Я ехал к Вам , но почему-то,
Быть может, между прочим,
Залез в постель к другой, той ночью,
Когда Вы мирно спали,
Доказывая что-то там кому-то –
Помню смутно. Коньяк мы пили с ней.
Она была мне ближе и нужна,
Без Ваших взглядов, искренне нежна.
Её неприхотливая любовь дразнила,
И стучала кровь в виски –
Безмолвное лекарство от тоски.
Я голоден, и утолить тот голод
Совсем, порою, не мешает холод
Моей, непредсказуемой, души.
Нам было сладко вновь и вновь грешить,
Под гнётом Вашей долбаной морали!
Что морщитесь? Как - будто Вы не знали,
Чем сладок этот грех?
Как - будто бы, у Вас не как у всех!
Что? Я опять «Америку открыл»! –
И где? – Под тенью осторожных крыл,
Пугливой птицы!
Ну, это ж надо было так напиться,
Чтоб обо всём забыть на свете!
Вы, женщина, мне на слово поверьте -
Во все века так было, есть и будет,
И как бы там ни замудрялись люди,
Но в мужиках естественное будит
Всё, что трепещет в опытных руках!
А Ваша нота, хоть и высока,
Но тяжела, как доля,
Которую, то волей, то неволей,
Вы сами выбирали, в неистовой борьбе с собой,
Себе любимой причиняя боль.
Расслабьтесь. Если не хотите
Своей естественной природе волю дать,
Так научитесь тех не осуждать,
Кому такая сила не подвластна.
Увы, они по-своему несчастны
И счастливы по-своему…
А Вы?
А я…? А я… не помню, как ни странно,
Чтоб для меня был сладок этот грех.
Хотя, любовницы страстей капкан
Пожалуй, очень крепок, как у всех.
В одном флаконе, в то же время… -
Не сладость это – тягостное бремя
Часов и лет безумных ожиданий,
Случайных встреч и краденых свиданий.
Из сладостей…, ну, может быть, вино?
Да, нет – не сладкое – солёное оно,
От слёз прощальных и печали… -
Вы это всё порой не замечали,
Мужчины…, мы же сами неволю
Выбираем, смешивая с болью
Неопытных и опытных сердец
Полёт. Всегда предчувствуя конец
Таких, увы, непрочных отношений,
Упорно гоним от себя решение
Сказать – «Устала, больше не могу!
Давай простимся. В сердце сберегу
Отпущенные для Любви мгновенья»,
Но поворот волшебного ключа
Опять заставит сердце замолчать.
