Редакторский портфель №3
Обзор
Слабых текстов для меня в этом обзоре нет. Есть разные. Поэтому я скомпоную их, чтоб читателю яснее стало видно, как по-разному авторы решают худ задачи.
1 часть. Пейзажная лирика с философской/исповедальной составляющей.
Для меня чистую пейзажку писать очень сложно, потому что она исключительно изъезжена, тем более, пейзажку, связанную с сезонами. Её пишут все, тоннами и найти что-либо своё почти нереально. Каков же выход для меня? их два (ну, кроме поиска новых слов, картинок, образов): пытаться выводить пейзажную картинку на некие философские универсалии (картинка плюс) или чётко увязывать картинку с психологическим состоянием героя (т.е. добавлять граны исповедальной лирики в текст). Здесь есть эти два выхода.
ФЕВРАЛЬСКАЯ ПУРГА
Ветра́ из вековой утробы
Гудят, пространство заголя́.
Гвоздит слоёные сугробы
Корявый почерк февраля.
Той клинописи коромысло
Замкнула напрочь темнота.
Над каменной землёй зависла
Деревьев чернь и нагота.
И эти воющие бредни —
Как тяжкий предрассветный сон.
Кручёным снегом предпоследним
Небесный купол осенён.
Но вот — река…
Ей нету дела
До тяжб февральских и хвороб,
Её спелёнатое тело
Трясёт предродовой озноб.
Из хладной темноты острожной
Глядит в белёсой синеве
Внимательно и осторожно —
Сквозь полынью — на белый свет.
Февральская пурга... Пожалуй, самый классичный текст в этой подборке, что его вовсе не портит. Что его делает нешаблонным по мне и качественным? Набор реалий здесь очень стандартен - снег, ветер, деревья, река. Ничего прям нового автор нам не сказал о пурге, но и не пытался. Но везде он тщательно подбирает свои новые слова и образы. При этом образы исключительно точны и все вместе работают на создание центрального образа пурги. В тексте чётко выстроена композиция, есть некий перелом, - но вот река... Вот над, в пространстве одно состояние, а тут другое. Эта антитеза прекрасно работает. Придаёт драматургии тексту. Всё при этом сделано негромко, точными мелкими мазками. Однозначно создаёт особое камерное настроение, мы слышим свой авторский голос в описании этих простых вещей. И некая надреальность философская универсальность этой пурги и проглядывающей сквозь полынью речки вполне просматривается. В лоб нам автор не говорит о борьбе жизни и смерти, о таинстве готовящегося рождения, о некоей сакральности происходящего, но если вчитаться, то всё это из текста можно извлечь. В общем хороший глубокий философичный, но пейзажный текст. Браво автору!
Бла-бла-снег
Реальность проникает в разум —
смартфон наводит суету.
Себя сочтя благообразным,
на свежий воздух побреду.
Ворча, насупив брови, хмурый
Джамшуд возводит пантеон —
мой город, старая гравюра,
едва заметен — заметён.
Мир монохромный безупречен —
есть повод вспомнить о душе,
потом молиться будет нечем,
и даже — незачем уже.
Шагну, на белизну прищурясь,
капустным скрипам улыбнусь.
Поймает в перекрестье улиц
небесный снайпер — ну и пусть!
Во мне бурлит шампанским пенным,
с утра налита по края,
жизнь — коротка, но охрененна —
неотменимая. Моя!
Пускай промоутер не лечит
мне верой в рай остаток дней...
