Альбом  

Кабачкова Ирина Николаевна

Обзор

Слабых текстов для меня в этом обзоре нет. Есть разные. Поэтому я скомпоную их, чтоб читателю яснее стало видно, как по-разному авторы решают худ задачи.

1 часть. Пейзажная лирика с философской/исповедальной составляющей.

Для меня чистую пейзажку писать очень сложно, потому что она исключительно изъезжена, тем более, пейзажку, связанную с сезонами. Её пишут все, тоннами и найти что-либо своё почти нереально. Каков же выход для меня? их два (ну, кроме поиска новых слов, картинок, образов): пытаться выводить пейзажную картинку на некие философские универсалии (картинка плюс) или чётко увязывать картинку с психологическим состоянием героя (т.е. добавлять граны исповедальной лирики в текст). Здесь есть эти два выхода.

ФЕВРАЛЬСКАЯ ПУРГА

Ветра́ из вековой утробы

Гудят, пространство заголя́.

Гвоздит слоёные сугробы

Корявый почерк февраля.

Той клинописи коромысло

Замкнула напрочь темнота.

Над каменной землёй зависла

Деревьев чернь и нагота.

И эти воющие бредни —

Как тяжкий предрассветный сон.

Кручёным снегом предпоследним

Небесный купол осенён.

Но вот — река…

Ей нету дела

До тяжб февральских и хвороб,

Её спелёнатое тело

Трясёт предродовой озноб.

Из хладной темноты острожной

Глядит в белёсой синеве

Внимательно и осторожно —

Сквозь полынью — на белый свет.

Февральская пурга... Пожалуй, самый классичный текст в этой подборке, что его вовсе не портит. Что его делает нешаблонным по мне и качественным? Набор реалий здесь очень стандартен - снег, ветер, деревья, река. Ничего прям нового автор нам не сказал о пурге, но и не пытался. Но везде он тщательно подбирает свои новые слова и образы. При этом образы исключительно точны и все вместе работают на создание центрального образа пурги. В тексте чётко выстроена композиция, есть некий перелом, - но вот река... Вот над, в пространстве одно состояние, а тут другое. Эта антитеза прекрасно работает. Придаёт драматургии тексту. Всё при этом сделано негромко, точными мелкими мазками. Однозначно создаёт особое камерное настроение, мы слышим свой авторский голос в описании этих простых вещей. И некая надреальность философская универсальность этой пурги и проглядывающей сквозь полынью речки вполне просматривается. В лоб нам автор не говорит о борьбе жизни и смерти, о таинстве готовящегося рождения, о некоей сакральности происходящего, но если вчитаться, то всё это из текста можно извлечь. В общем хороший глубокий философичный, но пейзажный текст. Браво автору!

Бла-бла-снег

Реальность проникает в разум —

смартфон наводит суету.

Себя сочтя благообразным,

на свежий воздух побреду.

Ворча, насупив брови, хмурый

Джамшуд возводит пантеон —

мой город, старая гравюра,

едва заметен — заметён.

Мир монохромный безупречен —

есть повод вспомнить о душе,

потом молиться будет нечем,

и даже — незачем уже.

Шагну, на белизну прищурясь,

капустным скрипам улыбнусь.

Поймает в перекрестье улиц

небесный снайпер — ну и пусть!

Во мне бурлит шампанским пенным,

с утра налита по края,

жизнь — коротка, но охрененна —

неотменимая. Моя!

Пускай промоутер не лечит

мне верой в рай остаток дней...

... Я свято верую в апгрейд

и пересадку на конечной

Бла-бла-снег... жанр этого стиха тоже не нов, и это тоже создаёт определённые трудности автору... "Мороз и солнце, день чудесный..."- дальше можно не писать, но. …Оригинальным стихотворение становится именно потому, что лг его - чётко наш современник, даже не человек 20, а именно начала 21 века. И нам интересен его взгляд на этот снег, на это зимнее утро, поскольку этот взгляд уникален, как уникален сам герой (типичный, кстати). Что делает уникальным описание вовсе неуникального утра?- очень разнообразная лексика, очень активная струя внутреннего эмоционального монолога, подача картинки глазами уникального вполне героя, чей психологический портрет, описание чьего эмоционального состояния занимает центральное место в тексте. Автор предыдущего текста старался передать состояние природы, найти в ней принципы бытия, используя довольно спокойные житейские бытовые образы, традиционно очеловечивая природные явления и связывая их философски с единой картиной мира, автор этого текста говорит о человеке! (А НАМ О СЕБЕ ИНТЕРЕСНЕЕ ВСЕГО - УЖ ТАК УСТРОЕНЫ)). Здесь собственно философских рассуждений героя очень много, гораздо меньше собственно пейзажных штрихов, но и из области пейзажной лирики, тем не менее, автор, на мой взгляд, не выходит. Потому что - сколько б ни было у него бла-бла - это просто его утренний внутренний монолог и наблюдения природы и себя в ней. Здесь есть ещё один очень тонкий момент: текст, как ни крути, пафосный

(Во мне бурлит шампанским пенным,

с утра налита по края,

жизнь — коротка, но охрененна —

неотменимая. Моя!) - вот к таким строчкам надо очень долго идти, чтоб они, в итоге, не звучали пошло и фальшиво. Автору это удалось. Как? - Весь текст пронизан сдержанной самоиронией и наполнен философскими рассуждениями о картине мира лг. И вот только потому этот щенячий всплеск читается вполне естественно и ухо не режет. В общем, к таким строчкам надо идти очень аккуратно и умело, иначе они не работают и живо демонстрируют авторскую беспомощность... Наверное, потому так мало хороших позитивных стихов и так недостижим лучезарный Пушкин - у него это всегда исключительно естественно выходит. Читатели могут возразить мне и назвать второй текст исповедальной лирикой. Тут не соглашусь: эмоциональное состояние героя чётко привязано здесь к пейзажу, оно тут - инструмент подачи пейзажа, а не наоборот. герой тут таков, потому что таково зимнее утро, он так мыслит, так видит, потому что так на него влияет природа, её красота, а не наоборот... Кроме прочего хочется отметить вполне симпатичные литприёмы-украшалки в тексте - заметен- заметён! …я свято верую в апгрейд и пересадку на конечной (парадокс)... Браво автору!

для меня важно, что автору первого текста хватило умения нагнетать атмосферу в начале текста и очень нежно его вывести из темноты в конце и что автору второго текста хватило лёгкости слога для изображения лёгкого состояния лг и лёгкого солнечного утра.

2 часть. Исповедальная лирика, с нарративной составляющей и риторичная.

Я люблю исповедальную лирику. Это всё же главная, глубинная тематика лирики. Поэт пишет о себе. Он исповедуется всегда - через своего героя, через своё видение мира, понимание мира, поэтому, кстати, иногда не выкладываю тексты - уж больно я в них голая... Но и более всего люблю стихи любого поэта о себе. Но тут тоже важно, чтоб и личность автора была интересна, как минимум. Потому что дифирамбы самому себе читать точно противно. и вообще, когда стихи показывают личность неказистую).

В общем, все мои авторы (с любой составляющей исповедальности) - люди симпатичные изнутри (судя по текстам), поэтому смело о них здесь возьмусь поговорить).

Прятки

Прошлое вырвано ветром бесснежного января,

Спутано в кронах и под корнями,

Намотано на боби́ну "чёртова колеса".

Вряд ли я сам

вернулся бы, Город. -

Обстоятельства. Фатум. Повод.

Годы сломали детские теремки, но поставили тир.

Даже не помню, как прямо из тихого

парка оказался в гостиной.

Даже не помню, о чём я там спорил с такими же обречёнными:

Вроде они были против меня,

Вроде я что-то хотел поменять

Вроде в городе... В жизни... Пофиг!

Даже вкуса чёрного

кофе

не помню...

Поздно мы поняли:

Город врёт,

что безопасен.

Что в нём не умрём

после заката.

После заката ветрено.

Прошлое веткой в стекло напомнило о себе,

Оскалилось мельком в зеркале.

