Стихи Нины Богдановой — самые популярные.

Мы как-то легко и обыденно относимся к существованию Поэтов. Как-бы: так и надо. А какую тайную неземную нагрузку несут их Души никогда не задумывались? Они ведь не только наполняют нашу жизнь духовностью. Они стоят на переднем крае борьбы с бездуховностью, Поэты стирают грань между земным и небесным. Это легко? Не думаю. Поэты – это бойцы, и как уже было сказано - стоят в первых рядах борьбы за Истину. Поэты сражаются за нас. Они закрывают нас собой от бессмысленности бытия. От непонятности обыденной жизни... Для того, кому это интересно. Ведь некоторые живут без всякой Поэзии и довольны вполне своим подплинтусным существованием.

Но тем, кому интересна жизнь Духа, Поэты дают и открывают многое.

Открывают Правду, открывают звёздное небо и что Там, за этим звёздным небом.

Они, рождённые без кожи, не могут лгать. Эту бренную жизнь Поэты ощущают полнее, яснее, мучительнее. Именно мучительнее. Мы теоретически знаем, что умрем, однако, как правило, стараемся не думать об этом. А Поэт не может «не думать» о смерти, потому что для него это не вопрос «думанья», он ВИДИТ ее как физический факт, и всё остальное воспринимает в свете этого факта. А это болезненно. Стихи Поэта - это его молитва о спасение и его защита. В минуты ясности он видит своим особым чувством, какая тонкая грань отделяет жизнь от небытия. Он считает, что жизнь, если она не устремлена к высшему исходу, не имеет никакого смысла, она просто бесцельно течет в пасть смерти, и в свете этого видения вещи, события, дела людей и собственные поступки предстают в своем подлинном виде, часто пугающем и неприглядном.

О Поэте Владимире Высоцком написано много. Но я хочу вспомнить о нём ещё раз. Вот есть у меня мнение - даже если бы он создал только одно стихотворение - "Райские яблоки" – он стал бы великим Поэтом. Написанное в 1977 году, оно поражает не только пророчеством, но и знанием Библии, предчувствием конца времени, крепкой связью жизни на Земле и после смерти, Божьим промыслом, в котором Поэт почувствовал ответственность человека за свои поступки на Земле... Это надо знать. Привожу текст полностью. Важно каждое слово.

 

Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем, -

Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом:

Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, -

Не скажу про живых, но покойников мы бережем.

 

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок -

И ударит душа на ворованных клячах в галоп,

В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок...

Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 

Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то:

Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.

И среди ничего возвышались литые ворота,

И огромный этап - тысяч пять - на коленях сидел.

 

Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,

Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.

Седовласый старик что-то долго возился с засовом -

И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

 

И огромный этап не издал ни единого стона,

Лишь на корточки вдруг с занемевших колен пересел.

Здесь малина-братва оглушила «малиновым звоном»,

Всё вернулось на круг и Распятый над кругом висел.

 

И Апостол-старик (он над стражей кричал-комиссарил),

Он позвал кой-кого и затеяли вновь отворять.

Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударил

И как ринулись все в распрекрасную ту благодать

 

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:

Это Петр старик - он апостол, а я - остолоп.

Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок...

Но сады сторожат - и стреляют без промаха в лоб.

 

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!

Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,

Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок...

Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб

 

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,

А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.

Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок —

И за это меня застрелили без промаха в лоб.

 

Я еще раз умру - если надо, мы вновь умираем.

Удалось. Бог ты мой! Я не сам - вы мне пулю в живот.

Так сложилось в миру - всех застреленных балуют раем,

А оттуда землей... Береженного Бог бережет!

 

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых, -

Кони головы вверх, но и я закусил удила.

Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок

Я тебе привезу: ты меня и из рая ждала!

 

 

Духовное знание непереводимо в слова, даже в слова поэмы. А у Высоцкого переводимо. И мы, в те далёкие времена получили это знание в безопасной форме. Оно нас не обожгло и не убило, а Поэта ранило. А, может быть и убило. Через 3 года его не станет. Кто знает откуда ему дано было это откровение? И какой ценой? В те годы никто и не понял, о чём идёт речь в этом гениальном стихотворение. Теперь мы это понимаем. Мы пробудились. И Высоцкий помогал нам, ведь духовные стихи – это пробуждение. Основное различие между поэтом и святым, состоит в том, что святой знает - с чем имеет дело, чтобы удерживаться в Истине, а поэт должен жить по законом этого тёмного Мира, в котором сталкиваются Правда и Кривда. Это так сложно, что часто не выдерживает психика, и Поэты сами ищут смерти.