... Я свято верую в апгрейд
и пересадку на конечной
Бла-бла-снег... жанр этого стиха тоже не нов, и это тоже создаёт определённые трудности автору... "Мороз и солнце, день чудесный..."- дальше можно не писать, но. …Оригинальным стихотворение становится именно потому, что лг его - чётко наш современник, даже не человек 20, а именно начала 21 века. И нам интересен его взгляд на этот снег, на это зимнее утро, поскольку этот взгляд уникален, как уникален сам герой (типичный, кстати). Что делает уникальным описание вовсе неуникального утра?- очень разнообразная лексика, очень активная струя внутреннего эмоционального монолога, подача картинки глазами уникального вполне героя, чей психологический портрет, описание чьего эмоционального состояния занимает центральное место в тексте. Автор предыдущего текста старался передать состояние природы, найти в ней принципы бытия, используя довольно спокойные житейские бытовые образы, традиционно очеловечивая природные явления и связывая их философски с единой картиной мира, автор этого текста говорит о человеке! (А НАМ О СЕБЕ ИНТЕРЕСНЕЕ ВСЕГО - УЖ ТАК УСТРОЕНЫ)). Здесь собственно философских рассуждений героя очень много, гораздо меньше собственно пейзажных штрихов, но и из области пейзажной лирики, тем не менее, автор, на мой взгляд, не выходит. Потому что - сколько б ни было у него бла-бла - это просто его утренний внутренний монолог и наблюдения природы и себя в ней. Здесь есть ещё один очень тонкий момент: текст, как ни крути, пафосный
(Во мне бурлит шампанским пенным,
с утра налита по края,
жизнь — коротка, но охрененна —
неотменимая. Моя!) - вот к таким строчкам надо очень долго идти, чтоб они, в итоге, не звучали пошло и фальшиво. Автору это удалось. Как? - Весь текст пронизан сдержанной самоиронией и наполнен философскими рассуждениями о картине мира лг. И вот только потому этот щенячий всплеск читается вполне естественно и ухо не режет. В общем, к таким строчкам надо идти очень аккуратно и умело, иначе они не работают и живо демонстрируют авторскую беспомощность... Наверное, потому так мало хороших позитивных стихов и так недостижим лучезарный Пушкин - у него это всегда исключительно естественно выходит. Читатели могут возразить мне и назвать второй текст исповедальной лирикой. Тут не соглашусь: эмоциональное состояние героя чётко привязано здесь к пейзажу, оно тут - инструмент подачи пейзажа, а не наоборот. герой тут таков, потому что таково зимнее утро, он так мыслит, так видит, потому что так на него влияет природа, её красота, а не наоборот... Кроме прочего хочется отметить вполне симпатичные литприёмы-украшалки в тексте - заметен- заметён! …я свято верую в апгрейд и пересадку на конечной (парадокс)... Браво автору!
для меня важно, что автору первого текста хватило умения нагнетать атмосферу в начале текста и очень нежно его вывести из темноты в конце и что автору второго текста хватило лёгкости слога для изображения лёгкого состояния лг и лёгкого солнечного утра.
2 часть. Исповедальная лирика, с нарративной составляющей и риторичная.
Я люблю исповедальную лирику. Это всё же главная, глубинная тематика лирики. Поэт пишет о себе. Он исповедуется всегда - через своего героя, через своё видение мира, понимание мира, поэтому, кстати, иногда не выкладываю тексты - уж больно я в них голая... Но и более всего люблю стихи любого поэта о себе. Но тут тоже важно, чтоб и личность автора была интересна, как минимум. Потому что дифирамбы самому себе читать точно противно. и вообще, когда стихи показывают личность неказистую).
В общем, все мои авторы (с любой составляющей исповедальности) - люди симпатичные изнутри (судя по текстам), поэтому смело о них здесь возьмусь поговорить).
Прятки
Прошлое вырвано ветром бесснежного января,
Спутано в кронах и под корнями,
Намотано на боби́ну "чёртова колеса".
Вряд ли я сам
вернулся бы, Город. -
Обстоятельства. Фатум. Повод.
Годы сломали детские теремки, но поставили тир.
Даже не помню, как прямо из тихого
парка оказался в гостиной.
Даже не помню, о чём я там спорил с такими же обречёнными:
Вроде они были против меня,
Вроде я что-то хотел поменять
Вроде в городе... В жизни... Пофиг!
Даже вкуса чёрного
кофе
не помню...
Поздно мы поняли:
Город врёт,
что безопасен.
Что в нём не умрём
после заката.
После заката ветрено.
Прошлое веткой в стекло напомнило о себе,
Оскалилось мельком в зеркале.
Неужели рестарт к рассвету?
Неужели заметило, что я рад?
Неужели заметило, что играл?
Неужели заме...