Неужели рестарт к рассвету?

Неужели заметило, что я рад?

Неужели заметило, что играл?

Неужели заме...

Прятки - классический по манере передачи состояния автора-героя текст, по подаче содержания и при этом совершенно современный, даже модный по форме. Мне в текстах такого типа очень важен воздух. Здесь он есть даже графически - и это очень хорошо. Когда читаешь подобное спрессованным кирпичом, просто вешаешься. Здесь паузы очень должны читаться и чем больше в таком тексте пауз, тем он лучше воспринимается. При этом в тексте есть тоже модное, игровое начало. Он сам по себе вполне возможен и работает, но если б этот аспект был бы выявлен резче, возможно, это бы украсило текст. Но уже не этот - следующий подобного плана. Мне в этом тексте ценна совершенно набоковски - кафкианская атмосфера. Автор не пишет текст по мотивам - создаёт свой, но у него есть мечущийся обречённый герой в мышеловке таинственного живого Города, в коробке Скинера, где подопытному надо пройти лабиринт и ... умереть. Рядом с ними такие же обречённые, ему мерещатся знаки судьбы. Здесь есть намётки сюжета: я вернулся в город случайно - я случайно попал в игру. И о ней напоминает прошлое, но вот теперь игра вполне взрослая, теперь герой - намеченная жертва, которая мечется в поисках спасения. Его то ли соратники, то ли убийцы тоже рискуют в этом городе, в этом страшном месте. Но конец неизбежен. Всё это в тексте с налёту не вычитаешь, поэтому, боюсь, он будет недооценён.((( При этом текст сделан одновременно легко-небрежно и вполне мастерски. Подобраны интересные, помогающие создать атмосферу детали. При этом совершенно нет пафоса, хотя состояние героя чётко передано. Сама форма тут прекрасно работает на худзадачу - калейдоскоп образов картинок, тез героя убедительно передаёт состояние его метаний. Этому способствует скользящая, небрежная, еле заметная рифма, разной длины строки, разнообразие клаузул, синтаксических конструкций - и парцелляции, и риторические повторы, и риторические вопросы, обращения, антитезы, парадоксы, внутренние рифмы... - всё формальное разнообразие помогает создать вполне современный качественный текст. В общем, не сходу, но я попала внутрь этого текста. Не могу сказать, что уютненько, но это хорошая поэзия.

РАССВЕТ

И лягу рядом с нищим на картонку

безропотно и длинно умирать.

Под сумерки. Под шорох синей ёлки.

Под шелест ног в асфальтовой гребёнке.

Под брызги луж и сдачу: "Кузью ж мать!"

И через час, за неименьем выпить,

за жизнь затею с нищим разговор.

И прихвастнёт сосед: "Во было прыти!"

Услышу сквозь дремоту: "Он - "ловите!"

Но что мне полномочный?! Я же вор!"

Озноб накроет руки, ноги, бронхи.

Я потеряю слух и сути нить

под пледом целлофановой обёртки.

Увижу, как возьмутся уходить

любившие, кого хотел любить...

И вздрогну от чужого "я же вёрткий!"

Прости, дружище. Не до постовых.

...Но, вдруг, пересекая бред пропойцы,

из сна-небытия, но точь поддых,

вонзится пикой строчка из чужих...

Нет, не чужих! Твоих стихов! И солнце

растопит лёд, уже сковавший вздох.

И я, хватая воздух мёрзлых улиц,

всплыву со дна, заглатывая слов

твоих наживку. И... зажмурясь,

пойму причину жить.

"Не окочурись!

Смотри - рассвет!"

Рассвет. Стихотворение очень даже гибридное, но всё же отнесу его к исповедальной лирике. Здесь есть и о сути поэта и поэзии, и просто о жизни, но вот ровно в тех же дозах, что в "Ах, утону я в Западной Двине" (вот текстик в "Имя рек")))). Трагедия лг - его непонятость. и потому он тоже готов лечь "рядом с нищим на картонку

безропотно и длинно умирать". Но жить он точно хочет, хочет быть понятым и понять почему. И хочется, чтоб страна зарыдала в итоге... Героя спасает антигерой, сосед по картонке. Просто своим жизнелюбием и жизнедеятельностью. Автор-герой вовсе не выходит из своей депрессии целиком, но каким-то образом выплывает в месиве чужих глупых безграмотных слов строчка поэта. И она даёт ему и понимание жизни, и ведёт к свету. Так что героев тут фактически четверо: пессимист-неудачник лг, нищий-воришка, постовой, с которым ведёт (безграмотно - и это речевая характеристика героя, а не косяки текста!) диалог нищий и поэт-спаситель, к которому мысленно обращается благодарный главный герой. Стихотворение несколько сказочное, несмотря на все реалистичные детали, но оно приятно любому поэту. Оно отвечает на вопрос, зачем мы пишем. - Для того, чтобы спасать людей, раскрывать им смысл жизни, давать нить сути в руки, вести к свету. При этом тема дана очень завуалировано, непафосно. В центре находятся именно переживания героя. Фактически – читателя, наверное, это очень важно. Важно, что во главу угла поэт, автор себя не ставит. Как это сделано? Очень чётко продумана композиция. Нет ничего лишнего, нет рассуждений и нет рассказа совсем. Всё мы узнаём из внутреннего монолога героя, в том числе и реплики нищего, которые его выделяют именно неправильной речью. Что оживляет текст. Делает героев разными, они не слипаются, в итоге. Не могу сказать, что считывается всё легко, но попасть в текст можно и интересно. Меня лично ещё подкупает авторская интонация и мне важен положительные финал, который пусть и сказочен, но есть.)...

Следующие 2 текста исповедально-риторические, второй - с рассуждением. Можно отнести к философской лирике, но в каждом тексте дан монолог героя, разговор с самим собой, есть исповедальность.

Хочется защитить эту форму в поэзии. Мне такое нравится. И читать, и писать. Я не считаю это архаикой. Кроме прочего, моё рассуждение такое. Поэт - это ещё и трибун. Не только наблюдатель, иллюстратор, но и провидец. Иначе плавает откровенно мелко. Тут отошлю к пророкам пушкинско-лермонтовским - мониторьте... и вот провидец-трибун-ритор обязан говорить правду. Всю и в лоб. И тут дело не только в гражданской лирике, гражданской позиции (которая точно должна быть), в гражданском пафосе (с которым точно не стоит перебарщивать)... дело в том, что поэт обязан говорить, иногда скоморошествуя, кликушествуя, а иногда просто словами, как хирург, вскрывать слишком косные черепные коробки. Иначе, без этого - точно не поэт. Потому что всё же не только рифмами определяется его место в мире. А именно вот этой обязанностью быть камертоном и рупором... наверное, самая тяжёлая... В общем, поэтому изгонять риторику из поэзии странно, хотя это делается сейчас на всех углах. Время такое - аполитичное, апатичное, толерантное, слезливое, вялое... и рулевые в литературе такие. Извините. Все рулят в одну сторону. Раздаются здравые голоса, что вот, мол, дольник, длиннострочник почему-то признан чем-то сверх, содержание уступает форме, зачастую содержание примитивно, детсковато, а форма принципиально разбита. В общем, я за восстановление риторики в правах. Не считаю, что такие стихи писать легче и не считаю, что они не нужны. Наоборот, засилье однообразия убивает и полное равнодушие к месту, к происходящему в мире, к обыденности. Оттого и так мал интерес у нас и к гражданской лирике, которая ограничивается обычно темами любви к большой и малой Родине.

Ты веришь ещё

Ты веришь ещё, что найдётся выход.

Но хлопают двери. - Контрольный выстрел.

И делаешь шаг. И делаешь выдох

В буран, завывающий в нижнем регистре.

И плавятся клеммы. Сгорают страсти

В холодных домах, в маете депрессий.

А жизнь - как обычно. А жизнь - на контрасте.

Но чаще - "да ладно". И реже - " да если б".

И кажется к прошлому нет возврата

При смене маршрутов и траекторий.

Но хлопает дверь.

