Гномон
Здесь — диктатура Света. Сух и строг
Закон теней на вытертой плите.
Я — черный штырь. Я — вектор. Я — итог
В холодной и гранитной наготе.
Разграфлен мир на секторы и дни,
Где каждый градус — лезвие ножа.
Здесь нет ни тайн, ни лишней болтовни,
А пустота — пронзительно свежа.
А там, вовне, где властвует Распад,
Бушует плоть — неверная, сырая.
Там корни рвут базальтовый фасад,
В грязи и муках слепо умирая.
Там, в хаосе молекул и прорех,
Цветет ошибка, сбой, нелепый штрих.
Там жизнь творит свой первородный грех,
Не зная наших правил золотых.
Я презираю этот мудрый круг!
Мне тошен мой бессмертный циферблат.
Я слышу пульс — неровный, влажный стук
Того, что за чертой идет на спад.
Ведь в этой гнили, в спазмах вещества,
В дрожании испуганной ольхи
Есть смысл, что выше правды божества:
Возможность гнить. И совершать грехи.
Сломать бы ось! И, рухнув в чернозем,
Забыть про Юг, про Север и Надир.
Стать просто камнем, ржавчиной, гвоздем —
Покинув этот идеальный тир.
Где Вечность, как прицел, глядит в упор,
И не дает мне права на износ,
Вгоняя время в каменный затвор,
В глубокий и спасительный наркоз.
