Альбом  

Начинаем публикацию обзоров работ, выбранных модераторами в свои "портфели".

Саша Неместный

Здравствуйте, дорогие участники и просто читатели этого необычного конкурса!

Я старался выбирать те стихи, которые имеют хороший шанс "сыграть" на конкурсах вообще - занять достаточно высокое место. Но конкурс - всегда лотерея. Вдобавок у модераторов на этом конкурсе тоже конкуренция - кто первым успеет себе отобрать самое-самое ))

Ниже краткие заметки о том, что успел отобрать я. 

ЗЫ Да, дорогие авторы - из моего полученного опыта - не тяните до последнего часа, модератор тоже живое существо, он не будет ждать, клюнет ли сазан. Вытянет плотвичку - ибо тоже рыба. Сазаны потом приплывают, ясень пень, но у модератора всего одна удочка и на ней остаётся последний червячок. ) 

1. У времени - грачи, весна, грачи...

Для экспромта - хорошая суггестивная лирика, метание между зимой и весной, безвременьем и временем. С неожиданными поворотами сравнений - вездесущая чуждая "love" противопоставлена задвинутой в угол "любви". И завершающие "ударные" две строчки - колокол звонит по белым пятнам смысла, то есть где смысл неизвестен.

Технически - пятистопный ямб. 

2. Беги 

Простой по посылу текст - Беги навстречу своей любви и не думай ни о чём, всё остальное - не важно, второстепенно. Пока бежишь - живёшь. Пока есть куда бежать и к кому. Ибо неподвижность - смерть.

Технически - пятистопный хорей. 

3. Предзимье 

Ещё один хороший стих-суггестив, представляющийся сезонно-настроенческим. Спорящий сам с собой (Пришла пора несбывшихся (и несбывающихся) страстей - А разве нет?).

И опять-таки поправка на нашу реальность, где и пигмалионы не те, и галатеи не особо хотят, чтобы их "лепили". )

Технически - пятистопный ямб. 

4. Сезон дождей 

Вообще писать рецензии, даже короткие, на стихи-суггестивы - та ещё задача.))

"Мокрый" насквозь стих, но это не вода слова.) Зимние дожди вместо снега, как символ плачущей природы над неустроенностью ГГ. Героиня с одной стороны уже иссякла (Чаша любви – до дна), с другой - просит ещё об одной попытке, последнем шансе (Может, мой Бог, плеснёшь / Встречу ещё одну...). Но с Богом договориться нельзя, и персонаж это прекрасно понимает.

Технически - цезура после шестой стопы (или сдвоенная авторская строка), логаэд на основе дактиля и хорея. 

5. Без... 

Драма-нарратив о невозвратности времени. Любовь, которую обрывает случай, воздушная катастрофа. Обычная командировка/поездка, утренние сборы, регистрация - и полёт, разделяющий жизнь оставшегося на Земле на до и после.

Сюжет уже встречал в других стихах, но рассказано по-авторски.

Технически - строчный пятииктовый дольниковый логаэд на основе анапеста с ямбом в конце строки. (Гаспаров и другие допускают пропуски метрических ударений и полусильные внесхемные ударения). 

6. *** 

Прелюдия: Дорогие читатели, меня обсценные слова не смущают, если к месту - из песни слов не выкинешь.)

Итак - перед вами нарратив об умирающей деревне, где остались одни старики, где время остановилось. Внучка, посещающая близких, к которым не особо хочет ехать ни дочь, ни правнучка.

И опять-таки, похожий сюжет читатели наверняка уже встречали в других стихах, и опять-таки важно не что, а как это рассказано, есть ли авторский голос, а он есть.

Технически - это тоже анапест с ямбом в конце, но так как размер строки плавает и есть внесхемные ямбы / внесхемные сильные метрические ударения, то это уже не логаэд, а дольник. 

7. *** 

На мой взгляд - замечательный, лёгкий суггестив - подсознательная, полная символов любовная лирика. Дураки, ищущие друг друга, потому что в одиночку вечность не пройти.

Технически - трехиктовый анапест с ямбом, ямб свободно "плавает" - то в конце строки, то в середине, что переводит стих из логаэда в дольник. 

8. Пью кофе, тебя листаю 

Пример симпатичной женской сетевой поэзии - люди читают друг-друга, как книги и, живя, пишут свою собственную книгу. Она читает Его, он читает Других. И все - персонажи одной большой книги жизни, у которой дни - страницы..

Технически, с авторской разбивкой, - строфный логаэд на основе ямба и анапеста. 

9. Кружева 

Такой кружевной стих - плетение судьбы из светлых мечтаний и смущений. Парка сама себе. Посмотрите на первую строфу - как изящно нарастают строки - мужская. женская и потом дактелическая рифмы.

Таёжная, сибирская вязь.)

Технически - четырехиктовый строчный дольниковый логаэд на основе анапеста и ямба. 

10. Семечки 

Легкий стёбный стих. Необычный, абсолютно авторский образ - вокзальные старушки, продающие время, как семечки, и люди - жадные на минуты богачи и бедняки, которые не в состоянии купить себе мгновение.

Технически, с авторской разбивкой и цезурой в основном после третьей стопы - в основном шестистопный ямб. )

*******

В заключении - удачи и моим избранникам и всем остальным участникам портфеля и пятнашек!

С зимним теплом )

Саша Неместный 

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель.

Авторы из Редакторских пятнашек тоже ждут ваших отзывов.

Хороших нам стихов!

Ториоста 

Здравствуйте! Рада всех приветствовать!

И вот, наконец, глубоко субъективный обзор моей блестящей десятки.

Прежде всего, поделюсь своей главной установкой при выборе стихов из неопределённого "множества". Наверное, больше всего я ориентировалась на оживший слепок "поэтического идеала", дыхание стихии поэзии сквозь прутья "клетки" внешней формы, некой за́данности.

Выбирала осознанно, но с азартом, прислушиваясь к авторским интонациям, приноравливаясь к тональностям. В том числе, к партиям лирических героев, ритму их жизни внутри текста. И кажется, мне удалось подключиться к эфиру.

Вероятно, при других обстоятельствах моя десятка могла быть совершенно иной, но сложилась именно такая "партия", и я приняла это, даже полюбила свой редпортфель именно таким.

И что же случилось? Маленькая пьеса под названием "Поэзия для всех и каждого, на каждый день". Сейчас попробую её сыграть для вас.

День первый.

Первые два стихотворения так и пришли ко мне, парой. Рука не поднимается их разъединить. О чем они? О природе и о человеке, о любви и о природе любви, а также — их жизненных циклах: природы, человека и любви...

Сначала это:

Неизбежность 

Осень. Ты идешь за мною по пятам.

Осень. Порыжели клены тут и там.

Осень. Замерли прозрачные пруды.

Осень. Не ходи за мною, не ходи.

Сердце.  Бьешься через раз, порой грустя.

Сердце. Знаешь все, что можно и нельзя.

Сердце. Наполняйся светом и теплом.

Сердце. Не страдай так часто о былом.

Мысли. Я прошу: не надо мельтешить.

Мысли. Помогите сердцу дольше жить.

Мысли. Осень и печалит, и манит.

Мысли. Затянулся ваш ночной визит.

Утро. Беззащитность тоненьких лучей.

Утро. Сотни ежедневных мелочей.

Утро. Не иди за мной, иди вперед.

Первый снег. Зима свое возьмет.

Я всегда настороженно отношусь к пейзажной лирике... если в ней не случается перехода в иное, метафизическое состояние. Здесь я сразу же почувствовала его, этот переход.

Ритм. Один короткий, жёсткий, как хлопок дверью (задающийся словом-рефреном каждой строки, отдельный для каждой строфы), и один длинный, мягкий и вибрирующий (состоящий из «пропеваемой» части каждой строчки).

Несмотря на внешнюю простоту построения, стихотворение создаёт проекцию глубины. Наверное, глубина (сказала бы даже объём) появляется благодаря нелинейности развития внутреннего конфликта. Извне поступает сигнал: осень. Поступает и обрабатывается со всех ракурсов: движение ("идешь... по следам"), цвет ("порыжели клены..."), состояние ("замерли... пруды"). Это все, идущее извне, вызывает у лирического героя, героини (далее буду использовать обозначение ЛГ) тревожные предчувствия и получает "отпор": "не ходи за мною...".

Следующие два "действия" (строфы 2—3) разворачиваются внутри ЛГ, затрагивая две сферы личности — чувственную (сердце) и когнитивную (мысли). Эти две строфы считываются как настройка внутреннего мира (констатация состояния, оценка возможных последствий, "команда" самому себе) и, по содержанию и результату, напоминают аутотрениг. Попробуйте сами. Помогает!

И, наконец, развязка. Завершающая строфа. Утро. Для ЛГ это шанс начать с чистого листа, на позитиве: красота мира и ежедневные заботы, не зависящие от внешних "угроз". Да, зима неизбежна, но можно найти опору внутри себя, не поддаваясь её усыпляющему ритму.

Несколько слов о внешней структуре стихотворения. Несмотря на жесткую традиционную форму, повторяемость приёма строения строки, не создаётся впечатления монотонности. Рифмы простые, достаточно привычные. Но это, в данном случае, лишь подчёркивает ненавязчивость авторской интонации.

Не ставила себе задачи критического разбора, поэтому остановлюсь на одной рифме: это единственная глагольная пара, может, и не очень технически удачная: "мельтешить — жить", но она смысловая. Здесь будто противопоставляются два состояния: мельтешить (бесцельно мелькать, безрезультатно, на поверхности, существовать, или казаться) и жить (глубоко, полнокровно, по-настоящему).

Так тонко и ненавязчиво автор подводит нас к постижению достаточно сложных вещей. Никакими другими способами, кроме поэзии, этого было бы невозможно достичь.

Что ж, "вперёд", ко второму стихотворению первой пары!

Ты туда не ходи 

Ты туда не ходи, не ходи ты туда –

чревато.

Накопились снега втихаря, норовят

лавиной.

Снег за снегом. Железно скребёт и скребёт

лопата,

и рябина, румяно пьяня, вяжет рот

полынно.

Снег идёт и идёт, и глядишь – упадёт

прицельно.

Станешь хладен и нем, постигая "совсем"

и "вечно".

Может, лучше – в полёт, не ступая на лёд –

свирельно

спеть себя среди птиц и крылатых страниц

беспечно.

Впервые прочитала это стихотворение и задумалась: с кем разговаривает ЛГ? Возможно два варианта: с самим собой или с невидимым и неназванным собеседником (другом? возлюбленным? ребёнком?). Склоняюсь к первому варианту: диалог со своим "внутренним человеком".

Какого жанра это стихотворение? Пейзажная лирика? Или всё же интимная (от "интимус" — глубинный, затаённый)? Наверное, смешанный тип, или пограничный. Тот случай, когда через описание природы передаётся состояние человека. Когда стоишь перед выбором: поддаться белоснежному манящему призыву... возможностей, падающих просто в руки, как снежинки; размышлений, втягивающих в свой водоворот, длящихся, как затяжной снегопад; событий, наворачивающихся, как снежный ком; ступить на лед или...

Стихотворение и само заходит внутрь и разрастается. Именно благодаря своей недосказанности, неоднозначности. Как сжатая пружина, разжимающаяся при определённых условиях.

По сути, эти два текста об одном и том же. Но если первый ("Неизбежность") оперирует некими установками, условно говоря, "командами", то второй ("Ты туда не ходи") – преимущественно аудио-визуально-чувственными образами: скребущий звук лопаты, расчищающей снег отсылает к чему-то щемящему (совесть? обида? утраченная любовь?), а контраст внешней привлекательности и вяжущего, полынного послевкусия рябины, возможно, призван напомнить о сожалении или смятении.

Эти два стихотворения и по структуре строки́ схожи. Только в зеркальном отражении: во втором тексте строку «открывает» длинный "зачин", за которым следует короткая концовка. Такой вариант даже более динамичный, поскольку рифмующиеся строчки из одного слова кажутся выразительнее. Я ни в коей мере не сравниваю эти два текста, они несомненно разные, соотвественно и средства выразительности в них отличаются. 

Третье стихотворение привлекло моё внимание сразу, и практически без размышлений было принято.

Был декабрь 

Шли цепочкой на юго-запад наши слабые отпечатки

по застывшей пустой дороге. А за нами гналась метель.

Был декабрь. Постоянно мёрзли пальцы, втиснутые в перчатки.

Бестолковое наше время... Непонятная наша цель...

Мы не знали, что будет завтра, но упорно шагали дальше.

Заливаясь безумным смехом, заметала метель следы.

Бил под дых ледяной свинчаткой вечный спутник проклятый кашель,

и мы жадно глотали ветер. А хотелось простой воды.

Нас деревни встречали хлебом, города провожали смехом.

Кто-то нам посылал проклятья и кричал исступлённо: "Вон!"

А мы бредили тёплым солнцем, умываясь колючим снегом,

и молились на еле слышный колоколен далёкий звон.

Сосны горбились, подпирая небосвод из свинца и дыма.

Снег хрустел как листок бумаги... Жаль не взяли с собой чернил.

Мне опять показалось, счастье пробежало куда-то мимо.

Ну так пусть же уйдёт к другому, я ведь плохо его хранил.

Мы не знали как будет после... Но ведь всё-таки что-то будет.

Вера нам помогает выжить и любовь нас хранит всегда.

Почему же опять так больно?.. Мы смогли – посмотрите – люди –

мы пришли... И теперь осталось разобраться ещё – куда...

Вязкость смыслов, их перетекание. При длинной строке, практически нет лишних, случайных или пустых (для заполнения размера) слов. Скупость красок. Сухая констатация фактов. Последние две строфы без эпитетов. Особенно интересно, что именно характеризуется с помощью эпитетов. ЛГ, его состояние, действия и ощущения – без эпитетов и сравнений, или непрямыми способами: «мёрзли пальцы, втиснутые в перчатки» (то есть нет усиления: окоченевшие пальцы, или одеревеневшие, затекшие от стиснутости).

Текст апеллирует прежде всего к разуму, о чём свидетельствует логика изложения, чёткие причинно-следственные связи. Именно для этого стихотворения всё это органично. Скупо, по-мужски, неброскими красками, но при этом удивительно точно и ёмко, автор создаёт вполне узнаваемую картинку, достигая своей творческой цели. 

Отдельного упоминания (или даже исследования) заслуживают местоимения. Вот выборка, построфно и построчно (капслоком выделены присутствующие в тексте местоимения, строчными даю подразумеваемые контекстом):

они (НАШИ отпечатки)

она (метель)

он (декабрь) и они (наши пальцы)

оно (НАШЕ время) и она (НАША цель)

МЫ (не знали)

она (метель)

он (ветер)

МЫ (жадно глотали) и нам (хотелось воды)

НАС (встречали и провожали) они (деревни и города)

НАМ – кто-то (они) посылал(и) проклятья

МЫ (бредили умываясь)

мы (молились)

они (сосны) и он (небосвод)

он (снег) нам (жаль) – мы (не взяли чернил)

МНЕ (показалось) оно (счастье)

оно (счастье пусть уйдет) и Я (плохо хранил)

МЫ (не знали) оно (что-то будет)

она (вера) НАМ (помогает выжить) и она (любовь хранит)

нам (опять больно) МЫ (смогли) вы (люди – посмотрите)

МЫ (пришли) нам (осталось разобраться).

Выводы каждый может сделать самостоятельно, замечу лишь общую тенденцию: от второго лица множественного числа (мы, наши) автор внезапно в последней строчке предпоследней строфы перешёл к первому лицу единственного числа (я), которое в итоговой строфе снова трансформировалось в первое множественного числа (мы, нам) и даже во второе лицо множественного числа (вы). Говорит ли это о растерянности ЛГ, его неуверенности?

Показательно также, что два «нутряных» местоимения первого лица (мы и я) постоянно окружены «толпой» неких третьих лиц, «их» (они, она, он). Мне кажется, это соотвествует главному настрою ЛГ, упорно пробивающему путь вперёд, живущему на преодолении неблагоприятных обстоятельств, настойчиво приближающему достижение некой цели.

Жаль только, что придя, он остаётся неуверенным, куда именно он попал в итоге. Но даже этот неопределённый итог – определённо воспринимается как достижение, потому что главное – это путь и внутренняя работа, то есть сам процесс. 

Рискну предположить, что автор вложил в текст и некий историко-политический и(или) социальный смысл, но это слишком долгая история, выходящая за рамки моего обзора. Поэтому предлагаю воспринимать стихотворение «Был декабрь» как эпос души, мировоззренческий, чисто экзистенциальный опыт, или как некую суггестию, с нагнетанием эмоции «прорастания» живого ростка (личности) сквозь асфальт социума (быта, системы etc.), а может даже как некий квест (куда мог прийти герой?).

