Мы встретились с ней на балу,
Среди танцпола в тусклом свете,
Где мне Амур всадил стрелу,
Хотя я был в бронежилете.
Игривый взгляд, румянец, губы,
Те, что покусывали зубы,
Как рюмка водки опьяня,
Лишили разума меня.
Всё стало будто как в тумане,
Я видел чётко лишь её,
Как видят цель, держа ружьё,
Или рекламу на экране.
И в тот момент я осознал,
Каков мой женский идеал.
Я разогнал толпу руками,
Как это сделал Моисей,
И предложил сплестись телами
В неспешном танце. Свет огней
Рождал мерцаньем наши тени.
Мы были всюду: в отраженье
Больших зеркал, на потолке,
В пустых бокалах. Вдалеке
Раздался шум, и мы очнулись,
Затем в смятении, чуть дрожа,
Друг друга за руки держа,
Все оглядели и запнулись.
Тот зал, что только что кипел,
Кроме обслуги, опустел.
Мы с ней лишились дара речи,
Так как уже был пятый час.
Окончен бал, но мои плечи,
Как её талия и таз,
Лишив себя прикосновений,
Лёгких пожатий и движений,
Во избежание страшных мук
Вернуться к ним молили рук,
Будто они были родные.
Но её руки все забрав
И чаевые отсчитав,
Легли на ручки лишь дверные
И вовсе скрылись через миг,
Как мой с лица счастливый лик.
Я быстро выскочил за нею,
Но пуст уже был коридор.
И вдруг я понял, что слабею,
Что срочно нужен её взор.
И вот по лестнице, по кругу
Бегу за ней, толкав обслугу,
В надежде имя хоть узнать,
Чтоб знать о ком хоть горевать.
И спотыкаюсь. Прямо в ноги,
Представьте, падаю я к ней,
И вместо сладостных речей
Я чертыхаюсь "Блин", "О боги!"
Короче, смыло как волной
Мой романтический настрой.
Я никогда так не стыдился
Своих проколов, неудач,
Но в этот миг я обратился
Из лома в скрученный калач.
Внутри меня всё поменялось,
Дыхание сбилось, сердце сжалось,
Все силы, проще говоря,
В тот миг покинули меня.
Не помню сколько я валялся
В её хорошеньких ногах,
Себя ругая, но в мечтах,
Зато я помню, как поднялся
И как увидел этот взгляд,
Дающий бодрость и заряд.
Я моментально встрепенулся,
Внутри почувствовав тепло.
Я сделал вид, что отряхнулся,
И то, что первое пришло
На ум мой пыткий, ей сказал:
“Ты сногсшибательна!” И стал
Сначала мило улыбаться,
Затем краснеть, затем смеяться.
Она сперва сопротивлялась,
Будто решала, как ей быть
Со мной остаться иль убыть,
Но все ж в ответ заулыбалась,
И мы пошли с ней тет-а-тет
Плечом к плечу на белый свет.
Вокруг всё было символично,
Нас встретил теплотой рассвет.
Старушка местная технично
Мне впарила большой букет.
Да те же голуби кругами
Кружили парами над нами.
Я даже помню стал гадать,
Чем их приметы оттирать;
Всё обошлось, не запятнали.
Но нам понятен был их знак,
И мы пошли в центральный парк,
Где до полудня ворковали...
Мы ни куда не торопились,
Так как в друг друга погрузились.
Нам было вместе так комфортно,
Как быть положено друзьям.
Мы изъяснялись с ней свободно,
Прошлись по нашим должностям,
По новостям, по фильмам, моде,
Поговорили о природе,
О планах, целях и мечтах,
О ценах даже в двух словах.
Мы с ней болтали без умолку,
Не замечая никого.
Сейчас не вспомнишь и всего,
Да и зачем, в том мало толку,
Ведь разговор наш в унисон
Прервал проклятый телефон.
И снова, как на том танцполе,
Нас громкий звук вернул с небес.
Он оборвал на полуслове
Ведущий к близости процесс.
Она привстала, извинилась,
В сторонке с кем-то изъяснилась,
Ну, а вернувшись довела,
Что нужно ехать, мол, дела.
Пришлось нам в спешке с ней прощаться,
Она свой номер не дала,
Лишь мой с улыбкой набрала,
Но я решил подстраховать,
Забрал из рук её айфон
И сделал сам себе дозвон.
