Редакторский портфель №1
Начинаем публикацию обзоров работ, выбранных модераторами в свои "портфели".
Доброго времени суток!
Ну вот и собран, наконец-то, мой портфель. Непростое это было дело… ох, непростое. Но, зато, какое интересное!
Прочитать десятки стихов, вникнуть, постараться прочувствовать, увидеть: что же такое нашёл — и нам захотел показать — каждый автор. И среди всего изобилия красок, образов, ритмов, рифм, мыслей отобрать те работы, которые оказались наиболее близки — по духу ли, по манере изложения, по сюжету… или (порой, неожиданно) как-то сразу зацепили. Но есть в портфеле и такие стихотворения, над которыми пришлось долго размышлять — вот, вроде бы, и не совсем «моё», но чем-то затронули и не отпустили, заставили неоднократно возвращаться, и, наконец — забрать.
Подборка получилась довольно разноплановая. Думаю, вы найдёте в ней стихи себе по вкусу.
Я — человек, далёкий от профессионального литературоведения, просто читатель с большим опытом и стажем, поэтому всё, что будет сказано дальше — только собственные впечатления от прочитанного.
- Время Дядюшки Пью
Дыры от стрелок латает полночный Пью —
время размазано маслом по циферблату.
Скользко куранты на память двенадцать бьют,
новое имя придумывая Пилату.
Зубья — догрызли цифры под блеф ягнят
неумолимо передвигая лесную темень
в жерло камина. Угли рассвета спят.
Солнце растратило будущее, и время
стало тринадцатым часом. Терновый ком
в горле застрял изношенным механизмом.
Можно оставить прошлое на потом,
но, по привычке, тень расстилают снизу.
Спите, покуда реверс луны молчит,
камни в часах не узнали тепла Марии.
Каждый, кто реинкарнировал — руками чист,
время собой не марая. Ведь дядюшка Пью стерилен.
Как же люблю такое! Сейчас это называют «суггестивность». С первых же строчек включается воображение, рисуя немного сюрреалистичную, даже фантасмагоричную, но невероятно отчётливую и увлекательную картину. Тут не хочется разбирать по строчкам, да это и не имеет смысла — только всё вместе, единым взглядом. Мы же не раскладываем по частям, например, полотно Дали, которое состоит, порой, из, казалось бы, не комплектующихся элементов — а в целом даёт нереальный эффект.
Для меня всегда особенно привлекательны стихи неоднозначные, многослойные, где полное раскрытие и понимание не лежит на поверхности, а надо не раз нырнуть в глубину… но и тогда, быть может, не до конца осознать, находя что-то новое с каждым прочтением.
- Сквозняк
А был июль… до выси голубиной
Вспорхнула нежность — и ушла в глубины
Сквозных небес и облачного дна,
Где залегла одна.
И ветер дул… то встречный, то попутный,
И был восход с закатом перепутан —
Так весело тянуло из потом
Желанным сквозняком!
Но день опал в осеннюю немилость,
И тихо серебро в часах струилось,
И так хотелось их перевернуть,
Не постигая суть.
Да, были письма журавлиным клином…
И захлебнулись в перелёте длинном.
Сквозила сырость тягостной весны,
Выстуживая сны.
В июльском свежевыстиранном небе
Теперь нахохлилась вороной небыль
И бесконечность подаёт свой знак.
А виноват сквозняк.
В этих стихах — невероятная лиричность, чувственность. Строчки просто истекают настроением — сперва таким светлым, нежным и радостным, но постепенно меняющимся — словно с убыванием лета в осень утекает и внутреннее тепло. Вот уже сквозняк не бодрящий и желанный, а тоскливый и промозглый. И атмосфера эта филигранно и очень ощутимо передана в образах стихотворения.
- Ворох скошенных трав
День на убыль… Встречает заря зарю.
Я грущу, значит — сдался в который раз.
Солнце росы допьёт где-то к сентябрю.
И природа — от лета, глядит на Спас:
на медовый, на яблочный.
Закурю…
Взгляд, лучистый как месяц, рукой ловлю.
Мне бы хоть на чуть-чуть задержать июль…
Как предатель Иуда предстанет он —
спелый август, и канет тепло в туман.