Хронологически к первому дню моей «охоты за стихами» относится и четвертое стихотворение.

в Самайн 

Господин мой, шагну за порог в неблагую полночь

лунным светом с туманом студёные воды полнить.

Не пытайся следить — там, у ветреной переправы,

страж не делит прохожих на праведных и неправых.

Ты, возлюбленный мой, недозревшим вином под кожей

пузыришься, впустила однажды неосторожно.

Расскажи, как случилось — презренная из презренных,

осквернённая многими, стала твоей вселенной?

Не она на холодном железе чертила руны,

чтобы в сече клинок не подвёл, не ударил втуне.

Ни слезы, ни молитвы, ни жертвенной птичьей крови

на алтарь Многоликой… Лишь холодом

васильковым

обжигают глаза. Косы русые — словно петли.

А когда-то сердца наши общую песню пели...

Не желаешь меня. Злая тяжесть браслетов брачных

будто требует: «мсти! пусть же будет позор оплачен!»

Не уснуть… Навестить бы в час волка её покои,

нож наточен… Да разве смогу совершить такое,

от которого болью тебя полоснёт и скрутит?

Оттого-то мой выбор, родимый, совсем не труден.

У реки дотлевает кострище, бросает искры,

с диким свистом Охота пропащие души ищет —

жду в рубахе льняной и в венке из цветов осота…

Стерегись, господин мой — в темнейшее время года

за калитку не выходи. К ней иди.

Несомненные достоинства этого текста (для меня), прежде всего – до мелочей продуманная (и нетривиальная) трактовка темы и система рифмовки, подчеркивающая ритм и общий настрой, а также – тот особый драматургический нерв, от начала и до конца не отпускающий читателя (мгновенно превратившегося в зрителя).

Любовная история, достаточно простая, разворачивается внутри мифологической системы: Самайн – один из четырех главных календарных праздников кельтов – знаменует собой начало зимней, тёмной половины года. Среди ритуалов этого праздника (или периода) – добывание нового огня (обновляющего или очищающего, предохраняющего от злого влияния). Желающие могут почитать подробнее. А мы – к тексту.

Образ ЛГ, преданной возлюбленным, проходит определённую эволюцию: мы наблюдаем эти изменения благодаря монологу ЛГ, достаточно подробно и последовательно выписанному автором. От стихийной борьбы с ослепляющей страстью (неосторожно впущенной под кожу), попыток логически объяснить самой себе причины предательства любимого (с перечислением своих заслуг перед ним) и вынашивания плана мести сопернице («Навестить бы в час волка её покои...») – до понимания любви как невозможности причинить боль любимому.

Удивительно, как ЛГ переходит от языческого (чувственного-плотского) мировоззрения до почти христианского представления о любви (жертвенной). «Нащупывается» здесь и двойное понимание жертвы: как приношения богам, с целью получить что-то взамен, а как духовного «подвига» умаления своей самости ради любимого. Нет, окончательно такое духовное преображение не происходит, о чем свидетельствуют завершающие строчки: ЛГ все ещё горит жаждой мести, понимает опасность «культивирования» своей страсти, оттого и призывает любимого не пересекаться с ней в пространстве.

Весь текст пульсирующий, динамичный, с чётким, местами рваным ритмом, вынесением в отдельную плоскость некоторых строк и укороченной последней строчкой (с явственной внутренней рифмой) усиливает внутренне напряжение текста. Наверное, это самое эмоциональное и экспрессивное стихотворение из всей десятки.

День второй принёс мне пятое и шестое стихотворения.

Они абсолютно разные по эмоциям и композиции, но оба одинаково дороги мне как читателю.

Сначала вот такое:

Аты-баты 

По небесному канату

кто-то двигает Луну.

Аты-баты, на войну

по земле идут солдаты.

Вещмешок набит домашним:

сало, гречка, сухари...

Чугунок, вари, вари,

чтоб отведал воин каждый

по глотку, шмотку, краюхе –

боль, смятенье, ужас, раж,

чтобы толстошкурый даж

жизни щупал, смерти нюхал.

По небесному канату

звёзды вытянулись в ряд.

Возвратит война солдат

в сыру землю, ридну хату.

По небесному канату

солнце красное плывёт.

Начинает новый год

для спасённых. Аты-баты.

Короткие строчки, маршевый ритм, точные (как выстрел) рифмы. Но вся эта достаточно простая история солдатского житья-бытья (от ухода на войну до возвращения в «сыру землю») приобретает метафизический смысл.

Для меня важно было разгадать одну временну́ю «загадку». События разворачиваются какбы за одни сутки: от заката до рассвета. Весьма условно, конечно, потому что закат пропущен, он остался за кадром, или на заднем плане, а общим фоном становится сначала луна, потом – звёздное небо (звёзды, в ряд). А в финале выплывает солнце.

Почему-то мне вспомнилось «Солнце мертвых» Ивана Шмелева, произведение одновременно страшное и прекрасное:  «Не надо думать о ночи, о снах обманных, где все — нездешнее. Ночью они вернутся. Утро срывает сны: вот она, голая правда, — под ногами. Встречай же его молитвой! Оно открывает дали…»

Думаю, такую же голую правду, без прикрас, открывает нам и автор стихотворения «Аты-Баты». Только что это за утро, что несёт с собой «солнце красное», знаменующее начало нового года «для спасённых», остается прикровенным: то ли вечное повторение здешней жизни-войны, то ли вечную жизнь...

Каждый пусть выбирает по себе. «А солнце пишет свои полотна!» (И. Шмелёв).

А наше с вами внимание переключается на новое стихотворение.

Молитвами твоими 

*

Молитвами твоими выстлан сад

Дорога в

дорога на

дорога над

Иду, и каждый шаг как скрип ирги

Иду к тебе туда, где не подашь руки

Ты станешь уток звать и хлебом их кормить

Смотреть, как селезни ленивые плывут

И не заметишь, что я здесь, я вот, я тут

Что не смогла одна я ни дышать, ни жить

Что я пришла, стою перед тобой

Ты равен богу

Я равна рабе любой

*

Молитвами твоими выстлан путь

От облака до облака со снегом

И я иду, иду куда-нибудь

На встречу человека с человеком

Пурга оставила мне шансов с гулькин нос

Не разглядеть, куда поставить ногу

Ты только встреть меня. А я найду дорогу

Такая сальса: уно, уно, уно, дос

Ты встреть меня. И кофе или чаю

Налей. Я буду скоро

Обещаю

С первого взгляда стихотворение привлекло меня своей строфикой, искусной передачей внутренней речи, прерывистой и спонтанной. И способностью автора увидеть сложное (важное) в простом, попыткой «остранения». Если говорить о внутренней структуре, главном смысловом посыле, для меня этот текст символизирует поиск (отстаивание) своего личного счастья. Но не так все просто в нём. Наверное, и не должно быть просто. Уистен Хью Оден называл чтение переводом с авторского языка на читательский. Попробуем и мы себя в роли такого переводчика.

Молитвами своими некто (Бог? Или всё же неизвестный нам человек? Кто-то близкий героине, но (пока еще) далекий от неё) выстилает сад. Этот сад – сакральное место. Вспоминается сказочно-былинный камень, от которого ведётся отсчёт, задающий судьбоносное направление. Камня в тексте нет, но есть три условных пути, немного иронически «намеченных» автором:

Дорога в

дорога на

дорога над.

И все три повисают в пространстве, пока мы (читатели) всматриваемся, как героиня идет... скрипучими шагами? как неизбежность... Мы заинтригованы, и вот мы уже идем рядом с ней...

Мы не знаем, почему этот некто, выстлавший весь сад своими молитвами, не подаст руки героине. Вторая строфа немного приоткрывает тайну. Они уже были близки, но расстались. Он стал холоден или безразличен к ней, и остаётся непреклонным: даже уток кормит с рук, а присутствия ЛГ не замечает, или не хочет замечать.

Но всё равно для неё он божество, идеал («равен богу»), тогда как она (то ли в своих, то ли в его глазах) обычная, рядовая, но... Вспомним здесь 141 сонет Шекспира («Мои глаза в тебя не влюблены...»). Или всё же историю первого человека Адама и созданной из его ребра Евы? А что если герой – духовное лицо (монах?), и в его системе ценностей женщина (любая) воспринимается как «Божья раба», в ряду других, по сути, одинаковых? Но (ура!) дальнейшее развитие событий в тексте эти сложные построения сметает напрочь.

Всё не так категорично и безнадёжно: где-то всё же состоится встреча «человека с человеком». И они, эти два человека, уже на одном уровне. И даже есть шансы (хоть и «с гулькин нос»), что они встретятся и поймут друг друга.

Облака со снегом, пурга здесь могут восприниматься как проводники, судьбоносное начало, как метель в одноименной повести Пушкина.

Переломным моментом является заоблачный путь ЛГ сквозь пургу (судьбу), при нулевой видимости (интуитивно, или по зову сердца, ослеплённого или ведо́мого чувством) – восхитительная заоблачная сальса (раз, раз, раз, два...). А дотанцевав свой победный танец, ЛГ попадает... – домой? – туда, где её встретят и отогреют (с помощью кофе или чая).  Такой вот получился перевод, или только его подстрочник?

Приглашаю и вас сделать свой собственный перевод. В тексте много «моментов истины», кардинально меняющих карту местности. Скучать не придется!

А у меня – день третий. И всего один текст:

Dixi 

Там за окном, за грубой тканью штор

крадётся время – старый, подлый вор,

секунду за секундой отбирая

у всех, кто попадётся на пути.

Он никого ещё не пропустил,

видать, работа у него такая.

И я уйду когда-нибудь туда,

как сквозь песок пролитая вода –

беспечно, быстротечно, наконечно…

Туда, где боли нет, и нет зимы,

где всё равно, какими были мы…

Постой. Давай, не будем портить вечер.

А после… не грусти, останься здесь,

на окна шторы новые повесь

и заведи кота или собаку.

Не парься о последствиях причин.

Живи, как я когда-то научил.

Живи. И обо мне не думай плакать.

И моя любимая тема: время, невидимое и неумолимое, без жалости отбирающее у всех и каждого «секунду за секундой». И ещё одна тема, сопутствующая или параллельная, наверное, никого не оставляющая равнодушным, тема ухода «куда-нибудь туда». Тема не новая, но нетривиально раскрытая атвором. Здесь нет фальши и заламывания рук. Всё просто, даже обыденно.

Двое близких людей, укрывшиеся от мира (где свирепствует время-вор) в уютном тёплом доме (мире). Мне представляется тихий зимний вечер, обычный, ничем не замечательный. Но вот одного из этих двоих «пронзает» мысль о возможном уходе. И вечер этот уже не столь тривиален. Он уже торжественно-ритуален. Эта спокойная тихая грусть делает жизнь еще более ценной, каждое мгновение вместе – драгоценней золота или платины.

По стилистике мне это стихотворение немного напоминает Бориса Рыжего:

А когда мы друг друга покинем,

ты на крыльях своих унеси

только пар, только белое в синем,

голубое и белое в си......

            Есть в этом что-то до боли знакомое, естественное, и вместе с тем – какая-то возвышенность (в самом простом понимании) и лёгкость, как и в последней строфе стихотворения «Dixi»:   

                        Живи, как я когда-то научил.

Живи. И обо мне не думай плакать.

Исповедальности, на мой взгляд, этому стихотворению добавляет особая доверительная тональность, располагающая собеседника к задушевному разговору. Завораживающим эффектом обладает само построение строфы: две первые строки, рифмующиеся между собой, плюс ещё четыре с кольцевой рифмой. Условно говоря, каждая такая строфа – своеобразная смысловая воронка, втягивающая внимание и заставляющая задуматься над сказанным. Dixi.  

День четвертый.

Наверное, самый сложный. День, когда моё ожидание смешивалось то с желанием всё закончить, выбрав, наконец, недостающие три текста из уже по нескольку раз прочитанных, то с решимостью ждать того самого – неопределенно-идеального... Но идеальное осталось в мире невоплотившегося, и буквально последние минуты всё решили – это судьба.

С этими тремя стихотворениями я почти срослась, так старательно я от них добивалась «правды» (это вы или нет?!), до последнего отказываясь поверить.

Итак, первое из этой троицы:

Ты вернешься? 

Что бы ни делала, что бы ни говорила – голова пуста.

Все первые встречные – бабы, у каждой ведро,

И в каждом ведре пустота.

Солнце почти не греет. Синица в кустах

Прославляет добро.

Бобр плыл через реку, был добр,

Но я всего лишь ребро.

Улыбка умрёт, не добравшись до глаз, впиваясь в уста.

Мама говорила – улыбка к лицу –

Сентенция так проста.

А кто-то считает, что всех спасёт красота.

Я тебе прокричала –

Мне всё рав-но!

... проводила за дверь.

Ты поверил...

Ты вернёшься в окно?..

Разве можно устоять перед этим словесно-эмоциональным напором, когда каждая следующая часть строки, как новая волна, выше предыдущей. А ты так соскучилась по морю! Особенно по тому, в детстве, когда ждёшь не дождёшься шторма (но не очень большого, чтобы родители пустили попрыгать в волны, в самые буруны).

Мне кажется, это удивительная ритмическая удача автора. Ритм завораживает, не отпускает до конца этого первого периода текста. Ритм легкий, но достаточно четкий, усиленный аллитерациями:  говорила – ведро – первые встречные – не греет – прославляет добро – бобр... через реку... добр – ребро – умрет... не добравшись – говорила – проста – красота.

Здесь читатель делает новый вдох после краткой передышки и: прокричала – все рав-но – проводила за дверь – поверил... И снова вдох—выдох—вдох и: вернёшься?

Вся эта гортанная сюита, или маленькая пьеса, разве она не прекрасна? И такая органика высказывания, смелость следовать за словом, пусть даже кому-то оно может показаться непоэтичным: вдруг эти бабы и вёдра, и эти бобры, будто из скороговорки. Непостижимо. И работает!

Совершенно другие пульсации «услышала» я в этом стихотворении, предпоследнем из моей десятки:

иди 

сижу под пушкинским дубом

чуть облака теребя

как это странно и глупо

уйти в тебя без себя

где нет ни звука ни слова

где только снег да дожди

и это странное снова:

иди, иди, и иди...

Текст несколько герметичен, вещь в себе. Игра подтекстов в таком коротком «сообщении» зашкаливает. Сидишь и разгадываешь: почему под дубом облака? ух ты, так это небесный лес? и куда (в кого) ушел ЛГ «без себя»? Такое растворение возможно только в двух случаях, и оба – любовь: к Богу и(или) к близкому человеку. Нет, ещё один случай – медитация. Правда, и она, скорее всего, связана с первым.

Наверное, каждому знакомо это состояние – отстранённости от всего (раздражающего, отвлекающего, мешающего сосредоточиться). И оттуда, из этой «нирваны», куда не проникают звуки, так здорово наблюдать течение времени.

Слишком сложно, скажете вы? Да нет, от излишней философичности текст спасает ирония, именно этот приём автор приберёг для финала.

Приглашаю вас еще раз перечитать это короткое, ёмкое стихотворение и проверить мои впечатления.

А я уже вплотную приблизилась к финалу обзора. И вот оно, завершающее стихотворение:

слуд 

утро тает на языке,

водянистой птицей снует, кочевником.

глух ручей – не канючит на ухо.

осенью в хромоватый дом – принимай его,

запускай по нему кораблики, в ладонях неси до весны.

короли обмельчали: пасутся в банках, облепихой врастают в стенки.

такими вы вышли – нехорошими, мелкими,

так – прибитой картинкой детства

без памяти и вины.

что до звука ручью тоурому –

своим именем в лес не сунется;

не осталось тебя на нетвердый шаг,

на глупый кивок.

дурочка, счастье твоё лесное – в руках не носится,

не ступай за ним, брось его околевшим псом

на глотающий воздух берег.

распластай траве, утеряй

недвижным чужим королям – завтра им водить,

а тебе – кутаться в речной лёд,

снов не останется после. первый снег,

небо белеет.

Опускаю вы- и разъяснения, к какому жанру отнести этот текст, стихотворение ли это или проза (хотя уверена, что стихотворение) и есть ли в нём мелкие недостатки (тем более, что это скорее всего осознанные автором «ходы»).

Весь этот «охотничий период» мне хотелось завершить именно таким, «свободным стихом». Это не означает, что в девяти других мне не хватило свободы, или что это – самое яркое её проявление. Хотелось сломать хрупкий лед недопонимания (или даже неприятия) подобной формы в нашем сообществе (имею в виду вполне образованных и много читающих добротную классическую поэзию, но ориентированных зачастую только на традицию рифмованного или ритмизованного, т. н. белого стиха).

