Сегодня я вспомнила, как мне невыносимо трудно было что-то попросить в детстве. Я считала ниже своего достоинства клянчить у кого-то конфету или игрушку. Ждала, пока угостят, но угощали редко. Сама же относилась к попрошайкам с завистью.
В нашем дворе поселилась новая семья, по-моему, армянская. Их дочь Стелла была того же возраста, что и я. Близко мы с ней не подружились, но иногда общались. И вот однажды им с родины пришли посылки, а там — богатства: мандарины, гранаты, фейхоа, орешки какие-то, чурчхела и ещё разные восточные лакомства. Щедрые люди вынесли это богатство во двор и поставили одну посылку на лавочку возле подъезда, подозвав детей, играющих во дворе. Не нужно объяснять, как нам, советским детям, хотелось попробовать невиданные деликатесы! Мы слетелись, как мухи на мёд. Родители ушли домой, а Стеллка взяла руководство процессом в свои детские руки. Было нам лет по семь-восемь. Условие поставила следующее:
- Угощу того, кто меня хорошо попросит!
Помните, как в мультике:
- Кто похвалит меня лучше всех, тому дам большую сладкую конфету!
Многие дети без всяких мук подходили и уламывали хозяйку угостить их хоть чем-нибудь. Она выдерживала паузу, как бы оценивая, хорошо ли её попросили, а затем вкладывала в протянутую руку какую-нибудь вкусняшку и чувствовала себя благодетельницей-царицей. Это была её минута славы, всеобщее внимание поднимало самооценку до небес.
Я же со своей дурацкой гордыней исходила слюной, бродила вокруг да около, но так и не смогла попросить для себя лакомство. Муки невыносимые! В эту ночь я еле уснула, так как ругала себя за то, что не решилась.
Прошло очень много лет. Попала я как-то на йоговский курс «Искусство жизни». И вот получили мы от инструктора задание: попросить у десяти человек противоположного пола пятьдесят копеек и у такого же количества комплимент. В этот день я, как и многих другие сокурсники, не смогла выполнить задание. Утром мы пришли на занятие и честно в этом признались. Инструктор немедленно выгнала нас из зала и сказала не возвращаться до тех пор, пока задание не будет выполнено. И я просила, смелея с каждым новым объектом. Когда сделала первый шаг к мужчине, вышедшему из автобуса прямо на меня, мне показалось, что я прыгнула зимой в прорубь. Ко второму и третьему подходила с нарастающим азартом. Некоторые денег не давали (есть такие, не дающие принципиально никому и никогда), некоторые давали больше, один чудак спросил мою фамилию и только тогда бросил в ладонь пятьдесят копеек, кто-то вообще хотел дать двести гривен, но я почему-то не взяла. Одета я, кстати, была очень прилично: новое платье, бусики, макияж, так что на нищенку-попрошайку никак не походила. Поэтому моя просьба вызывала искреннее недоумение. Многие спрашивали: «А зачем Вам это!» «Да просто так!» - отвечала я, смеясь. А вот на комплименты наши мужички оказались практически не способны. Пару человек сказали, что лучше дадут ещё пятьдесят копеек, пару человек выдавили что-то про красивые глаза. Я в своей «неотразимости» уверена, поэтому не обижалась, а расстраивалась, общаясь с такими косноязычными «мачо». Вот бы сюда пару итальянцев для науки! Надо сказать, что я зарядилась энергией, радостью от того, что смогла преодолеть своё взлелеянное родителями эго и так разошлась, что готова была просить и просить ещё. Деньги уже не помещались в ладонь! Но нужно было идти на занятие, получать новые знания, делающие жизнь проще и радостнее.
После окончания курса я без всяких мук попросила у спонсора оснастить мой кабинет кондиционером. Стоял жаркий июль, а окна выходили на юго-западную сторону, да ещё и этаж последний, под крышей. Много лет подряд я изнывала от жары. На удивление, спонсор сразу же откликнулся, и через 2 недели на стене висел новенький кандёр, а я блаженствовала.
С тех пор я с лёгкостью могу что-нибудь у кого-нибудь попросить для себя, а не только для других, как раньше. И ещё я заметила, что многие люди любят выполнять просьбы больше, чем просить. Как я раньше. Им я советую пройти йоговский курс.
