Стихи Рысёна — самые популярные.

***

Я на кончиках чьих-то пальцев,

на чьём-то экране - я.

Снова в свой заползаю панцирь, слова превращая в яд. Нет, чудовищем я не стала, но хочется иногда ощутить всей душой вкус стали, представив, что я - вода, чтоб растечься бездонной лужей, к груди прижимая нож.

 

Я шагаю в костёр. И тут же

Господь посылает дождь.

***

***

Я пускаю клубок заветный вдоль дорог бесконечно-длинных,/

вслед летят, хищно целясь в крылья, тучи стрел - неизменно мимо./

Твои волосы пахнут солнцем, а ладони - табачным дымом,/

 

я иду к ним, считая звёзды, я иду за тобой на свет./

 

Ты позволишь гадать на блеске твоих глаз и твоей улыбке,/ чтобы страх разлетелся стаей белощёких казарок диких?/ Отзовутся молитвы в небе плеском волн, или птичьим криком,/

 

и границей между мирами ляжет чей-то когтистый след./

 

Слушай песни мои, чтоб сердце, впредь, не стало холодным камнем,/ слушай шелест тяжелых перьев, в полнолуние, за плечами,/ посмотри, как мерцают искры, как танцует в ладонях пламя,/

 

- пусть же с кружевом снов срастётся древних сказок лихой мотив./

 

Я пускаю клубок волшебный - пусть ведёт далеко, как сможет,/ этот путь в жутком прошлом нами был уже сотни раз исхожен./

Растворяйся во мне и зноем, и морозом по бледной коже./

 

Растворяйся во мне, как ветер в шелке конских косматых грив.

***

***

Ты знаешь девчонку, что юркнет мимо тенью светловолосой /- навстречу ей ступишь шаг - утащит тебя на свою планету./ Она привыкла не доверять (стань исключением!), любит розы/ и в офисе медитировать на куче заметок и документов./ Такая, как, в общем-то, все, как серая мышь (или кардинал?),/ездит в маршрутках, просит прощенья, наступая на чьи-то ботинки,/ но временами, её улыбка - кошачий (драконий?) оскал:/ Девчонка заговаривает собак и видит будущего паутинку./ А ты её чувствуешь сквозь пространство, и время, и сны так сильно!.. / Никогда никому не признАется, что она из другой Вселенной./Она не верит в реинкарнацию, но чувствует: дышит в спину,/по куплету въедаясь в душу, песнь всех предшествующих воплощений./ А тому, кто ей вдруг понравится, она дарит большие крылья./ Одиночества и темноты боится больше всего на свете./ Ты считаешь девчонку странной, но - признайся же! - очень милой./ Она злится и обижается, когда её называют ведьмой./ Ты знаком с ней давно, и вроде бы, ты о ней знаешь очень много,/ но не знаешь, летает ли на метле, или варит ночами зелья,/ или, может, в церковном хоре поёт и возносит молитвы Богу./ В твоем сознании воедино сплетая Нарнию и Средиземье,/ от зазеркальных миров связку ключей хранит в потайном кармане/ весенней курточки. И ты мечешься, чуя свою природу,/ к которой взывает девчонка, остатки боли швыряя в пламя - /что люди зовут "любовью" - и отрекается от свободы,/ и по дереву постучав и трижды налево сплюнув./Ты знаешь девчонку, что юркнет мимо - ростом тебе по плечи./ Кто ведает, что когда-то наговорили ей злые руны? /Твой ход./ Что ты будешь делать, / держа на ладонях её сердечко?

***

***

Пускай обратятся в пепел и прах

тоски моей стылой ужасы.

Здесь солнечный отблеск в чёрных глазах и гривы меж пальцев кружево. Здесь древняя воля - бери её, пей!

Пустельгу спугни (которую?)

Ты слышишь, гнедой? Ладони полей скрывают оркестр лазоревок. А остров ворчит, почуяв грозу, и ветер гоняет скомканный. Пусть звякает стремя где-то внизу - наш путь на четыре стороны.

Пока небосвод ещё не остыл, пока вечность дышит звуками, копыта вздымают мягкую пыль,

и качка в седле баюкает.

***

***

Грусть убежала побитой собакой -

больше не плакать мне, больше не плакать!

Чутко читаю в седом полумраке ветра и пламени зыбкие знаки, чтобы и правдой, и явью, вдруг, стали снов моих вещих долины и дали. Мне тебя руны наобещали.

Мне тебя горлицы наворковали.

***

***

Хороводы теней ночь от ночи длинней

в этот стылый промозглый январь.

На экране «Привет!»,

сколько про́клятых лет

ты всегда возвращаешься, тварь?

В печь обрывки стихов,

в печь слова про любовь.

Ты заводишь опять и опять

старых песен мотив.

Отпускаю, иди.

Я давно научилась прощать.

Вспомни нашу беду

и мою ворожбу –

как

на

волчий мех

капала кровь.

Не друзья, не враги –

так беги же, беги,

без оглядки, без снов и без слов.

Я устала, мой Бог.

Краски, чая глоток,

разолью на листе киноварь,

в кулаке

путь

сомну.

Ну, ответь, почему

ты всегда возвращаешься,

тварь?

***

***

Видишь, малютка? Роняет звёзды

в пасть океана небесный склон.

Взрежут, однажды, злым звоном воздух

горы сраженных тобой корон.

Пусть до воителя очень рано -

не обхватить рукоять меча! -

имя твоё оберег от ран, и

щит от чужих злых богов и чар.

Хоть и останусь я пепла горстью,

на погребальный костер взойдя,

я обессмертила кровь и гордость:

я привела в этот мир вождя.

Ярче, чем солнце, твоя корона

будет в удаче твоей лихой.

Слышишь, малютка? Храпят драконы

под ненасытной сырой землёй.

***

***

Я остался кругами на глади речной воды,

сквозь меня сотню лет к облакам прорастал камыш.

Век назад здесь, под небом дырявым, гремел прорыв,

а теперь лабиринты Стохода - волшба и тишь.

 

Здесь ничто не напомнит о всех воспалённых днях,

только призрак той, страшной, незримой немой межи.

С чьим я знаменем был - все равно, уж поверь, дитя,

но ты знай: в своё время мне очень хотелось жить.

 

Что ж. Стоход безмятежен, как крепкий, здоровый сон,

ты иди им, дитя, ты плыви и вдыхай покой,

но услышав мой смех, брось весло, протяни ладонь -

 

я останусь на кончиках пальцев речной водой.

*

 

*Брусиловский прорыв также известен под названием «Стоходская мясорубка» во время которой погибло 1,5 млн человек.

***