И новая дата

Тебе предвещает

Новые зори.

Ты веришь ещё...

Ты веришь ещё. Это стихотворение - реплика. Цельное и единое, как взмах топора. И воздух здесь как раз в тексте не нужен, нужна цельность и чистота интонации, правдивость и правильная толика пафоса. Содержание тут простое, но простота правды не отменяет. Текст метафорический ( и это почему-то последнее время не любят и не считывают - почему???). При сложности подачи содержания заключает он простую мысль, которая теоретически должна, как выстрел, попадать в каждого. Если не попала, значит, текст такого рода не работает. Но опять же я не считаю, что эта простота так уж легко достижима.

ПРОГРАММА

Две кнопочки: рождение и смерть.

А между ними — чёткая программа:

вот это можно, а того — не сметь.

...напра-налево, остальные — прямо.

Но хочется всегда наперекор —

бежать, нырять, летать, воспламеняться.

Всё вздор — и оговор, и приговор,

когда тебе не более, чем двадцать.

И в двадцать видишь розовые сны.

Вселенная — таинственна, маняща,

застёгнута на фибулу луны —

слегка приоткрывает звёздный плащ, но

ты, пуп Земли, в себе и о себе,

никто другой тобой не признаётся:

навозный шарик лепит скарабей

и мнит его неуязвимым солнцем.

И так живёшь беспечно до поры,

не понимая: поздно или рано

вдруг лопнет себялюбия нарыв.

Тогда, как в сети загнанный подранок,

упрёшься в беспощадные глаза

охотника по имени Так Надо

и разглядишь в них призрачный квазар,

мерцающий у самой кромки ада.

Программа. Это текст - рассуждение. Рассуждение о себе- поэтому отнесла не к философской, а к исповедальной лирике. Повторюсь, не считаю эту форму подачи текста архаичной. В ней можно впасть в дешёвый пафос и скучный дидактизм, но автору удалось этого избежать. Я как раз вижу в этом сложность и качество текста. Автор также довольно активно использует метафорическую речь, хотя текст всё же держит само рассуждение. Не могу сказать, что мысль о том, что мы все следуем программе и вырваться из неё сложно, слишком свежа. Да, об этом пишут. Но это не делает текст вторичным, потому что автор находит свои образы и способы выражения, свою интонацию и подачу. Опять же могу посетовать, что вряд ли в конкурсах за стенами Поэмбука подобный текст может сильно засветиться в конкурсах, на мой взгляд, но это не делает его плохим. Он в своём роде очень хорош, но увы, не слишком трендов...

3 часть. Философская лирика с исповедальной нотой

НОЙ СТРОИТ КОВЧЕГ

Вызрел ли день новым светом, вечным ли смыслом,

небо ведром прохудившимся низко зависло,

город плывёт в мареве недозимы.

Мы – глупые рыбы, рыбы – не-мы…

Ныне. Вовеки. Присно.

Кто я такой? – не лучшая реплика Ноя –

строю ковчег, понимая, строить не стоит.

Разве кого-то можно спасти вопреки?

Всякая рыба ищет свой путь до реки

прежде, чем стать перегноем.

Ну, а пока божьи непарные твари

в баре сидят до утра\ щи дома варят

Им недосуг верить в какой-то потоп –

кто усомнится в крепости ноющих строп…

стоп, или рук, или век?

Бог из кармана ссыпает невидимый снег.

На повороте зимы наступает предел.

Ною плевать на усмешки беспечных людей.

Ной строит ковчег

Ной строит ковчег... текст можно отнести и к собственно исповедальной лирике, поскольку речь идёт от первого лица, но сама фигура главного героя уж слишком универсальна и литературна. В этом стихе очень велика и связь с пейзажной лирикой и, несомненно, он вырос из неё. Из переживания зимы, из настроения. В этом тексте наступает предел примерно такой же, как в моём собственном тексте "Предел". Это предел судьбы. Его не преодолевают все, но преодолевает новый Ной, потому что он понимает больше других. Ему удаётся вынести недозиму. Не изменить себе. При этом он именно прав в том, что сомневается. В этой картине мира совершенно естественен Бог- собеседник Ноя, противопоставленного толпе ,верящей в очевидное и не более, занятой обыденным ныне и присно. И всё же вопрос открыт: мы рыбы? мы немы? мы глухи? Автор оставляет его открытым, пока бог сыплет снег и ной строит ковчег, пока надежда для нас ещё есть. Ну, мне лично философская лирика, философские вопросы близки практически в любом виде, тем более, когда картинка атмосферна, текст аллюзиен, многослоен, метафоричен, личностен и с хорошей интонацией. Браво!

ДВОР

Проулок запах горелым,

туманом улёгся дым,

и кажется домик белым,

хоть выкрашен голубым.

Сжигает ботву соседка,

снимает пелёнки мать,

фасоль заплела полсетки,

присохла – не отодрать.

Безбожно гогочут гуси –

учуяли, видно, смерть,

проворная баб Маруся,

заносит топорик вверх.

А между чужим сараем

и кухней с большой трубой

девчонка весь день играет,

болтает сама с собой,

рисует по лавке мелом,

разводит руками дым...

И кажется небо белым,

хоть крашено голубым.

Двор. Может, кому-то кажется, что это не философская лирика, но она философская. Здесь можно выудить элементы сюжета, но работает он на идею. Да, простую - жизнь прекрасна, простая, приземлённая, складывающаяся из бытовых мелочей. Эту приземленность не стоит считать приземлённостью автора. Точные детали, просторечная точная лексика самого рассказчика, негромкая душевная интонация, безусловно, покоряют читателя. Но и эта народеность такой поэзии вовсе не минус, а особенность. Если брать не одно стихотворение, а корпус авторских текстов, то во многих есть частички этого негромкого простого мира, любовно воспетого автора. Ещё одна черта этой поэзии - потрясающая ёмкость текста, немногословность, концентрированность и выверенность. Образы именно увязаны друг с другом, перекликаются, усиливаются повтором и изменением на новом витке текста - туманом улёгся дым - разводит руками дым, и кажется домик белым, хоть выкрашен голубым - и кажется небо белым, хоть крашено голубым. И вот в этой немногословности, концентрации - сила таких текстов, в образном перетекании - жизненная изменчивость. ...Вроде просто, но очень своеобычно. Браво!

 4 часть. Гражданская лирика с исповедальной нотой.

Мне кажется, что от самого словосочетания "гражданская лирика" и советского/постсоветского человека уже оскомина, потому что нас в 20 веке перекормили ура-патриотизмом и стал в моде даже некий антипатриотизм, человек без Родины стал гражданином мира и вроде всё хорошо... не знаю. Мне кажется, что собственная культурная идентичность его предполагает, и я наблюдаю, как эмигранты порой становятся даже более горячими патриотами новой Родины или старой, чем люди, не менявшие страну. В общем, вопрос сложный. Многогранный. Кроме прочего мы забываем, что гражданская лирика предполагает не только стихи о родине, но и об обществе, государстве, политике (которую почему-то боятся все). В общем, в загоне у нас такая поэзия. Увы.

Представленные два текста для меня - условно правда о войне, о мире, о людях и о себе в отношении к этой теме. Для меня тексты довольно редкие и темы незаслуженно обойдённые.

Не обязательно становиться на какую-то сторону и судить, но мне кажется, что писать о войне на Донбассе надо. Для себя и для потомков. А то мы чаще кошечку уличную жалеем, а к таким вещам равнодушны. Всё же люди и наши люди, одного с нами языка, культурного кода, должны быть для нас важнее. Но и спекуляции на этом, конечно, быть не должно, подходить нужно аккуратно. В этой теме очень важно, на мой взгляд, не сбиться на громкий пафос, который наше время просто не приемлет. Это удалось обоим авторам. В первую очередь благодаря тому, что оба тексты поданы от лица лг, и сам этот лг непафосен - это живой человек без тирад, речей в пространство, без театральных риторических обращений и этот герой просто честно боится войны. Просто боится за свою жизнь. И вот в это веришь.