И лед тронулся... Вернее, наст (именно так назывался этот текст в первой присланной автором редакции), или слуд (тот же наст, на́слуд, слудь, созвучн. норвеж. sludd и дат. slud – «снег и дождь вперемешку» и морскому термину slood – «оледенелая корка снега на поверхности льда»). Какое бы из этих названий мы ни выбрали, смысл не особо изменится. Наверное, автор взял другое заглавие «слуд» до пары к «тоурому» (угрюмому, быковатому) ручью. Хотя здесь у многих возникнет вопрос, может ли ручей быть именно таким.

Убеждать кого-то полюбить современную поэзию бесполезно, как и разбирать по косточкам, что здесь и как работает. Для чего автор отказывается от заглавной буквы в начале текста и в его середине, после точки, знаменующей конец предложения. Зачем ему эта «водянистая» (вместо, например, водоплавающей или водолюбивой) птица. И что такое «прибитая картинка детства». Или как можно «кутаться в речной лёд». Сюда же можно отнести выражения «не ступай», «распластай траве» и «утеряй... королям».

Подобные вопросы можно задавать и задавать, и наверняка, примерно те же задавались в своё время поэтам прежних эпох, когда-то давно, когда их приёмы только наклёвывались. И ответов на них может быть множество. Но нам с вами они ни к чему.

Давайте просто поплывём по этой реке, примем в свой внутренний водоём этот текст-микрокосм, пущай поплавает в нашем воображении – корабликом, и «распробуем» это утро, тающее на языке, и шелест крыльев этой водянистой птицы-кочевника, и молчание глуховатого ручья, почему-то не интересующегося звуками (и своим собственным, и внешними), и «глотающий воздух берег».

И почему бы не стать нам новыми робинзонами на этом незнакомом берегу, может, он и станет для нас уже не «другим», своим. И тогда это небо, побелевшее в финале текста, расцветёт для нас новыми красками.

Итак, исчерпана моя десятка. Портфель опустел: стихи из него ушли в  жизнь. И я смогла сказать о них нечто самое главное – из моего субъективного восприятия.

Возможно, это и не всё, чем мне хотелось поделиться. Наверняка, что-то важное для авторов осталось за кадром. Но, мне кажется, эмпатия «состоялась». Ведь всё это мной, вслед за авторами, прожито и обжито́. Надеюсь, обживутся в этих стихах и читатели.

Всем авторам, приславшим стихи в Пятнашки, и – особо – вам, кто поместил (по моей просьбе) свои тексты в этот редакторский портфель, спасибо за доверие!

С теплом,

Ториоста

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель.

Авторы из Редакторских пятнашек тоже ждут ваших отзывов.

Хороших нам стихов!

P.S.: Напоминаем, что итоговый вес каждого портфеля в баллах будет объявлен под этой записью после завершения конкурса.

Шеремет Татьяна

Всем привет!

       Представляю свой редакторский портфель!  

       Пишу "набегами", от того, возможно, сбивчиво.

       Я ни критик, ни филолог, я, скорее увлечённый читатель, искатель поэтических жемчужин. Нахожу и радуюсь.

       Почему именно эти 10 произведений? Всё просто – они настоящие. В них нет искусственности, в них живёт чувство, нет нагромождения и вычурности, а ещё в них вживаюсь я, начинаю дышать, ощущать, видеть. 

       Стихи как люди могут быть отнюдь несовершенны, но замечательны по своей сути.

       Итак:

1. Прогулки по воде 

       Детство.  Юность. Ну, кто из нас не писал об этом удивительном неповторимом времени? И сколько об этом можно писать, скажете вы?! Можно! И нужно!

       Зацепило с первых строк:

 "Здесь мы вырастали из детей,

набирались сил в поход за счастьем".

       В произведении чувствуется цикличность жизненных этапов.

"только все пути вели сюда –

к пристани утерянного детства".

       Ключевые образы – вода, луч, он же, то самое связующее звено, между прошлым, настоящим и будущим.

"Жизнь разводит в суматохе дел.

Но, когда останется немного,

приходи. Походим по воде.

Вместе отдохнём перед дорогой".

       Финал оставляет ощущение размытости – процесс завершения.

2. Нелюбимый, прощай! 

 "Нелюбимый, прощай! Закрываю скорбя,

На все чакры открытые души".

       Смысловая система текста построена на контрастах.  В данном случае контраст выполняет особую роль внутри определившегося личностного сознания. 

"Расставание - толстое полотно.

Режь его лоскутами, как дыню.

А на вкус - пересоленное стекло.

Это Мертвое море доныне".

        Лирическая героиня во власти внутренней борьбы, её решения – это попытка к бегству, отрицание и признание очевидного.

"Разрывай! Растворяй! Только сохнет в воде

Обезвоженная недвижность.

Это рыб, закипающая нелюбовь.

Нелюбовь, что любовию дышит".

       Стихотворение на душевном надрыве, его экспрессивность делает текст гораздо шире. Прочтите!

3. Зачем зима 

        Восхищена с первой строки.  Какая лёгкость и изящность!

 "Зачем зима по городу бежит

и заметает наскоро кварталы?

Как будто опоздавший пассажир

цепляется за поручни состава".

        Зима принимает образ человека преследующего, суетливого. Этот образ проникает в каждый уголок.

       А чувства лирической героини преобразуются то в «рассветныйлуч», то лёгкую «стайку» птиц.

"Так стайка голубей

раскачиваясь, виснет на верёвках —

и вдруг летит, встревоженная кем-то,

туда, где дремлет влажная сирень»

В яркую палитру образов добавляется:

«и бабочка, нательный крестик лета,

колеблется меж веток целый день,

соскальзывая вечеру за ворот".

"и лампа откликается за шторой. Закатом обжигает облака". 

       Все в руках мастера оживает, дышит, движется, ожидая продолжения:

"И точки не расставлены пока…"

        Уважаемый автор, и не нужно точек! Радуйте и дальше  читателя своим творчеством.

4. Довольно! 

 "В бездонном мороке окна

руины - огнеглазый город

косыми струями пропорот…

Идёшь?"

        С первых строк мне, как читателю, уже интересно…

       Мир лирической героини рассыпан,  она   ещё  во власти  прошлого, но принимает настоящее. Власть прошлого, настоящего и будущего — это судьба, её судьба.

 "И в этой темноте

я вижу… Лучшее на свете -

Дышать и слушать птиц да ветер

Теперь".

        Суггестивные образы  раскрывают новое миропонимание.

   Изящная конструкция стихотворения. Усеченная строка в конце каждого катрена, добавляет произведению выразительность.

"Иди

Дождём за мной - не больно.

Всего и нужно только - путь

Песком в часах перевернуть…

Довольно!"

5. Дороги из Рима 

"Когда отсёк слуге ухо, шепнул, что, возможно,

Подохнешь рабом, вернешься - будешь художником,

А, может, священником..."

       Интересное произведение. Сложное для восприятия. Вероятно, это состояние лирического героя. Здесь и апостол Петр, и Иисус Христос, Ван Гог... Есть во всём этот единая ниточка, но она настолько глубоко спрятана…

       Сюжетная линия ведёт читателя в бездну философии и познания.

"Лишь звездная ночь да кипарисы на свете.

Висишь на кресте и звуки доносит ветер.

То крикнет петух, то дзынькнут ключи от рая,

Когда в третий раз скажу, что Тебя не знаю".

        В любом случае вдумчивому читателю-мыслителю я бы рекомендовала эти дороги - «Дороги из Рима».

6. Не гадай 

       Оригинальная стихотворная форма.

       На первый взгляд, здесь прослеживается своего рода авторская игра, необычная подача всем известной темы в игровом ключе:

"… и гадай – не гадай, а ложится восьмерка пик.

мой червонный валет из колоды украдкой выпал.

в прошлом страсти пожар и надежд необъятных пик:

с шаткой мачты любви сорван ветром поблекший вымпел".

        Произведение насыщенно, в нём чувствуется движение, и скоро меняются образы:

"ворожу, ворожу: бубны к бубнам, кресты к крестам.

ставлю крест на тебе, на своем суматошном сердце:

не боли, не боли. по души ледяным мостам

пусть уходит, летит суетливым шутливым скрецо".

        Лёгкий слог, убедительный финал, прочла и отметила для себя.

7. Ступай за мной 

"И я приду по паперти в твой храм,

без лоска и надуманных иллюзий,

не Туз пиковый, а — дворовый Тузик,

как ночь по венам, кот по проводам".

       Сердце дрогнуло… Чувственное лирическое произведение, покоряющее своей искренностью и глубиной.

       Здесь прослеживается тонкая ирония: не Туз пиковый, а — дворовый Тузик», или «кот по проводам.

       Особенностью произведения является отсутствие внешних событий. Предметы изображения: чувства, эмоции, ощущения лирического героя. Попытка приблизить, обернуть в реальность иллюзорность и призрачность.

"За мега-миром байтовых страниц

скрывается улыбка Мона Лизы.

Секретный код во взгляде не приблизить,

возникла пропасть и — канат провис".

"Подуй на сердце. Хочется сказать —

но нечего, замкнулся плюс на минус.

Плющом, барвинком, сакурой прикинусь,

взгляни теперь и ты в мои глаза..."

8. В субботу 

"Я умерла в субботу в пять часов.

Об этом голосил приблудный ветер:

он, кажется, единственный заметил

тепла нехватку. Тени голосов,

над телом остывающим кружа,

судачили о жизни бестолковой

и были так фальшивы и не новы,

что их не слышать было бы не жаль".

        Философия жизни: родиться, значит — умереть. Мы приходим в этот мир на время, на один урок…

     Оригинальная подача темы. Автор сам предположил обстоятельства и время, сопутствующие события. В нём общая оценка  окружающему. Легкий слог, техничность.

        Опять же, ирония без слезливости:

"Остался быть, листая ноябри,

кидая в топку хворост годовщин, и

в неделю раз колючую щетину,

кривясь от боли, по субботам брить..."

9. НЕ ИДИ 

"По лабиринтам тёмных комнат

ты не иди за мной. Иди

туда, где плед бесстыдно скомкан,

где звал тебя принцессой Ди".

       Тонкое восприятие человеческих отношений становится голосом лирического героя. Но, на мой взгляд, противоречия лирического героя мешают ему быть счастливым.  

"И за срывающимся лифтом

ты не беги за мной. Беги

под бра зачитываться Свифтом

под злой фальцет ночной пурги".

        Широкий образный ряд, есть интересные штрихи, дополняющие общую картину.

Считаю, что это произведение достойно читательского внимания.

10. Ты знаешь 

     Несмотря на свою мелодичность, (я вполне допускаю, что этот текст может быть песенным) очень глубокое произведение. Что наиболее отметила: образ одиночества. Точная подача состояния.

"Ты знаешь, мне совсем не хочется,

Делить с тобою одиночество.

Оно моё большое гулкое,

Оно молчит, и я молчу".

       Здесь одиночество приобретает иные формы, совершенно разнящиеся с человеческим представлением, оно становится живым организмом, звучит, дышит, двигается…

       И дальше красота:

 "На улице деревья синие.

Кружатся в небе птицы зимние.

И падают на землю пёрышки

Почти растраченной любви".

       Автор мастерски передает состояние лирического героя. Четкая внутренняя связь образов и композиции.

"По тротуару, по обочине

Иду, куда глаза пророчат мне.

За мной плетётся одиночество

С тетрадкой жёлтою в руке".

        Ну, вот и всё. Как вы успели заметить, я обошлась без критики. Не загоняя себя в определённые рамки. Старалась быть предельно искренней и немногословной (не люблю, когда много воды).

       Да, кстати, заходите в конкурс «Редакторский портфель», читайте и выставляйте оценки авторам.

       А я буду держать кулачки за «свою десяточку»!))

       Всем добра!

       С уважением, Татьяна Шеремет!

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель.

Авторы из Редакторских пятнашек тоже ждут ваших отзывов.

Хороших нам стихов!

Начинаем публикацию обзоров работ, выбранных модераторами в свои

"портфели".

Архангельский Николай

В своём портфеле я собрал совсем разные стихотворения.

Получилась маленькая антология …

Принципиально – у меня не было никакой цели критического разбора стихотворений.

Все тексты достаточно сильны просодически, они звучат, они имеют отношение к настоящей поэзии. Я полюбил все эти стихи, и у меня нет никакого желания обижать их своей въедливостью.

Не для того собирал.

Остаётся лишь разложить их подобно драгоценным камням в на чёрной матовой бумаге.

Слегка выделить тематически.

Сопоставить один с другим.

______________________

Я решил начать с той лирики, которую называют любовной.

Интересным образом, первое стихотворение относится, вместе с тем, как бы и к лирике пейзажной.

В нём написана осень.

Раннее осеннее время, портрет урожайной, богатой Флоры, ещё не растерявшей лиственную массу своих лесов, но уже несущей в себе оттенок светлой грусти.

Хлопотное

Хлопотно, зато не скучно,

Давишь сусло, как плейбой,

Эта осень потому что

Наблюдает за тобой.

Мезга, сока цвет индиго,

Дни тягучие, как мёд.

Но любовною интригой

Эта осень промелькнёт -

Увядающей палитрой,

Переменчивой, как цвет.

Не возьмёт вина ни литра.

Сколько лет ей? Сколько лет...

______________________

Во втором стихотворении осень уже на исходе.

Ожидание встречи двух людей происходят даже как бы не в смене прошедшей осени зимнею бедой, белым молчанием душ, но каждый шаг их сближения уже отмерян длиною в целый год.

Длиною – в бесконечность.

Которая уходит в прототишину...

Бесконечность 

Растратила подарки осень,

незримо следуя бедой,

ты отстаёшь шагов на восемь,

сливаясь с долгой темнотой,

я обернусь на шаг девятый,

в десятый год той маеты,

в которой все мы виноваты,

конечно я, конечно ты.

И, ожиданием расцвечен,

я отмотаю десять лет,

через восьмую бесконечность,

где отыщу твой лёгкий след.

И, может ниже, может выше,

не отпущу тебя одну,

мне нравится, когда ты дышишь,

вдыхая прототишину.

______________________

История как бы продолжается в следующем стихотворении, где всё не просто, где ничто не решается простыми вопросами и ответами.

Где между строк говорится больше, нежели словами.

ЗАЧЕМ Я ТАК

Опять приходит ночь, и диалог продолжен

неосторожных слов и слёз в твоих глазах.

Я не могу понять, что нам мешает  всё же

забыть обиды фраз, возникших впопыхах.

Слезинка против слов, и кто кого дурачит,

чтоб судьбы изменить, межуя побольней?

Я чувствую, что мог сказать совсем иначе,

но... всё из-за того, что ты меня  юней.         

Зачем предполагать, подозревать  без меры,

вместила наша жизнь десятки мелодрам.

Свидание - без слов, что сказ - без суеверий.

В рассветной тишине парит небесный храм.

Уходит ночь, и я готов  смириться с мыслью,

что день и мир, и лад разложит под кресты.

Я будто бы слезой с щеки девичьей смылся.

За горькие слова прости... прости... прости...

______________________

Наконец, последнее из цикла любовных...

Это уже грустный коллапс надежд и ожиданий.

Уйти, сбежать, остаться наедине с собой.

Забыть то, что было.

Утром глуше в сердце стук 

Утром глуше в сердце стук,

Поцелуй ничто не значит,

А вчерашний трепет рук

Рукава поспешно прячут.

Изменил себя как мог,

Приподняв повыше ворот.

Щёлкнул смазанный замок.

Поскорей подальше в город.

______________________

Далее следуют два стихотворения «про зверей»

Этакий анимализм малых сих.

Первое – стихотворение о бабочке.

Вообще, тема бабочки благодатна для поэзии.

Вспоминается хотя бы Арсений Тарковский «Бабочка в Госпитальном саду».

И следующие стихотворение тоже обращает на себя внимание.

Два существа.

Человек и бабочка рядом.

Человек и бабочка в одном фокусе.

Спрашивается, есть ли между ними в реальной жизни точка сопряжения, возможность попадания под один окуляр?

В поэзии - есть.

Здесь тема остаётся и будет привлекательной всегда.

Бабочка 

Не иди за мной, иди!

Замерзаю на ветру!

Моросящие дожди,

Чашка кофе поутру...

Я, как бабочка, как тот,

Легкокрылый мотылёк,

Что один лишь день живёт,

Тих, угрюм и одинок.

Мне неведома любовь,

Безразличен лампы свет.

