ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ
«Что-то я расхворался» - нарочито громко, заявляет дед, слегка, приподнявшись на подушке - «Лен, бабушка где»? – «Лежи, лежи! Куда ты все рвешься»? – ласково, успокаивает отца Елена Николаевна. – «Врач сказал – покой тебе нужен – «Сам он пусть на покой идет! Я еще – о-го-го»! - «Ох, живчик ты мой, никак не угомонишься»! - «Да, я уж здоров... почти». - Дед пытается встать, но снова опускается на подушку. - «Лен, ты на работу позвонила? Я им больничный принесу! А то еще уволят. Мне без работы никак нельзя»! – «Так ведь, празднуют все. Нет там никого». – «Что опять, празднуют? Напридумывали праздников, только чтоб не работать! А дома кто будет строить? Молодым жить негде»! - «Ну, не ворчи, праздник-то хороший - «День защитника Отечества» - «Так это двадцать третье февраля, что ли? Мне больше нравилось, когда этот праздник назывался – «День Советской Армии». Хорошая армия у нас была, люди хорошие были». – Он закрывает глаза и, слегка, морщит лоб, словно, пытаясь что-то вспомнить. Елена Николаевна, с грустью, смотрит на любимое лицо - «Кажется, заснул. Надолго ли»? – Осторожно, выходит на кухню, прикрыв за собой дверь. Николай Алексеевич, действительно, как бы, провалился, но не в сон, а в свои мысли. С каждым днем, становится все трудней вспомнить лица друзей, фронтовых товарищей, с которыми прошел по дорогам войны. Осталось только ощущение надежного плеча рядом. В такие минуты, его душа переполнялась теплом и
благодарностью судьбе, за то, что они были в его жизни. Мысленно, обнимал всех и каждого отдельно, пожимал их, огрубевшие в боях, ладони, угощал папиросами или махоркой. Порой, так хотелось, чтобы всё это произошло не в мечтах, а наяву, что слеза пробивалась! Ужасы, той проклятой, войны давно не снятся, напрочь, вычеркнул он их из памяти! Вообще, о своих военных подвигах, рассказывать никогда не любил. На вопросы родных и знакомых отвечал, по военному, кратко: «На фронт попал с семнадцати лет. В плену, слава Богу, не был - повезло! В Берлине - довелось, но там, в боях не участвовал, а Салюту Победы, естественно, радовался, вместе со всеми! Наградили за…» - тут делал неопределенный жест рукой – «Так ведь, не за награды воевали и трудились не за награды, а за Родину и для Родины».
Дед потянул воздух носом, видно, хотел вздохнуть, но закашлялся. – «Лен, у тебя там, что ли, картошка сгорела? - Гарью пахнет, как на войне»! – Елена Васильевна, с улыбкой, входит в комнату – «Не сгорела а поджарилась. - Есть будешь»? – « А ты Зину накормила»? –