Прятки - классический по манере передачи состояния автора-героя текст, по подаче содержания и при этом совершенно современный, даже модный по форме. Мне в текстах такого типа очень важен воздух. Здесь он есть даже графически - и это очень хорошо. Когда читаешь подобное спрессованным кирпичом, просто вешаешься. Здесь паузы очень должны читаться и чем больше в таком тексте пауз, тем он лучше воспринимается. При этом в тексте есть тоже модное, игровое начало. Он сам по себе вполне возможен и работает, но если б этот аспект был бы выявлен резче, возможно, это бы украсило текст. Но уже не этот - следующий подобного плана. Мне в этом тексте ценна совершенно набоковски - кафкианская атмосфера. Автор не пишет текст по мотивам - создаёт свой, но у него есть мечущийся обречённый герой в мышеловке таинственного живого Города, в коробке Скинера, где подопытному надо пройти лабиринт и ... умереть. Рядом с ними такие же обречённые, ему мерещатся знаки судьбы. Здесь есть намётки сюжета: я вернулся в город случайно - я случайно попал в игру. И о ней напоминает прошлое, но вот теперь игра вполне взрослая, теперь герой - намеченная жертва, которая мечется в поисках спасения. Его то ли соратники, то ли убийцы тоже рискуют в этом городе, в этом страшном месте. Но конец неизбежен. Всё это в тексте с налёту не вычитаешь, поэтому, боюсь, он будет недооценён.((( При этом текст сделан одновременно легко-небрежно и вполне мастерски. Подобраны интересные, помогающие создать атмосферу детали. При этом совершенно нет пафоса, хотя состояние героя чётко передано. Сама форма тут прекрасно работает на худзадачу - калейдоскоп образов картинок, тез героя убедительно передаёт состояние его метаний. Этому способствует скользящая, небрежная, еле заметная рифма, разной длины строки, разнообразие клаузул, синтаксических конструкций - и парцелляции, и риторические повторы, и риторические вопросы, обращения, антитезы, парадоксы, внутренние рифмы... - всё формальное разнообразие помогает создать вполне современный качественный текст. В общем, не сходу, но я попала внутрь этого текста. Не могу сказать, что уютненько, но это хорошая поэзия.
РАССВЕТ
И лягу рядом с нищим на картонку
безропотно и длинно умирать.
Под сумерки. Под шорох синей ёлки.
Под шелест ног в асфальтовой гребёнке.
Под брызги луж и сдачу: "Кузью ж мать!"
И через час, за неименьем выпить,
за жизнь затею с нищим разговор.
И прихвастнёт сосед: "Во было прыти!"
Услышу сквозь дремоту: "Он - "ловите!"
Но что мне полномочный?! Я же вор!"
Озноб накроет руки, ноги, бронхи.
Я потеряю слух и сути нить
под пледом целлофановой обёртки.
Увижу, как возьмутся уходить
любившие, кого хотел любить...
И вздрогну от чужого "я же вёрткий!"
Прости, дружище. Не до постовых.
...Но, вдруг, пересекая бред пропойцы,
из сна-небытия, но точь поддых,
вонзится пикой строчка из чужих...
Нет, не чужих! Твоих стихов! И солнце
растопит лёд, уже сковавший вздох.
И я, хватая воздух мёрзлых улиц,
всплыву со дна, заглатывая слов
твоих наживку. И... зажмурясь,
пойму причину жить.
"Не окочурись!
Смотри - рассвет!"
Рассвет. Стихотворение очень даже гибридное, но всё же отнесу его к исповедальной лирике. Здесь есть и о сути поэта и поэзии, и просто о жизни, но вот ровно в тех же дозах, что в "Ах, утону я в Западной Двине" (вот текстик в "Имя рек")))). Трагедия лг - его непонятость. и потому он тоже готов лечь "рядом с нищим на картонку
безропотно и длинно умирать". Но жить он точно хочет, хочет быть понятым и понять почему. И хочется, чтоб страна зарыдала в итоге... Героя спасает антигерой, сосед по картонке. Просто своим жизнелюбием и жизнедеятельностью. Автор-герой вовсе не выходит из своей депрессии целиком, но каким-то образом выплывает в месиве чужих глупых безграмотных слов строчка поэта. И она даёт ему и понимание жизни, и ведёт к свету. Так что героев тут фактически четверо: пессимист-неудачник лг, нищий-воришка, постовой, с которым ведёт (безграмотно - и это речевая характеристика героя, а не косяки текста!) диалог нищий и поэт-спаситель, к которому мысленно обращается благодарный главный герой. Стихотворение несколько сказочное, несмотря на все реалистичные детали, но оно приятно любому поэту. Оно отвечает на вопрос, зачем мы пишем. - Для того, чтобы спасать людей, раскрывать им смысл жизни, давать нить сути в руки, вести к свету. При этом тема дана очень завуалировано, непафосно. В центре находятся именно переживания героя. Фактически – читателя, наверное, это очень важно. Важно, что во главу угла поэт, автор себя не ставит. Как это сделано? Очень чётко продумана композиция. Нет ничего лишнего, нет рассуждений и нет рассказа совсем. Всё мы узнаём из внутреннего монолога героя, в том числе и реплики нищего, которые его выделяют именно неправильной речью. Что оживляет текст. Делает героев разными, они не слипаются, в итоге. Не могу сказать, что считывается всё легко, но попасть в текст можно и интересно. Меня лично ещё подкупает авторская интонация и мне важен положительные финал, который пусть и сказочен, но есть.)...
