Редакторский портфель №2
Всем самые наилучшие пожелания и творческих открытий! Для меня всё уже произошло – десять замечательных стихов лежат в моём редакторском портфеле.
Новый конкурс на Поэмбуке явно был нужен как естественный стимулятор творческого роста авторов. Огромное спасибо зачинщикам и идейным вдохновителям сего творческого безобразия Елене Лесной, Алёне Овсянниковой и Ирине Чудновой.
Какие же вы молодцы!)
Но давайте уже поговорим о «виновниках» моей искренней творческой радости (и, я надеюсь, радости наших читателей).
Игра
чиновник ли ворюга и гарант
рабочий проповедник эмигрант
поэзия настольная игра
походу
бо связано единым веществом
височный дольник в сейфе левый ствол
нетленка убираемая в стол
на годы
что ж выкини счастливое число
прощая уходящим ремесло
цепляться как титаник за весло
за слово
простая арифметика в горсти
не выпало поэта отпусти
поэзия приходит не спасти
а снова
Яркий образец суггестивной лирики, где все построено на отдалённых и разнонаправленных ассоциациях, способных сложиться, тем не менее, в целостную картинку.
Это особое авторское мастерство - находить опорные точки смыслов и при сведении содержания к минимуму очевидности давать читателю мощную опору для размышлений.
Логико-грамматические сцепления-связки как бы нарочито «проглочены» автором, но за ними стоит мощный семантический фон с центральной темой «поэтическое творчество»
Весьма интересна безглагольность второй строфы, отчего повествование становится ещё более динамичным, представляющим собой калейдоскопическую смену драматических событий - «височный дольник», «левый ствол» - «нетленка».
Оригинальна и самобытна концовка - безусловно, находка автора: «поэзия приходит не спасти, а снова»
Виден и главный постмодернистический инструментарий: извлечение наружу «подсознанки» и абсолютная свобода самовыражения, при которой каждый отдельно взятый образ становится вводом в многомерное логико-ассоциативное поле повествования
Стараясь не расстраивать жену…
***
Стараясь не расстраивать жену,
коптил седое небо понемногу.
Здесь надо бы сказать спасибо сну,
что время сокращало на дорогу
к седому небу... дальше - сквозь него,
куда не достает воображенья,
где нет того, о чем, скорей всего,
не выскажет он больше сожаленья.
«Вот, казалось бы, что особенного в этом тексте?» - разведут многие руками, недоумевая. Обычная бытовая зарисовка на тему «зря небо коптил…». Ну так нет же! Вы попробуйте уместить в столь ёмкую форму целую жизнь человека, нарисовав её всего несколькими штрихами-мазками, словами-ключиками.
Начиная уже с первой строки («стараясь не расстраивать жену»), автор чётко обозначает тему (заурядная жизнь двух заурядных людей, без всплесков и событий – как это случается у подавляющего большинства). Но кто знает – может этим желанием «не расстроить жену» лг автора «утопил» самого себя – своё «я», способное не только коптить седое небо.
Дважды повторенный эпитет «седое» тоже не авторская оплошность, не случайность - ибо дальше «не достаёт воображенья». Всё четко логически сцеплено, но главное – у лг есть стремление проникнуть дальше, «сквозь» нечто доступное пониманию, и стало быть - сверхзадача может быть выполнена, и традиционный в литературе «маленький человек» достигнет, пусть и в альтернативной реальности, чуть больше заданного, ему уготованного.
Черновиком
Опять октябрь своё отвоевал,
вдоль горизонта в голых деревах
торчит невнятный городской пейзаж,
ноябрь жизнь берёт на абордаж.
Черновиком судьбу перебежав,
в закат уткнуться, что заметно ржав,
и поблевать, как прежде у ларька,
лубочным прынцем, выбл*дком райка.
Вдоль горизонта смятые листы,
замаранные строки так чисты,
что можно просто плюнуть свысока
и отказаться от чистовика.
…И чёрным ходом – белый, как Пьеро,
лирический герой, штаны с дырой –
выходишь в белый свет черновиком,
поняв, что не нуждаешься ни в ком
из тех, кто в небо тычет, говоря
про идиотский, ненормальный цвет.
А это, блин, горит твоя заря,
твоя неотменимая заря,
и всё, что было, видимо, не зря.
И ты – поэт.
Простая доверительная авторская интонация, очень живая – и ритмически, и образно всё выдержано и на своих местах, и даже архаические дерева смотрятся весьма уместно и не выбиваются из общего контекста.
Сравнение жизни ЛГ с черновиком нельзя назвать новым, но весьма интересна идея о том, что этот черновик более всего и ценен, что именно он и является «неотменимой зарёй» поэта.
Натуралистические подробности у ларька, как ни парадоксально, украсили текст – сделали его каким-то настоящим.
Да и вообще я давно заприметила этого автора – ещё с ГЛ. Рада новому знакомству)
И тут я говорю ему…
…И тут я говорю ему: ”Идём,
там тонок свет, прозрачен водоём,
и прилетела стая диких уток.