Мой августовский серафим

Лениво плыл по крышам летний зной,

Распугивала кошка сизарей.

Вылизывал дорожки суховей,

И солнце расползалось на заре,

Дав раненому городу покой.

И вроде бы не скажешь, что война:

Сверчки поют, а вызвездило так,

Что звёзды, будто чищеный пятак.

Слепят до боли - пялиться устал

В межактовом затишье канонад...

Растёкся по роялю парафин

Причудливым негаданным пятном.

Жжёт тишина, больная на излом.

За хрупким забинтованным стеклом

Летает августовский серафим.

Считает битых окон пустоту

В расстрелянных измученных домах.

Тяжёлых камуфляжных крыльев взмах. –

Срывает сон. - Как не сойти с ума? -

И не услышать, как тебя сочтут.

Свернувшись эмбрионом на полу,

Не думая о «завтра» и «потом»,

Бубнить шаблонный и простой рингтон

Учётчику, одетому в хитон:

«Не надо. Не сегодня. Не умру».

Срываешься, коверкая мотив,

Спасение найдя в беззвучье сна.

А шестикрылый шепчет имена

Под выстрелы какого-то рожна,

Твоё с рассветом имя... пропустив.

Мой августовский серафим. Относится к тому нечастому виду стихов, над которыми я плачу... Потом через какое-то время перечитываю и плачу снова. Ну, как по мне, значит - работает. Текст по форме исключительно классичен. Но сам герой вполне современен, это подчёркнуто его лексикой. Спокойное пейзажное начало стиха резко диссонирует со второй частью текста и говорит мне больше, чем слова типа " надо беречь мир, он прекрасен". Для меня ангел-учётчик в тексте естественен, образ-находка, с помощью которого и передан весь ужас происходящего. Крови в тексте нет, трупов, но само ожидание смерти человеком, который очень любит жить, очень хочет жить сильнее голливудского хоррора. Страшней перемолотых трупов становится «Не надо. Не сегодня. Не умру». Не знаю, стоит ли повторяться о точности деталей, выверенности композиции, лексики, уместности тропов и прекрасной общей драматургии и интонации текста. Браво автору!

ЗАРЯ

Он не наступит – следующий день,

В макушку не подует ветер шалый...

Но если бы сумел начать сначала,

То снова выбрал флаг кроваво-алый,

Войну, где я и снайпер, и мишень.

Опять сомненья втаптывая в грязь,

Я находил свой ад на круге сотом.

И пахла смерть не подвигом, а потом,

Когда друзей косила пулемётом

За вражеским лафетом затаясь.

Ждала семян весною борозда –

Земля была усеяна костями.

Крестилась мать дрожащими перстами,

И выжигала прошлое лучами

С небес пятиконечная звезда.

Но одержимость вытеснила страх,

Да пусть хоть целый мир падёт в руины!

Не стану трусом, спрятавшись за спины,

Не поверну, дойдя до середины,

Раскаявшись в ошибках и грехах…

Я не вернусь… Мне новую зарю

Не отменить. И ночь перед расстрелом.

Я был на свете. Красном или белом?

Не верю в Бога. Только под прицелом

Ему молитву тихо повторю…

Заря. Текст не из моего портфеля. Но от меня он ушел по техническим причинам, поэтому разберу. Ровно тот же приём, но тема не столь свежая. На неё написано довольно много, но много пустого и пафосного. Здесь текст тоже выстроен правильно и пафос погашен именно исповедальностью, именно тем, что речь ведётся от первого лица. В отличие от первого героя, этот погибнет точно, это монолог перед казнью. Жанр поэтами любимый, но очень часто такие тексты неудачны. Либо авторы впадают в прозаизм и начинают, иногда удачно, пересказывать параграф учебника истории в рифму, иногда слишком театральны, потому что тема (и слава богу!) никак не связана с их жизненным опытом. Для меня важно, чтоб текст давал нечто новое, не повторял мне известное в рифму, выводился автором на какие-то близкие современному читателю универсалии, ну, и конечно, чтоб не был пафосен до смешного, фальшив. В данном случае мне кажется, что автору удалось всё, потому что смеяться не тянет, герою сочувствуешь, веришь, понимаешь, задумываешься и нафталином не пахнет...

5 часть. Любовная лирика.

Для современного поэта тоже штука слишком сложная, потому что заезжена до тошноты. Нового не скажешь точно. Остаётся искать новые формы, подходы, лексику, детали и пр. Первый текст с сильной нотой исповедальности, автор большую часть текста говорит о себе и своём восприятии мира - и это работает прекрасно. Второй текст с очень сильной опорой на хорошую небанальную пейзажку - фактически сцена, на которой происходит действие описана детально, а само действие - точечно, мимоходом. И это тоже работает, хотя некий налёт театральности, на мой вкус, в итоге, присутствует (именно за счёт этой выверенной солидарности природы с героем, столько характерной для театрального задника). Но от того, что автор ко всему ещё и хороший режиссёр, драматург, текст не теряет в моих глазах, а совершенно точно вполне осознаваемо автором точно воздействует на зрителя, и это не минус, а плюс.

HAPPY BIRTHDAY

Пешком идти домой нет сил, и денег – ехать на такси,

И стоило б остаться.

А, может быть, нырнуть в нутро почти уснувшего метро

В портал конечных станций…

Бродить на ощупь в темноте. Искать своих – не ты, не те –

Шуршать в крысиных гнездах…

Через коллектор – ветра вой, а где-то там, над головой

Горланят happy Birthday!

Уснуть, придвинувшись к стене, поняв, что в роме и вине –

Ни истины, ни правды.

Проснуться рано… Поезда сейчас помчат туда-сюда,

А крысы ищут завтрак.

Пешком домой идти нет сил, но ты остаться не просил,

И я бреду устало –

Петляю между двух миров: метро – портал – опять метро,

Такой вот адский слалом.

Не знаю с кем, не знаю где – в миру, в загробье, в суете,

Меня застанет солнце.

А happy Birthday в вышине опять кричат… Неужто мне?

Эх, черт возьми, придется

Опять карабкаться наверх, по стыкам вер, по точкам вех,

Пока еще не поздно…

А, выбравшись, прозреть – ничто… Не те, не та, не ты, не то

нужны мне…

Happy Birthday!

HAPPY BIRTHDAY .Автор этого текста тоже прекрасный драматург. Чего стоит один лейтмотив текста, здесь нелепый и так диссонирующий с крысиными гнёздами и пр. как и в тексте "Рассвет", автор, конечно, отсылает свою героиню в фантастический ужастик "если бы" и всё происходящее героине чудится, но рождено её воображением в ответ на её психологическое состояние, однако пафос её горького ироничного и глубокого внутреннего монолога не может не тронуть. Здесь опять о ненужности человека, но о ненужности любви. При всей фантастичности в тексте есть и точные реалистичные детали и сама интонация. Сам пафос не вызывает отторжения, всё очень дозированно, хотя по строению текст очень лёгок, летящ, ироничен и современен. Браво!

ПАРУСА

Ты уходишь.

Огонь парусов пожирает тьма –

лишь на самом краю горизонт полыхает алым.

На асфальтовом дне океана лежат дома –

горстью выцветших кубиков, брошенных, как попало.

Как попало, набросив ветровку – не тот момент,

чтобы что-то решать, застегнуть или скинуть вовсе –

я курю на балконе, спокойный, как монумент:

пачка в урне, плевать – то ли броситься, то ли бросить.

Небо кружится,

плещет зелёной речной водой,

затекает в глаза, хриплым басом бормочет мантры;

сонным вип-пассажиром взойдя на узорный борт

лодки ломкого месяца, день уплывает в завтра,

в ухе вязнет елей, что звучит миллионы лет:

что среди океана найдётся какой-то берег,

что на белый с утра паруса поменяют цвет…

Ночь участливо слушает.

Но и она не верит.