Следующие 2 текста исповедально-риторические, второй - с рассуждением. Можно отнести к философской лирике, но в каждом тексте дан монолог героя, разговор с самим собой, есть исповедальность.
Хочется защитить эту форму в поэзии. Мне такое нравится. И читать, и писать. Я не считаю это архаикой. Кроме прочего, моё рассуждение такое. Поэт - это ещё и трибун. Не только наблюдатель, иллюстратор, но и провидец. Иначе плавает откровенно мелко. Тут отошлю к пророкам пушкинско-лермонтовским - мониторьте... и вот провидец-трибун-ритор обязан говорить правду. Всю и в лоб. И тут дело не только в гражданской лирике, гражданской позиции (которая точно должна быть), в гражданском пафосе (с которым точно не стоит перебарщивать)... дело в том, что поэт обязан говорить, иногда скоморошествуя, кликушествуя, а иногда просто словами, как хирург, вскрывать слишком косные черепные коробки. Иначе, без этого - точно не поэт. Потому что всё же не только рифмами определяется его место в мире. А именно вот этой обязанностью быть камертоном и рупором... наверное, самая тяжёлая... В общем, поэтому изгонять риторику из поэзии странно, хотя это делается сейчас на всех углах. Время такое - аполитичное, апатичное, толерантное, слезливое, вялое... и рулевые в литературе такие. Извините. Все рулят в одну сторону. Раздаются здравые голоса, что вот, мол, дольник, длиннострочник почему-то признан чем-то сверх, содержание уступает форме, зачастую содержание примитивно, детсковато, а форма принципиально разбита. В общем, я за восстановление риторики в правах. Не считаю, что такие стихи писать легче и не считаю, что они не нужны. Наоборот, засилье однообразия убивает и полное равнодушие к месту, к происходящему в мире, к обыденности. Оттого и так мал интерес у нас и к гражданской лирике, которая ограничивается обычно темами любви к большой и малой Родине.
Ты веришь ещё
Ты веришь ещё, что найдётся выход.
Но хлопают двери. - Контрольный выстрел.
И делаешь шаг. И делаешь выдох
В буран, завывающий в нижнем регистре.
И плавятся клеммы. Сгорают страсти
В холодных домах, в маете депрессий.
А жизнь - как обычно. А жизнь - на контрасте.
Но чаще - "да ладно". И реже - " да если б".
И кажется к прошлому нет возврата
При смене маршрутов и траекторий.
Но хлопает дверь.
И новая дата
Тебе предвещает
Новые зори.
Ты веришь ещё...
Ты веришь ещё. Это стихотворение - реплика. Цельное и единое, как взмах топора. И воздух здесь как раз в тексте не нужен, нужна цельность и чистота интонации, правдивость и правильная толика пафоса. Содержание тут простое, но простота правды не отменяет. Текст метафорический ( и это почему-то последнее время не любят и не считывают - почему???). При сложности подачи содержания заключает он простую мысль, которая теоретически должна, как выстрел, попадать в каждого. Если не попала, значит, текст такого рода не работает. Но опять же я не считаю, что эта простота так уж легко достижима.
ПРОГРАММА
Две кнопочки: рождение и смерть.
А между ними — чёткая программа:
вот это можно, а того — не сметь.
...напра-налево, остальные — прямо.
Но хочется всегда наперекор —
бежать, нырять, летать, воспламеняться.
Всё вздор — и оговор, и приговор,
когда тебе не более, чем двадцать.
И в двадцать видишь розовые сны.
Вселенная — таинственна, маняща,
застёгнута на фибулу луны —
слегка приоткрывает звёздный плащ, но
ты, пуп Земли, в себе и о себе,
никто другой тобой не признаётся:
навозный шарик лепит скарабей
и мнит его неуязвимым солнцем.
