И вот я умерла. Опять. Снова я иду по белому коридору, снова мой взгляд привлекают огромные позолоченные весы, снова сердце замирает в ожидании. Но ведь это всё уже было… Давайте по порядку.
Беременную мной женщину звали Анна. Я совру, если скажу, что хорошо её помню, ведь большую часть моей жизни меня воспитывала бабушка. Помню только, что у матери были тёмные кудрявые волосы, всегда собранные в прибавляющий возраста пучок, и карие пустые глаза, а сама она была низкой и худенькой. Отца я не знаю, он предусмотрительно оставил мать, узнав о ещё не родившейся мне. Нас приютила моя бабушка, так я и появилась в доме номер 9, на окраине Красноярска.
После того как мне исполнилось три года, моя мать выбрала не сидеть с ребёнком или работать, а строить свою личную жизнь. Я осталась на плечах бабушки. Признаться, она воспитывала меня с огромной любовью, заботой и некой радостью, поэтому ненужной я себя никогда не чувствовала. Я росла как все обычные дети, ходила в школу с шести лет, заводила друзей, лазила по деревьям, помогала бабушке по дому, ела хлеб по пути из магазина, а потом отправлялась за вторым, радовалась первому снегу и банке свежего варенья из жимолости. Всё было как у всех. Будучи подростком я продолжала находить новых друзей, так я и попала в Компанию. В ней было двенадцать человек, я тринадцатая. Мы были чем-то вроде тайного общества. Наша штаб-квартира располагалась в гараже Витиного папы. Витя был одним из моих лучших друзей, а его папа - пилотом, разбившимся во время неудачной посадки из-за возгорания в двигателе. Он до последнего старался вернуть судно на землю, хотел спасти как можно больше жизней, но в итоге отдал свою. Благодаря ему на рейсе, считавшимся обречённым, были выжившие. Гараж перешёл в полное распоряжение Вити. Нашей же задачей было сделать там штаб-квартиру. Каждый принёс туда немного вещей от себя, откуда-то достали даже старые стол с диваном. Получилось уютно. Собрания у нас были ежедневно, в семь вечера, для обдумывания планов на завтра. Мы участвовали в сборах макулатуры, красили заборы, занимали призовые места в спортивных соревнованиях, а выигрыши отдавали родителям и на помощь нуждающимся. Но когда члены Компании стали постепенно оканчивать школу, достигать совершеннолетия и вступать во взрослую жизнь, она распалась. О судьбах ребят я почти ничего не знаю, но искренне верю и надеюсь, что с ними всё хорошо. А моя судьба продолжала складываться. Я уехала из Красноярска и обосновалась в Петербурге, отучилась в университете и вышла работать. Работу свою я не любила, потому что, ненавидя в школьные годы математику, пошла экономистом. Проклиная себя за это решение, я перестала быть тем хорошим человеком, каким была. Признаю, много дров наломала в своей жизни, много людей обидела. Но все мы не безгрешны, нужно об этом помнить. В перерывах между работой я писала. Теперь в моей квартире лежит восемь увесистых стопок рукописей, которые даже некому было завещать. Да я и не успела бы. Смерть моя наступила настолько внезапно, что предугадать было невозможно. Знаете, я просто оказалась не в том месте и не в то время.
Тело моё было найдено в шесть тридцать утра, шестнадцатого числа, у железнодорожных путей. В этот день сошлось всё: я, переходившая железнодорожный переезд, сумерки, дождь, задремавший машинист и состав, несущийся на большой скорости. Смерть наступила мгновенно, рёбра, прежде защищавшие грудную клетку, сломались, вонзившись в лёгкие и задев сердце. Сломанная шея лишь ускорила события. Представьте, машинист даже не понял, что сбил человека, проснувшись от удара небольшого тела о кабину. Подумав, что задел какую-нибудь птицу, он продолжил вести состав, никому не сообщив. Нашли меня, когда уже посветлело. Моё тело помнит только жёсткость стола патологоанатома и холод криокамеры, а вот душа помнит гораздо больше.