Она умчалась так же быстро,
Как пролетела эта ночь.
Я сел на лавку, стал игристо
Писать ей просьбу мне помочь,
Мол, помоги, я тут гадаю,
Как записать тебя, не знаю.
И варианты накидал:
Красотка, сказка, идеал...
Она читала и молчала.
Я уже начал унывать,
Себя за голову хватать,
Но позже всёж ответ прислала,
Чтоб я вперёд не забегал
И просто Машей записал.
Я просидел на этой лавке
Ещё примерно два часа,
Смотрел, как пёс играл на травке,
Как проплывали небеса,
И погрузился в размышления.
Что это было? Ощущение,
Как будто я вдруг заболел,
Мне было жарко, я горел.
Но я не чувствовал озноба,
Мне не хотелось пить и спать,
Наоборот, лишь танцевать.
Такого вируса-микроба
Мой организм ещё не знал,
Вот и тревогу не подал.
Ах, если б я тогда проникся
В горячий спор в своих ушах,
Сейчас бы здесь не находился
И не встречал б её во снах.
Один твердил: «Любовь как море!
Нагрянет шторм, я хапну горя,
Что при малейшей слабине
Я окажусь на самом дне.»
Второй в ответ ему смеялся,
Всё говорил, что жизнь одна,
Что смысла нет бояться дна,
Там каждый третий задыхался.
Я понял, спор их не унять,
Рукой махнул, решил нырять.
И грянул гром, как в старой сказке,
Мерцала вспышками гроза,
Но я плыл смело без опаски,
Ведь горизонт - её глаза.
Недели две всё не теплело,
Внутри меня всё коченело,
Но всё ж я выплыл между льдин
На свет в её день именин.
Мне был намёк, и я примчался
В какой-то клуб в полночный час,
Сказал банальных пару фраз,
Цветы вручил и не сдержался,
Я потянулся за наградой,
И поцелуй нам стал усладой.
И не прошло и пару дней,
(Хоть и тянулись они вечно,)
Договорился я о встрече с ней,
Впервые поступив беспечно.
Забрав её от скучных будней,
В седьмом часу после полудня
По пробкам, через гул и смрад
Я нас привёз в Китайский сад,
Где под луной мы с ней гуляли,
Среди озёр по мостовой,
Где целовались под луной
И в нежной страсти утопали,
Где мы немного простудились
И до беспамятства влюбились.
Пошло у нас все как по маслу.
Я верил, будет так всегда,
Но я старался понапрасну,
Всё испарилось как вода.
Уж слишком рано я увлёкся
Простой мечтой, что мы сойдёмся
И создадим свою семью.
Ведь мне подкинули свинью
Один момент случился вскоре,
Вернулся муж её домой
С командировки затяжной,
Что привело, конечно, к ссоре,
К душевным ранам и борьбе,
А также к сломанной судьбе.
Мой мир на части разорвался,
Разбилось сердце на куски.
Я даже мысленно собрался
С ним разобраться по-мужски,
Но так как сломлен был любовью
Я сдался, лёг в кровать и с болью
Стал мысли мрачные в уме
Гонять под простынёй во тьме.
Под ней мой долго, как по нотам
Из горла вырывался стон,
Но после кто-то в унисон
Настроился к моим частотам
Он в такт со мной забавно крякал,
То ли смеялся, то ли плакал.
Сперва я думал это шутка,
Затем, что я схожу с ума.
Лишила полностью рассудка
Меня домашняя тюрьма.
Но лишь когда я встал с кровати
И взгляд застыл мой на лопате
Среди раскопанных могил
Я понял то, что угодил
В астральный мир. Душа не знала
В те дни покоя на земле
И постепенно жизнь во мгле
Иным пространством заменяла,
Являя мыслям силуэт,
Пытаясь дать на всё ответ.
Вокруг всё было в лёгкой дымке,
Земля промокла от дождя,
А та лопата, как на снимке,
Манила таинством меня.
Она как будто бы светилась,
Даже немного шевелилась
Я точно видел в отражении.
Зеркальных луж её движение.
Я подошёл к лопате ближе,
Затем рывком за черенок
Её достал, и вдруг росток
Пробился в самом центре жижи,
Впитал её и стал расти,
Затем плоды свои нести.