А, может быть, не уток – лебедей.
Идём – бродить в крапиве, в лебеде.
Украсим вечер парой глупых шуток,
секретов, ерундовых небылиц.
И чтоб – ни голосов чужих, ни лиц,
чтоб вылетевший камешек из туфли
встревожил тишину, смог взволновать
озёрную недышащую гладь.
И, не заметив, что уже потухли
огни на том далёком берегу,
мы вздрогнем вдруг от птичьего “угу”
и от шушуканья еловых веток.
И там взойдёт под голос сизаря
твоя неотменимая заря
такого долгожданного рассвета…”
Вот ещё одно живое, настоящее, с доверительно-сакральной интонацией стихотворение.
Это, безусловно, классический образец любовной лирики, в котором с помощью ключевых образов, синтаксиса, многоточия в начале текста удалось передать неповторимую атмосферу абсолютной погружённости в чувство, друг в друга, когда и «пара глупых шуток», и «ерундовые небылицы» наполнены особой прелестью, когда невольно вздрагиваешь от любого шороха или птичьего крика…
Здесь нет ничего надуманного – только поэтическая «транскрипция» всеохватного чувства, только музыка жизни, её непрерывное дыхание…
Браво автору!
ПОКОЛЕНИЕ X
Раз, - и слетели цветные очки.
мальчик смеётся, сиреневый мячик
по репродукции весело скачет,
мел потолка выжигает зрачки.
Два, - поменяются лица и действа,
левобережен убогий приют,
вороны ворона не заклюют -
главный закон уходящего детства.
Три и четыре, - а память жива,
вновь оловянно упрямы славяне,
плавятся в очередном "недостане",
плещет, плывёт над страной синева.
Вечером, утром угрюмый народ
[ капреализм, эм-би-о, ки-пи-ай,
пять алкорамок, охранников хай ]
примет и выплюнет мегазавод.
Шесть - заржавела стальная звезда.
Семь - никого. ничего. никогда.
Классная энергетика у этого стиха! В формате детской считалочки пролетает целая жизнь – одна стадия существования сменяется другой, после взросления приходит разочарование, а символический образ мегазавода в конце удачно завершает эту картину.
И ведь это не просто жизнь отдельно взятого индивидуума, а жизнь целого поколения – и вообще есть в этой масштабной картине нечто роднящее её с романом Замятина «Мы».
Образ мальчика с мячиком уже стал традиционным для формата стихов об утраченном детстве и детском восприятии мира – и здесь он смотрится вполне органично. И перечисления, заключённые в квадратную скобку, тут оправданы. В едином потоке капреалистического «оно» человек растворяется, превращается в «никого, ничего, никогда…».
Заключительное резюме такое: если и гражданская лирика, то именно в такой форме.
ПУСТЫЕ ИСТОРИИ
найдя
искать
открыть свой рот
искать
другие звуки
звуки и созвучия
на ощупь следовать за ними
выбирать
из воздуха несказанное
жадно
растрачивать несбывшееся
лгать
обманывать прохожих
добивать
лишать надежд крадущихся старух
одежд зверей
прозрений сонных принцев
не взвешивая выбирать судьбу
на вкус
на взгляд
на совесть
наугад
примерив приглянувшиеся лица
продав всех жен и пережив детей
доумерев смертями каждой эры
на краткий миг почувствовав себя
любимым
беззащитным
настоящим
не сметь поверить
и не сметь принять
свое несовершенное
живое
искать несуществующих отличий
и находить
и продолжать идти
по дням
дорогам избранных финалов
не повторяясь
нарушая строй
пока слова звучат
переплетаясь
пока горит последнее из солнц
в последнем недопетом человеке
Потрясающее, крутое! Все признаки постмодернистического мышления, начиная с отсутствия знаков препинания (что здесь, кстати, вполне оправдано) и заканчивая причудливо выстроенным логико-ассоциативным рядом, за которым единственно значимым оказывается авторская интенция, естественное побуждение сохранить, донести, перевоплотить и усовершенствовать найденное.
Столкновение отдалённых и даже противоположных значений («найдя искать», «растрачивать несбывшееся», «искать несуществующих отличий») только усиливает эффект отстранённости, наполняет стих внутренней энергией сопротивления, эпатажности, провокационности.
Потрясающий финал: «пока горит последнее из солнц в последнем недопетом человеке». Сотериологическая/апокалиптическая природа акта творения, который до и после всего – вот что мне здесь почудилось.
Безусловно, одна из лучших находок этого редакторского портфеля.
Разматывай
Слова обманчиво скользят –
тенями в ковыле тумана,
так сучит нитку шелкопряд
боясь, что за неё потянут
до срока. Буквенный изюм –
болячкой на моей коленке,
на ней я правлю кривизну
крыла невзрачного, калека.