И так живёшь беспечно до поры,
не понимая: поздно или рано
вдруг лопнет себялюбия нарыв.
Тогда, как в сети загнанный подранок,
упрёшься в беспощадные глаза
охотника по имени Так Надо
и разглядишь в них призрачный квазар,
мерцающий у самой кромки ада.
Программа. Это текст - рассуждение. Рассуждение о себе- поэтому отнесла не к философской, а к исповедальной лирике. Повторюсь, не считаю эту форму подачи текста архаичной. В ней можно впасть в дешёвый пафос и скучный дидактизм, но автору удалось этого избежать. Я как раз вижу в этом сложность и качество текста. Автор также довольно активно использует метафорическую речь, хотя текст всё же держит само рассуждение. Не могу сказать, что мысль о том, что мы все следуем программе и вырваться из неё сложно, слишком свежа. Да, об этом пишут. Но это не делает текст вторичным, потому что автор находит свои образы и способы выражения, свою интонацию и подачу. Опять же могу посетовать, что вряд ли в конкурсах за стенами Поэмбука подобный текст может сильно засветиться в конкурсах, на мой взгляд, но это не делает его плохим. Он в своём роде очень хорош, но увы, не слишком трендов...
3 часть. Философская лирика с исповедальной нотой
НОЙ СТРОИТ КОВЧЕГ
Вызрел ли день новым светом, вечным ли смыслом,
небо ведром прохудившимся низко зависло,
город плывёт в мареве недозимы.
Мы – глупые рыбы, рыбы – не-мы…
Ныне. Вовеки. Присно.
Кто я такой? – не лучшая реплика Ноя –
строю ковчег, понимая, строить не стоит.
Разве кого-то можно спасти вопреки?
Всякая рыба ищет свой путь до реки
прежде, чем стать перегноем.
Ну, а пока божьи непарные твари
в баре сидят до утра\ щи дома варят
Им недосуг верить в какой-то потоп –
кто усомнится в крепости ноющих строп…
стоп, или рук, или век?
Бог из кармана ссыпает невидимый снег.
На повороте зимы наступает предел.
Ною плевать на усмешки беспечных людей.
Ной строит ковчег
Ной строит ковчег... текст можно отнести и к собственно исповедальной лирике, поскольку речь идёт от первого лица, но сама фигура главного героя уж слишком универсальна и литературна. В этом стихе очень велика и связь с пейзажной лирикой и, несомненно, он вырос из неё. Из переживания зимы, из настроения. В этом тексте наступает предел примерно такой же, как в моём собственном тексте "Предел". Это предел судьбы. Его не преодолевают все, но преодолевает новый Ной, потому что он понимает больше других. Ему удаётся вынести недозиму. Не изменить себе. При этом он именно прав в том, что сомневается. В этой картине мира совершенно естественен Бог- собеседник Ноя, противопоставленного толпе ,верящей в очевидное и не более, занятой обыденным ныне и присно. И всё же вопрос открыт: мы рыбы? мы немы? мы глухи? Автор оставляет его открытым, пока бог сыплет снег и ной строит ковчег, пока надежда для нас ещё есть. Ну, мне лично философская лирика, философские вопросы близки практически в любом виде, тем более, когда картинка атмосферна, текст аллюзиен, многослоен, метафоричен, личностен и с хорошей интонацией. Браво!
ДВОР
Проулок запах горелым,
туманом улёгся дым,
и кажется домик белым,
хоть выкрашен голубым.
Сжигает ботву соседка,
снимает пелёнки мать,
фасоль заплела полсетки,
присохла – не отодрать.
Безбожно гогочут гуси –
учуяли, видно, смерть,
проворная баб Маруся,
заносит топорик вверх.
А между чужим сараем
и кухней с большой трубой
девчонка весь день играет,
болтает сама с собой,
рисует по лавке мелом,
разводит руками дым...
И кажется небо белым,
хоть крашено голубым.