Жить лишь несколько часов:

Что тут можно рассмотреть?

Приподнявшись над землёй,

Взмах - другой и вдруг упасть...

Холод, страх, кошмар ночной,

Чёрной мглы раскрыта пасть...

Что хочу? Не знаю я.

Улететь!  Но вот куда?

А со мной тебе нельзя:

Грянет новая беда.

Так привычней. Всё. Пока.

Тихо тикают часы...

Белым снегом облака...

Ты о чём меня спросил?

______________________

Второе стихотворения довольно сложное.

Я не нашёл, что к рассказу О’Генри, обозначенному в эпиграфе оно имеет прямое отношение.

Но идея, которую я в этом стихотворении усмотрел сам для себя, мне самому стала довольно интересна.

Прежде всего, это не зверь.

Он зверик.

Он тоже, как и бабочка, из малых сих.

Он не хищник, и он хочет быть приручённым.

Впустить в себя, открыть в себе это внутреннее существо!

Которое на правах своей особенной природы может дать душе спасение от душевной жажды.

Может дать то, чего уже не может дать человеческое, «слишком человеческое».

Увязшее в человеческой лжи, обложившее себя цитатами.

Много раз не сумевшее помочь...

Герой стихотворения обращается к своему внутреннему наиву, в дословесной тишине которого сердце легче отделяет добро от зла.

Сердце. В медицине - орган, перекачивающий в сосудах кровь.

Кровь. Мистически - носитель души человеческой.

И почему-то все знают, что именно, в сердце заложен выбор добра и зла.

Возможно, я нафантазировал.

Что ж, автор поправит...

И ещё.

В стихотворении есть красивейшие метафоры и повороты.

Нужно их объяснять?

Никогда не нужно!

Zверь 

– Я хочу напиться, – говорю я. – Пыль, которая у меня снаружи, не имеет особого значения.

О. Генри, Как скрывался Черный Билл, 1908

_________

Если хочешь напиться, налей и мне.

Обещаю,

не стану тупить ножи.

Почему-то словами всегда верней

получается вишенку уложить.

В предвкушении пряника —

плетью дверь

запираю на солнечный оборот.

Почему-то доверчивым верит зверь —

открываешь — целует и мажет рот

земляникой и чем-то горчичным... грог?

Если хочешь остаться,

поставлю чай

и достану тёплый ещё пирог.

Словом, вот тебе камень и выручай:

поточи, пожалуйста, мне ножи

чтоб острее солнечного луча...

Не пристало зверю за дверью жить.

______________________

Следующее стихотворение тоже не располагает к тому, чтобы разбирать его соотнесение с реальным миром и его событиями.

Поэзия, вообще, не для таких разборов.

Здесь как бы риторически задаются вопросы, которые ценны, именно, тем, что они остаются вопросами. Ответы могут быть только занудными и неумными. И уж, во всяком случае - разрушительными для ткани поэзии.

Это, просто, очень красивое и гармоничное стихотворение.

Больше о нём ничего не надо говорить.

Рассвету 

  А вы

  ноктюрн сыграть

  могли бы

  на флейте водосточных труб?

                         В. Маяковский

Ноктюрн?

Не знаю, не решаюсь...

На мир гляжу, не понимая,

как он устроен, кем, когда?

Косой становится прямая

и серой пылью - города,

и небо вспорото крылами

отважных птиц,

тех, что свободы возжелали,

но пали ниц.

Куда, зачем прочь от земли,

в какие дали?

Сонату, арию или

ноктюрн играли?

Кого спросить? Ответит кто?

Пока не ясно.

Пока я крашу полотно

надежды в красный.

Давай, рассвет, добавь огня,

пусть будет ярко -

в путь позови с собой меня!

   Твоя бунтарка

______________________

Следующее стихотворение.

Я обожаю такие тексты.

Нетвёрдый гуляющий ритм, длинная строка, сложный размер, нерегулярная рифма...

Наверное, это то, что близко к гетероморфному стиху.

Вообще, странно даже наблюдать, каким это образом классической привычной силлаботонике можно дать выходной и, тем не менее, остаться - да ещё как! - в рамках истинной поэтики...

Просто, высшая похвала.

Восторг автору!

Вверх 

Пли!.. По выжившим небо плачет, лужи морщатся сентябрём.

Снова первый звонок – и, значит, в новой пьесе мы не умрём. Жги! –

проколот полярной осью шарик, брошенный во фритюр…

Не жалей слёз и реплик, осень. Жизнь – арена для авантюр, пробы скилла –

зачем, иначе, в ней так много людей и мест?

Жёлтым мячиком солнце скачет, уводя из страны чудес – по воде в гибких

рысьих пятнах, под сознания мрачный лес…

Сдача прошлого невозвратна, завтра – морок: чуть ткни, исчез, за

несбывшимся открывая око бездны – и путь в закат.

Нам, mon ami, судьба иная – вслед за ветром, за облака, в глубь морей, в

ледяные сети чёрных дыр – обгоняя свет…

Мир – театр. Мы на сцене вместе – с нами бог.

И другого – нет.

______________________

Наконец, два последних стихотворения в коллекции.

Они совершенно особенные рядом с предыдущими.

Интересно, что одни стихи хорошо увязываются с фантазией, хотят быть мечтой, выдумкой. В них реальность размягчается этой фантазией.

Другие и представляют собой другое.

Совсем другое.

Это по-настоящему гражданские стихи.

Как ни любят сегодня поносить старую советскую поэзию - но ведь она, не всегда богатая метафорами и новаторством, как раз и сильна своим гражданским звучанием.

Тихий и далёкий голос, которого сегодня подчас слышнее любого современного.

О чём, как я вижу, следующее стихотворение?

Автор живёт своей жизнью.

Автор проживает чужие жизни.

А для этого - он знает -  нужно обладать эмпатией.

Если мы желаем, чтобы наши миры сослагательности не были простой фантазийностью, столь удобной для приятного интерьера своей жизни, - надо уметь понимать другие жизни, времена, судьбы.

Такая сила поэзии, оказывается, сегодня тоже существует.

Это даёт надежду.

Автор предостерегает читателя, что он может потерять свой жизненный покой.

О том, что брать на себя чужую боль – это больно.

Это стихотворение о войне?

Оно о ГУЛАГ-е

Оно о голодных временах народа?

Оно – обо всём.

«Теперь ты – врач».

Так бывает...

Не иди за мной, не иди

В нарисованный парадиз,

В сослагательности мирок,

Где хотелось бы — да не бог.

Не иди по моим следам,

Не позволю тебе, не дам.

Ты наивна, добра, честна.

Та война — не твоя война.

Ну а впрочем, иди, иди...

В перепутье лихих годин

Удивляйся, терпи, батрачь,

От нелёгкого счастья плачь.

Так бывает...

Теперь ты врач.

______________________

Ну, и последнее...

Я был на Пискарёвском кладбище.

Я помню тот дух...

Может быть, это самое сильное стихотворение в подборке.

Может быть, проговаривание только повредит ему.

Просто читать...

Прошенька 

Улыбается - стоит Прошенька.

Голова - подсолнухом, конопушки - семечки.

Приголублен Богом - поцелован в темечко.

Ныне выбор большой. Не деревенька.

Рядом шерсти клубок - серым выкрашен.

Извивается змеёй, костью играется.

На кости фаланги кисти - пес не подавится.

Проша ждет. И считает - один...три...пять! (не шесть).

И опять своему улыбается.

А по небу темному вороны страшные.

И кидают что-то - разрывы ужасные.

Сотрясаются дома. И давятся.

Ленинград. Сорок первого. Значица.

_____________________

Я благодарен всем авторам, стихи которых попали в мою коллекцию.

Я желаю им творческих находок.

Долгой поэтической жизни.

Николай Архангельский.

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель.

Авторы из Редакторских пятнашек тоже ждут ваших отзывов.

Хороших нам стихов!

Катя Су 

Для меня сделать тот или иной выбор иногда вопрос момента.

В моём портфеле девять работ. Работы разные и по уровню мастерства, и по содержанию. Некоторые я забрала с первой строчки, как говорится, вокруг некоторых ходила долго и всё возвращалась, потому что полюбились.

Каждая из представляемых работ хороша по своему, полюбите их и вы.

 Зола

Ты где-то. На носу – Медовый Спас,

печёт с утра – а кажется, что вьюга...

Бесстрастно стрелки отсчитали час,

застыв на вечность перед новым кругом,

и только мысли мошкой в янтаре

жужжат в стеклянных стенах разговора...

Скорее бы...

Не важно, что. Скорей,

пока есть дух – и не дошло до скорой.

Две лжи. Два лика правды – чья правей?

Что стухла страсть, что встречи слишком редки?..

Июль играет в скошенной траве,

подкидывая медные монетки,

прикидывая: хватит на пломбир

и петушок на палочке?

Но взрослых

в ларёк не пустят. Любится – люби,

а нет – уйди совсем: спокойно, просто,

как гаснет в небесах закатный луч,

как плавится листва в костре Самайна...

А утром ветер выстудит золу,

развеяв свет и соль над океаном.

В какой-то мере, об относительности времени. Вот оно застывает, поймав бесконечное мгновение ожидания, а вот уже и страсть прошла, и зола остыла, и свет летит над океаном.

Но больше о том, что взрослая жизнь предполагает способность принимать взрослые решения.

 12-е июля

Поля, поля, парит земля, трава измята.

А ты по той траве ко мне бежал когда-то

раскинув руки, я ловил, смеялась мама

тогда, в последний наш июль, счастливый самый.

Весёлым лаем пёс встречал на задних лапах,

и ноздри щекотал домашней сдобы запах,

от солнца щурясь дед сидел под старой грушей.

Ты сам седой уже давно, мой брат Павлуша...

Дымилась чёрная трава в другом июле,

штормило землю так, что черти в ней тонули.

И забытьё в минуты редкого затишья,

где от бессилья каждый вдох казался лишним.

А пот и кровь текли, перемешавшись с болью,

и на метле летала смерть над бранным полем…

Июль, трава примята, радуга в полнеба –

земля, в которой я с тех пор ни разу не был.

Судьба у каждого свои имеет рамки –

я навсегда остался там… в горящем танке.

Небольшое отступление. Человеческая память хранит много разного, но ближе всего то, что связано лично с тобой. Я не могла пройти мимо, потому что 12-е июля для меня памятная дата, связанная с семьёй. И начало наступательной операции на Курской дуге.

Но и вне этого, стихотворение заслуживает внимания. В нём очень много любви, любви семейной, той самой, что хранит нас от бед, той самой, благодаря которой, превозмогая себя, поднимались наши предки на смертный бой.

 Беженка

Жара на спад.

Крыжовниковый бум,

в садах желтеет мелочь абрикосов.

Не за горами – сенные покосы,

креплёные полыньевые росы

и звёзды, как рассыпанный изюм.

Под старой липой девочка – ханум

мешает в миске огненную хну,

неспешно мажет смуглые ладони

и красит пряди в трепетном наклоне –

ей хочется быть сочной, как хурма…

Ей хочется, чтоб пряная долма

томилась-зрела в маминой кастрюле,

ей хочется гранатов, алычи

и ломкого чурека из печи,

и запаха фисташковых июлей.

Но там и солнцу нынче грош цена,

и брызги от совсем других гранат,

но всё пройдёт – мечтается Медине.

Ей хочется в родную чайхону,

привычно откликаться на «ханум»…

И к чёрту эту вечную войну

и лето, где не вызревают дыни.

Стихотворение-картина. Читаешь, и словно янтарные бусы разглядываешь на солнце. Свет льётся сквозь прозрачный янтарь: интересно и очень красиво. С каждой строкой схваченный автором момент оживает, наливается краской, цветом, запахами и ощущениями – оживает.

Браво, автор!

 Примета

Стали короче дни, неуютней – ночи,

И полысела, сжухла макушка лета.

Есть, говорят, мира древней примета:

Дождь на Петра в жизни дожди пророчит...

Я закликала и заклинала Солнце:

«Только свети!»

К небу взвились качели...

Но поутру лето в большой купели

Крестит росою нас. Пустельгой смеется:

«Нет, не бывать жизни без гроз и града,

Нет –  не любовь без громовых раскатов!

Каждый рассвет ждет своего заката,

Где-то с жарой – ливень и холод рядом».

Видно, сбылось: нас разлило дождями.

Первым кто предал? Кто, не шутя, отрекся?

Ливня стена, и не пробиться солнцу,

Чтоб иссушить реку обид меж нами.

Лето пестрит мокрой листвой. Однажды

Тучи уйдут с черного небосвода.

Грешных, дурных, благословит природа.

Гордые, мы горько простимся: скажешь,

Что не святая я, и усталый разум

В эти сырые дни распинает рьяно

Прошлое.

Прав ты. Прав, нелюбовью пьяный:

Если меня казнить, я не в Рай. Ни разу...

О вере, надежде и нелюбви. Лето, ливни, грозы и солнце – всё окружающее вписано в контекст несложившегося: и горечь вины, и горечь несбывшейся надежды, и горечь обид.

Очень человеческий, в хорошем смысле слова, стих. Живой и не без оптимизма.

 Июль и человек

Июль скорбит. Нет изумрудной лавы,

Светившей только тридцать дней назад...

Тёмно-зелёное - уже по праву -

Скользящий останавливает взгляд.

Макушка лета. Осень - за горами.

Грядущий август копит аромат

Плодов, итогов дней, сгоревших снами

Зенита жизни, полюса утрат.

Июль, не плачь. Одиннадцать мгновений -

И снова ты - на троне, королём.

Но выше нас - отброшенные тени,

И мы былого лета  не вернём.

Стих-размышление о течении времени, о неизбежности смены времен и невозвратности прошлого. И хотя июль снова вернётся, но это будет другой июль.

Простой, понятный, уютный и от того хороший стих.

 Время

Упало солнце на фасад, задело крышу.

Приходит лето на восток почти неслышно.

Раскинув руки, тополя стоят в истоме.

Шутливо ветер на трубе тихонько стонет.

Весёлый,  ласковый июль снимал по найму

И света длинные лучи, и душный вечер,

И щебет утренний лесов, мешок заплечный,

И тень, ползущую за мной, надев панаму,

И пальцы тонкие в реке сонливой ивы,

И силу тучных колосков созревшей нивы.

За ветреной, хмельной Сурой с котомкой пёстрой

Бредут апостолы домой, сминая вёрсты.

Накинув радужный наряд земле на плечи,

Минуты лишние кладут в пустую вечность.

Сжигая времени костры, суют  в котому

И скуку долгих тусклых дней, и пылкость жизни,

Презрение к своей стране, любовь к Отчизне,

Стремление к чужим краям, к родному дому.

И нежное единство душ, и мир без правил

В бездонную суму кладут и Пётр, И Павел.

Спокойно шествует июль, кричать не вправе,

Убавят время всё равно и Пётр, и Павел.

Течёт июль, запоминает всё, что видит. И то ли автор, то ли июль, то ли апостолы идут по миру, собирая и похожее, и противоположное, важное и не важное, складывают в одно место. Такова жизнь – всё в ней в одной суме, и что бы ни происходило:

«Спокойно шествует июль, кричать не вправе,

Убавят время все равно и Петр, и Павел.»

 И вот он пришёл

И вот он пришёл: беспощадно-малиновый день.

Оскоминно-красносмородиновый. Словно кровью

Испачкает стол, и ладони, и губы. Раздень

Меня в этот раз – до души, не до кожи. Коровья

Полдневная лень заполняет меня изнутри.

Качает гамак непреклонно-короткое лето.

И всё набекрень – мысли, чувства. Губами сотри

Казённых бумаг суету. Не важны ни монеты,

Ни вся ерунда, за которой из кожи рвались.

Замрут на лету наши карты – и рядышком лягут.

С горы – вот беда – покатилось не лето, а жизнь.

Но розы цветут. И сгибаются ветви от ягод.

Лёгкая горчинка, привкус ягод, соли на губах, жар полуденного солнца – остановись, мгновение, ты прекрасно! И пусть жизнь, как и лето, прошла зенит, «Но розы цветут. И сгибаются ветви от ягод».

***

разучился ходить босиком,

отдавая траве под ногами

каждый доверчивый шаг,

слышать ветер:

поёт мимолётному прошлому,

запуская подстрочники по траве –

не поймаешь, не вспомнишь язык.

и сколько ещё успеешь забыть

дрожащих жизнью имён,

тех, что звучат, а не значат.

вместо скорлупок слов,

паутины символов

просто – выдохни,

выбей весь воздух, упав:

ничего не найти здесь, кроме

холодной стены за спиной,

неба навстречу.

