«Она умерла от горя».
Что вообще может быть страшней
Кричащего, злобного воя ,
Давно уж застрявшего в ней?
До сих пор предо мной картина:
Истощенное тело, дрожащие пальцы,
А глаза как будто витрины
давно покинутых магазинов —
холодные и пусты — страдальцы.
Они бесстрастно скользили по миру.
Давно всеми покинутые и злые.
Цепляясь за каждую мелочь,
Казались глухими, но видели все!
Каждый порок, сотни страхов, деяний…
От них никому не уйти!
А они все пытались найти
Что-нибудь, что лишило бы их страданий.
Что-нибудь, что пролило бы яркий свет,
Протянуло бы руку помощи,
Даровало бы счастье, но…нет
Накопивши печаль чужих страхов и боли,
Не отыскавши ответов на мысленный стон,
И так не дождавшись потерянной воли,
Они просто захлопнулись—погрузились в сон.
«Она умерла от горя».
И об этом не будут кричать
Заголовки газет... но у моря,
лаская небесную прядь,
появится уже вскоре
нежный ветер,
чью грусть не унять
даже самой сладостной волей.
И печальней его не сыскать.