Двор. Может, кому-то кажется, что это не философская лирика, но она философская. Здесь можно выудить элементы сюжета, но работает он на идею. Да, простую - жизнь прекрасна, простая, приземлённая, складывающаяся из бытовых мелочей. Эту приземленность не стоит считать приземлённостью автора. Точные детали, просторечная точная лексика самого рассказчика, негромкая душевная интонация, безусловно, покоряют читателя. Но и эта народеность такой поэзии вовсе не минус, а особенность. Если брать не одно стихотворение, а корпус авторских текстов, то во многих есть частички этого негромкого простого мира, любовно воспетого автора. Ещё одна черта этой поэзии - потрясающая ёмкость текста, немногословность, концентрированность и выверенность. Образы именно увязаны друг с другом, перекликаются, усиливаются повтором и изменением на новом витке текста - туманом улёгся дым - разводит руками дым, и кажется домик белым, хоть выкрашен голубым - и кажется небо белым, хоть крашено голубым. И вот в этой немногословности, концентрации - сила таких текстов, в образном перетекании - жизненная изменчивость. ...Вроде просто, но очень своеобычно. Браво!
4 часть. Гражданская лирика с исповедальной нотой.
Мне кажется, что от самого словосочетания "гражданская лирика" и советского/постсоветского человека уже оскомина, потому что нас в 20 веке перекормили ура-патриотизмом и стал в моде даже некий антипатриотизм, человек без Родины стал гражданином мира и вроде всё хорошо... не знаю. Мне кажется, что собственная культурная идентичность его предполагает, и я наблюдаю, как эмигранты порой становятся даже более горячими патриотами новой Родины или старой, чем люди, не менявшие страну. В общем, вопрос сложный. Многогранный. Кроме прочего мы забываем, что гражданская лирика предполагает не только стихи о родине, но и об обществе, государстве, политике (которую почему-то боятся все). В общем, в загоне у нас такая поэзия. Увы.
Представленные два текста для меня - условно правда о войне, о мире, о людях и о себе в отношении к этой теме. Для меня тексты довольно редкие и темы незаслуженно обойдённые.
Не обязательно становиться на какую-то сторону и судить, но мне кажется, что писать о войне на Донбассе надо. Для себя и для потомков. А то мы чаще кошечку уличную жалеем, а к таким вещам равнодушны. Всё же люди и наши люди, одного с нами языка, культурного кода, должны быть для нас важнее. Но и спекуляции на этом, конечно, быть не должно, подходить нужно аккуратно. В этой теме очень важно, на мой взгляд, не сбиться на громкий пафос, который наше время просто не приемлет. Это удалось обоим авторам. В первую очередь благодаря тому, что оба тексты поданы от лица лг, и сам этот лг непафосен - это живой человек без тирад, речей в пространство, без театральных риторических обращений и этот герой просто честно боится войны. Просто боится за свою жизнь. И вот в это веришь.
Мой августовский серафим
Лениво плыл по крышам летний зной,
Распугивала кошка сизарей.
Вылизывал дорожки суховей,
И солнце расползалось на заре,
Дав раненому городу покой.
И вроде бы не скажешь, что война:
Сверчки поют, а вызвездило так,
Что звёзды, будто чищеный пятак.
Слепят до боли - пялиться устал
В межактовом затишье канонад...
Растёкся по роялю парафин
Причудливым негаданным пятном.
Жжёт тишина, больная на излом.
За хрупким забинтованным стеклом
Летает августовский серафим.
Считает битых окон пустоту
В расстрелянных измученных домах.
Тяжёлых камуфляжных крыльев взмах. –
Срывает сон. - Как не сойти с ума? -
И не услышать, как тебя сочтут.
Свернувшись эмбрионом на полу,
Не думая о «завтра» и «потом»,
Бубнить шаблонный и простой рингтон
Учётчику, одетому в хитон:
«Не надо. Не сегодня. Не умру».
Срываешься, коверкая мотив,
Спасение найдя в беззвучье сна.
А шестикрылый шепчет имена
Под выстрелы какого-то рожна,
Твоё с рассветом имя... пропустив.
Мой августовский серафим. Относится к тому нечастому виду стихов, над которыми я плачу... Потом через какое-то время перечитываю и плачу снова. Ну, как по мне, значит - работает. Текст по форме исключительно классичен. Но сам герой вполне современен, это подчёркнуто его лексикой. Спокойное пейзажное начало стиха резко диссонирует со второй частью текста и говорит мне больше, чем слова типа " надо беречь мир, он прекрасен". Для меня ангел-учётчик в тексте естественен, образ-находка, с помощью которого и передан весь ужас происходящего. Крови в тексте нет, трупов, но само ожидание смерти человеком, который очень любит жить, очень хочет жить сильнее голливудского хоррора. Страшней перемолотых трупов становится «Не надо. Не сегодня. Не умру». Не знаю, стоит ли повторяться о точности деталей, выверенности композиции, лексики, уместности тропов и прекрасной общей драматургии и интонации текста. Браво автору!