Позже, призрачный мцыри, сберёт в ладонь
ворох скошенных трав и — к себе в карман…
Будет он в октябре на костре сожжён —
мост меж летом и осенью в горизонт.
Но любовь навсегда со мной —
не уйдёт.
И тут тоже очень хорошо считывается настроение. Но оно прорисовано в этих стихах не на фоне чувственности, а поверх философских размышлений и рассуждений героя. Течение времени, смена поры года — и мы в этой круговерти. Финал — такой светлый и жизнеутверждающий.
- Поездка к маме
День-то убавился… Жару никто не прибавил.
Третью неделю всё хлещет и хлещет с небес.
Я не согласен, такое совсем против правил!
И телефон не берёт — заколдованный лес.
Сели на брюхо, и глина колеса всосала.
Дома у мамы сейчас чистота, красота…
Тех, кого звали когда-то Симоном и Савлом,
Нынче помянет народ окончаньем поста.
Пётр, у тебя же ключи от Небесного Царства,
Хоть на недельку потоки с небес перекрой!
Может быть, мы заслужили такое мытарство,
И ожидает потоп нас всемирный второй?
Матушка ждёт. Как её огорчать не хочу я!
Видно, что день стал сегодня короче на час:
Быстро темнеет… Похоже, мы тут заночуем.
Видимо, праздновать нынче придётся без нас.
Чудо, гляди! Не взирая на лужи и ямы,
Мчит «Беларусь» (это Ванька-сосед) прямиком!
Кажется, всё-таки будем сегодня у мамы…
Пётр рыбакам помогает. Он был рыбаком.
Ну вот и нарратив. Тоже весьма нравится эта разновидность стихов. Думается мне, что хорошую сюжетную историю написать будет ничуть не легче, чем лирическую зарисовку. А тут — и пейзажные картины очень яркие и живые, и переживания героя отлично прописаны, и размышлений о бытие нашем аккуратно подсыпано. И хорошее завершение рассказа чудесной финальной строкой.
- Луна на ниточке
Июль. Жара. Над речкой — марево,
Подозреваю, быть грозе…
Вот солнце вышло и растаяло
За тучкой, схожею с безе.
Картинки детства босоногого —
Цветной лоскутный сарафан,
Когда хватает и немногого,
И каждый час на радость дан.
Стоит скамейка под акацией,
На ней мы с мамочкой в тени,
И жизнь такой прекрасной кажется,
Хочу я в памяти хранить
Луга ромашковые чистые,
Где жеребёнок-сорванец
губами рвёт травинки-листики,
И молодой ещё отец
На водопой ведёт кобылу,
И травы гнутся до земли.
Ведь это было? Было? Было!
Июль. Короче стали дни.
А ночи скованы прохладой,
На ниточке висит луна
И грусть, ох, будь она неладна.
А жизнь у каждого
одна…
Такое ностальгичное и настоящее! Не знаю, как вас, друзья — а меня зацепило сразу. И рисунок этот акварельный сквозь призму времени, и свет с теплом, которыми пронизана каждая строчка, и лёгкое послевкусие грусти об ушедшем — но тут же и размышления о настоящем, и взгляд вперёд.
- Абрикосы
Выгон прожаренный. Самое пекло. Дед косит.
И там останется.
С веток под ноги роняет июль абрикосы.
Как мелочь пьяница.
Тух! — вместо дзынь! — мягкотелым оранжевым боком.
И дальше катится.
Медленней. Медленней… Стоп. Время ждёт недалёко.
Стоит на пятнице.
Водит глазами нетрезвыми — ищет добычу.
Фырчит на красное.
Полдень как полдень — удушлив, нещаден — обычен.
А час — за кассою.
Солнце людей убивает, как лезвие травы —
Стоят и падают.
Вжик! — стебельки головёшками слева направо —
Погибель рядная.
Полдень как полдень. А к вечеру — жизни калёной
Не досчитаемся.
Тух! — мятый грош — за покосника выкуп: ничком он
В стерне овсяницы.
