Стихи Олсуфого Сумарокова — самые популярные.

Олсуфий Сумароков • 156 стихотворений
Читайте все стихи Олсуфого Сумарокова онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Его с костылём по брусчатке
тащили, аж брызгали искры.
Он что – то нескладно хрипел
про грядущие страхи и риски.
Не столько двоим, волочившим
его строго вверх по уличке,
сколько тем окнам, что отводили
всё время глаза по привычке.
 
Но вот он запел, глядя в чистое
небо, на злой дирижабль,
повисший над городом до
безобразия вздувшейся жабой.
Сначала не мог я понять наглеца:
ты же схвачен, несчастный, с поличным!
И вдруг всё открылось: ко мне
обращался он , надо же, лично…
 
Он видел меня, «вездесущего», и
называл «мёртвым богом».
То есть тем, что живых, так сказать,
не касается никаким боком.
Он призывал наконец этот мир
растворить в звёздном чае - без воя.
А иначе меня точно так же засунут
в машину подручных те двое.
 
Короче, пока в ту машинку
запихивали его, не однажды
он всуе меня помянул, пастуха,
о котором знал в городе каждый.
Но вот в «воронок» затолкали шута
с жалким прозвищем «мистик».
Уехали. Через дорогу пацан
покатился, как пальчатый листик.
0

Гроза

29.08.2018
Вновь в пшеничных полях Вифлеема
соловья услыхала Руфь…
Перед девой встала дилемма,
что улётнее: хвост или клюв?
 
О хвосте соловья знала дева
от мангусты ужаснейший факт:
нету, дескать, конца где – то слева
у соловушки, - жалкий левак!
 
А о клюве его Руфь узнала
от очковой змеи вообще
лимерики такие… Мол, справа,
на ноздре соловья буква «ж»
 
лиловеет затменной звездою;
от неё и пошёл весь сыр – бор:
перезвон долготы с широтою, -
пересуд, перегон, перебор.
 
Руфь решила сама подобраться
к соловью, чьё в пшеничных полях
слово веское радо стараться
неизменно на риск – не на страх.
 
Перешла золотистые волны
и увидела дерево Йомм.
А под деревом – юноша полный
да вдобавок в уме не в своём.
 
Руфь к нему с одиноким вопросом:
парень, как мне пройти в сердце тьмы –
к соловью? Тот лишь шмыгает носом:
извиняй, соловей – это мы.
 
Понимаю, что ты не в восторге.
Не такого хотелось тебе
певуна, пусть от корки до корки
и прочёл Книгу книг в серебре.
 
Ты другого б, быть может, желала
повстречать среди рыжих полей.
Чтобы взгляд был острее кинжала,
но и розы багдадской нежней.
 
Но и я лыком шитый едва ли.
Не смотри, что я бледный жирдяй.
Приглянулась ты мне, хали – гали.
Ты понравилась мне, извиняй.
 
И другого, Руфь, выхода нету,
только так – неземная любовь!
Я искал тебя по всему свету,
Книгу книг стёр, как ноги, я в кровь.
 
Что стоишь, неподвижно и прячешь
ты в ладони льняные глаза?
Решено: ты и я. Не иначе.
Слышишь? Это за нами: гроза!
0

Фугетта

29.08.2018
I. Качающийся камень
 
Звук умер? Жив... Гадает даль:
вернуть на клапаны печаль
(на флейту - невидимку птахи)
иль при себе оставить в прахе?
И возвращает. Дрозд всё ту же
выводит мантру. Лучше, хуже,
какая разница, когда
задет он кем - то неспроста.
Должно быть, теми облаками...
Камлай, качающийся камень.
 
Втирай двуруким, млечный дрозд,
философ тёмный, виртуоз
игры на нервах у цифири,
втирай навзрыд очки в эфире...
Сверлом паниска смолк. И ждёт
возврата песни, живоглот.
И даль ракеткой возвращает:
лови, лови, мой милый аэд!
И, паузу выдержав с веками,
завёл шарманку снова, камень.
 
Слегка устал от дыр - бул - щила.
Засим умолк. Песнь отскочила
от горизонта. Рикошет.
Дрозд ждёт её. Возврат? Да нет.
Но он дождётся отраженья.
И снова - в головокруженье.
Глагол летит назад, одним
доступный им, и только им.
Им поделиться б с облаками,
с мигающими облаками.
 
Но не хотят. Или не видят
смысла этой сонной свите
царя невозвратимых лет
необъяснимый объяснять секрет.
Дрозд метит вдаль, а даль вдрозда.
Зачем, не знают тот и та.
Играют, слыша смерть друг в друге.
Играют вальс и буги - вуги.
Им встретиться б, и - с облаками,
с мерцающими облаками...
 