ничего и не нужно, кроме

ощущения: из тебя

будет некого отпускать,

нечему оставаться.

но пока – иди,

беги на легких ногах

за новыми страхами.

На первый взгляд – ни Петра, ни Павла. Но жизнь скользит мимо трав, мимо ветра, мимо времени. Очень атмосферный, мне показалось – о необратимости, о скоротечности человеческого бытия среди вечности. Стих-чувствование, стих-мгновение.

«но пока – иди,

беги на легких ногах

за новыми страхами.»

 Солнцестояние

Пик возможностей полной меры.

После – только благодарить

Мироздание ежедневно,

Что даёт ещё так пожить,

Что пока ещё оставляет

То и это. И что пока

Солнце светит, листва играет

Этим светом на сквозняках.

Да, спасибо, что длится лето,

Что пока ещё – не зима,

И что полнятся ярким светом

Листья, травы за парапетом,

Кот наш рыжий и я сама!

Небольшой стих с огромным пространством внутри. Простой слог, простые слова. Но, сложенные вместе, они дают ощущение сияния листвы, мечущейся на ветру, залитый солнцем летний день. Очень жизнеутверждающее и светлое. Прочитала самым первым и не смогла отпустить.

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь: Редакторский портфель.

Авторы в  Редакторских  пятнашках тоже ждут ваших оценок и комментариев.

Хороших нам стихов!

Пётр Кравчина

                          Редакторский портфель «Петровский»

Приветствую! 

Для начала – немного слов о системе отбора в портфель. Она очень проста: максимально возможное разнообразие, с оговоркой на вкусовщину, которая мне присуща в полной мере, что естественно и нормально. К сожалению, нельзя сказать, что работы сыпались, как из рога изобилия, чему способствовала оказавшаяся заковыристой тема конкурса, что в итоге привело к моей неготовности заполнить портфель, согласно условиям. Как результат, у меня в наборе оказалось девять работ вместо десяти, потому да простят мне мою избирательность, но я хотел, чтоб десятая работа в полной мере соответствовала моим представлениям о том, какой должна быть подборка.

Да, вынужден предупредить, что в моём обзоре вы не найдёте пространных разглагольствований и витиеватых речей на тему применяемых авторами инструментов и места поэтического слова в современной литературе. Всё будет достаточно кратко и по делу.

Поехали!

1. «Ангелы Питера»

В полдень лета, в год суровый

ангел питерский усталый

шлёт собрату на Дворцовой

отголосок пушки старой.

Солнце город серый греет,

гладит щёки тёплый ветер.

Август в золотой ливрее

скоро нас вальяжно встретит.

Вновь живёт по распорядку

город массовой культуры.

Для людей, на сладость падких,

с юга едут фруктов фуры.

Недовольные верхами

за Амуром мнут барьеры.

Помнишь, как ломились в храмы,

у Него просили веры?

Боль несли к иконам, горе,

стыд и страх, обломки судеб,

но читали на соборах:

"Пандемия. Служб не будет".

Что до нас вам, Пётр с Павлом?

Да и нам до вас, по правде.

Нужен час? Берите даром.

Только ангелов оставьте!

Текст с уклоном в гражданскую лирику в той мере, которая даёт понимание о внутреннем мире автора, его неравнодушии к происходящим вокруг событиям. Изложение образное и на мой взгляд лишённое ненужного, но так часто встречающегося в этом жанре пафоса. Очень близкое мне по духу, опять же, поэтому я не мог пройти мимо. Стих я взял на карандаш сразу же после его попадания в список, а в результате отбора и дальнейшего диалога, автор внёс коррективы, перекроил финал, устранил недочёты и вообще был крайне открыт для полемики. Дискуссия и её результаты принесли мне большое удовольствие от проделанной автором работы.

2. «Так краток век»

Целует тёмная волна

Седые камни парапета,

Ещё не прожита казна

Вовсю гуляющего лета.

Пока для нас не вышел срок

И жизни вкус ещё приятен,

Но утром сорванный цветок

Вдруг ледяной росой окатит.

И то ли жалость, то ли грусть

У сердца требует ответа,

Я машинально потянусь

К открытой пачке сигаретной.

Так плоть ранима и хрупка,

Так краток век забавы нашей...

И крошит хлеб твоя рука,

И на причале пух лебяжий

Разносит лёгким ветерком.

Июль горяч, как южный мачо!

А ты, глаза прикрыв платком,

Вдруг неожиданно заплачешь

Осознавая: здесь ты гость -

Сколь ни живи - ничтожно мало,

Что время зачерпнуло горсть

Воды у нашего причала.

Образные стихи всегда были моей слабостью, поэтому устоять было невозможно. Тонко, изящно и течёт, как вода. Что ещё нужно для счастья? Нотка философской лирики придаёт этому тексту особое очарование. Надеюсь, что оно не оставит вас равнодушными, так же, как и меня.

3. «Тирган»

Утро вдруг из тёмного светлеет,

солнце по глазам ненастороженным.

Если день короче, ночь длиннее.

Жарко днём и ночью жарко тоже.

Свет ли, темень — всё равно.

Хитришь!

Днём ласкаю взглядами.

Бессовестно.

Ночью не стыдясь спешишь

без одежды, распускаешь волосы,

первый голод утолить. И не дыша

слепо под руками кожей вздрагивать.

Слов не слышно — шум в ушах,

влажно-горячо до сладкой боли, и опять…

Свет ли, темень — всё равно,

жарко ночью, жарко днём.

Для начала мне пришлось узнать, что Тирган (перс. تیرگان‎, Tirgān) — это иранский фестиваль в середине лета, который празднуется ежегодно 13 Тира (2, 3 или 4 июля). Он отмечается плеском воды, танцами, чтением стихов, подачей традиционных блюд и так далее). Почему-то мне кажется, что этот праздник сродни нашей Купальской ночи и автор доказывает это своим полным неприкрытого эротизма текстом, в котором так ярко отражается пыл юности и даже какой-то дикости, в хорошем смысле этого слова. Картинка нарисована слегка небрежно, широкими мазками, но в этом и кроется будоражащая эстетика.

4. «Акутагава/Борхес»

Она идёт, бабули шикают:

— Гляди, ни совести, ни лифчика!

Им дождь поддакивает сбивчиво

По крышам зонтиков реликтовых.

Она смеётся беззастенчиво

На осуждения хрущобные.

И проступающими рёбрами

Футболка мокрая ступенчата.

Соски курносые топорщатся,

Грозя проделать дырки в надписи

Известной степени крылатости

Акутагавы или Борхеса.

И двор читает изречение,

Съезжая с мудрого на круглое.

А кошка щурится, мяукая

Котятам в вымахавшей зелени.

И кто-то с мятыми пионами

Встречает мокрую без совести.

Темнеет. Ужины готовятся,

Так пахнет булочками сдобными.

И покрывается веснушками

Горящих окон наша улица.

Мир продолжается и крутится,

Мигая звёздами набухшими.

Здоровское и хулиганское, хотя, казалось бы, название не предвещало, но автор умеет и заинтриговать, и подтвердить, что интрига была не просто так. Тут тоже хорошая доля изысканной эротики и очень интересные находки и образы. Автор порадовал цельностью, оригинальностью и иронией.

5. «Под гору»

Опустела синяя скворешня.

Оперился, осмелел - спеши!

По земле, от зноя разомлевшей,

Дней своих разбрасывай гроши.

Вечная свободы антитеза -

Узенький родительский леток,

Мелких яблок, розовых на срезе,

Собранный зачем-то узелок.

Золота закатного не спрячешь,

Не зароешь у пустых корней.

Не зову. Не жалуюсь. Не плачу.

Путь под гору - проще и страшней.

Стану не своя и не чужая,

Жду кого, тревожусь ли о ком...

Перебитый стебель истекает

Материнским горьким молоком.

Чем взял автор? Отсылкой на Есенина, конечно же, но при этом – собственным стилем и видением. Стержень у текста есть и та самая есенинская горечь. А большего я и не требую. Так ёмко и при этом кратко – это определённо талантливо на мой вкус.

6. «Лето»

Шальное лето незаметных лет,

Оно и в этот год, оно от века

Живёт как сказка в буднях человека,

Как краска звука и звучащий свет.

В нём бродит окунь, добрый человек,

И ласточкины дети салят салки,

И в травы прячутся стрекозы-зубоскалки,

Как, в березняк влюблённый - дровосек.

И поутру петух, в жар-птицу окраплён,

Забыв топтать курей, любовник простофиля,

Из-под своей папахи красно-синей

Кричит: «На Дон, к Деникину, на Дон!».

А лето, край забвения обид -

Его простили годы и погоды,

И лодка, разрезающая воды,

Уключинами весело звенит.

Этот текст поразил нестандартностью мысли, что я очень ценю и просто каким-то запредельным количеством аллюзий на известные литературные произведения. И всё это в таком небольшом объёме! Отличное лето. Желаю всем такого.

7. «Накануне грозы»

Вместо летней жары –

посеревший неистовый ветер

Рвёт созревшие вишни,

стучится в полотна реклам.

Гнутся даже столбы тополей.

А лохматые вербы

Буйно машут плетями,

пытаясь поймать облака.

Город – дряхлый философ,

трагических хроник хранитель,

Окольцованный плинфой соборов

и вросший в гранит;

Золотой и зелёный вчера,

а сейчас чёрный скитник -

Неколеблемый ветром,

ничем не колеблемый, спит.

Прогрызают трамваи асфальт,

стонут скорых сирены,

Люди-зомби бегут,

выпадая из метродверей.

С шестерёнок слетая,

тревожное странное время

В чаше города месит

бескрайнюю воду и твердь.

Воздух липнет к губам

вместе с горечью слов недопетых,

Тонкий след дальних молний

дрожит на оконном стекле.

В этом кратком безвременьи,

где истончается лето,

Ветер падает молча и тяжко

к ногам тополей.

Тополя замирают

и силятся что-то постичь, но

Исчезают как призраки

в рухнувшей с неба воде.

Мир плывет и становится

маревным, хрупким, без-личным.

Истончается кожа, строка.

Истончается день.

Очень атмосферное, мрачное и сильно пересекается настроением с одним моим старинным текстом. Проведённые параллели и то, что автор мыслит знакомыми мне категориями привело к пониманию того, что текст надо брать в копилку. Не устоял перед готичностью.

8. «Чашка»

Всё, июль.

Вертолёты трындят торопливо, 

Дети в речку сигают — холодная, ай!

Изумрудики мелких скукоженных сливок

Крепко в сливу вцепились: носи и питай.

Быт налажен: лилеен, малинов и плавен.

Дачи, клумбы, варенья, сорочий галдёж.

Но на днях неожиданность: Пётр и Павел.

Растерялась, конечно. Апостолы всё ж.

Квасу? Чаю? Да где же парадные чашки, 

Не такие — I love you, Париж и Казань?! 

Пётр хмыкнул: 

— Накинь на купальник рубашку. 

— Мне водицы колодезной, — Павел сказал. 

— Как живёшь? 

— Всё в порядке. Не стоило, право.

Пчёлы вьются над липой — чарующий вид. 

...Он чужой и далёкий. Я чашка I love you. 

Он так вaжен, так нужен, а я...

— Не реви. 

Няньки-совы в постели детей уложили, 

Месяц в облако ткнулся ленивым котом.

До полуночи мы обо всём говорили.

Обо всём понемногу. И много о нём. 

Да, она долготерпит. Метаться и мчаться 

Ни к чему. Подожди. 

Что там было про чай?

...Здравствуй, полночь. Я твой Петропавловск-Камчатский. 

Ни к чему мне Камчатка. Я еду. Встречай. 

Если половина текста непонятна, значит надо брать. Дал себе установку, что если такой текст появится, то обязательно заграбастаю его себе. Много личного, что характеризует внутренний мир автора. Богатый словарь, неологизмы и жаргонизмы, но и тяжеловесность – вот такая специфика. Находишь новые слои при повторном чтении. Хотелось иметь в копилке трендовую вещь. Вообще-то я обещал обойтись без особой терминологии и упоминаний используемого инструментария, но здесь это было необходимо.

9. «Русалочьи косы»

Русалочка, глупышка, хватит слёз.

Заплетены берёзовые косы

подругами.

По лентам сенокосцы

печали застарелые прядут.

На ушко шепчет холостой рогоз:

«Июль прошёл. Пора забыть беду,

тоску отдать ветрам, не помнить зло,

в прохладный омут спрятаться под ряску.

Не твой Купала.

Берендея сказки

Развеялись и поросли быльём».

Стихал рогоз, а солнышко пекло.

Стелился морок белым ковылём,

утаивая речки бабий всхлип,

обиды под покров невестин пряча.

Вода ласкала чёлн пустой рыбачий.

На требу водяным - улов и плоть.

Березовые косы расплелись;

Набросить иловый платок, сколоть…

Красавица, уже не плачешь?

Жених пришел - услышан приворот.

В этом стихе собрано всё, что я так люблю: наши русские поверья, обычаи и легенды, образность и хороший слог, отличная атмосферная подача. Проникновенно и красиво. Ну, как это было не взять?

Послесловие

Десятой моей работой должен был стать текст «Молодой батюшка», но в силу недобора я, конечно же, не мог не уступить его одной из коллег по модераторскому цеху.

Выражаю огромную признательность Дане Верис и Кате Су за то, что поддержали мою идею организовать группу в Ватсапе для оперативной работы по конкурсу. Мне было очень комфортно работать с девчатами.

Надеюсь, что выбранные в мой портфель работы вас порадовали так же, как и меня. Желаю всем удачных находок и продуктивных изысканий.

                                                                                                                                                                 Всегда ваш,

                                                                                                                                                             Пётр Кравчина

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь: Редакторский портфель.

Авторы в  Редакторских  пятнашках тоже ждут ваших оценок и комментариев.

Хороших нам стихов!

Начинаем публикацию обзоров работ, выбранных модераторами в свои "портфели".

Верис Дана

Доброго времени суток!

Ну вот и собран, наконец-то, мой портфель. Непростое это было дело… ох, непростое. Но, зато, какое интересное!

Прочитать десятки стихов, вникнуть, постараться прочувствовать, увидеть: что же такое нашёл — и нам захотел показать — каждый автор. И среди всего изобилия красок, образов, ритмов, рифм, мыслей отобрать те работы, которые оказались наиболее близки — по духу ли, по манере изложения, по сюжету… или (порой, неожиданно) как-то сразу зацепили. Но есть в портфеле и такие стихотворения, над которыми пришлось долго размышлять — вот, вроде бы, и не совсем «моё», но чем-то затронули и не отпустили, заставили неоднократно возвращаться, и, наконец — забрать.

Подборка получилась довольно разноплановая. Думаю, вы найдёте в ней стихи себе по вкусу.

Я — человек, далёкий от профессионального литературоведения, просто читатель с большим опытом и стажем, поэтому всё, что будет сказано дальше — только собственные впечатления от прочитанного.

1. Время Дядюшки Пью 

Дыры от стрелок латает полночный Пью —

время размазано маслом по циферблату.

Скользко куранты на память двенадцать бьют,

новое имя придумывая Пилату.

Зубья — догрызли цифры под блеф ягнят

неумолимо передвигая лесную темень

в жерло камина. Угли рассвета спят.

Солнце растратило будущее, и время

стало тринадцатым часом. Терновый ком

в горле застрял изношенным механизмом.

Можно оставить прошлое на потом,

но, по привычке, тень расстилают снизу.

Спите, покуда реверс луны молчит,

камни в часах не узнали тепла Марии.

Каждый, кто реинкарнировал — руками чист,

время собой не марая. Ведь дядюшка Пью стерилен.

Как же люблю такое! Сейчас это называют «суггестивность». С первых же строчек включается воображение, рисуя немного сюрреалистичную, даже фантасмагоричную, но невероятно отчётливую и увлекательную картину. Тут не хочется разбирать по строчкам, да это и не имеет смысла — только всё вместе, единым взглядом. Мы же не раскладываем по частям, например, полотно Дали, которое состоит, порой, из, казалось бы, не комплектующихся элементов — а в целом даёт нереальный эффект.

Для меня всегда особенно привлекательны стихи неоднозначные, многослойные, где полное раскрытие и понимание не лежит на поверхности, а надо не раз нырнуть в глубину… но и тогда, быть может, не до конца осознать, находя что-то новое с каждым прочтением.

2. Сквозняк 

А был июль… до выси голубиной

Вспорхнула нежность — и ушла в глубины

Сквозных небес и облачного дна,

Где залегла одна.

И ветер дул… то встречный, то попутный,

И был восход с закатом перепутан —

Так весело тянуло из потом

Желанным сквозняком!