И оттого – Поэт всегда изранен. Родиться поэтом – это великая драма, но и великое счастье, которому мало равных. Остальному человечеству в пору позавидовать, что они не могут принять на себя ту волну, которую встречает поэт, чтобы, «заглянуть в глаза чудовищ и погибнуть страшной смертью скрипача».

Нам они чуть приоткрывают ту вселенскую тайну, о которой мы узнаем после Смерти. Но мы никогда не узнаем – какую цену заплатили они, чтобы знать эту Тайну.

 

 

Сколько бы ты не падал – найди силы подняться.

Путь только Богом указан. Значит не смей сдаваться.

Успей полюбить дальних, ближних, даже прохожих.

Успей всем простить обиды. О, помоги тебе Боже!

 

Надо простить до сути. До капельки, до последней.

Без фарисейской мути, без лицемерных бредней.

Жизнь на Земле – печальна, но это секунда в Вечности.

Она лишь ступенька малая в Божественной бесконечности…

И такая бывает печаль от того, что всё вокруг против Правды... Такое глубокое разочарование от мысли, что люди хотят вражды, но не мира... А это так противоестественно для человека разумного. Всё, что связано с насилием и беззаконием - уродливо и мерзко. Изболелась душа от Неправды. Тесно сердцу в этом безумном мире и всё печальнее смотреть на пульсирующую ненависть земного существования.

Иногда хочется забыть всю нездоровую суету жизни и уйти в пустыню. Но у каждого свой путь. Надо угомониться. От неправды страдают все нормальные люди, и каждому своё. И на всё воля Божия. Есть Его Воля и на передышки, когда Творец Сам напоминает о великом счастье Света, о жизни бесконечно прекрасной, куда однажды вернётся уставшая Душа. Ведь бывают на Земле такие сладостные минуты покоя и счастья, когда только и молвишь:«Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Создатель!»

Ах, какие бывают минуты... Сама природа поддерживает тебя, напевая тихую песню о Иной прекрасной жизни: «Потерпи, потерпи, - шепчет Она тихо, - всё временно, временно...» И ты, как дитя, качаясь в солнечной колыбели, сладко дремлешь под звуки раннего утра, понимая, что страдания временны и всё пройдёт. А когда выходишь в цветущий сад, перед глазами доказательство Чуда, дарованного Богом!

Как прекрасны нежные весенние листочки, играющие на солнце под лаской тёплого ветерка! Изумительно красивы разноцветные весенние цветы, кружащиеся в вальсе и улыбающиеся Весне! Упоительно прекрасны золотые поля пшеницы под лучами голубого неба!

А не чудо ли белоснежная черёмуха-невеста, которая осыпает тебя благоуханными листочками и, осеянная этой снежной благодатью, ты стоишь, словно сама невеста, счастливая и торжественная, под яркими лучами золотого солнца.

А соловьи! Как поют соловьи, как бесконечно таинственно славят они Бога! Вот... из тишины сада и шелеста ветвей, появляется первая трель, за ней другая, третья. Эти таинственные звуки окружают со всех сторон и словно легкие бабочки летают вокруг, нежно касаясь глаз, лица, ладоней. Ты, едва успеваешь отойти от первой раскатистой радости чистого звука, а второй уже накрывает тебя серебристой мелодией, словно мягкой морской волной. И накатывает, накатывает и сладко шепчет о счастье... И такая отрада в душе! И, будто, поднимется она, родимая, до самых небесных высот, растворяясь в этой сказочной благодати.

А соловушка насвистывает, насвистывает, выдаёт коленце за коленцем, рыдает... А то пойдёт дробью, потом раскатом, потом такой сладкой трелью, что и словами не расскажешь. И наполняет эта песня каждую клеточку тела, и ты сливаешься с этим звуком! Он живой, он рядом, он везде! Песнь соловья рушит все представления о трёхмерном пространстве мира, ибо эта песнь в тебе: физическом, духовном, душевном. Это дивное пение пронзает все слои твоего существа и наполняет великой и незнакомой радостью иного бытия...

 

Никаким пером, никакими красками нельзя описать этого захватывающего божественного пения! Земное соединяется с Небесным и поднимается до его высот. Вот как славит Тебя, Господи, маленькая птаха, вот как радуется Тебе! Пение птиц это духовные отблески Небесного Мира. И это Чудо, созданное Тобой, Господи. Только люди не хотят этого Чуда. Если бы каждый человек на Земле понимал, что значит: Славить Творца, как это понимают птицы... Тогда не было бы войн. Но люди не хотят слышать птиц. Они хотят слышать залпы орудий.