Я плод сорвал, и всё исчезло,
В ночи осталась лишь кровать,
В которой год я бесполезно
Любовь пытался обуздать.
Астрал мой был всегда нечётким,
Невнятным, смазанным, коротким,
Но в эту ночь, как никогда,
Была ведений череда.
Сев на кровать, я вновь услышал,
Как кто-то плачет в стороне.
Мелькнула мысль, что из вне
Ко мне мертвец печальный вышел,
Чтоб плод пропавший отыскать,
И я решил его позвать.
Сначала шепотом, тихонько,
Затем чуть громче, не спеша,
Как перепуганный мальчонка
С опаской, нервно, чуть дыша.
Я обращался в пустоту
Обычным откликом "аууу".
Повысив голос повторял:
«Здесь кто-то есть?», но не орал
Так и не выдержав тревоги
Я выдал басом : "Есть здесь кто?"
Что эхо повторя раз сто,
Сжевало вскоре, но в итоге,
Поднялся шум на потолке
И волосы на хохолке.
Цепной реакцией, игристо
И набирая оборот
Там что то оживало быстро
И закружило хоровод.
Сначала писк: противный, резкий,
Как скрип стекла, до боли мерзкий,
Распространялся в черноте,
Подобно жуткой суете,
На протяженье километра.
И вдруг как это сорвалось,
Как закружилось, понеслось,
И привело к порыву ветра,
От взмаха крыльев стаи птиц
Да так, что и не усидишь.
Крича от бешеной атаки,
Спешил я волос уложить,
А то, как после женской драки,
Пришлось б ощипанным ходить.
Пришло на помощь покрывало,
Под ним светлее даже стало,
Как будто излучало свет
От поглощения примет.
Большой волной они пустились
Куда-то вместе, всей толпой,
Летя невидимой тропой,
Пока совсем не испарились.
Как только трепет крыльев стих,
Я различил знакомый крик.
Своим ушам я не поверил,
Поднялся быстренько с колен.
Ведь этот крик меня заверил,
Что вместе с ней делю я плен!
Она и раньше так кричала,
Когда в порыве повторяла
Причины, почему она
Ещё с ним не разведена.
Припомнив это, я замялся,
Устал бессмысленно страдать,
Но от судьбы не убежать
И искушению поддавшись
Я нежно молвил: «Не молчи!
И если любишь — постучи».
Я слышал лишь свое дыханье,
Впервые был ему не рад,
Меня убило ожидание,
Уж слишком много в нем досад.
Дыханье ровное всё реже,
Как перед стартом на манеже.
Я приготовился бежать
В слепую бездну, наплевать,
Будь там обрыв, будь там стена,
Я был готов со всем покончить
И жизнь на вечно обесточить.
Безумие — любви цена.
Но вдруг прервался сердца стук,
Раздалось где-то: тук-тук-тук.
Вернулся в тело я от звука,
Пронзил меня он, как игла,
Привив мне мысль, что разлука
Покоя нам не принесла,
И то, что нужно всё исправить.
Я СМС решил отправить,
В котором кратко написал,
Как без неё я тосковал.
Она сперва не отвечала,
Мне было больно долго ждать,
Я дёргал волосы опять,
Но всё ж ответ она прислала,
Что тоже хочет поболтать
И согласилась погулять.
Настолько было это просто,
Что я поверил в чудеса,
И что конец свой у погоста
Нашла дурная полоса.
Но всё равно мне было плохо,
Да, я взлетел, но ждал подвоха,
Ведь от полётов в небесах
Я до сих пор весь в синяках.
Открыв в контактах её фото,
Я изучал её лицо,
Но обручальное кольцо
Всё отвлекало от полёта,
И чтоб на старте не разбиться,
Решил на время приземлиться.
Идя ко сну, теряв сознание,
Вокруг не слыша ничего,
Я наблюдал чередование,
Её со мной и с ней его.
В глазах моих мелькали сцены,
На фоне чей-то смех гиены
Меня корежил и стыдил,
Дурные мысли наводил:
Я с ней секунду, он минуту,
Я с ней уснул, проснулся он…
Число тех мыслей — миллион.
Они вселяли в разум смуту,
Нарушив внутренний покой
И романтический настрой.