Смотри, вот – палево пыльцы,
цвет крови спёкшейся – узоры:
тут – жнут созревшее жнецы,
тут – игрецами лист изодран,
летит снежок, крадётся тать,
кончает двадцать лет эпоха
и чтец забыл, зачем читать.
Так хорошо, что даже плохо.
А я, курилка-мотылёк,
тяну помалу дым словарный –
не мёртв, не близок, не далёк.
И слава богу, что – непарный.
Ещё одна бесспорная находка редакторского портфеля. И так уж складывается, что всё суггестивное, метапоэтическое оказывается повязанным на теме слова, поэзии, творчества. И хотя многие авторы стараются этих тем избегать, но здесь она представлена очень удачно: Сравнение «буквенного изюма» с «нитью шелкопряда» показалось органическим, даже необходимым в формате данного произведения. Работа со словом так же филигранна и естественна, как и многие явления природного мира. Понравилась метафора «дым словарный» в сочетании с «курилкой-мотыльком»: не знаю, права я или нет, но образ этот перенаправил моё сознание к Льюису Кэрролу и его знаменитой курящей гусенице.
Соединённые в едином акте творения «палево пыльцы», «изодранный лист», снежок и эпоха заставили также сделать отсыл к Ахматовой («когда б вы знали, из какого сора…»)
Здорово, сакрально, метапоэтично и с мощным семантическим подтекстом.
***
Нет меры дням. Проснусь, и понеслось...
Рубин рябин горит на жизни нитях.
От ягод тех, что пробовал мороз
Осталось послевкусие событий.
Настояны в любви.
Пьяны от слез.
И сладки
Горько, те что раньше срока...
А мой рассвет, все так же, нетверез,
Все так же, сквозь портьеры входит боком.
И понеслось...
Понравились поэтический минимализм в сочетании с яркой образностью. По сути, весь текст – это развёрнутая метонимия, окутанная фоном психологического параллелизма. В описании объектов природного мира умело «зашифрованы» чувства ЛГ, и даже отдельные вехи его жизни.
Очень понравился «рассвет, входящий сквозь портьеры боком». В итоге отдалённые сближения, ассоциативные совмещения чувств и переживаний героя с природными явлениями делают стих ещё и развёрнутым олицетворением.
ДЫШИ
Вот просто не дыши,
запри рассудком выдох,
не отменяй своей зари
усталостью души.
Замри,
вся жизнь в кристалликах сомнений,
нечетких гранях представлений
верховного жюри.
Кричи,
ломая зеркала иллюзий,
пренебрегая принципам диффузий,
на пламя от свечи.
Живи,
не вопреки, а к месту,
но сторонись привычного насеста,
по зову изнутри.
Пиши,
словами брошенных аллюзий,
в потоке споров и дискуссий,
тупи карандаши.
Греши,
любовью бейся в стены
и получи итог – блаженный.
Теперь дыши…
И опять-таки вполне суггестивный стих, за которым скрываются размышления ЛГ о творчестве, смысле бытия и назначении человека. Стих, правда, не без некоторых огрехов, как мне показалось. Например, не до конца поняла смысл фразы «пренебрегая принципам диффузий», но, возможно, здесь имеет место быть некая авторская находка, экспрессивный синтаксис?
На фоне остальных стих выделяется своей энергетикой, мощным импульсом – призывом к действию («дыши» - «замри»- «кричи» - «живи»). Пожалуй, эта энергетика жизни, движения, бесконечного поиска – и есть главное содержание стиха.
СНЕГУРОЧКА
Сырой рассвет весны короткой.
Отрог оттаявшей земли.
И весел взмах над первой лодкой
В недоразбуженной дали.
Мелькают памятные села,
Слезой заплывшие во мгле,
Как будто только из рассола
Зимы, растаявшей в тепле.
Их щедро влагою питает
Прохлада с сумрачной реки.
Садятся гуси первой стаей
Передохнуть на островки.
Плыви на север изначальный!
Ярило в сизой дымке туч
Не смотрит отчими очами,
Чтоб не прорвался яркий луч.
Расскажут майские деревья,
Что ты в неведомой дали –
В исчезнувшей Гиперборее –
Веслом дотронулась земли.
В ряду проанализированных стихов этот явно выделяется своей классической направленностью. Ну и хорошо – поэзия должна быть разной)
Понравились образы и некая смысловая закольцованнось текста: всё начиналось упоминанием лодки и вёсел и закончилось этим же, на новом витке авторских художественных размышлений.
Встречаются, конечно, и штампики («север изначальный», «отчими очами»), но тем не менее стих производит целостное впечатление – впечатление некоей образной завершённости.
Очень понравился рассол зимы – актуально)
Ну вот и всё. Читайте, наслаждайтесь, радуйтесь! Уважаемые члены жюри, пожалуйста, не обижайте моих избранников. Они хорошие, и я их всех очень люблю!)))
Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:
Авторы в Редакторских пятнашках тоже будут рады вашим оценкам и комментариям.
Хороших нам стихов!