 

А я не хочу слышать залпы орудий. Я хочу славить Тебя, Отец Небесный! Благодаря Тебе, я увидела Небо - эту глубокую эмалевую чащу сияющей синевы! Благодаря Тебе, услышала я шум малахитового леса и звенящую музыку рек, увидела пышные снежные вершины гор и золотые поля пшеницы под звёздным небом. Ты создал прекрасный Мир, но люди не хотят мира. Ты – благ, а люди не хотят жить по Твоим законам. Но блаженны прибегающие к Тебе! Счастливы любящие Тебя! Спокойны, исполняющие Твои Законы. Слава Тебе, показавшему нам Свет! Слава Тебе, Боже, за долготерпение Твоё! Слава за Милость твою к нам, грешным! Слава Тебе, Боже, во веки веков! Слава Тебе, Создатель! Аминь.

 

 

 

 

©

В том году было очень много снега! Он валил красивыми, пушистыми хлопьями и мне казалось, будто миллионы белоснежных ангелов спускаются на землю, трепеща хрустальными крылышками. Скоро Рождество! И снег падал на землю иначе, как-то торжественнее! Новогодняя Москва менялась вместе со временем, но что-то оставалось неизменным, как и в моём детстве. Нарядные ёлки, как всегда, украшали площади столицы огромными гирляндами и флажками, а здание ГУМа, вечером сверкало множеством огней. Под ёлками и рядом, по-прежнему, стояли фигуры Деда Мороза и Снегурочки, а на площади у Большого – печальный Щелкунчик с большими ёлочными шарами. Я очень любил предрождественскую Москву. И сейчас люблю. Но уже никогда не увижу этот город, занесённый сахарным снегом...

В новогодние каникулы наш театр, как всегда, выезжал на гастроли по необъятной моей Родине. Я пришёл пораньше, чтобы занять место у окна. Мне хотелось разобраться в себе. Как хорошо, что Элеоноры не будет с нами! Много хлопот принесла в мою жизнь эта женщина. Надо что-то решать.Я чувствовал себя совершенно несчастным. Также, видимо, чувствуют себя рождественские гуси, которых в этот великий праздник кладут на плахи. Я тоже чувствовал себя жертвой. Хорошо, что королева не поедет с нами. И вдруг! Не люблю я это «вдруг». Однако её голос нельзя перепутать с другими голосами. И я услышал:

- Борис Васильевич, можно я сяду рядом.

Я привстал и поздоровался:

- Эля, вы ведь не должны ехать с нами. Удивлён! Но наша командировка не для рафинированных девушек.

- Я выросла в деревне, мне не страшны примитивные условия быта. Так можно я присяду рядом?

- Присаживайтесь.

- Вы простите меня за вчерашнее.

- А что было вчера? — удивился я.

- Я встретила вас по дороге в Храм и наговорила много глупостей, не осуждаете?

- Нет, я не осуждаю вас. Жизнь такая. Вы ещё молоды. Позже поймёте, что без Веры жить невозможно.

Автобус потихоньку наполнялся моими товарищами-актёрами. Когда все собрались, мы тронулись в путь. Было раннее зимнее утро. И никому не хотелось говорить. Я посмотрел на своих соратников и задумался, вспоминая их судьбы. Никто из них не был удачен и счастлив. У всех была маленькая зарплата, у всех были проблемы. Но никто не уходил из театра. Вспомнил я тогда известных, мелькающих «звёзд» экрана, вечно свеженьких после очередной пластической подтяжки, и мне их стало жаль. Нет, мы, неизвестные и рядовые служители Мельпомены во сто крат честнее, живя так, как мы и живем: в тесноте и бедности. Ведь за всё надо будет отвечать перед Богом. И за «исправленные» лица свои – тоже надо будет держать ответ. Ведь Бог может не узнать этих людей, с искалеченными лицами.

- Я сейчас подумала, — заговорила Элеонора, - хорошо умереть молодой. Вот лет через десять, наверное, придется делать подтяжку. Оторопь берет. Ведь если человек меняет внешность, внутреннее его состояние и его жизненная позиция тоже меняются. У меня после киношных вечеринок, создается впечатление, что актёры с ума сошли от этих лифтингов! Все женщины похожи друг на друга как две капли воды. И все мужчины похожи на женщин. Страшно. Нет, я хочу умереть молодой! Борис, почему вы так смотрите на меня? Я говорю что-то неправильно?