Паруса. Разбираю по просьбе автора. Если предыдущий текст содержал в себе ноты фантастического реализма и опирался на внутренний монолог героини, то тут реализм сказочный, хотя герои и настоящие, правда, сказочность постепенно к концу текста растворяется, тает, потому что героиня не верит, как и ночь. Потому что " ты уходишь". И это и есть содержание стиха - всё остальное - просто попытка пережить этот факт. Как уже было сказано, переживания героя плотно упакованы в красивую метафоричную пейзажку. Фактически самого героя здесь немного, но это всегда узловые точки текста: ты уходишь...

Как попало, набросив ветровку – не тот момент,

чтобы что-то решать, застегнуть или скинуть вовсе –

я курю на балконе, спокойный, как монумент:

пачка в урне, плевать – то ли броситься, то ли бросить...

в ухе вязнет елей, что звучит миллионы лет:

что среди океана найдётся какой-то берег,

что на белый с утра паруса поменяют цвет…

но и она не верит (т.е. герой не верит тоже).

и сам герой, в отличие от первого нем, похож на монумент (что точно отличается от традиционного решения темы). Его состояние передано косвенно – как попало наброшена ветровка, пачка в урне с комментарием то ли броситься, то ли бросить, не сами слова, а просто елей... Конечно, автор очень умело работает с образом парусов – алых парусов надежды любви, белых парусов надежды на спасение из мифа. При этом он, конечно, исключительно эффектно попадает в тему конкурса и закат в тексте - ещё одна ёмкая метафора. Все детали пейзажа здесь опять же выверены, небанальны и уместны, работают на тему. При этом опять можно отметить понимание автором, что пишет он для читателя, не для себя. Все уровни текста бьют в одну точку и умело задействованы, что бывает редко. В обоих случаях уместно говорить не только об умении, но и о мастерстве работы с текстом, выстраивания его. При этом оба автора наглядно демонстрируют, что возможности любовной лирики отнюдь не исчерпаны, вполне можно находить новые ноты, писать свежо то, что затоптано стадами виршеплётов. Браво!

Очень рада, что поучаствовала в этом конкурсе. Получила большое удовольствие. Очень рада, что получилась такая замечательная и разнообразная подборка работ. Мне кажется, многие работы из подборки мы ещё увидим в конкурсах среди топовых и они войдут в авторские избранные.

Не вижу смысла обсуждать тот факт, что я разобрала 12 текстов вместо 10. Не вижу смысла хвастать своим выбором. Эти великолепные тексты писала не я. Но я рада была их прочесть и прокомментировать.

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель

Авторы в Редакторских пятнашках тоже будут рады вашим оценкам и комментариям.

Хороших нам стихов!

Севрюгина Елена 

   Всем самые наилучшие пожелания и творческих открытий! Для меня всё уже произошло – десять замечательных стихов лежат в моём редакторском портфеле.

   Новый конкурс на Поэмбуке явно был нужен как естественный стимулятор творческого роста авторов. Огромное спасибо зачинщикам и идейным вдохновителям сего творческого безобразия Елене Лесной, Алёне Овсянниковой и Ирине Чудновой.

    Какие же вы молодцы!)

  Но давайте уже поговорим о «виновниках» моей искренней творческой радости (и, я надеюсь, радости наших читателей).

Игра

чиновник ли ворюга и гарант

рабочий проповедник эмигрант

поэзия настольная игра

походу

бо связано единым веществом

височный дольник в сейфе левый ствол

нетленка убираемая в стол

на годы

что ж выкини счастливое число

прощая уходящим ремесло

цепляться как титаник за весло

за слово

простая арифметика в горсти

не выпало поэта отпусти

поэзия приходит не спасти

а снова

     Яркий образец суггестивной лирики, где все построено на отдалённых и разнонаправленных ассоциациях, способных сложиться, тем не менее, в целостную картинку.

      Это особое авторское мастерство - находить опорные точки смыслов и при сведении содержания к минимуму очевидности давать читателю мощную опору  для размышлений.

     Логико-грамматические сцепления-связки как бы нарочито «проглочены» автором, но за ними стоит мощный семантический фон с центральной темой «поэтическое творчество»

     Весьма интересна безглагольность второй строфы, отчего повествование становится ещё более динамичным, представляющим собой калейдоскопическую смену драматических событий - «височный дольник», «левый ствол» - «нетленка».

        Оригинальна и самобытна концовка -  безусловно, находка автора: «поэзия приходит не спасти, а снова»

    Виден и главный постмодернистический инструментарий: извлечение наружу «подсознанки»  и абсолютная свобода самовыражения, при которой каждый отдельно взятый образ становится вводом в многомерное логико-ассоциативное поле повествования 

Стараясь не расстраивать жену…

***

Стараясь не расстраивать жену,

коптил седое небо понемногу.

Здесь надо бы сказать спасибо сну,

что время сокращало на дорогу

к седому небу... дальше - сквозь него,

куда не достает воображенья,

где нет того, о чем, скорей всего,

не выскажет он больше сожаленья.

     «Вот, казалось бы, что особенного в этом тексте?» - разведут многие руками, недоумевая. Обычная бытовая зарисовка на тему «зря небо коптил…». Ну так нет же! Вы попробуйте уместить в столь ёмкую форму целую жизнь человека, нарисовав её всего несколькими штрихами-мазками, словами-ключиками.

        Начиная уже с первой строки («стараясь не расстраивать жену»), автор чётко обозначает тему (заурядная жизнь двух заурядных людей, без всплесков и событий – как это случается у подавляющего большинства). Но кто знает – может этим желанием «не расстроить жену» лг автора «утопил» самого себя – своё «я», способное не только коптить седое небо.

       Дважды повторенный эпитет «седое» тоже не авторская оплошность, не случайность  - ибо дальше «не достаёт воображенья». Всё четко логически сцеплено, но главное – у лг есть стремление проникнуть дальше, «сквозь» нечто доступное пониманию, и стало быть  - сверхзадача может быть выполнена, и традиционный в литературе «маленький человек» достигнет, пусть и в альтернативной реальности, чуть больше заданного, ему уготованного.

Черновиком

Опять октябрь своё отвоевал,

вдоль горизонта в голых деревах

торчит невнятный городской пейзаж,

ноябрь жизнь берёт на абордаж.

Черновиком судьбу перебежав,

в закат уткнуться, что заметно ржав,

и поблевать, как прежде у ларька,

лубочным прынцем, выбл*дком райка.

Вдоль горизонта смятые листы,

замаранные строки так чисты,

что можно просто плюнуть свысока

и отказаться от чистовика.

…И чёрным ходом – белый, как Пьеро,

лирический герой, штаны с дырой –

выходишь в белый свет черновиком,

поняв, что не нуждаешься ни в ком

из тех, кто в небо тычет, говоря

про идиотский, ненормальный цвет.

А это, блин, горит твоя заря,

твоя неотменимая заря,

и всё, что было, видимо, не зря.

И ты – поэт.

       Простая доверительная авторская интонация, очень живая – и ритмически, и образно всё выдержано и на своих местах, и даже архаические дерева  смотрятся весьма уместно и не выбиваются из общего контекста.

      Сравнение жизни ЛГ с черновиком нельзя назвать новым, но весьма интересна идея о том,  что этот черновик более всего и ценен, что именно он и является «неотменимой зарёй» поэта.

    Натуралистические подробности у ларька, как ни парадоксально, украсили текст – сделали его каким-то настоящим.

        Да и вообще я давно заприметила этого автора – ещё с ГЛ. Рада новому знакомству)

И тут я говорю ему…

…И тут я говорю ему: ”Идём,

там тонок свет, прозрачен водоём,

и прилетела стая диких уток.

А, может быть, не уток – лебедей.

Идём – бродить в крапиве, в лебеде.

Украсим вечер парой глупых шуток,

секретов, ерундовых небылиц.

И чтоб – ни голосов чужих, ни лиц,

чтоб вылетевший камешек из туфли

встревожил тишину, смог взволновать

озёрную недышащую гладь.

И, не заметив, что уже потухли

огни на том далёком берегу,

мы вздрогнем вдруг от птичьего “угу”

и от шушуканья еловых веток.

