте и прыщах. Не звали на Горбушку. Не учили, с кем «начинать». На послушании он перебирал старые книги в библиотеке и однажды наткнулся на «Гранатовый браслет» — потрёпанный, с выпадающими страницами. Открыл наугад и прочитал: «Да святится имя Твоё».

 

Павлик скатился на три-четыре по всем предметам, кроме литературы.

Учительница литературы «пытала» Дарину.

«Итак, Дариночка,вспоминаем "Гранатовый браслет". Почему Желтков покончил с жизнью?»

«Я плохо помню, мы два года или три года назад это читали, Нина Ивановна».

Не от мира сего

Москва. Гимназия. 10-й "Б" класс. 2007год

 

Павлик сидел за второй партой ряда у окна, а Серёга — за третьей, прямо за Павликом. Паша Савёлов был отличник, хотя ему и тяжело давалась учёба, но до десятого класса у него были одни пятёрки. Когда Серёгу вызывали к доске на алгебре, Павлик резко поворачивался назад и менял учебники: свой на Серёжин. А у него, у Павлика, все задачки были решены заранее, карандашиком. Серёжке Излегощеву ставили пять или четыре, он возвращался и хлопал тихонечко Павлика по плечу: «Спасибо, братка!»

Наигравшись с сайтами знакомств, Маша Перепелкина пришла к выводу, что все мужики одинаковые. Нет, конечно, кто-то более романтичен, кто-то более биологичен, но все они просто люди с абсолютно материалистическими желаниями.

__________

Через три года Маша закончила аспирантуру Московского педагогического. Написала диссертацию, потом защитилась. Пригласили на кафедру. Параллельно преподавала и в старших классах школы, порой давала частные уроки удаленно. Всё-таки ипотека, приходится крутиться. Позвонила Алёна, в первый раз за пять лет. Сказала: «Папа умер. Инфаркт». «А ты ведь был ещё не старый», — подумала Перепелкина, собрала вещи и переехала к Алёнке. Алёнке почти пятнадцать, скоро экзамены сдавать, а ходит с трудом, с палочкой. «Значит, нас ждет заочка», — вздохнула Перепелкина.

__________

Маша Перепёлкина.

 

Свадьба была тихой. Алёнка в белом платьице опиралась на палочку и бросала лепестки роз на пол ЗАГСа. Алексей Юрьевич держал Машу за руку и улыбался той самой глупой улыбкой. Маша улыбалась тоже. Правильной улыбкой. Той, которую она научилась надевать ещё в детстве, когда мать прикусывала губу у плиты.

 

Маша Перепёлкина.

Посреди ночи Маша просыпается от женского всхлипа и сильно-сильно закрывает глаза. "Нет-нет! Это не может продолжаться бесконечно долго! Это должно закончиться!" Потом Маша слышит звонкий звук пощёчины и плач. Это плачет мать. Отчим опять вернулся пьяный с шабашки и бьёт мать. Маша боится выйти из комнаты, а не то и она попадёт под горячую руку. "Нет-нет! Мама настрого запретила выходить". Маша накрывается одеялом с головой, изо всех сил прижимает уши ладонями, но всё равно слышит... Слышит, как отчим бьёт мать и кричит свое коронное: "Я тебя с ребенком взял, шлюха!" Над деревенской избой светят звёзды. Село на Брянщине со странным названием "Городище" спит.

__

"Надо учиться, дочка. Вырастишь, в Москву поедешь. Поступишь в медицинский с Божьей помощью... Ну или... Ну или в педагогический..." говорит мать, стоя у плиты утром и прикусывая губу, чтобы не лились слёзы.

Грешный мирок летит в пропасть.

А я убогая, у меня узколобость.

А я юродивая , сниму последнюю рубашку,

Чтоб на улыбочку посмотреть. Твою в натяжку.

Друг детства, улетела дней беспечность,

Но вера в чудо ещё теплится в груди.

В твоём письме ко мне и вера, и сердечность,

Пора прекрасная та веет от строки.

В поэзии - смех, слёзы, злость и радость!

В поэзии - возвышенность небес!

И если это счастие досталось -

Твори, Поэт! Для всех людских сердец!          

 

Что такое счастье? Спросишь - нет ответа!

То ли зелень леса, то ли лучи света.

Может быть, улыбка? Мамина, родная?

Быть женщиной - быть проливным дождём.

Дождём, что землю напоит собою...

А после снова женскою рукою

Плоды ее, как дар небес, возьмём.

Омоет талый снег лицо земли,

Она проснётся, свежестью задышит,

И птичье пение весеннее услышит,

О нежности и трепетной любви.

Кто знал, как сложится? Из множества часов

Просеиваю радости мгновенья,

И первые свои стихотворения я положу навеки под засов.

В них бабочка со сломанным крылом - как образ юности, нечаянно убитой, и в детской кружке, старенькой, разбитой, я вижу бабушкин в деревне старый дом.

Ночка тёмная приходит,

И Катюше спать пора.

Темнота уж сон наводит!

Но не спится! Вот беда!

К 23 февраля

 

Отечество в мужских руках хранится,

Его судьба живёт в мужских сердцах,

Не всё коту Масленица.

 

Кот на Масленицу пёк

блинов сотню и пирог.

Я так хотела на руках качать

Ваш чуткий сон. Хранить его как манну

Смотреть-смотреть, тихонечко молчать

Смотреть на рот Ваш чувственный желанный

 

Восьмое марта. Маринка с тяжёлым вздохом застёгивала куртку. В голове крутилась одна и та же мысль: «У всех праздник как праздник, а я опять буду стоять по стойке смирно — с натянутой, почти выдрессированной начальницей улыбкой».

 

Она представляла, как будет бродить по торговому залу, пытаясь продать людям то, что им не очень-то и нужно. Как покупатели — то презрительно, то снисходительно — будут отмахиваться от неё, простой продавщицы. «Мол, учиться надо было хорошо! Не стояла бы здесь сейчас!»