 

Я был потрясен и молчал. Телепатия? Как одинаково мы думаем! Какая-то внутренняя сила соединяла нас даже в мыслях. Я видел ее раньше. И знал.

- Элеонора, я не хочу, чтобы вы умерли молодой, я не хочу, чтобы вы умирали вообще.

- Но это невозможно, — грустно сказала она.

А мне так захотелось курить! С разрешения дам, я достал пачку « Явы».

- Борис Васильевич, уберите, - попросила Элка, - у меня Лоран, зеленые.

- Я не откажусь. А кальвадоса у вас, случайно, не имеется? — спросил я весело и взял сигарету из пачки.

- Подумать только! Действительно Лоран! Но, а собственно чему я удивляюсь, вы ведь часто летаете в Париж?

- В Париже я не была, в столице сейчас все можно купить. И кальвадос, и сигареты «Лоран». И даже роман «Триумфальная арка». Всё можно, если есть деньги.

 

Автобус превратился в огромное табачное облако. Курили почти все.

- Так вы видели в продаже «Триумфальную арку»? – спросил я Элеонору.

- Да, на книжных развалах, у Рижского. Моя уже зачитана до дыр. Решила обновить. Помните, я говорила вам про мальчика, который открыл мне Ремарка? Я ему благодарна очень! До сих пор я не читала ничего лучшего!

- А ваши родители? Их не удивляло, что юная девушка читает такую взрослую литературу?

- Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отца своего я не знаю. Бабушка не говорила о нем. Он приезжал на заработки. Коровники строил. Построил. А потом исчез. Мама вскоре умерла. Моим воспитанием занималась «улица» и бабушкин ремень.

 

Я с большим вниманием слушал откровение Элеоноры, мне было интересно всё, о чем она говорила. Всё абсолютно. Меня не удивляли условия жизни деревни, где она родилась. Хотя это были уже семидесятые годы двадцатого столетия. Меня это печалило. Для русского крестьянина всё, как в средние века: убогость, теснота, грязь. Именно в середине 70-х я впервые поехал гастролировать по родной стране. Мы были в Тверской области. И вспомнил я как Чехов с грустью писал о деревне: «Кругом бедность невозможная, теснота, вырождение и пьянство». Как больно было и мне, спустя 100 лет, смотреть на это. И большевики были не лучше дворян. Всё это было и до большевиков. Каждый чиновник, на местах, рвал столько сколько мог "унести", чтобы обеспечить своё "приятное жизнеощущение". Россия страна богатая! Никто и не заметит, что откушен кусочек. Как мне всё это было омерзительно. Думаю, что многие отшельники именно поэтому ушли от Мира в пустыни и монастыри. Им было страшно от Неправды, от несправедливости и темноты людской. Но добрых людей всё-таки больше! И на них держится Русь!

 

 

Нет. Это началось задолго до поездки в Париж, и до нашей первой встречи в доме Элеоноры. В то время меня тянуло в театр, как никогда. Я упивался счастьем видеть её, слышать её голос. Просто слышать и видеть. Жизнь обрела для меня смысл. У меня была очень хорошая жена, дружная семья, дети, но не было праздника. Не было тепла. А Элеонора согревала меня только своим присутствием.

Приходил я задолго до репетиции, и бежал в курилку, зная, что туда приходит она. Эта женщина не давала мне покоя, я будто видел ее раньше, знал ее...

Курили мы обычно молча. Никогда не знал о чем говорить с такими женщинами. Терялся как мальчик. И однажды она спросила меня

- Отчего вы всегда молчите, бродяга?

- Почему бродяга? — удивился я.

- Все актеры бродяги, менестрели. Или вы не согласны со мной?

- Да я и не думал об этом, — сказал я как можно более безразлично.

Элеонора посмотрела на меня вызывающе и тихо произнесла:

- А еще бродягой называла своего возлюбленного героиня одного романа.

 

Я был потрясён. Откуда эта девочка знала о Ремарке? Она была моложе меня лет на пятнадцать. Ее поколение интересовалось бульварной литературой и понятия не имело о романе немецкого классика прошлого века. И, тем не менее, я продолжил интересную тему:

- Эту героиню звали Жоан.

- Да. Жоан Маду. В нашей школе, в маленьком посёлке на Волге, учился немец, и его родители приучали детей к немецкой литературе. Потом они уехали в Германию. А я просто зачитывалась «Триумфальной аркой». Жоан была моим идеалом. Быть может, поэтому я стала актрисой. И даже театральный псевдоним такой хотела взять. Но вовремя остановилась. Но подражала ей всегда. А вы похожи на ее возлюбленного, на Равика. Я сразу отметила вас из всех актёров нашего театра. Почему вас не снимают в кино? Непонятно. У вас такое мужественное лицо!