И там взойдёт под голос сизаря

твоя неотменимая заря

такого долгожданного рассвета…”

      Вот ещё одно живое, настоящее, с доверительно-сакральной интонацией стихотворение.

     Это, безусловно, классический образец любовной лирики, в котором с помощью ключевых образов, синтаксиса, многоточия в начале текста удалось передать неповторимую атмосферу абсолютной погружённости в чувство, друг в друга, когда и «пара глупых шуток», и «ерундовые небылицы» наполнены особой прелестью, когда невольно вздрагиваешь от любого шороха или птичьего крика…

      Здесь нет ничего надуманного – только поэтическая «транскрипция» всеохватного чувства, только музыка жизни, её непрерывное дыхание…

      Браво автору!

ПОКОЛЕНИЕ X

Раз, - и слетели цветные очки.

мальчик смеётся, сиреневый мячик

по репродукции весело скачет,

мел потолка выжигает зрачки.

Два, - поменяются лица и действа,

левобережен убогий приют,

вороны ворона не заклюют -

главный закон уходящего детства.

Три и четыре, - а память жива,

вновь оловянно упрямы славяне,

плавятся в очередном "недостане",

плещет, плывёт над страной синева.

Вечером, утром угрюмый народ

[ капреализм, эм-би-о, ки-пи-ай,

пять алкорамок, охранников хай ]

примет и выплюнет мегазавод.

Шесть - заржавела стальная звезда.

Семь - никого. ничего. никогда.

    Классная энергетика у этого стиха! В формате детской считалочки пролетает целая жизнь – одна стадия существования сменяется другой, после взросления приходит разочарование, а символический образ мегазавода в конце удачно завершает эту картину.

       И ведь это не просто жизнь отдельно взятого индивидуума, а  жизнь целого поколения – и вообще есть в этой масштабной картине нечто роднящее её с романом Замятина «Мы».

    Образ мальчика с мячиком уже стал традиционным для формата стихов об утраченном детстве и детском восприятии мира – и здесь он смотрится вполне органично. И перечисления, заключённые в квадратную скобку, тут оправданы. В едином потоке капреалистического «оно» человек растворяется, превращается в  «никого, ничего, никогда…».

        Заключительное резюме такое: если и гражданская лирика, то именно в такой форме.

ПУСТЫЕ ИСТОРИИ

найдя

искать

открыть свой рот

искать

другие звуки

звуки и созвучия

на ощупь следовать за ними

выбирать

из воздуха несказанное

жадно

растрачивать несбывшееся

лгать

обманывать прохожих

добивать

лишать надежд крадущихся старух

одежд зверей

прозрений сонных принцев

не взвешивая выбирать судьбу

на вкус

на взгляд

на совесть

наугад

примерив приглянувшиеся лица

продав всех жен и пережив детей

доумерев смертями каждой эры

на краткий миг почувствовав себя

любимым

беззащитным

настоящим

не сметь поверить

и не сметь принять

свое несовершенное

живое

искать несуществующих отличий

и находить

и продолжать идти

по дням

дорогам избранных финалов

не повторяясь

нарушая строй

пока слова звучат

переплетаясь

пока горит последнее из солнц

в последнем недопетом человеке

   Потрясающее, крутое! Все признаки постмодернистического мышления, начиная с отсутствия знаков препинания (что здесь, кстати, вполне оправдано) и заканчивая причудливо выстроенным логико-ассоциативным рядом, за которым единственно значимым оказывается авторская интенция, естественное побуждение сохранить, донести, перевоплотить и усовершенствовать найденное.

  Столкновение отдалённых и даже противоположных значений («найдя искать», «растрачивать несбывшееся», «искать несуществующих отличий») только усиливает эффект отстранённости, наполняет стих внутренней энергией сопротивления, эпатажности, провокационности.

  Потрясающий финал: «пока горит последнее из солнц в последнем недопетом человеке». Сотериологическая/апокалиптическая природа акта творения, который до и после всего – вот что мне здесь почудилось.

   Безусловно, одна из лучших находок этого редакторского портфеля.

Разматывай

Слова обманчиво скользят –

тенями в ковыле тумана,

так сучит нитку шелкопряд

боясь, что за неё потянут

до срока. Буквенный изюм –

болячкой на моей коленке,

на ней я правлю кривизну

крыла невзрачного, калека.

Смотри, вот – палево пыльцы,

цвет крови спёкшейся – узоры:

тут – жнут созревшее жнецы,

тут – игрецами лист изодран,

летит снежок, крадётся тать,

кончает двадцать лет эпоха

и чтец забыл, зачем читать.

Так хорошо, что даже плохо.

А я, курилка-мотылёк,

тяну помалу дым словарный –

не мёртв, не близок, не далёк.

И слава богу, что – непарный.

   Ещё одна бесспорная находка редакторского портфеля. И так уж складывается, что всё суггестивное, метапоэтическое оказывается повязанным на теме слова, поэзии, творчества. И хотя многие авторы стараются этих тем избегать, но здесь она представлена очень удачно: Сравнение «буквенного изюма» с «нитью шелкопряда» показалось органическим, даже необходимым в формате данного произведения. Работа со словом так же филигранна и естественна, как и многие явления природного мира.  Понравилась метафора «дым словарный» в сочетании с «курилкой-мотыльком»: не знаю, права я или нет, но образ этот перенаправил моё сознание к Льюису Кэрролу и его знаменитой курящей гусенице.

     Соединённые в едином акте творения «палево пыльцы», «изодранный лист», снежок и эпоха заставили также сделать отсыл к Ахматовой («когда б вы знали, из какого сора…»)

        Здорово, сакрально, метапоэтично и с мощным семантическим подтекстом.

***

Нет меры дням. Проснусь, и понеслось...

Рубин рябин горит на жизни нитях.

От ягод тех, что пробовал мороз

Осталось послевкусие событий.

Настояны в любви.

Пьяны от слез.

И сладки

Горько, те что раньше срока...

А мой рассвет, все так же, нетверез,

Все так же, сквозь портьеры входит боком.

И понеслось...

   Понравились поэтический минимализм в сочетании с яркой образностью. По сути, весь текст – это развёрнутая метонимия, окутанная фоном психологического параллелизма. В  описании объектов природного мира умело «зашифрованы» чувства ЛГ, и даже отдельные вехи его жизни.

   Очень понравился «рассвет, входящий сквозь портьеры боком». В итоге отдалённые сближения, ассоциативные совмещения чувств и переживаний героя с природными явлениями делают стих ещё и развёрнутым олицетворением.

ДЫШИ

Вот просто не дыши,

запри рассудком выдох,

не отменяй своей зари

усталостью души.

Замри,

вся жизнь в кристалликах сомнений,

нечетких гранях представлений

верховного жюри.

Кричи,

ломая зеркала иллюзий,

пренебрегая принципам диффузий,

на пламя от свечи.

Живи,

не вопреки, а к месту,

но сторонись привычного насеста,

по зову изнутри.

Пиши,

словами брошенных аллюзий,

в потоке споров и дискуссий,

тупи карандаши.

Греши,

любовью бейся в стены

и получи итог – блаженный.

Теперь дыши…

   И опять-таки вполне суггестивный стих, за которым скрываются размышления ЛГ о творчестве, смысле бытия и назначении человека. Стих, правда, не без некоторых огрехов, как мне показалось. Например, не до конца поняла смысл фразы «пренебрегая принципам диффузий», но, возможно, здесь имеет место быть некая авторская находка, экспрессивный синтаксис?

   На фоне остальных стих выделяется своей энергетикой, мощным импульсом – призывом к действию («дыши» - «замри»- «кричи» - «живи»). Пожалуй, эта энергетика жизни, движения, бесконечного поиска – и есть главное содержание стиха.

СНЕГУРОЧКА

Сырой рассвет весны короткой.

Отрог оттаявшей земли.

И весел взмах над первой лодкой

В недоразбуженной дали.

Мелькают памятные села,

Слезой заплывшие во мгле,

Как будто только из рассола

Зимы, растаявшей в тепле.