И мимо этих стихов не смогла пройти. Такая в них атмосфера безысходности, такая пронзительность! Каждое слово, каждый обыгранный звук её подчёркивают. Почти физически ощутимы и жаркий, удушливый полдень, и жадное время, не желающее уходить без жатвы. Глубину, невероятную образность, мудрость — всё можно отыскать в горькой истории.
- Зелен липень
Зе́лен липень, лета маковка —
чудотворный, точно Леля сон!
Лей колосьям яро злато, как
заповеданное Велесом!
У снопов вихры янтарные,
рожаницей рожь повызрела —
вволю велесова дара ей
под венцом у лета издревле.
Росны травы, грозы ярые,
перезвоны сенокосные…
Чую велесовы чары я
ликом пламенным да косами.
Гляну в чистое и синее —
кажет речка на излучине
оберегом светлой силы мне
Алатыря восмилучие.
Текучий, как прозрачный ручей, мелодичный языческий заговор — на урожай, на жизнь, на счастье. Красота звучания, великолепная стилизация, яркие образы, такие певучие аллитерации. Стихи — драгоценный речной жемчуг, гладкий и тёплый!
- От Савла
Пётр говорил: «Сила!
Камни собрать — слава!»
Марья Тебя носила,
Млеком питал Авва.
Сорванных слёз — поле.
Не сосчитать ныне.
Что же теперь? Молим.
Сердце ещё стынет…
Слово Твоё — Небо,
Что не объять людям!
Только б впитать хлебом
Винные раны будней.
Каплями, посекундно,
Их истекает время.
Смотришь окрест — скудно, —
Где же Любви бремя?
Пусть обретёт незрячий
Путь (его славят имя).
Бог мой, прости же Савла!
Вера — неутолима.
А тут — напротив, суровость и твёрдость, которые так присущи первым христианским молитвам. И ритм такой же суровый — рубленый, резковатый, под стать смыслу. И размышления, и глубина, и надежда.
Эти стихи — как раз из тех, что, в принципе, «не моё», но схватили и держали, заставляли всё время к ним возвращаться. А значит — нельзя было их упускать.
- Петров день
В срединно-летних специях июля,
Средь мяты, чистотела, бузины
Мы праздничный рассвет подкараулим,
Где время правит новые ходули,
Оттенки солнца щедро вплетены
В причёску неба, в гладь речного плёса,
В макушечки домов на берегу.
Дымки́ ночных костров уже белёсы,
Разбросано предсвадебное просо.
Час тушкой смачной попадёт в уху
Прозрачную, без тёмного осадка,
Ненужной злости, кривды и обид.
Без зависти, на чернословье падкой.
Приправится навар прощеньем сладким,
Пусть боле отжито́е не горчит.
Очистит день от всех дурных печалей
Омоет трижды праведным дождём.
Свершится то, чего так долго ждали —
Сегодня на душистом сеновале
Сыночка Петю по любви зачнём!
Простая и безыскусная, но при этом очень красивая и образная пейзажная лирика, не лишённая, впрочем, и атмосферности, и чувственности, и философичности. Сразили наповал и покорили финальные строчки.)
- Юный батюшка
Вороны каркали сквозь молебен —
глушили батюшкин голосок.
— Вознёс ли слово Петрово к Небу? —
корило сердце, стуча в висок.
Он после службы бежал к утёсу
встречать любимой Звезды закат.
Сам безбород еще, неотёсан
и в этом точно не виноват.
Деревья стали совсем большими,
с одной ногой, а догнали высь —
не кочевряжились и не ныли
о смысле жизни — являли жизнь.
Сегодня Солнце устало раньше,
к закату батюшка не успел.
Сияли звёзды надменно фальшью…
Их холод тоже благословен.
Умилил и очаровал юный священник, такой живой и непосредственный в строчках рассказа. А ещё понравились дышащие этой же жизнью картины, а в них — мелкие, но значимые штрихи, подчёркивающие какую-то настоящесть нарисованного — карканье ворон у деревенской церкви, старые знакомые — деревья, перегнавшие в росте юнца.
Стихи, на мой взгляд, не без шероховатостей, но такие светлые и трогательные!
Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь: Редакторский портфель.
Авторы в Редакторских пятнашках тоже ждут ваших оценок и комментариев.
Хороших нам стихов!