Я помню, что очень обиделся на неё тогда. Мне казалось она неудачно шутит. И я, выбросив сигарету, строго ответил:

- Что за бред? Сегодня день розыгрышей? Я похож на героя Ремарка только принадлежностью к мужскому полу.

 

Чувство юмора покинуло меня, злость и неприятие вскипели в сердце. И я попытался уйти.

- Борис Васильевич, постойте! На что вы обиделись?

- На сравнение. Если вы помните, Равик был высок, светловолос и красив. В отличии от вашего покорного слуги.

Она тогда сапожком затушила сигарету и сказала:

- Вы создаете впечатление тонкого и мыслящего человека, и я говорила о внутреннем. У вас очень мужественное лицо. Вы тот, на кого можно положиться. И вообще, разве внешность не обманчива?

Внутри меня был лед, но он растаял.

- И еще, - тихо сказала Элка,- у меня такое ощущение, что я вас видела раньше.

- Где же? — спросил я и голос мой дрогнул.

- Не помню, - прошептала Элеонора и посмотрела в окно.

Раздался звонок. Мы пошли на сцену. Она впереди. Я сзади. А в голове вертелось: «Ну что же, что же твое актерское мастерство? Где оно? На сцене играешь, а в жизни забыл все системы?!» Осталось чувство недосказанности. Мне хотелось договорить с ней о том, что я тоже видел её раньше! Знал…

На репетиции я нервничал, моя нервозность передалась Элеоноре. Она забывала текст. Когда подошла сцена нашей встречи я, вдруг, выпалил:

- Салют, Жоан!

А она мне ответила:

- Салют, Равик! — И застенчиво улыбнулась.

Наступила пауза. Мне показалась она бесконечной. Но никто ничего не заметил, кроме нас. Режиссер, раздраженно махнув рукой, сказал:

- Ой, давайте без отсебятины! И причём здесь Ремарк? Кто его сейчас читает? Совсем некстати. Как известно, во времена Шекспира не было сигарет

«Друг». Не смешно. Никто вас не поймёт!

- Главное, чтобы мы поняли друг друга, - чётко произнесла Элеонора. Именно так закончилась первая встреча между нами.

 

Но вторая встреча была печальной. А было это в разгар сезона, и все шло своим чередом. О королеве я старался не думать. Она была в той маленькой шкатулочке, на донышке души, куда я очень редко заглядывал, чтобы земными мыслями не опошлить воспоминание о Ней.

Но на этой Земле ничего не бывает без облачка. И даже самые близкие и любимые люди могут не понимать того, что понимаете вы. Я шел в Храм, вспоминая своего дедушку, Прокопия Степановича. Если бы не он, я бы ничего не знал о Вере в Бога. Красные галстуки пылали на шеях моих одноклассников, вся страна приветствовала атеизм, а я, затаив дыхание, слушал его рассказы об Иисусе Христе. Неокрепшим детским умом я понял одно: человеку ничего не надо бояться, если он верит в Единого Бога и что Бог защитит его в любой опасный час. Крепко я это запомнил. На всю свою жизнь. Жизнь давалась мне с трудом. У меня не было к ней способностей.

Ведь способность к жизни также важна, как и способность к какому-то предмету в школе. Она либо есть, либо ее нет. У меня её не было. Говорят, что трудности закаляют человека. Не уверен. В основном трудности делают из людей нравственных калек. Таковым бы стал и я, если бы ни Вера, которая вытаскивала меня отовсюду. Я верил в Бога всегда. И по-другому, то есть без Воли Божией этот Мир не видел.

И вот в то утро я шагал в Храм. Как я люблю эту дорогу! Дорогу в Храм. Все земные проблемы отступают. И Мир, который был нелюбим мною с детства, остаётся за порогом Обители тишины и покоя. Но! Этот Мир так хрупок на Земле. И любой, даже любимый человек, может поранить его одним словом, взмахом руки, взглядом. В то утро я услышал насмешливый голос своей любимой:

- Куда это вы ходите до спектакля?

- Решил прогуляться. А вы, кажется должны быть на съемках?

- Съемки отменили. Не уходите от темы, Боб! Можно я буду вас так называть? Пока проговоришь полное имя, пять минут из жизни долой. Так куда вы? Мне говорили, что вы часто ходите в соседнюю церковь. Только не пойму, почему вы скрываете это? Теперь туда все ходят. Это модно!