Но день опал в осеннюю немилость,

И тихо серебро в часах струилось,

И так хотелось их перевернуть,

Не постигая суть.

Да, были письма журавлиным клином…

И захлебнулись в перелёте длинном.

Сквозила сырость тягостной весны,

Выстуживая сны.

В июльском свежевыстиранном небе

Теперь нахохлилась вороной небыль

И бесконечность подаёт свой знак.

А виноват сквозняк.

В этих стихах — невероятная лиричность, чувственность. Строчки просто истекают настроением — сперва таким светлым, нежным и радостным, но постепенно меняющимся — словно с убыванием лета в осень утекает и внутреннее тепло. Вот уже сквозняк не бодрящий и желанный, а тоскливый и промозглый. И атмосфера эта филигранно и очень ощутимо передана в образах стихотворения.

3. Ворох скошенных трав

 День на убыль… Встречает заря зарю.

Я грущу, значит — сдался в который раз.

Солнце росы допьёт где-то к сентябрю.

И природа — от лета, глядит на Спас:

на медовый, на яблочный.

Закурю…

Взгляд, лучистый как месяц, рукой ловлю.

Мне бы хоть на чуть-чуть задержать июль…

Как предатель Иуда предстанет он —

спелый август, и канет тепло в туман.

Позже, призрачный мцыри, сберёт в ладонь

ворох скошенных трав и — к себе в карман…

Будет он в октябре на костре сожжён —

мост меж летом и осенью в горизонт.

Но любовь навсегда со мной —

не уйдёт.

И тут тоже очень хорошо считывается настроение. Но оно прорисовано в этих стихах не на фоне чувственности, а поверх философских размышлений и рассуждений героя. Течение времени, смена поры года — и мы в этой круговерти. Финал — такой светлый и жизнеутверждающий.

4. Поездка к маме 

День-то убавился…  Жару никто не прибавил.

Третью неделю всё хлещет и хлещет с небес.

Я не согласен, такое совсем против правил!

И телефон не берёт — заколдованный лес.

Сели на брюхо, и глина колеса всосала.

Дома у мамы сейчас чистота, красота…

Тех, кого звали когда-то Симоном и Савлом,

Нынче помянет народ окончаньем поста.

Пётр, у тебя же ключи от Небесного Царства,

Хоть на недельку потоки с небес перекрой!

Может быть, мы заслужили такое мытарство,

И ожидает потоп нас всемирный второй?

Матушка ждёт. Как её огорчать не хочу я!

Видно, что день стал сегодня короче на час:

Быстро темнеет… Похоже, мы тут заночуем.

Видимо, праздновать нынче придётся без нас.

Чудо, гляди! Не взирая на лужи и ямы,

Мчит «Беларусь» (это Ванька-сосед) прямиком!

Кажется, всё-таки будем сегодня у мамы…

Пётр рыбакам помогает. Он был рыбаком.

Ну вот и нарратив. Тоже весьма нравится эта разновидность стихов. Думается мне, что хорошую сюжетную историю написать будет ничуть не легче, чем лирическую зарисовку. А тут — и пейзажные картины очень яркие и живые, и переживания героя отлично прописаны, и размышлений о бытие нашем аккуратно подсыпано. И хорошее завершение рассказа чудесной финальной строкой.

5. Луна на ниточке 

Июль. Жара. Над речкой — марево,

Подозреваю, быть грозе…

Вот солнце вышло и растаяло

За тучкой, схожею с безе.

Картинки детства босоногого —

Цветной лоскутный сарафан,

Когда хватает и немногого,

И каждый час на радость дан.

Стоит скамейка под акацией,

На ней мы с мамочкой в тени,

И жизнь такой прекрасной кажется,

Хочу я в памяти хранить

Луга ромашковые чистые,

Где жеребёнок-сорванец

губами рвёт травинки-листики,

И молодой ещё отец

На водопой ведёт кобылу,

И травы гнутся до земли.

Ведь это было? Было? Было!

Июль. Короче стали дни.

А ночи скованы прохладой,

На ниточке висит луна

И грусть, ох, будь она неладна.

А жизнь у каждого

одна…

Такое ностальгичное и настоящее! Не знаю, как вас, друзья — а меня зацепило сразу. И рисунок этот акварельный сквозь призму времени, и свет с теплом, которыми пронизана каждая строчка, и лёгкое послевкусие грусти об ушедшем — но тут же и размышления о настоящем, и взгляд вперёд.

6. Абрикосы 

Выгон прожаренный. Самое пекло. Дед косит.

И там останется.

С веток под ноги роняет июль абрикосы.

Как мелочь пьяница.

Тух! — вместо дзынь! — мягкотелым оранжевым боком.

И дальше катится.

Медленней. Медленней… Стоп. Время ждёт недалёко.

Стоит на пятнице.

Водит глазами нетрезвыми — ищет добычу.

Фырчит на красное.

Полдень как полдень — удушлив, нещаден — обычен.

А час — за кассою.

Солнце людей убивает, как лезвие травы —

Стоят и падают.

Вжик! — стебельки головёшками слева направо —

Погибель рядная.

Полдень как полдень. А к вечеру — жизни калёной

Не досчитаемся.

Тух! — мятый грош — за покосника выкуп: ничком он

В стерне овсяницы.

И мимо этих стихов не смогла пройти. Такая в них атмосфера безысходности, такая пронзительность! Каждое слово, каждый обыгранный звук её подчёркивают. Почти физически ощутимы и жаркий, удушливый полдень, и жадное время, не желающее уходить без жатвы. Глубину, невероятную образность, мудрость — всё можно отыскать в горькой истории.

7. Зелен липень 

Зе́лен липень, лета маковка —

чудотворный, точно Леля сон!

Лей колосьям яро злато, как

заповеданное Велесом!

У снопов вихры янтарные,

рожаницей рожь повызрела —

вволю велесова дара ей

под венцом у лета издревле.

Росны травы, грозы ярые,

перезвоны сенокосные…

Чую велесовы чары я

ликом пламенным да косами.

Гляну в чистое и синее —

кажет речка на излучине

оберегом светлой силы мне

Алатыря восмилучие.

Текучий, как прозрачный ручей, мелодичный языческий заговор — на урожай, на жизнь, на счастье. Красота звучания, великолепная стилизация, яркие образы, такие певучие аллитерации. Стихи — драгоценный речной жемчуг, гладкий и тёплый!

8. От Савла 

Пётр говорил: «Сила!

Камни собрать — слава!»

Марья Тебя носила,

Млеком питал Авва.

Сорванных слёз — поле.

Не сосчитать ныне.

Что же теперь? Молим.

Сердце ещё стынет…

Слово Твоё — Небо,

Что не объять людям!

Только б впитать хлебом

Винные раны будней.

Каплями, посекундно,

Их истекает время.

Смотришь окрест — скудно, —

Где же Любви бремя?

Пусть обретёт незрячий

Путь (его славят имя).

Бог мой, прости же Савла!

Вера — неутолима.

А тут — напротив, суровость и твёрдость, которые так присущи первым христианским молитвам. И ритм такой же суровый — рубленый, резковатый, под стать смыслу. И размышления, и глубина, и надежда.

Эти стихи — как раз из тех, что, в принципе, «не моё», но схватили и держали, заставляли всё время к ним возвращаться. А значит — нельзя было их упускать.

9. Петров день 

В срединно-летних специях июля,

Средь мяты, чистотела, бузины

Мы праздничный рассвет подкараулим,

Где время правит новые ходули,

Оттенки солнца щедро вплетены

В причёску неба, в гладь речного плёса,

В макушечки домов на берегу.

Дымки́ ночных костров уже белёсы,

Разбросано предсвадебное просо.

Час тушкой смачной попадёт в уху

Прозрачную, без тёмного осадка,

Ненужной злости, кривды и обид.

Без зависти, на чернословье падкой.

Приправится навар прощеньем сладким,

Пусть боле отжито́е не горчит.

Очистит день от всех дурных печалей

Омоет трижды праведным дождём.

Свершится то, чего так долго ждали —

Сегодня на душистом сеновале

Сыночка Петю по любви зачнём!

Простая и безыскусная, но при этом очень красивая и образная пейзажная лирика, не лишённая, впрочем, и атмосферности, и чувственности, и философичности. Сразили наповал и покорили финальные строчки.)

10. Юный батюшка 

Вороны каркали сквозь молебен —

глушили батюшкин голосок.

— Вознёс ли слово Петрово к Небу? —

корило сердце, стуча в висок.

Он после службы бежал к утёсу

встречать любимой Звезды закат.

Сам безбород еще, неотёсан

и в этом точно не виноват.

Деревья стали совсем большими,

с одной ногой, а догнали высь —

не кочевряжились и не ныли

о смысле жизни — являли жизнь.

Сегодня Солнце устало раньше,

к закату батюшка не успел.

Сияли звёзды надменно фальшью…

Их холод тоже благословен.

Умилил и очаровал юный священник, такой живой и непосредственный в строчках рассказа. А ещё понравились дышащие этой же жизнью картины, а в них — мелкие, но значимые штрихи, подчёркивающие какую-то настоящесть нарисованного — карканье ворон у деревенской церкви, старые знакомые — деревья, перегнавшие в росте юнца.

Стихи, на мой взгляд, не без шероховатостей, но такие светлые и трогательные!

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь: Редакторский портфель.

Авторы в  Редакторских  пятнашках тоже ждут ваших оценок и комментариев.

Хороших нам стихов!

Кристина Штейн 

Всем привет!

Вот подошла и моя очередь показать свой "Редакторский портфель".

Хочу заранее предупредить, я – не литературовед, не филолог, не учитель словесности. Не считаю себя поэтом. Скорее, я – вдумчивый читатель. Не зациклена на какой-либо одной стилистике. Мне нравятся разные стихи.

Поскольку формат конкурса "Редакторские пятнашки" имеет явный игровой характер, я так увлеклась, что начала играть не только внешне – в конкурсе, но и внутри себя.

Предположим, у меня есть знакомый редактор солидного издания. Все его работники либо заболели, либо заняты. А ему срочно верстать номер. Он "зашивается" и просит меня помочь в выборе текстов из пула присланных работ.

Вот, что я ему предложила, исходя из своего мироощущения, жизненного опыта, воображения, представления о хорошем и дурном, с искренней уверенностью, что выбранные мной работы будут интересны читателям журнала.

Полностью тексты я приводить не буду. Их можно /и нужно/ прочитать в конкурсе.

1) не страх,  не  боль

"... а хочешь жить оставлю?

дурачок...

а  я смотрел на голые колени,

на волосы,  на грудь,  на  кисти рук...

и молча думал  -  дурачок  конечно...

вот  так и наступило это лето.

последнее..."

Сразу понравилось. Лёгкая лаконичная конструкция.

Изящная и, я бы сказала, целомудренная, несмотря на интимные подробности.

Время от времени вспоминаю это стихотворение.

2) Кликуша

"... так  прижилась кликуши роль

в театре на семи ветрах.

Страшнее боли  -  только страх,

больнее страха  -  только боль..."

Сложное на первый взгляд. Исповедальное.

Автор обладает мощными средствами самовыражения. От образу к образу, как по спирали, втягивает читателя в собственное ассоциативное поле.

Начинаешь сопереживать.

3) Под прицелом

"... многих видел в  прицел.

А  погиб  молодым..."

Свежий взгляд на монументальную тему. Пронзительная метафоричность.

В общем, наповал.

4) Что  правит  миром?

Вот здесь –

"... Иначе б пёс  не  заслонял  собой

Хозяина  от пули и  кинжала,

А  женщина  второго  не рожала... "

признаюсь, зацепило за живое. Автор угодил в болевую точку.

А потом я стала вчитываться, перечитывать, размышлять о жизни...

Не для этого ли пишутся стихи?

5) Сегодня

Суггестивное.

Стихотворение накопительного эмоционального действия.

Кажется, промелькнула тень. Или солнечный блик.

"... Солнце устроилось на волне:_ узнайте

точный прогноз на  завтрашний ураган:

имя ему:  Катрина.  С  ним  каждый может

сёрфингом  обуздать волну  прошловодных  тайн_"

И не забывается. И не отпускает. И возвращаешься. Скользишь на сёрфинге по волне, а тут "Катрина" надвигается...

Это настоящая поэзия.

Рецепт от меня: с сегодня принимать" Сегодня"

ежедневно.

6) Домой

Замечательная работа. Настроенческая. Благозвучная.

"... Под боком кот  -  мурлычущим  ручьём.

В  стакане хорохорится  боржом,

И храбрость придают мне  пузырьки  -

Переезжаю,  будто  на  край света.

Там,  в  городе чужом,  вперегонки

Бегут  -  река,  прохожие,  проспекты.

А  в комнате  -  распахнуты гортанно

Хтонические пасти  чемоданов"

Концовка сильная.

И вот, о чём я подумала, читая эти стихи - автор не пишет стихов. Он ими" думает". Живёт.

Потому что, так поэтично сказать о себе, о своих ощущениях, о простом, житейском, может только истинный поэт.

Получила большое удовольствие от прочтения.

7) Без тебя

Вот здесь –

"... Не  сглазить б,

стойкий дух перенять:  маем  маемся  мы и он,

бьёмся  в  стены и  стёкла,

как  лётчики  -  камикадзе"...

И ещё финал –

"План  победы  -  детсадовский:  руки  держать  и  связь.

Если  дрогнет  хоть  кто-то  -  то мы  проиграем оба"

Зрелое мастерство.

Безупречное, завидное, владение словом.

Плотная текстовая ткань. Ничего лишнего.

На "камикадзах" моё сердце  ёкнуло.

И щемит до сих пор.

8) Обычное  чудо

"... Он  убаюкивал  страх,

заговаривал боль  -

совесть противилась,  злилась.

А время  летело"

И финал –

"... Слов  не  хватало,

и сладкая мука пришла  -

воздух  хватал  он,  немым  карасём  трепеща...

... Так снизошло  утешение  -  стал он поэтом"

Мастерский нарратив.

Автор – великолепный рассказчик. С бережным отношением к слову.

Что касается самой истории...

Сильное мужское начало вкупе с отчаянно-трогательной романтикой.

Такое запоминается.

9) Серые снайперы

Тот случай, когда не я выбрала текст, а текст выбрал меня. Поразил снайперским выстрелом)

"Беснуется ночь и  считает  потери,

А  нам  наплевать  на издержки  и  точность.

Мы  Богу не  верим и чёрту не  верим!

Мы  -  серые  снайперы  вызревшей ночи"

Интересная работа. Стилистически выдержанная.

Несколько точных психологических нюансов, и в результате читатель имеет насыщенную почву для размышлений.

Это мастерство.

10) Канат

"Как  вкусен этот  горький дым во рту,

когда  река,  твоей  напившись  крови,

становится  убежищем и  кровлей,

качая грохот  пушек на  плоту,

а ты  в  неё как  шип чилима врос.

Час  не ровён загадывать о  чуде  -

гляди  же,  тонут ящеры орудий,

визжит  осколком перебитый трос,

и  даже  вены  заполняет  дым,

и  плоть уже  не плоть,  а  только копоть  -

Лютеж  тебя  утаскивает  в  пропасть

прожорливой  октябрьской воды.

Пора  закрыть   глаза,  забыть казарм,

госпиталей,  землянок и  окопов

плохие  сны,  и  господа похлопать,

как  брата по  несчастью,  по плечу,

мол,  оба сбиты  -  и  с  плота,  и  с толку,

сейчас  бы  впору  опрокинуть  стопку, -

пусть он  тебе  предложит,  ловкачу,

отведавшему  ад,  его простить...

И  будет тьма,  и  тьмою тьма  объята.

Но крепкий стебель  этого каната

ты,  вынырнув,  не сможешь  отпустить "

Привожу текст полностью, так как, честно говоря, до сих пор нахожусь под впечатлением.

Стихотворение сложное, многослойное, сродни магии. Коротко о нём не скажешь, а долго и подробно - не хочется обижать других авторов.

Я часто задаюсь вопросом – что такое искусство? Определение я знаю. Но вот, лично для меня, среднестатистического индивида – что такое искусство.

Искусство - это то, что выше меня. Так я для себя решила.

Так вот, это стихотворение – настоящее искусство.

Вот и весь мой "Портфель". Добавила бы в него ещё пару тройку работ, но по условиям конкурса –

 нельзя.

В данном "отчёте о проделанной работе", если можно так выразиться, я не ставила себе задачу расшифровывать тексты, анализировать, интерпретировать их содержание согласно своему видению, попутно вкрапляя глубокомысленные, никому не нужные, сентенции, то есть volens nolens выставлять на первый план собственное "я".

