Anamnesis

В начале был гранит. И вечный лёд.

Застывший мир без сбоя и изъяна.

Никто не знал, чей наступает ход,

Поскольку нет ни сцены, ни экрана.

Пространство, не разъятое на «мы»,

Дремало в гранях, жестких и суровых.

И чистота стерильной, белой тьмы

Не знала пятен — ярких и багровых.

 

Но в кладке безупречной поползла

Сырая щель. Ошибка сопромата.

Случайный жест, не ведающий зла,

Нарушил сон кристального формата.

И в эту брешь, как плесень, как вода,

Проникло то, что мечется и дышит.

Живая слизь. Биенье. Чехарда.

И шум, что Тьма брезгливая не слышит.

 

Мы — эта сырость. Ржавчина осей.

Вторжение тепла в покой гранита.

Пятно чернил на скатерти полей,

Где карта мироздания размыта.

Скандал в читальном зале тишины.

Ненужный звук, царапина на пленке.

Мы — те, кто в Вечность не приглашены,

Но топчутся в прихожей и в сторонке.

 

Но Санитар придет. Не Врач, но Страж.

Зови Его Механикой иль Роком.

Он вычистит ненужный этот шарж

С его грызней, страстями и пророком.

Огромный ластик вытрет чертежи,

Вернув листу морозную природу.

И, отменив нелепый факт души,

Вернет покой и холод небосводу.