Внутри меня все сжалось:

- Вы, Элеонора, думайте иногда что несёте! Мода для подиумов. Я человек верующий. Им был с детства, и никогда этого не скрывал.

Быстрым шагом ухожу от вопросительных глаз. Вслед слышу немного растерянный, голос:

- Борис Васильевич! Можно я пойду с вами?

- Нет.

И я быстро пошёл прочь. Но уходил в другую сторону. В Храм я уже не пойду. Всё понятно это искушение. В тот день я и в театр не пошёл. Я просто гулял по городу, пытаясь ответить на вечные вопросы: «Как, как все соединить в этой земной жизни? Любовь, семья, религия, работа — всё такое разное, и надо жить сразу не в одном, а в нескольких измерениях! А каков же результат?»

 

Я тогда позавидовал умершим. Они уже знают все результаты. Какой-то страх подползал ко мне в образе Элеоноры. Я был влюблен в эту женщину, но не хотел ее видеть. Она пришла, чтобы изменить мою жизнь, а я сопротивлялся, как мог, и ничего не хотел менять.

 

Назавтра в театре начинались гастроли, у Элеоноры были съемки и она оставалась в городе. Этому обстоятельству я был рад. В ту ночь мне приснилась высокая лестница, по которой я поднимался к изразцовой двери нашего Храма. Подойдя к ней, я услышал строгий голос: «В эту дверь заходят актёры, а выходят монахи». Помню чувство страха от услышанного. Надо было что-то менять в своей жизни. Я почувствовал это. Но чувство - такая зыбкая субстанция. Чувства напоминали мне пистолет без патронов. Вроде и оружие в руках, а стрелять нечем. Чувствам нужен поступок, тогда будет результат. Будет выстрел. Но патронов у меня не было...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Впервые я увидел её во сне. Чей-то нежный голос тихо напевал чудную песнь.

Слов не помню, но музыка была дивной! А среди мерцающих звёзд, под звуки этой мелодии, будто в вальсе, кружилась пара. Девушка была прекрасна. Огромные глаза её смотрели с нежностью на своего партнёра, рука твёрдо лежала на его плече, и вокруг сияли звёзды. Удивительный был сон. И вот однажды... эта девушка появилась у нас в театре.

 

В белой, волнующей своей изысканностью, шубке, в беленьких сапожках, она была похожа на эльфа. Но когда заговорила... Всё стёрлось. Голос её был низким, самоуверенным и грубоватым. Та девушка, из сна, с её нежным взглядом, не могла обладать таким голосом. Наш директор решил представить её коллективу, но она, не глядя, перебила его на полуфразе:

- Я в состоянии сама представиться. Элеонора Вольская. Ваша коллега. Можно просто Элка!

И улыбнулась. А вот что было потом, я не понял. Её улыбка была настолько

искренней и лучезарной, что мне стало понятно: грубость и надменность это её маска. В ней есть Душа. Нежная и ранимая. И для меня её улыбка освятила всё вокруг. Сцена и зрительный зал замерцали сотнями огней, засверкали алмазами, запрыгали по стенам огоньками, и согрели мою душу. Один огонек попал в сердце и растопил его. И мне стало славно. И так светло! Пламя любви, своим палящим языком коснулось моего холодного сердца... Я назвал Элеонору - королевой огня.

 

Пьеса, которую мы тогда репетировали, была примитивна и узнаваема, как все пьесы начала девяностых годов прошлого века. Тогда, под впечатлением бразильских сериалов, наши драматурги стряпали их, как пирожки - быстро и одинаково. Сюжет

один у всех: богатый дядя влюбился в юную прислугу. Дальше под копирку. Элеонору вводили в спектакль на ходу, но она быстро всё поняла, и мы играли слаженно.

 

Стояла холодная зима. В тот день я опоздал, и, ввалившись в одежде, сел рядом с другом. Актёры, будто замороженные раскинулись по залу.

- Что происходит, Пабло? - спросил я приятеля.

- Посиди минуту - поймёшь.

И тут до меня доходит. У него пар идет изо рта! Бедные дамы закутались в пальтишки и платочки, мужчины тоже не отстают, в курточках все. Актёры, конечно ко всему привыкшие, но доколе же?

 

Помощник режиссера, "девочка" лет шестидесяти, застрявшая в театре с рождения, как она говорит сама, объявила:

- Главный режиссер приказал репетировать в одежде!