Их щедро влагою питает

Прохлада с сумрачной реки.

Садятся гуси первой стаей

Передохнуть на островки.

Плыви на север изначальный!

Ярило в сизой дымке туч

Не смотрит отчими очами,

Чтоб не прорвался яркий луч.

Расскажут майские деревья,

Что ты в неведомой дали –

В исчезнувшей Гиперборее –

Веслом дотронулась земли.

  В ряду проанализированных стихов этот явно выделяется своей классической направленностью. Ну и хорошо – поэзия должна быть разной)

  Понравились образы и некая смысловая закольцованнось текста: всё начиналось упоминанием лодки и вёсел и закончилось этим же, на новом витке авторских художественных размышлений.

  Встречаются, конечно, и штампики («север изначальный», «отчими очами»), но тем не менее стих производит целостное впечатление – впечатление некоей образной завершённости.

    Очень понравился рассол зимы – актуально)

  Ну вот и всё. Читайте, наслаждайтесь, радуйтесь! Уважаемые члены жюри, пожалуйста, не обижайте моих избранников. Они хорошие, и я их всех очень люблю!)))

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель

Авторы в Редакторских пятнашках тоже будут рады вашим оценкам и комментариям.

Хороших нам стихов!

Итак, начинаем публикацию статей о стихах, отобранных редакторами в свои портфели. 

Представляем вам первый обзор.

Никсан

Когда стихотворение понравилось так сильно, что нет сил сдержаться от адресованного его автору возгласа восхищения, вот именно тогда модератор конкурса «Редакторские пятнашки» достаёт волшебную палочку и выбирает:

«Прошу пройти в редакторский портфель, вас выбрал ********.

https://poembook.ru/contest/1358-redaktorskij-portfel»

«Так держать!», так сказать.

А тут ещё и конкуренция, три модератора, как никак, и хочется первым успеть зацепить понравившееся в свой портфель. Это очень интересный формат конкурса и я хочу поблагодарить идейного вдохновителя и всю команду за интересный конкурс! Спасибо за приглашение!)

А теперь о главном, ради чего мы собрались:

1)Ты уходишь.

Огонь парусов пожирает тьма –

лишь на самом краю горизонт полыхает алым.

На асфальтовом дне океана лежат дома –

горстью выцветших кубиков, брошенных, как попало…

Стихотворение о разлуке настолько тонкое, волнительное, что начинаешь сам переживать... Подкупает энергетика, чувствуется «надрыв». К тому моменту, когда дочитываешь до балкона - хочется схватить ЛГ за рукав и не дать броситься вниз. Далее – переживания: а вдруг, а может быть не всё еще потеряно …

Концовка интересная. ЛГ надеется, что к утру всё поменяется и любимая вернётся к нему, но только ночь участливо слушает и не верит в хороший исход событий.

Замечательное стихотворение, очень проникновенное. Спасибо автору!

2) Что не сбылось – уже не в счет,

ленивое светило

над хмурым городом растет:

гвалт галок, паутины лет –

Бог мой, как это мило!...

ЛГ перебирает в памяти ушедшее время, таким образом он как бы сравнивает свои ушедшие года с летом и предстоящей осенью - а всё ли успел? Интересное описание неба, на котором рвутся швы и не менее интересная концовка про всадника и коня. Советую всем к прочтению! Замечательное стихотворение, очень проникновенное. Спасибо автору!

3) Ты предатель. Мы умерли все.

Ты же видел, ты знал, ах ты сволочь.

Всех оплакал. И всех закопал.

Долго спал. Полдень минул и полночь.

Увязал все пожитки в мешок,

не забыл прихватить наши вещи.

Флягу выцедил на посошок.

И ушёл по тропинкам овечьим

дальше жить…

А это готовый сюжет к фильму… Скорее всего речь идёт о войне, товарищи погибли, а ЛГ – уцелел. Я читаю и представляю картинку так живо, что просто мурашки по коже. Замечательная работа, эмоциональная, тонко-прочувствованная и здесь всё на высокой ноте. Замечательное стихотворение, очень проникновенное. Спасибо автору!

4) Сковало так… до ледяного хруста,

светло, а мрак.

Опоры вдрызг, и врассыпную чувства,

да как же так?

Треножит ход бессилие маневра

обузой глыб.

Ну нет! И вверх, на запределье нерва -

и всхлип, и хрип…

«Тяжёлое» стихотворение в эмоциональном плане и идеально переданное - сочувствуешь с первой и до последней строки. Здесь ЛГ болен, а с зарёй - сравнивается смерть. Вот и просится в стихотворении, чтобы пересмотрели режиссёры, которые написали жизненный сценарий, концовку и она не была бы такой печальной и страшной…

Замечательное стихотворение! Советую к прочтению!

5) терновник

синие плоды

вино с шипами

спасаюсь

терн меня дери

к такой-то маме…

Шуточное и очень интересно поданное стихотворение. Ассоциации на поверхности:

терновник - место мужа после ссоры с женой,

синие плоды, вино с шипами - намёк на пьянку и последствия,

такой-то маме - это про тещу,

и т.д. Замечательно! Советую к прочтению!

6) Здесь зори громкие - то грозы, то ветра,

Здесь хочется поспать ещё с утра,

Но нет. И голова от боли дикой

Гудит. А где-то грядки с земляникой…

Плавный ритм, удачные рифмы – красивые рифмы. Я как будто торт вкусный съел и получил удовольствие!

Рекомендую всем такой вкусный торт!)

7) Будь, ночь, длинна!

Но чуют свет вороны...

Как приказать самой себе: Не плачь!

Я рада отказаться бы от трона,

но с головой снимается корона.

И выписан из Франции палач…

Стихотворение полностью посвящено жизни, эмоциям и переживаниям королевы Анны. Описывается последняя ночь перед казнью - «Грядёт неумолимая заря»…

Красивые рифмы, ритмика понравилась. Замечательное стихотворение, советую всем к прочтению!

8) Моим убийцей будет новый день –

Пришла пора платить за идеалы.

Но если бы я мог начать сначала,

Я б снова выбрал флаг кроваво-алый,

Войну, где я и снайпер, и мишень…

Ох… А тут гражданская война – красные и белые. Помирить «белых» и «красных» в нашей истории было очень сложно. За каждой позицией стояла своя правда. ЛГ пленён и заря принесёт ему смерть – расстрел.

Красивые рифмы, замечательный сюжет. Эмоционально сопереживаешь с главным героем. Спасибо за интересное стихотворение! Советую к прочтению!

9) Над Храмовой горой нависли облака...

хамсин. И дует знойный ветер из песка.

Блестит зарёй святой Иерусалим.

Мой город спит, но скоро утренний намаз

разбудит, как будильник. Лунный свет погас,

в мгновенье скинув свой ярко-жёлтый грим.

Прекрасное стихотворение, влюбляет в себя с первых строчек. Написано от души. А какие образы в нём: «лунный свет погас, в мгновенье скинув свой яро-желтый грим», « но скоро утренний намаз», «звезда Давида, крест, иль полумесяц – символ Веры» - замечательно!
О чём стихотворение? О вере, о праведном пути, который хочется найти всем нам!
Замечательно! Ничего лишнего. Рекомендую к прочтению!

10) «Забери меня» - и эту работу я забрал в свой портфель с огромным удовольствием (10 работа и последняя мною принятая), так как всё в ней замечательно и так, как должно быть. Очень искренне, ритмично и гармонично!

Ты не сможешь меня у разлук несговорчивых выменять

На меха, на монеты, на камни, на свёртки парчи.

Спрячь свой ломаный грош – я не сто́ю – за так забери меня!

Назови меня, падшую, самым бессовестным именем

И шепчи его в мокрый затылок – кусай и шепчи…

И тут в конце печаль, и расставание, и сопереживание ЛГ…

Надрыв, выверенные рифмы, отличная ритмика, хочется снова и снова перечитывать, как впрочем и все 10 стихотворений в данной подборке.

Хочется подвести небольшую черту под всем выше сказанным и добавить, что в итоге получилась великолепная подборка стихов на разный вкус и цвет!