Но встречи нет. Нет и не будет.
Заметил дрозд: под паузой - люди.
Молчит, хоть бумерангом даль
вернула флейтенанту грааль.
Молчит и ждёт, что скажем мы
из тени пристальной, из тьмы
сердцебиений человечьих,
тяжеловесных и невечных.
Как спеться всем нам с облаками?
Скажи,качающийся камень.
 
В чём дело? Превратился в слух...
Прислала даль обратно звук.
Точнее, тень его. Но птице
довольно этого, чтоб в блице
взять верх над ведьмою, чья малость
в той самой точке окопалась,
где зачитались тьма и свет.
Чего в той книге только нет
с неназванными облаками!
Ответь, качающийся камень.
 
С руки на руку книгой книг
сползает бабочки плавник...
И славословье повсеместно:
она, она спасёт семестр,
ответит на вопрос билета,
что эхо флейт и шёпот лета,
и в даль попавшая стрела,
и свод, сгорающий дотла...
Но нет. Молчит, услышав камень,
всерьёз задетый облаками.
 
 
II. "А"
 
Дрозд, а, дрозд,
открой мозг
и скажи:
"А".
 
 
III. Два сна
 
дрозд вещает на рассвет
дескать суета сует
всё что мать нам обещает
ничего мать не решает
что тогда не суета
спрашивает у дрозда
одинокий человек
под прикрытием у век
в самом первом своём сне
отвечает быть войне
 
дрозд вещает на закат
мол отцом присвоен сад
ад и прочие театры
но не он сменяет кадры
так зачем же всё тогда
спрашивает у дрозда
одинокий человек
под прикрытием у век
у себя в последнем сне
отвечает быть весне
 
 
IV. Эпитафия чёрному дрозду
 
 
Он искусил Святого
Бенедикта
фрагментом «Основного
инстинкта»
 
*
0

Добран

30.08.2018
Цветенье чёрных вёсен во вселенной,
чинаров звёздных бесконечный сквер...
Запястье с синей ниловидной веной
под музыку целую ближних сфер...
 
Но вот, пройдя по ветке самой тёмной,
планет едва касаясь, как Коран,
явился он, не запылился, скромный
бесстыдник твой - бомбейский кот Добран.
 
Мой поцелуй и странный вздох хозяйки
заслышав, вдруг нашёлся, верхолаз,
и, рядом сев, как элемент мозаики
недостающий, наготою глаз
 
подальше от греха прикрыл обоих,
мол, всё равно вы без меня пустяк, ничто;
вместо того, чтоб тени на обои
отбрасывать, покормит зверя кто?
 
Ведь не шучу я, говорю вполне серьёзно.
Вы хорошо устроились, пока
я с вами здесь. Но чтобы слишком поздно
не стало, в блюдце мне плесните молока.
 
Предупреждаю, дело не потерпит
каких бы ни было там завтра и потом.
Дитя любви Аида и Эвтерпы,
я в гневе страшен, помните о том.
 
Мне бездна ни по чём. Я эту бездну
заранее дарю вам, как цветок, берите ж, вот!
Но если вы - не вы, тогда и я - не я, и песню
Добрана не Добран вам пропоёт.
 
Её исполнит вам душа моя - убийца.
Исполнит так, что эхо соловья
вернётся и застрянет в глотке славной птицы...
Но вы же не совсем с ума сошли, друзья?

Панфиры

30.08.2018
Армия Марка Аврелия,
философа и наркомана,
в ходе Дунайской Кампании,
проигрывала маркоманнам.
Что делать? – друг другу сенаторы
вопрос повторяли, как мантру.
И вдруг осенило: к оракулу
бегом - к самому Александру!
 
Явились к тому, а он, надо же,
ждал их всю жизнь, хмырь кургузый.
Мол, вы по адресу, смертные,
ответы на всё у Медузы.
И вот верхом на треножнике
нагая Медуза такая –
сякая сидит над расщелиной
адской, парЫ принимая
 
в расщелину, но уже – райскую;
лавр сжевав, извивается
и такую несёт околёсицу,
что у римлян кукожатся яйца.
Бросьте в Дунай, бредит бабочка,
пару панфир, мудозвоны,
но с оптимальным количеством,
мать их, земных благовоний.
 
Имперцы так всё и сделали, -
бросили хищников в воду;
но те переплыли великую
реку, и – брысь – на свободу!
Однако поддатые варвары,
увидев пантеру и эхо
зримое той, поохотиться
решили: слегка, ради смеха.
 