 

Мы засмеялись...Как хорошо помню я тот день! И как легко по залу посыпались усмешки моих собратьев:

- Да мы собственно всегда в одежде.

- Новое дело — репетировать на морозе!

- Интересно, а главный режиссер в одежде?

- Послушайте, господа, ну как в военное время! Холод и мрак.

- Да у нас всегда военное время.

- Это точно!

- Элке надо сказать, пусть со своим миллионщиком поговорит и тот пусть поставит кондишен.

- Точно! А то спонсор называется. На здоровье актеров ему жалко денег.

- Ой, ой удивили! Кому и когда было дело до простых актеров, да пусть хоть совсем окочурятся. Мы же рабы!

 

А мне тогда стало тепло. И, не оглядываясь, я знал. Пришла она, королева.

И огоньки забегали по залу. И голос, родной и милый, услышал я сквозь огни тепла:

- Салют всем. Салют Боб!

В театре меня звали Бобом, а я и не обижался. Борис - глухо, а Боб - звонко... И лично ко мне, приходя в театр, так обращалась Элка. Все собратья были уверены, что у нас роман. Глупые какие! Она же королева! А кто я? Но, как всегда, напустив на себя важный вид, я строго сказал:

- Салют Элка! А ты поговоришь с Цукало? Ведь замёрзли все как жирафы в Сибири.

Элка начала веселиться:

- Борис Васильевич, это они вам сами сказали?

- Кто?

- Жирафы, кто же еще? Жирафы в Сибири - это круто! Хорошо, хорошо!Обязательно передам спонсору ваши пожелания. И завтра же на сцене и в зале будет подано тепло. Господа актеры не должны мерзнуть!

И потом она обратилась ко мне:

- Борис Васильевич, не хотите покурить?

Я насмешливо отвечаю:

- С вами, Элла, даже огонь не страшен.

- Огонь от сигареты, или пожар? — веселится Элка.

- Иногда огонь от сигареты становится причиной пожара, — очень серьезно сказал мой друг Пабло.

 

И мы, под завистливые взгляды, уходим в курилку. У Элки всегда были хорошие сигареты, а тогда и наши трудно было купить. Плетясь по заброшенным комнатам, через старые декорации, мы дошли до черного выхода, здесь был наш «мкад», то есть «место курения для».

- Салют, Равик! - ласково говорит Элеонора.

И я отвечаю:

- Салют Жоан!

 

Когда мы начали называть друг друга именами героев Ремарка? Кажется ещё до поездки в Париж...

Фрески полуразрушенного храма серебрились тонкой парчой инея. На холодном каменном полу, стоя на коленях, молился старый монах. В сороковых годах двадцатого столетия здесь, в одном из Соловецких монастырей, была тюрьма для политзаключенных. На окнах еще остались стальные решетки с пролетарской звездой, а на стенах Храма, между иконными росписями, виднелись последние, написанные перед расстрелами, письма узников. Под ними стояли имена несчастных осуждённых и убитых без суда и следствия людей.

 

Здание этой церкви обещали восстановить, но от обещания до факта всегда проходит много времени. И в свободные от монастырских забот и служб часы, приходили сюда монахи, чтобы в тишине помолится о невинно-убиенных.

 

Много страшных криков и страданий хранил купол этого полуразрушенного Храма. Бывали и страшные моменты, когда отшельники ясно слышали стоны и плачь. Отец Игнатий приходил сюда часто. Он знал наизусть все предсмертные письма заключенных, но все-таки каждый раз перечитывал их, и поглаживал натруженной рукой, как-бы здоровался с их авторами. После молитвы он шел к утренней, которая совершалась в обители в три часа утра.

 

На один час, оставшийся до ранней литургии, монах уходил в свою небольшую келью. На столе были поставлены три иконы, лежали священные книги - Евангелие, Библия и молитвослов.

 

У входа, справа, стояла низкая лавка, на которой отец Игнатий проводил редкие минуты сна. А над ней, невидимая стороннему взгляду, была прибита небольшая акварель «Незабудки», за которой, в углублении, лежала единственная вещь, оставшаяся у монаха от далекой мирской жизни. Это был его дневник, который начал он вести в первые годы монашества. И было это очень давно. Иногда он доставал эту тетрадь и прижимался к ней, как к живому существу, но не читал. Он знал его наизусть. Сегодня он оставил дневник на столе. И, помолившись, уснул.