ЗАРЯ
Он не наступит – следующий день,
В макушку не подует ветер шалый...
Но если бы сумел начать сначала,
То снова выбрал флаг кроваво-алый,
Войну, где я и снайпер, и мишень.
Опять сомненья втаптывая в грязь,
Я находил свой ад на круге сотом.
И пахла смерть не подвигом, а потом,
Когда друзей косила пулемётом
За вражеским лафетом затаясь.
Ждала семян весною борозда –
Земля была усеяна костями.
Крестилась мать дрожащими перстами,
И выжигала прошлое лучами
С небес пятиконечная звезда.
Но одержимость вытеснила страх,
Да пусть хоть целый мир падёт в руины!
Не стану трусом, спрятавшись за спины,
Не поверну, дойдя до середины,
Раскаявшись в ошибках и грехах…
Я не вернусь… Мне новую зарю
Не отменить. И ночь перед расстрелом.
Я был на свете. Красном или белом?
Не верю в Бога. Только под прицелом
Ему молитву тихо повторю…
Заря. Текст не из моего портфеля. Но от меня он ушел по техническим причинам, поэтому разберу. Ровно тот же приём, но тема не столь свежая. На неё написано довольно много, но много пустого и пафосного. Здесь текст тоже выстроен правильно и пафос погашен именно исповедальностью, именно тем, что речь ведётся от первого лица. В отличие от первого героя, этот погибнет точно, это монолог перед казнью. Жанр поэтами любимый, но очень часто такие тексты неудачны. Либо авторы впадают в прозаизм и начинают, иногда удачно, пересказывать параграф учебника истории в рифму, иногда слишком театральны, потому что тема (и слава богу!) никак не связана с их жизненным опытом. Для меня важно, чтоб текст давал нечто новое, не повторял мне известное в рифму, выводился автором на какие-то близкие современному читателю универсалии, ну, и конечно, чтоб не был пафосен до смешного, фальшив. В данном случае мне кажется, что автору удалось всё, потому что смеяться не тянет, герою сочувствуешь, веришь, понимаешь, задумываешься и нафталином не пахнет...
5 часть. Любовная лирика.
Для современного поэта тоже штука слишком сложная, потому что заезжена до тошноты. Нового не скажешь точно. Остаётся искать новые формы, подходы, лексику, детали и пр. Первый текст с сильной нотой исповедальности, автор большую часть текста говорит о себе и своём восприятии мира - и это работает прекрасно. Второй текст с очень сильной опорой на хорошую небанальную пейзажку - фактически сцена, на которой происходит действие описана детально, а само действие - точечно, мимоходом. И это тоже работает, хотя некий налёт театральности, на мой вкус, в итоге, присутствует (именно за счёт этой выверенной солидарности природы с героем, столько характерной для театрального задника). Но от того, что автор ко всему ещё и хороший режиссёр, драматург, текст не теряет в моих глазах, а совершенно точно вполне осознаваемо автором точно воздействует на зрителя, и это не минус, а плюс.
HAPPY BIRTHDAY
Пешком идти домой нет сил, и денег – ехать на такси,
И стоило б остаться.
А, может быть, нырнуть в нутро почти уснувшего метро
В портал конечных станций…
Бродить на ощупь в темноте. Искать своих – не ты, не те –
Шуршать в крысиных гнездах…
Через коллектор – ветра вой, а где-то там, над головой
Горланят happy Birthday!
Уснуть, придвинувшись к стене, поняв, что в роме и вине –
Ни истины, ни правды.
Проснуться рано… Поезда сейчас помчат туда-сюда,
А крысы ищут завтрак.
Пешком домой идти нет сил, но ты остаться не просил,
И я бреду устало –
Петляю между двух миров: метро – портал – опять метро,
Такой вот адский слалом.
Не знаю с кем, не знаю где – в миру, в загробье, в суете,
Меня застанет солнце.
А happy Birthday в вышине опять кричат… Неужто мне?
Эх, черт возьми, придется
Опять карабкаться наверх, по стыкам вер, по точкам вех,
Пока еще не поздно…
А, выбравшись, прозреть – ничто… Не те, не та, не ты, не то
нужны мне…
Happy Birthday!
