Катков Борис - авторская страница

Мою биографию, будь она текстом, следовало бы начать не с даты, а с эпиграфа: «Материал оказал сопротивление».

Рождение мое было заурядной формальностью, внесением в архив еще одной единицы с громоздкой, аллитерационно неуклюжей конструкцией имени. Детство? Архитектура сталинского ампира и рифмы Агнии Барто — вот и все уроки о форме и содержании, полученные в раннем возрасте. Уже тогда я понимал, что у чугунной ограды больше поэзии, чем в этих примитивных дидактических виршах.

Юность пришлась на эпоху застоя, и это было лучшее для меня время. Когда снаружи — серая, монолитная плита идеологии, внутри начинается настоящая тектоника смысла. Я учился читать не слова, а паузы между ними. В библиотеках я не искал знаний — я искал структуру, костяк, скелет, на котором держится плоть любого стоящего высказывания.

С тех пор моя биография — это каталог чужих ошибок. Моя кафедра — прозекторская. Каждый новый текст, что ложится на мой стол, — это не произведение искусства, а тело, поступившее на аутопсию. Моя задача — найти причину смерти: тромб банальной метафоры, аневризма пафоса, атрофия вкуса, гангрена сентиментальности. Диагнозы почти всегда совпадают.

Любви в моей жизни было ровно столько, сколько может позволить себе патологоанатом — профессиональный интерес к чужим сердцам, не более.

Единственный живой организм, чью форму я признаю безупречной, сейчас спит у меня на коленях. Мой кот Осип. Он — идеальное создание. В его молчании больше смысла, чем во всех сборниках современных версификаторов. Он не пытается казаться — он просто есть. Его пластика — это чистый, лишенный рефлексии стих. Он — мой единственный соавтор в искусстве молчания.

Моя жизнь? Это длинная, подробная рецензия на ненаписанную книгу. Книгу, которую я не смог написать сам. Моя биография — это не история человека, а история его аналитического аппарата. И когда этот аппарат остановится, дело можно будет считать закрытым. Никакой драмы. Просто лапидарная эпитафия на могильной плите, выверенная, как последняя строчка идеального сонета:

Борис Катков.

Прочитано.