Фортуна – она тоже женщина, да ещё и загадочная к тому же, может улыбнуться случайному прохожему, а может пройти рядом и даже не оглянуться…

От себя - пожелаю каждому автору победы, а там уж кому и как повезёт…

Bene sit tibi! (может, кто первый напишет правильный перевод – тому фортуна улыбнётся сегодня и он победит в конкурсе! Дерзайте!)

Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:

Редакторский портфель

Хороших нам стихов!

19 января 2020

Автор рубрики: Иванна Дунец

Богуслав Вилкочинский

«По ту сторону Стоппарда»

|эссе|

Во мне уже давно «зудит» одна яркая сцена из знаменитой пьесы Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Это абсурдистская трагикомедия. Впервые я познакомился с ней, когда оказался на репетиции театральной постановки, к которой и сам имел некоторое отношение. С тех пор та сцена из пьесы периодически преследует меня, всплывает то там, то здесь – восхищает, веселит и назидает. В ней настолько органично и вкусно переплетены юмор, философия и фарс, что даже в переводе доставляют мне особое наслаждение. А вот, собственно, и они, вместе с объектом моего обожания и главным героем эпизода – странствующим актёром.

Актёр.

– Сто-ой!

Труппа поворачивается и останавливается.

(Радостно.) Публика!

Он любовно их разглядывает.

– Превосходно. Чудно! Хорошо, что мы подвернулись.

Розенкранц.

– Для кого? Для нас?

Актёр.

– Будем надеяться, что так. Видите ли, мы, так сказать, ржавели, и вы столкнулись с нами в момент нашего – э-э-э-э – упадка. Завтра об эту же пору мы бы уже начисто забыли всё, что умели. Мысль, не правда ли? (Щедро смеется.) Пришлось бы вернуться к тому, с чего начали, – к импровизации.

Думаю, это произведение знакомо многим, знаком его юмор, крылатые фразы и метафоры, которые вполне можно отнести к золотому фонду мировой прозы. Но всё же, я должен напомнить о том, что предстаёт пред нами в данном эпизоде из Первого действия. Мы наблюдаем неожиданную встречу двух чудаковатых путников и небольшой группы бродячих актёров. Предводитель их, собственно и именуемый Актёром, всеми своими действиями преподносит двум встречным образ людей, опустившихся, если можно так сказать, на самое дно творчества. Выражаясь его словами, они могут и покувыркаться за пару звонких монет, если это зрителю по вкусу, поскольку времена таковы. Мало того, они могут выдать и полный набор леденящих кровь сюжетов, и даже разыграть оргию, в которой, по желанию, и сам зритель сможет принять участие за дополнительную плату. С «бисами». Чего не сделаешь за деньги.

Забавно наблюдать, как Актёр бесцеремонно убеждает в том, что зритель – его единомышленник и собрат по искусству, подытоживая, что «и мы для вас, и вы для нас» как две стороны одной монеты. Толком, не успев прийти в себя от увиденного и услышанного, странники пытаются уловить логику в действиях артистов, желая узнать специализацию лицедеев, но в ответ вновь получают полный ассортимент услуг от актёров-трагиков, специализирующихся на убийствах, мелодрамах, интригах, философии и разврате. Каждая из обеих сторон пытается найти в диалоге свою правду, назначить свою цену. В итоге они приходят к согласию, и странники готовы внимать актёрам. Но внезапно действие переходит в другое измерение, и (ни то на сцене, ни то в реальной жизни) появляются Гамлет и Офелия.

Сам образ Актёра, его слова и принципы просто идеально подходят для иллюстрации вырождения в искусстве. Причём в любом. Писатель, поэт – это тот же актёр (от слова «акт» — действие). Писателю также необходимы внимание и публика — ценители его творчества. Да, и какой писатель не мечтает о карьере, известности и даже прибыли, что в конечном итоге может стать самоцелью его поприща. Герой ссылается на ситуацию, утверждая, что «времена никакие», и тем оправдывает своё положение, пользуется им, спекулирует. Иллюстрация вполне универсальна, применима к современному искусству в целом. Мы можем говорить об этом много и с задором, благо материал располагает. Но вскоре нам станет скучно от очевидности вещей. А посему, я хочу предложить некоторую метаморфозу образа. Вернее, она уже давно во мне произошла по отношению к главному персонажу. К этому располагает и сам жанр пьесы – абсурд, и то, что произведение основано на метаморфозе, представляя что-то вроде изнанки шекспировского «Гамлета». В связи с этим, стоит вспомнить и Булгакова — мастера по преобразованию классических исторических персонажей. Так у него появляется свой Иешуа, а прообраз падшего ангела — Воланд — обретает черты положительного героя.

Вот и Актёр в один момент становится для меня весьма содержательной, интересной и симпатичной личностью. Чем он заслужил такую честь? Персонаж не так прост, как выглядит на первый взгляд. Его живое утончённое воображение, знание своего дела и остроумие говорят о многом. Юмор, как известно, часто служит кодом к пониманию сути вещей. (Кстати, в отношении юмора и колористики образа хочется особо выделить мастерство Иосифа Бродского — его высококлассный перевод пьесы на русский язык имеет явное преимущество в сравнение с другими переводами). Мне видится Актёр прекрасно понимающим и знающим цену происходящему. Если говорить языком литературы, то, возможно, он и исписался (от этого никто не застрахован), но в нём, по-прежнему, живо зерно художника, разумеющего – где дурно, а где славно. Звучит несколько парадоксально, но торговать и спекулировать – порой это тоже часть творческого процесса, часть игры, которая следует определенным законам. Поэтому Актёр без смущения тычет зрителя носом в то, чего он (порой) заслуживает. Этот стёб становится частью искусства, развлекающего художника, немного утомившегося от прохождения этапов своей творческой эволюции, от вечно ускользающих миражей совершенства. Имеет ли он на это право? На то он и актёр, чтобы играть по привлекательным для него законам игры.

Я не настаиваю, что вы должны сейчас же согласиться со мною. Но взгляните хотя бы на то, как разбирается Актёр в тонкостях процесса, когда на вопрос путников, что их только двое (разве этого достаточно?), он отвечает:
— В качестве публики – плачевно, в качестве ценителей – идеально!

А на следующий вопрос (вы ведь не исключительно актёры, не так ли, то есть, что именно вы делаете?) остроумно произносит:

— Мы актеры включительно, сэр. Обычные вещи, сэр, только наизнанку. Представляем на сцене то, что происходит вне её.

Нельзя пройти стороной и апофеоз его безобидной издёвки над зрителем. Тут уж юмор, сарказм и пародия на творческую концепцию от персонажа, называющего себя трагиком, играют всеми красками:

— Знаете, мы скорей принадлежим к школе, для которой главное — это кровь, любовь и риторика. Это трудноразделимо, сэр. Ну, мы можем вам выдать кровь и любовь без риторики или кровь и риторику без любви; но я не могу дать вам любовь и риторику без крови. Кровь обязательна, сэр, — все это, в общем, кровь, знаете ли. 

Вот, пожалуй, и всё, что мне хотелось поведать о столь ярком персонаже Стоппарда. Есть ощущение, что обитает он не только где-то на страницах произведения, но и явно во многих из нас. Повозка с реквизитом и актёрами удаляется и тихо исчезает, а мы с вами, по-прежнему, остаёмся бродить в поисках публики.

Видимо, так устроено Искусство.

Эпилог. 

Гильденстерн.

– Ну, разве ты не пойдешь переодеться?

Актёр.

– Я никогда не переодеваюсь, сэр.

Гильденстерн.

– То есть всегда в форме?

Актёр.

– Так точно.

Пауза.

Гильденстерн.

– Гм, и когда же твой выход – на сцену?

Актёр.

– Я уже здесь.

Гильденстерн.

– Но если уже, почему не начинается?

Актёр.

– Я уже начал.

Чтения «Литература в лицах»

Эссе «По ту сторону Стоппарда» Богуслава Вилкочинского

Итоги Чтений