И тварей забили тех до смерти.
И реке возвратили без тени.
Размялись, что называется.
Причём, без сарматских растений.
 
И казалось, ничто не сработало
у римлян: промазали бесы…
Но история не закончилась:
на землю сошёл Град Небесный!
Сошёл, и открылись бесшумные
врата его, и ни звука
тогда не смогли, ни единого,
произнести дети Лука,
 
Меча и Щита с грозным символом.
Из Града сам Путь выполз Млечный,
и обратился он к каждому
с вопросом единственным, вечным.
Вот тогда – то дошло лишь до варваров,
что не кошки то были, а тени,
и, подвластные всем суевериям,
упали глупцы на колени.
 
И на коленях, в чарующей
дымке, стояли, не в силах
ни петь, ни молиться, узревшие.
Так и остались в могилах
тел своих собственных каменных,
из которых построят потомки
города, города – мегаполисы:
новый мир, словно бабочка, ломкий.
0
1. Небесные дети
 
Из песка, из песка были косы.
Шли прибоя кошачьи часы.
Пахли тобой абрикосы.
Сходили с ума две осы.
 
А ещё могу вспомнить бороздки
усталых твоих голых губ...
Ног четырёх перекрёстки...
Облака женственный круп...
 
Помню ещё одно слово...
да оно лишь и было в ходу:
прикрывали мы снова и снова
поцелуем его наготу.
 
И помню, как промолчали,
прижались друг к другу тесней
на полных орлиной печали
глазах у небесных детей.
 
Из песка, из песка были косы.
Пахли тобой абрикосы.
 
2. Годо
 
до ре ми фа соль ля си
все бинокли на оси
 
ре ми фа соль ля си до
имя странное Годо
 
ми фа соль ля си до ре
залежался в Шар - горе
 
фа соль ля си до ре ми
доигрался чёрт возьми
 
соль ля си до ре ми фа
черепушкой голова
 
ля си до ре ми фа соль
подобрав вздохнёт Ассоль
 
си до ре ми фа соль ля
нет люблю другого я
 
3. Фантомас
 
простите, как вы сказали?
ассоль залетела от фантомаса?
выросла значит девочка.
0
Поймавший кролика канюк
спешил домой, к жене и детям,
а кролик думал: «Всё, каюк!
Вот и меня Господь заметил».
Последний подвиг вспомнил свой,
повиснув над зелёной лавой, -
о том, как малый удалой
стучал о холм дрожащей лапой,
настаивая на одном,
сигналы подавая братьям:
«Останьтесь в норах! Эй, приём!
Снаружи – Зоркое Проклятье!»
Он был бы славным вожаком.
Он был единственной надеждой.
А где теперь? Под канюком!
Под этим солнечным невеждой!
 
 
И вдруг, откуда ни возьмись,
прекрасный ангел подлетает
и говорит: «Грызун, держись!
Со мною вместе – Рать Святая.
Достаточно сказать «долой».
Канюк нам вовсе не помеха.
Несёт, гордец, к себе домой,
жене и деткам – ради смеха.
Ну, одолжайся! Хочешь в рай?
Крольчих с бездонными очами?
Да соглашайся же, играй
в игру небесную, будь с нами!»
Так ангел говорил, а сам
то пропадал, то появлялся,
как будто звал не к небесам,
а над обоими смеялся.
 
 
Ответил кролик плясуну:
«С чего ты взял, что я – добыча?
Канюк мне друг» «Канюк? Да ну?
Известен всем его обычай»
«Да говорю же: друг он мне.
И мы летим совсем не к детям
и вовсе не к его жене»
«Куда ж летите вы?» «Да ветер
несёт по курсу – прямо в ад.
Вот где, по слухам, счастье прячут.
Там смерти нет. Там, говорят,
нет ничего, и – не иначе!»
Ни звука ангел не издал,
отстал от партии зловещей.
И запер за собою даль,
Мол, не стервец я – ангел вещий.
 
 
И тут канюк заговорил:
«Ты рай отверг, крольчих и кущи!
Зачем? Я сразу б отпустил
тебя, Всеслышащие Уши.
И ты бы полетел…» «Куда?»
«На землю. А куда ещё – то?»
«И дальше – что?» «Что дальше?» «Да?»
«Домой вернулся бы: в два счёта!»
«Зачем, канюк? Мы все улов.
Мы все мертвы. И это точно,
как то, что не осталось слов.
Игру доигрывай, и – точка.
Ведь ты не кролика, канюк,
несёшь на радость своим детям.
Ты истину несёшь, мой друг.
Господь нас, наконец, заметил!»
0