Я шёл по парку ей на встречу
С двумя парнями на плечах,
Они твердили мне про сечу,
Что будут споры на ножах.
Я шёл вперёд, они кричали,
Вернуться вспять всё умоляли,
При этом словно как канат
Тянули за уши назад.
Впервой они были едины
В своих суждениях о ней,
Но я вперёд шёл всё быстрей,
Без страха развивав седины,
Так как болезнь произвела
В крови моей антитела.
Я отключил своё сознание
И снова видел лишь её,
Забыто было то страдание,
Что причинило мне враньё.
Я счастлив был, что всё ж решился
Ей написать, что возродился
Из пепла, словно этот прах
Был удобрением в цветах.
Мне путь к ней солнце освещало,
Я шёл к Марии,как Орфей
В ад к Эвридике своей,
Всё это снова окрыляло,
И в этот раз я был готов
Сказать ей много важных слов.
Как в первый раз на этой лавке
Мы с ней болтали обо всём,
Там снова пёс играл на травке,
Артисты пели соловьём.
Но это всё ей было чуждо,
Она была будто бездушна,
Смотрела мимо моих глаз,
И я почувствовал отказ
Не быть со мной, отказ от жизни,
Она как будто умерла,
А может, снова мне лгала.
Порою девушки корыстны,
Но я не стал больше тянуть,
Решил ей душу распахнуть.
Мне нужно было обсудить
И всё, что наболело, вспомнить,
Устал себя я изводить,
Пришла пора судьбу исполнить.
С чего начать? Мне было сложно.
Я руку взял её тревожно,
Затем, нарушив тишину,
Сказал, как видел в ней жену,
Как видел наших ребятишек,
Как видел дом наш и уют,
И ту любовь, о кой поют
Без запинаний и одышек,
Как видел я наш общий слог,
В котором зарождался Бог.
От этих слов, воспоминаний,
От этих горестных речей,
От этих жалких оправданий
Нам становилось лишь больней.
Я говорил и видел слёзы.
Они текли, как сок берёзы,
Недавно раненой в лесу,
И забирали красоту.
В слезах тех были наши дети,
А так же дом наш и уют,
И та любовь, о кой поют
Прекрасным голосом в дуэте.
Всё это мимо нас прошло
И со слезами утекло.
Я замолчал и вдруг всё понял,
И её руку теребя,
Со всей душой чуть слышно молвил:
"Я всё равно люблю тебя".
Я понимал, что я бессилен,
За это был себе противен,
Но всёж сказал тогда, как есть,
Забыв про гордость, стойкость, честь:
“Ты мне нужна, как воздух чистый,
Как поцелуи и весна,
Как небу тёмному луна
И как вампиру серебристый,
Чтоб снять проклятье в сердце — кол.
Прости за то, что я был зол".
Она сидела, размышляя
О том, наверное, как ей быть,
Затем прижалась, умоляя
Простить её и к ней убыть.
Её муж снова был в отъезде,
И мы с ней начали в подъезде,
Затем вошли в их общий дом
И учинили там погром:
На кухне, в зале, в спальне, в ванной,
На их постели и в воде.
Мы отжигали с ней везде
И были будто под нирваной.
Но это был последний раз,
Когда накрыл нас с ней экстаз.
Как только муж её вернулся,
Всё стало так же, как тогда,
Мой мир духовный содрогнулся,
И я свихнулся навсегда.
Ах, как же я сиял тем утром,
Переливаясь перламутром,
Как будто раковина я,
А жемчуг в нём — любовь моя.
Но Маша снова испугалась,
И стало вдруг опять темно,
А тело всё заплетено
Моё в сетях, как оказалось.
Я понял, что лежу на дне,
Но в этот раз наедине.
Мне стало сложно шевелиться,
Меня пугала западня.
Пытался я освободиться,
Но шевелилась лишь ступня.
Сдавило грудь, я задыхался,
Как рыба вырваться пытался,
Но в тоже время понимал,
Что сети больше заплетал.
Пришлось смириться мне с неволей,
Чуть побледнел, слегка обмяк:
“Подумаешь, какой пустяк —
Быть мумией с несчастной долей,
Лежать недвижно, чуть дыша,
Моргая долго, не спеша“.