Тщательный разбор текстов – дело профессионалов. 

Я хотела привлечь внимание к хорошим стихам.

Надеюсь, удалось.

Всем доброго здоровья!

Поэмбук Любить поэзию

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь.

Хороших нам стихов!

Ольга Галат

Знаю, что в комментариях читатели и участники конкурса переживают, а как же работают модераторы-редакторы. Как они отбирают? А спорят ли? Я и сама, не скрою, переживала. Как все будет? Как все сложится? Для меня не просто ново участвовать в качестве редактора в таком формате конкурса, мне ново быть модератором. Ровно год назад, большинство моих текстов покоились в записной книжке моего смартфона -  я опасалась даже в мыслях называть их стихами, и о существовании этого сайта не имела ни малейшего представления. Что говорить об участии в конкурсах и работе модератором-редактором... В конце ноября прошлого года, я трусливой кошкой зацепила свой коготок за канву этого ресурса и вот сегодня у меня такая задачка – собрать подборку и целое дело – написать статью-обзор!

Ну, что ж, начнем! Немного о моей подборке... Нет, мы не договаривались с "редакторами" о распределении текстов – каждый сидел в своей "засаде". Заранее, внутренне, я сформировала некое видение сообразно заданной теме, с учетом ее широты, наиболее близкое мне эмоционально. Да, в моей подборке, Вы вряд ли найдете технический разбор текстов или сонм филологических терминов, я сама вспоминаю то, что забыто напрочь или учусь заново, вместе с Вами. Нет, я не брала в подборку все, что мне казалось сильным. Иногда я выжидала, это какой-то внутренний импульс выбрать тот или иной текст – вся подборка это в большей степени мой эмоциональный выбор. Все произведения в этой подборке мне дороги! А поскольку каждый читатель воспринимает поэзию через призму себя, возможно, в некоторых случаях Вы увидите больше меня, чем Автора. Но в то же время, сознаюсь, что пыталась прочувствовать выбравшие меня произведения и стать на мгновение автором каждого. Итак...

Стихотворение "Так рвется осень". Проникновенная пейзажная лирика. На такой отдыхаешь душой, мысленно переносишься в разорванную на лоскуты осень вместе с автором и проживаешь это осеннее предвосхищение зимнего безмолвия,  уверенный в том, что все конечно, но в то же время бесконечно... И будет новое начало "бесстрашным крокусом – в затакте". Прекрасный образ, прекрасные слова!  Спасибо, Автору за подаренную надежду.

Так рвется осень

Tак рвётся осень на лоскутья –

ни боли режущей, ни страха, –

но ветерок нет-нет да ахнет,

прольются с неба капли грусти.

Проходишь, огибая лужи,

к молчанью снежному всё ближе, –

земля, укрывшись, ровно дышит.

Осталось только слушать... слушать,

пока, откинув покрывало,

стряхнёт лениво сна остатки,

чтоб зазвучала жизнь с начала

бесстрашным крокусом – в затакте.

Следующее стихотворение, которое мне хотелось бы представить называется "Киты". В этом стихотворение автор затягивает читателя в свои переживания, заставляя почувствовать и услышать то состояние в котором находится он сам - "песок тишины струится", день словно осенний лист иссох и желт "в падении невесомом",  "бесстрастность глухоты, с которой осень вколачивает вечные капли в крышу" – образы, которые заставляют приблизиться к эмоциональному состоянию лирического героя. Рефлексия и раскаяние по поводу утраты - состояние, когда ощущаешь, что попадаешь в смертельную ловушку – "на жёлтый берег выбрасываются киты", этой ловушки не избежать и она необъяснима и нелепа...

Киты

Песок тишины струится, и день твой иссохший жёлт

В падении невесомом…

Глазницы экранов - слепы.

Не больно, не страшно – птицей раскаяние стережёт,

По углям ходить босому так сложно и так нелепо!

Ты сможешь легко поверить бесстрастности глухоты,

С которой осень вколачивает вечные капли в крышу.

Но снова на жёлтый берег выбрасываются киты…

Но снова наш пульс утраченный

В огненном сне услышу.

Очень зримое и эмоциональное стихотворение "Стрижонок", из тех, что не требуют пояснений, а с первой строчки берут и увлекают за собой читателя – "есть только ты и небо!" Полетели?! Тогда, читаем!

Стрижонок

На отвесной скале стрижонка учил отец:

«Нет ни страха, ни боли, запомни, есть ты и небо!

Ну, смелее, взлетай!» На мгновенье застыл малец –

Может, лучше остаться, ведь там он ни разу не был…

Встрепенулся, расправил крылья – и вверх, и вверх!

Словно небо чертил на ромбы, круги, зигзаги...

И казалось стрижонку – звенел его каждый нерв,

И он понял тогда, что делает всё, как надо.

И когда заблестел знаменитый Ку́бинский ромб,

И когда зарычали в турбине, как черти, бемоли,

Вспомнил первый ведомый дебют свой, аэродром,

И отцовское «Помни сынок – нет ни страха, ни боли…»

При выборе потянулась за напевным ритмом заданным Автором стихотворения "Дождусь". По странному стечению обстоятельств, в этой подборке это еще одно стихотворение косвенно связанное с полетом, и в тоже время, это одно из двух стихотворений о самоопределении автора, поиске себя. Все мы, вероятно имеем ряд установок заложенных самой жизнью и обществом, и часто в процессе творчества приходится преодолевать эти установки. Часто наше видение, наше чувствование мира не совпадает с общепринятым, и возможно представляется окружающим оторванным от реальности, как шарик, который отпустил Автор, но именно в этих "чудачествах", в этом ожидании возвращения запущенной Автором в небо мысли, в самом процессе творчества и кроется радость и  постижение себя. Не так важно быть понятым кем-то, как самому разобраться в себе. Но так хочется быть понятым!

Дождусь!

Установка – всуе не поминать,

Не моги загадывать наперёд.

Научился считывать письмена

Мимолётно щупая переплёт.

Мне печёнка шепчет: растёт трава.

Отпускаю выдумку полетать.

Пью небесной сини хмельной отвар.

Перелётных шалостей лепота.

Отпускаю шарик и жду, и жду,

Жду, когда соскучится, прилетит.

На судьбу накидываю узду.

А мои чудачества так просты!

Нет причин застёгивать кобуру –

Всё не возвращается бумеранг.

От непонимания не помру,

Есть другие поводы умирать.

"Будет полет" Казалось бы, еще одно стихотворение о полетах, есть какая-то параллель в подборке о чувстве полета, вероятно, существуют какие-то общечеловеческие ассоциации с темой конкурса. Но это стихотворение иного плана, внутренние переживания и сомнения Автора –  эмоции, то пограничное состояние перед решающим шагом, перед полетом. И ощущение самого полета... прыжок в любовь, до гула в мышцах, с крыльями из облаков и хвостом из дождя. Автору удается, на мой взгляд, передать то ощущение счастья и эйфории, ощущение полноты жизни, в тот момент, когда ты осознаешь, что любишь. Думаю, да, это похоже на ощущение полета! Прыгаем вместе с Автором!

Будет полёт

Прыгнуть с обрыва, чтоб полететь.

Нет – страх не даёт.

В мыслях колотится: «Ёрш твою медь».

Будет полёт!

Только решишься, только взмахнёшь,

Глядь – холод в груди.

Рвётся из горла: «Ядрёна вошь».

Не стой. Проходи.

Крылья прозрачные из облаков,

Хвост – из дождя.

В сердце по горло залита любовь,

Мышцы гудят.

Без парашюта, и страх оборвав,

Боль растопив.

Кружится! Кружится! Значит он прав,

Значит – он жив.

Стихотворение "На дороге". А вот это, как раз, первый из выбранных мной текстов (или возможно это текст выбрал меня) и один из двух текстов о самоопределении. Так, каким-то непостижимым образом, началась складываться моя подборка, после первых четырех "пойманных" текстов, я уже поняла о чем буду писать и перестала волноваться, что не смогу осилить это новое для меня дело.

Чем меня зацепил этот текст? Первая реакция была – надо брать! Не знаю,  мне в этом тексте увиделась глубокая самоирония – "Мы так замёрзли, что – не отогреться, засим – не обещайте нам уют", "я мог быть для кого-нибудь хорошим, но я случился лишь как человек. Как человек – не так уж это много, так человек – ни сердцу ни уму."  Ох! кажется, я перепишу все стихотворение. И что мы все "отбившиеся от рук" божьи творения – да, вот отбились от рук, еще и на дорогу жалуемся - как же это по-человечески... Ну и про тьму, собственную – куда же без нее? Кто ж в себе покопаться "в дороге" не любит. Всем нам нужно одобрение окружающих, но все мы в конечном итоге замкнуты на себе... потому и отогреться толком не можем. Спасибо, Автор!

На дороге

Мы так замёрзли, что – не отогреться,

засим – не обещайте нам уют,

стучится замороженное сердце,

а впрочем, здесь такие всем дают.

Замученный своей бездарной ношей,

роняю в ночь: пустите на ночлег,

я мог быть для кого-нибудь хорошим,

но я случился лишь как человек.

Как человек – не так уж это много,

так человек – ни сердцу ни уму.

Отбившимся от рук твореньем Бога

бреду (какая скучная дорога!)

и вглядываюсь в собственную тьму.

Следующее стихотворение моей подборки. Прекрасная  "сказка" о несбывшихся/сбывшихся  нас, проникло мне в душу своей вальсовостью. "Раз-рас-скажи..." Невольно следуешь за игрой звуков и дыханием автора.  Образы возникают и исчезают в ритме кружения вальса, а Автор тем временем подталкивает читателя на размышления о смысле жизни и отношений между влюбленными, о важности и неважности... Хочется, чтобы у каждого по итогу на двоих остался  "лишь танец, самый длинный на свете вальс". Стихотворение с "полным" округлым вкусом. Наслаждаемся!

Сказка

сказку – расскажешь? о старых-новых счастливых не нас,

уместив пару-тройку десятков лет жизни

в короткий вальс.

проскользнем чужими следами, чужими капризами,

похожими мыслями –

не уровень классики,

бульварный роман-с.

начни свою сказку шепотом, раз-рас-скажи

в бытовых декорациях теплые миражи:

книжки-комнаты, блюда заморские, свет в окне –

ничего не запомнится, сбывшись.

ну, нет – так нет.

декламация полушутлива: а как – о важном?

чувства полупрозрачны, так просто облечь в слова.

так, эмпатия нам – не болезнь, но слепая жажда

забирать чужое, раз нечего отдавать,

собирать по касанию, по уколу, по – просто верить,

отступая, почуяв легкую поступь смерти.

доскажи, доскажи мне сказочку о не нас.

мы – лишь танец, самый длинный на свете вальс.

Стихотворение "Сижу, курю на крылечке" стоит особняком в моей подборке. Долго кружила вокруг него, перед тем, как забрать. Была у меня изначально мысль собрать наиболее тематически "светлые" тексты. Но тут такая штука – думаю, в какой-то степени стихи выбирали себе "редакторов"...

Так сложилось – не могла я его оставить!

Эмоционально тяжелое, сильное, подкупающее своей правдивостью – веришь безоговорочно. Бытовая казалось бы зарисовка... А вот "в пору волком выть".  Не страшно, не больно, а невыносимо... Проживаешь вместе с героем всю глубину и трагичность в каждой детали, что окружает героя. В каждой мелочи, которая раньше казалась незначительной и неважной, обыденной, теперь, в каждой, эта непостижимая невыносимость памяти о той, что уже не вернуть. И никуда не деться от воспоминаний, не убежать... А что остается в утешение? Только воспоминания... "Время вспять".

Сижу, курю на крылечке

Сижу, курю на крылечке

Два ведра воды принёс, надо пол помыть,

Вот он, бабий труд, знать не знал.

Сижу, курю, впору волком выть,

Это чё, весна?

Такие нынче годики-ходики,

Был семейный, теперь бобылём на дачах.

Посажу картошку на огороде

И травы какой-нибудь на удачу.

Сижу, курю, тишина, как сдох,

А и лучше б сдохнуть, наверно, тогда,

Когда вытащили – есть на свете Бог –

Был на свете Бог. Да.

После этого даже спиться грех,

Ну и пусть один, есть же память, есть

У меня жена, да не как у всех,

Рядом не присесть.

Сижу, курю. Не хочу домой,

Но пора, ведь завтра пораньше встать.

Годовщина завтра у нас с женой.

Время вспять.

"В раю" – стихотворение-сон. Образы оборачиваются и проявляют несвойственные им в жизни качества, что часто присуще именно снам. Такие перевертыши. Кто из нас не мечтал проснуться в раю? А этот набивший оскомину сладкий рефрен "райское наслаждение"?

"Тишина в острогах рая. Вижу сон..." – сразу настораживаешься – отчего "остроги", "я – живая, а земля...земля тверда." – лирический герой в раю видит сон о жизни, и падает в небо, но замирает стрекозой меж двух миров. " Отсыл к  "Вишневому саду", но и тут образ размывается до "чеховских черешен", что на мой взгляд, совершенно в духе этого стихотворения и позволительно в царстве морфея. Автор переворачивает привычное обывательское видение рая, как некоего желаемого местопребывания – "Просыпаюсь: райский сад, рассадник змей. Я одна, я - неживая, время без минут, без дней. Обездвижен свет, покойно... Виснет пухом плоть земли." В этом месте нет жизни, нет любви – так то ли это место куда стоит стремиться? Автор не дает нам установок, но дает возможность задуматься и самим найти ответ. Мне видится, это одним из самых ценных качеств, из тех, что привлекают меня в поэтических произведениях – умение Автора дать направление к размышлению.

В раю

Тишина в острогах рая.

Вижу сон - в реке вода,

солнце, сосны, я - живая,

а земля...земля тверда.

В реку захожу по шею,

не боюсь уйти на дно.

Плавать пробую - умею!

Падать в небо тоже, но

стрекозой зависнуть между

двух вселенных, двух миров,

между чеховских черешен

и кладбищенских крестов -

драгоценней. Просыпаюсь:

райский сад, рассадник змей.

Я одна, я - неживая,

время без минут, без дней.

Обездвижен свет, покойно...

Виснет пухом плоть земли.

И не страшно здесь, не больно,

нет ни жизни, ни любви.

И финальное стихотворение моей подборки – "Египчайное".

Не могу не поделиться "замесом" эмоций от прочтения, для кого-то на первый взгляд, легкомысленного опуса о заваривании чайного пакетика.  Покорена сюрреалистичностью картинки! Образный ряд, начиная с "лимонной дольки Ра", что рьяно светит, заканчивая "квадраторовным Рафинадом", а это – "медленно, изящно, медно плыл на дно", "скрашивал с подводными парами жизни терпкие минуты" и потеря "сладости бытия" – формируют оживающие образы сравнимые с образами, которые живописал Сальвадор Дали, и  ты уже сам плывешь за Автором, сам становишься ведомым "пакетиком",  и вот уже отжат вместе с "пирамидным фараоном" всемогущей рукой Автора и...  "вздёрнуто, вращаемо" с улыбкой на лице...  да и не важно!

Буквально на наших глазах проживает пакетик-фараон свою недолгую, но наполненную жизнь, и несмотря на свой царственный статус, в итоге оказывается выдернут за нитку. Так иронично, отстраненно и ненавязчиво Автор вещает нам о бренности бытия...  

Не в этом ли суть творчества и особенность восприятия художника – как проявить для других в обыкновенном действии, необыкновенное действо и иные смыслы?

Приятного чаепития...

Египчайное

Где рьяно светит Ра лимонной долькой в шестигранной башне,
под ранний звон, примерно в VII утра, повешен и утоплен дважды
был Хеопс на тонкой нитке.

В досфинксово-несносной пытке,
медленно,
изящно,
медно плыл на дно.

И в том прозрачном страшном храме,
где он скрашивал с подводными парами жизни терпкие минуты,
вдруг увидал попутно, как к нему навстречу, рассыпаясь, мучается друг!
То - был его бескровный брат:
квадраторовный Рафинад.

Когда тот плыть уже не смог,
всеокончательно измок,
Хеопс бесследно потерял
былую сладость бытия.

Безмерно скверно, одиноко.
Но всё же верил в свет итога.

И вот он:
раненный, невзрачный,
чуть печальный, но не мрачный
пирамидный фараон,
что всё-равно
от-чая-лся
и вздёрнуто, вращаемо, был выкинут в ведро.

----

Спасибо, уважаемые читатели! Если Вы читаете эти строки, вероятно, Вам было как минимум интересно с нами в нашем с Авторами "портфеле".

Благодарю моих дорогих Авторов за оказанное мне доверие!