HAPPY BIRTHDAY .Автор этого текста тоже прекрасный драматург. Чего стоит один лейтмотив текста, здесь нелепый и так диссонирующий с крысиными гнёздами и пр. как и в тексте "Рассвет", автор, конечно, отсылает свою героиню в фантастический ужастик "если бы" и всё происходящее героине чудится, но рождено её воображением в ответ на её психологическое состояние, однако пафос её горького ироничного и глубокого внутреннего монолога не может не тронуть. Здесь опять о ненужности человека, но о ненужности любви. При всей фантастичности в тексте есть и точные реалистичные детали и сама интонация. Сам пафос не вызывает отторжения, всё очень дозированно, хотя по строению текст очень лёгок, летящ, ироничен и современен. Браво!
ПАРУСА
Ты уходишь.
Огонь парусов пожирает тьма –
лишь на самом краю горизонт полыхает алым.
На асфальтовом дне океана лежат дома –
горстью выцветших кубиков, брошенных, как попало.
Как попало, набросив ветровку – не тот момент,
чтобы что-то решать, застегнуть или скинуть вовсе –
я курю на балконе, спокойный, как монумент:
пачка в урне, плевать – то ли броситься, то ли бросить.
Небо кружится,
плещет зелёной речной водой,
затекает в глаза, хриплым басом бормочет мантры;
сонным вип-пассажиром взойдя на узорный борт
лодки ломкого месяца, день уплывает в завтра,
в ухе вязнет елей, что звучит миллионы лет:
что среди океана найдётся какой-то берег,
что на белый с утра паруса поменяют цвет…
Ночь участливо слушает.
Но и она не верит.
Паруса. Разбираю по просьбе автора. Если предыдущий текст содержал в себе ноты фантастического реализма и опирался на внутренний монолог героини, то тут реализм сказочный, хотя герои и настоящие, правда, сказочность постепенно к концу текста растворяется, тает, потому что героиня не верит, как и ночь. Потому что " ты уходишь". И это и есть содержание стиха - всё остальное - просто попытка пережить этот факт. Как уже было сказано, переживания героя плотно упакованы в красивую метафоричную пейзажку. Фактически самого героя здесь немного, но это всегда узловые точки текста: ты уходишь...
Как попало, набросив ветровку – не тот момент,
чтобы что-то решать, застегнуть или скинуть вовсе –
я курю на балконе, спокойный, как монумент:
пачка в урне, плевать – то ли броситься, то ли бросить...
в ухе вязнет елей, что звучит миллионы лет:
что среди океана найдётся какой-то берег,
что на белый с утра паруса поменяют цвет…
но и она не верит (т.е. герой не верит тоже).
и сам герой, в отличие от первого нем, похож на монумент (что точно отличается от традиционного решения темы). Его состояние передано косвенно – как попало наброшена ветровка, пачка в урне с комментарием то ли броситься, то ли бросить, не сами слова, а просто елей... Конечно, автор очень умело работает с образом парусов – алых парусов надежды любви, белых парусов надежды на спасение из мифа. При этом он, конечно, исключительно эффектно попадает в тему конкурса и закат в тексте - ещё одна ёмкая метафора. Все детали пейзажа здесь опять же выверены, небанальны и уместны, работают на тему. При этом опять можно отметить понимание автором, что пишет он для читателя, не для себя. Все уровни текста бьют в одну точку и умело задействованы, что бывает редко. В обоих случаях уместно говорить не только об умении, но и о мастерстве работы с текстом, выстраивания его. При этом оба автора наглядно демонстрируют, что возможности любовной лирики отнюдь не исчерпаны, вполне можно находить новые ноты, писать свежо то, что затоптано стадами виршеплётов. Браво!
Очень рада, что поучаствовала в этом конкурсе. Получила большое удовольствие. Очень рада, что получилась такая замечательная и разнообразная подборка работ. Мне кажется, многие работы из подборки мы ещё увидим в конкурсах среди топовых и они войдут в авторские избранные.
Не вижу смысла обсуждать тот факт, что я разобрала 12 текстов вместо 10. Не вижу смысла хвастать своим выбором. Эти великолепные тексты писала не я. Но я рада была их прочесть и прокомментировать.
Полностью прочесть работы и проголосовать за них можно здесь:
Авторы в Редакторских пятнашках тоже будут рады вашим оценкам и комментариям.
Хороших нам стихов!