Потустороннее волнение
Меня держало, как в плену.
Прижав лопатки я, в смятении,
Лежал и слушал тишину.
Как впервых фильмах, всё без звука,
С больной фантазией Гайдука,
Менялись кадры бытия,
Где без неё мне нет житья.
Но Бог помог мне возродиться,
Я приходил в себя слегка,
Порвав страницы дневника,
Я снова начал веселиться,
Обрёл цель в жизни, стал гулять
И снова людям доверять.
Я бросил прежнюю работу,
Сменил свой старый гардероб,
Бассейн каждую субботу
Стал посещать, не морща лоб.
Убрал живот, расправил плечи,
Сходил десятка два на встречи
Я с вновь знакомыми в кафе,
Но только у кого в графе
"К семейным узам отношение"
Стояло: "В поиске", "Одна",
"Не замужем", "Разведена" —
К другим мне небыло влечения.
Я всех замужних избегал
И за неверность причитал.
В свободе было всё прекрасно,
Я часто ездил отдыхать
Туда, где солнце светит ясно,
Со скал, где можно понырять,
Туда, где лес, крутые горы,
Поля, небесные просторы,
Туда,где ночью след комет
Имеет необычный свет,
Туда, где люди разной масти,
Болезни где и беднота,
Туда, где вечно мерзлота,
Где сам народ — источник власти,
Туда, где сердце не страдало
И Машу не напоминало.
И вот мы подошли к финалу
Моей истории, судья.
Меня склонила к криминалу
Простая встреча у ручья,
Ручей, что был началом моря,
Началом стал большого горя,
Того, простите, мне смешно,
Что мне пророчили давно.
Я прилетел туда забыться,
Добраться было нелегко,
Желающих невелико,
Но я сумел договориться
С одним пилотом с берегов
Больших Карибских островов.
Тот остров был любовным раем,
Но климат тропиков суров,
Он стал почти необитаем,
Сдавалось только шесть домов.
Я заскучал на нём от скуки,
Налил в стакан себе самбуки
И тут же, с видом знатока,
Почуял запах табака.
Увлёкся я тем горьким дымом,
Вскружил мне голову дурман,
И, как бесхитростный обман,
Он обольстил меня. Порывом
Я по течению вверх пошёл
Того ручья и в сад пришёл.
В тропическом саду Эдема,
На покрывале у воды
Сидели двое в глухонема,
Вкуша запретные плоды.
Со страстью, нежно, не спеша,
От бриза лёгкого дрожа,
Снимали нижнее бельё,
И тут узнал я с ним её.
Закрыв глаза, я видел тени,
Что озарялись мне огнём
Сквозь веки, будто ни при чём,
Они стирали в кровь колени,
Мне доставляя снова боль,
Нарушив внутренний контроль.
Дыханье сбилось, сердце билось
Чечёткой, нарушая тишину,
Всё то, что мне в кошмарах снилось,
Я вдруг увидел наяву.
Внутри меня всё разрушалось,
Даже погода поменялась,
Поднялся ветер штормовой,
А остров меньшился с волной.
Я поспешил с него убраться,
Запрыгнул в лодку и поплыл,
Но шторм я в ней не победил,
Пришлось на берег возвращаться,
Где в доме их горел ночник,
Подумал я, что всё — тупик.
И тут ко мне явились тени,
И затянули меня в дом,
В котором сладостно в постели
Вздыхали двое. Что потом?
Их будто током коротнуло,
Когда дверь ветром распахнуло,
И я увидел, как в мандраже,
На коже их росли мурашки.
Я приказал двоим молиться:
Читать молитву "Отче наш",
Но мой походный старый нож
Не дал двоим перекреститься;
Их кровь стекала по стене,
Как пот мой хладный по спине.
Шторм дальше по морю пустился
Забрав с собой мою хандру,
А я за них перекрестился
И вплавь пустился по утру.
По морю гладкому, как камень,
Плывя в одну из сотни гавань,
Я вспомнил весь к Марии путь
И так не понял, в чём же суть
Любви, которой так мечтают
Все заразиться с юных лет.
Но всёж могу дать всем совет:
Пусть от любви порой сдыхают,
Но её нужно испытать,
Чтоб мир свой внутренний познать . ©
А. Малов
10.04.2025
