Эпикриз

Он бил лучом в расширенный зрачок,

Пытаясь в нем нащупать дно и берег.

Скрипел пером, цепляя на крючок

Слова, что я — не Хаос, а холерик.

В его блокноте зрел сухой отчет.

Защитный акт. Простая, злая смета.

Он верил в то, что Время здесь течет,

И в то, что Тень зависит от Предмета.

 

А что сказать? Что мир вокруг — муляж?

Дрожащий сгусток атомов и воли?

Что этот стул — лишь временный вираж

Материи, застывшей в протоколе?

Что логика — лишь хрупкая тропа

Над топью, где дрожит живая мякоть?

И что любая истина — слепа,

А мозг умеет только врать и плакать?

 

Что в мимике я вижу лишь каркас?

Движенье скул, механику сустава?

Что вся любовь — химический экстаз,

А не души бессмертная оправа?

Я вижу дно. Изнанку. Чертежи.

Скелет вещей, лишенный оболочки.

И ужас этой голой, честной лжи,

Которой нет ни в запятой, ни в точке.

 

Он вывел: «Норма». Подпись — как засов.

Забил доской сквозящее окно.

Я изгнан в мир материи и слов,

Где видеть Бездну... мне запрещено.