Спасибо администрации сайта за приглашение, за возможность открывать новые границы!

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь.

Хороших нам стихов!

Начинаем публикацию обзоров работ, выбранных модераторами в свои

"портфели".

Зимняя Стася 

Доброго времени суток. Представляю свою подборку в редакторский портфель, куда я постаралась собрать самые разные стихи, хотя очень люблю нарратив. Знаю, что многие считают лирику королевой поэзии, но считаю, что хороший нарратив писать сложнее. На мой взгляд, предложить читателю, историю, сюжет, малометражку с ударным окончанием, выводом, и при этом не свалиться в пафос, назидательность, но дать возможность поразмышлять – это большой труд. А ещё талант. Впрочем, это тема отдельного поста.

Но, «лирика», «нарратив» – это лишь инструментарий в руках автора. Хороший автор способен удачно выразить свою мысль в любой форме.

ЕЩЁ ОДНА ПОПЫТКА

Не ночь, не дождь и вовсе не аптека,

но город пуст.

И тишина.

Неторопливый Бог ваяет человека

в который раз.

Упорный!

А в раю — весна,

сирень, шмели, и где-то птица

поёт.

Красиво и светло.

Бог потирает поясницу

и, над костром подвесив котелок,

готовит ужин.

Человек из глины ждёт обжига и вдохновения души,

а Бог помешивает в кружке

и почему-то не спешит.

О чём-то думает Всевышний,

неторопливо ест и пьёт.

А глина цвета спелой вишни

молчит и терпеливо ждёт.

Тема, вроде бы, не нова. Творец создаёт человека по своему образу и подобию. Но как обыграна! С первых строк понятно, что это первое творение Всевышнего. Город ещё пуст. Закрываешь глаза и видишь мудрые, добрые, карие и немного уставшие глаза Творца. Почему карие? Потому что автор создал образ из мелочей и дал возможность читателю вообразить себя частью процесса созидания. Мое воображение рисует карие глаза. В этом стихотворении Творец один, но он не одинок. Вокруг звуки (пение птиц, например, шум морского прибоя), запахи и тёплый полуденный ветер. «Потирает поясницу», «помешивает в кружке» – те нюансы, которые создают атмосферу творческого процесса, спокойствия и умиротворенности. «И почему-то не спешит» – очевидно, думает, как в этот маленький кусочек глины вложить свою мудрость, любовь, отчаяние, надежду, страх, радость, жажду познания, боль. Все то, без чего жизнь невозможна. И читатель молчит. И терпеливо ждёт вдохновения души.

ГЛАЗА ВРАГА

Со звездой на фуражке, с крестом на груди,

Он себя убеждал, что страну впереди

Ожидает пора Добра.

А пока, по законам гражданской войны,

Надо тех, что грядущему веку вредны,

Уничтожить под крик «ура».

Что ж, такая эпоха сейчас на дворе –

Не получится спрятать «наган» в кобуре,

Не испачкать в крови ладонь.

Это время не терпит тропинок кривых.

Это путь по прямой – чтоб остаться в живых,

По живым открывай огонь.

«Вот у стенки в исподнем стоит человек.

Не копыта – ступни упираются в снег,

И на лбу не растут рога.

Но, забыв милосердие, просто поверь:

Человек – кровожадный, безжалостный зверь.

Это доблесть – убить врага!».

Так он думал, сжимая холодную сталь.

И нажал на курок, поминая Христа.

И запомнил последний миг –

Человек перед смертью взглянул в небеса,

И без страха и злобы смотрели глаза

В ускользающий светлый мир.

Добро и зло. Вера и беспощадность. После прочтения мурашки по спине. И вроде все правильно: «Человек – кровожадный, безжалостный зверь. Это доблесть – убить врага!». Ведь «испачкать в крови ладонь» – это святое, это как дать кровавую клятву Родине. Но в чем ошибся лирический герой? Почему рука с оружием дрожит? У него своя вера – в светлое будущее, своё добро – убить врага. Но откуда это ощущение липкого страха? Откуда взялось подлое сомнение в правильности поступка? Потому что в глазах врага нет страха. И злобы нет. Потому что враг не дрожит, а Христос все видит. И вот тут я поняла, что это я, читатель, смотрю на врага глазами убийцы. Автор бьет наотмашь этой правдой.

ПЕТЛЯ

Ещё не больно, но уже не страшно,

когда ты сядешь в самолёт бумажный.

Его запустит чья-нибудь рука.

Ни катапульты нет, ни парашюта...

Да, не смешная получилась шутка

на выходе, зато наверняка

развеселить до колик вышло Бога.

В мешке у Бога до хрена убогих...

И твой вопрос, и на него ответ

они давно с Нечистым перетёрли,

и мёртвая петля уже на горле

затянута... и выбит табурет.

Всегда тяжело менять жизнь. Особенно – если резко, полярно. Стих – не крик отчаяния. Стих – констатация факта. Стих – принятое твёрдое решение. Стих-горечь. Стих-крах. И это не несчастная любовь и разбитые мечты. За этим решением стоит жизнь и проигрыш. За этим решением стоит смерть. Хочется крикнуть: «Подожди! Мы что-нибудь придумаем!» Но выбит табурет. Можно долго рассуждать на тему самоубийства, но последней строкой автор ставит меня в тупик: а о самоубийстве ли стих? А стих о принятии неудобного и отчаянного решения. Стих-поворот.

ПУШКИНСКОЕ...

Твой узок глаз, моя калмычка,

Взгляд прост и ясен, без затей.

Стегать коня кнутом привычка

И мчать галопом средь степей

В монгольской прихоти твоей.

Но хоть глаза твои и узки,

Мир в них бескраен и широк,

Ты Oiseau bleu...(по-французски),

Летишь седло зажав меж ног.

Кумыс не дружит с самоваром,

В калмыцкий чай ты соль крошишь,

Не озабочена Сен-Маром,

И запределье не ценишь.

Твой ум не тяготит мечтанье,

Лишь буйный ветер в голове

Путь ищет по степи.. Ма dov’e?

Стихийно благ твоих собранье…

Глаз отвести я полчаса,

Не мог, пока мне запрягали

Коня...И мысли занимали

Раскосых глаз твоих краса

И степь. Она пленяла то же:

Хмелел, вдыхая всей душой

Я запах...И стелилось ложе

Травой ковыльной, кочевой...

Oiseau bleu...голубая птица

Есть у меня друг Джангар. Калмык, буддист-шаманист и по какому-то загадочному стечению обстоятельств (а у этих калмыков все загадочное), капитан полиции. Человек, любящий Калмыкию до боли в сердце. Я читала стих и думала: «Интересно, а чтобы Джан сказал?» Но дочитав до слов «но хоть глаза твои и узки, Мир в них бескраен и широк» поняла, что вот она вся суть этой любви к Калмыкии. Автор в таком вот пушкинском стиле нашёл нужные слова, чтобы передать эту любовь. Без пафоса и без фальшивой восторженности. Просто и со вкусом калмыцкого соленого чая. Сейчас не в моде пушкинская лирика. Но этот стих, с такой вот этнической окраской, дарит читателю возможность увидеть эту степь и вспомнить о том, что Пушкин прекрасен.

СПИНУ ГОРБИТ ФОНАРЬ...

Спину горбит фонарь, утомленный ночью,

я на связи ещё, но уже непрочной.

Паутина дрожит на оконной раме,

я ещё не убит, но серьёзно ранен.

Наползает рассвет заржавевшей сталью,

я не в ближнем миру, но ещё не в дальнем.

Злые звёзды бегут от зари гурьбою,

я дышу тяжело, но уже без боли.

Старый клён не стучит ни в стекло, ни в душу,

я ещё не герой, но уже не трушу...

Мужская лирика. Честная, сильная и откровенная. Из тех стихов, что хочется учить наизусть. Которые оставляют след и которых всегда мало. Стих о том самом пресловутом последнем часе ночи. Когда тени становятся длиннее, а время не просто останавливается, но идёт вспять. «Злые звёзды бегут от зари гурьбою». Помните Ремарка? Когда «тайный поток жизни становится слабее и почти угасает именно в этот последний час ночи». Когда человек готов к смерти, но хочет жить и цепляется за жизнь глазами – «паутина дрожит на оконной раме». Стих о неизбежном принятии смерти.

ЛАДУШКИ

Не спрашивай моего имени, не оглядывайся — мы здесь одни.

В душной, не нашей комнате не до знакомств, болтовни.

Вспомнишь жену свою — ладушки, мне всё равно!

Помяни чёрта ли, Бога ли, но возвращайся молчать.

Мне наплевать на последствия, на текущее... Кажется, на себя.

Кажется — жаль, что не крестится. Жаль, что проложенная колея

станет путём единственным — ладушки. С̶у̶щ̶н̶о̶с̶т̶и Лирики пущей для:

Где перебесимся? — Стол, подоконник, кровать...

Ты здесь истерика — веточка выбраться, выбежать, пересечь

будни, застрявшие костью чуть выше моих обнажённых плеч,

Страх, отодвинутый в сторону — всё ещё пялится: - Сжечь, суку, сжечь!

Если про боль — то бессмысленно. Ave, вино!

Дверь этой комнаты крепкая — выдержит, вытерпит, не подведёт.

Выйдем во вне — там откроется с чистой удачей нечистый счёт.

Вытри помаду, оттенок не твой... Нас двоих не залечит йод.

Ты как? — Не знаю! А мне каждый раз всё равно.

Измена. И вроде писано-переписано о ней. Но чаще это про муки душевные и страдания горькие. Мало кто может передать чувства лирических героев без нытья. И это ценно. Изменяют оба, но больно всегда одному. Она упрекает и надеется на чудо. Она ждёт этих встреч и считает дни – «будни, застрявшие костью чуть выше моих обнажённых плеч». Она слышит шепот осуждения за спиной «Сжечь, суку, сжечь!» и напивается по вечерам одна. Она каждый раз дает себе обещание, что это в последний раз. Вот выйдут они из этой комнаты, и все начнётся с нуля. Но Он молчит, потому что устал и безразличен. Ему давно это все надоело: ее вечные истерики и молчание жены. И эта помада ему надоела. Буря эмоций главной героини, переданная в коротком стихе, заставляет переживать эту горечь с ней вместе. Тот самый случай, когда в памяти остаются эмоции, тревога и грусть. Не рекомендую читать перед сном)

ПЫЛИНКИ

Как же с лёгкостью я забываю про все свои пла́чи.

То хватаю штанину, он для меня значит.

То как-то само собой выдыхаю.

То и вовсе узду закусила, несёт, ветер в харю.

Взбесившаяся кобыла.

Ни страха, ни боли. Сотни раз уже было.

И тысячи будет.

Бог усыпляет меня. Дьявол будит.

Чмокает в шею. Завтрак готовит.

А мне так наплевать… на эспрессо, на covid,

На брехливость готовящихся революций:

Завтра – время проснуться

В ещё большем, чем нынешнее, мягком месте.

Дьявол шторы снимает, комнаты крестит –

Мира этому дому.

Я опять поддаюсь. Я овца. Я ведома.

Я опять забываю про все свои пла́чи.

Надоело быть мыслящей, слышащей, зрячей.

Надоело быть. Надоело бы. Если б не он.

И мне так параллельно на смену времён…

Губы с шеи, на плечи, к запястьям – ломает мне руки.

Бог родил. Дьявол губит. Кодирует. (выродок сукин!)

Рассыпаюсь. В пылинки. Не помню про пла́чи.

И мне так безразлично… Мне так всё иначе…

_ _ _

Новый день возрождающей гибелью начат.

Стих читается на одном дыхании. Я знаю много людей, которые живут в мире с собой и со всем, что их окружает. И я знаю, что многие желают хотя бы раз испытать то, о чем пишет автор. Стих-качели. Это и ярость, злость на себя и собственную слабость, и нежность, и нежелание что-либо менять. «Новый день возрождающей гибелью начат» – утро начинает набирать такую скорость, что вечером душа рассыпается в пылинки. Это забег на дистанцию длиной в жизнь. Ощущение жизни, которое не радует, но остановиться невозможно, потому что остановка – смерть. Автор описал не только жизнь и ощущение от неё одного человека, а принцип жизни галактик. В маленьком творении автора представлена главная загадка мира, который поведал человечеству еще Гермес Трисмегист, записав ее на изумрудной скрижали: «Вот истина, совершенная истина и ничего кроме истины. То, что вверху, подобно тому, что внизу. То, что внизу, подобно тому, что вверху. Одного этого знания уже достаточно, чтобы творить чудеса». Мы, созданные Творцом и понукаемые лукавым, рассыпаемся в пылинки, чтобы каждое утро начинать все сначала, «забывая о своих пла́чах».

КАРТЫ

Я на задворках бытия

Ищу рассыпанные карты.

А, может, это и не я

К последнему готовлюсь старту.

Шестёрку крою я тузом,

А надо бы совсем иначе.

И, как обычно, напролом

Моя лошадка резво скачет.

Но, спотыкается уже:

Ведь годы, да, берут за плечи,

И на последнем рубеже

Нас безуспешно доктор лечит.

Но всё так хочется вперёд,

Ещё вперёд. А как иначе?

Всё жду, а вдруг мне повезёт,

Безумно радуясь удаче.

Фортуна - штучка та ещё,

Увы, ко мне не благосклонна,

Да ладно, выровнять бы счёт,

Найти площадку для разгона.

Туда, к холодным небесам

Проложена давно дорога.

А карты оставляю вам

У деревянного порога.

Женская лирика. Только женщине удавалось так просто, нежно и не надрывно рассказать о приближающейся старости. Да и о старости ли? «Ещё вперёд. А как иначе?» – здесь мне видится лирическая героиня вне возраста. Вот бывают такие женщины. Они рождаются, как будто загораются, и всю жизнь горят. Как Мишель Лами или Моника Белуччи. Они всегда стильные и целеустремленные. Они не колют ботекс, потому что любят себя в любом возрасте. Они во всем и всегда ищут «площадку для разгона». Они прекрасно осведомлены о том, что жизнь чаще заканчивается болезнями и смертью, но им хочется гореть и жить. Если вдруг на вас нападет хандра, то перечитайте этот стих.

В ГРАНИЦАХ ЛИЧНОГО ПРОСТРАНСТВА

В границах личного пространства
Часы не ходят, а бегут.
Для ощущенья постоянства
Хватает нескольких минут.
Они ценней всех денег мира,
Важнее тысяч мелочей
И превращается квартира
В волшебный замок «Дю Солей».
Неровным слоем лягут тени
На штор зеленое сукно,
Запрыгнет кошка на колени,
И будет щуриться в окно.
А на столе горели свечи,
Плясал их отблеск на стене.
Глядел холодный, зимний вечер
На свет в рубиновом вине.

Есть стихи без философских наворотов, но необычайно глубокие и волшебные. Это именно тот случай. Автор делится с читателем частичкой своего внутреннего восприятия жизни. Автор не ощущает одиночества, оставшись один на один с собой. Автор любит своё одиночество. Для него одиночество «ценней всех денег мира». И тут есть такой маленький, но очень аутентичный нюанс – «запрыгнет кошка на колени». Кошка – проводник в мир фантазий, волшебства, таинства и спокойствия. Я всегда отделяю автора от его лирического героя, но тут не смогла, как ни старалась. Тут именно стих об авторе и его силе. «Умному человеку не бывает скучно – ему всегда найдется о чем подумать» Борис Акунин.


СОНЕТ

Ни страх, ни боль меня не остановят,
Зачем бояться языков кликуш?
Стеснительность не принесёт покоя
И вызовет разлуку близких душ.
Начнется безуспешная погоня
За будущим. Не трогай, не нарушь -
Столь глупы откровения порою,
Что не приводят ближе к слову - муж.
Не спрятаться от знака Водолея -
В слезах укрыта нужная стезя.
Люблю, страдаю, до конца не веря.
Но чувства появляются незря.
Так почему, в который раз бледнея,
Я говорю холодное - нельзя?

А не взяться ли нам за Франческо нашего Петрарку? Вот вам классический сонет. И вроде бы все просто. Но перед нами не совсем обычный сонет. Точнее, не совсем привычная для такого рода сонетов лирическая героиня. Автор достаточно ярко обрисовал ее образ. И перед нами не страдалица по несчастной любви или окрылённая чувствами голубица, а молодая, хитрая, даже порою циничная особа - «столь глупы откровения порою, Что не приводят ближе к слову - муж». Девушка, что называется, загорелась влюбленностью и целью.
И вот под личиной классического итальянского сонета замаскировалась современная тонкая ирония над охотницами за золотыми тельцами.

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:
Редакторский портфель

 
Хороших нам стихов!