 

Ему приснился огромный цветущий сад. Теплые и нежные лучи солнца заливали деревья и цветы розовым румянцем рассвета. Увидел он в этом саду зеркальное озеро, по которому плавали белоснежные лебеди. А на берегу озера росли цветы и деревья всех времен года: небесные незабудки, цветы начала лета переплетались с бледно-розовыми осенними хризантемами. Фиалковые ирисы кустиками танцевали вокруг цветущих яблонь, а ветви вишни чудно вплетались в багровые листья осенних клёнов. Всё вокруг дышало дивным покоем и несказанной радостью.

 

В центре сада возвышался каменный дом, на крыше которого серебристой шапкой лежал пушистый снег, а изумрудные листья винограда нежно обнимали стены этого дома. Из распахнутых окон видны были высокие горящие свечи. На крыльце, в глубоком старинном кресле сидела его возлюбленная Элеонора, которая ушла в Мир иной много лет назад. Она помахала ему рукой и тихо сказала:"Зачем ты так много плакал обо мне? Ведь я живая. И скоро мы будем вместе навсегда! Ты только ничего не бойся! Я буду рядом с тобой!"

 

И сон этот был пронизан таким лучезарным покоем, таким долгожданным счастьем, которое вовсе и не известны на Земле! А где-то высоко, в прекрасной тишине лучезарного утреннего света, тихо звучала светлая песнь ангелов...

 

 

 

 

И вот мы на месте. Зима была суровая в те годы... Будто сама природа отвечала состоянию души. Отчётливо помню тот маленький городок, заброшенный среди холодных снегов. Небольшие домишки, чуть огороженные невысокой изгородью, в центре городка Райком и Клуб, на фасаде ещё была надпись: «Слава КПСС!» Недолго оставалось висеть тому плакату. В сторонке, на окраине, маленькая церковь, приспособленная под склад. Смотреть на это было печально.

В этом городке мы должны были остановиться на три дня. Вышли из автобуса измятые, но счастливые. Впереди – любимая работа, и полный аншлаг! Как не крути, а театр это живое искусство, и никогда не умрет. Люди приедут на наши спектакли из самых дальних уголков этого районного центра. Замученные сериалами, обязательно захотят увидеть живых актеров. Факт.

Ругали, ругали мы эти бразильские сериалы в конце прошлого столетия... а зря. Русский человек долго запрягает, но ездит очень быстро. В буквальном смысле наш уважаемый классик был прав. И пошли штамповать эти наши русские сериалы один быстрее другого. Только вот под одним названием они все, горемышные, под одним лозунгом - «Богатые тоже плачут».

Без чувства сожаления не вспомнить об этом. Сколько времени потрачено даром у экрана телевизора! Сколько загублено время, отнято у души…Господи! Простишь ли Ты мне такое упущение? Милостивый! Ты простишь…

Тогда было очень холодно, и мы все побежали в клуб. Пока рабочие заносили декорации, я сел на последний ряд зрительного зала, и подумал, что он слишком мал. Надо подставлять стулья или скамейки как всегда мы делали это в провинциальных театрах и клубах, куда очень редко приезжали из московских театров. Я был уверен - аншлаг будет полнейший!

 

- Борис Васильевич, что это вы в одиночестве, да на галерке?

Элеонора подошла, или подлетела ( было у меня такое чувство, что она умеет летать)!

- Да вот ворчу себе, по-стариковски, размышляю.

Взгляд девочки лезвием скользнул по моему лицу.

- Не надо называть себя стариком, и не надо это подчеркивать при мне, я вообще считаю, что не бывает разницы в возрасте. Что такое пятнадцать лет в вечности? Её и вовсе нет между нами, этой пресловутой разницы в возрасте. Ты согласен Боб? Ничего, что я на ты?

- Валяй, — ответил я и поднялся с места.

- Пойду посмотрю какие лежанки приготовила нам администрация, и где мы будем почивать. В школе, или прямо здесь.

- Разве мы будем жить не в гостинице?

- Вот тебе и разница в возрасте! Опыт, жизненный опыт отличает человека пожившего на этом свете от юного создания! Недаром я был удивлен, что вы поехали с этим спектаклем. И, повторяю, такие командировки не для «звезд» экрана. Да, мы будем спать на полу, на матрасах, всего-то три дня. Но мы нужны людям! Мы должны их поддержать в этой непростой, бесцветной жизни. Оглянитесь вокруг, ну какая тут гостиница! Зачем вам было приезжать не пойму! Разве вас не предупредили?

- Нет. Я в последний момент уговорила директора. Тебе не понятно, зачем я сюда приехала? Видеть тебя, быть с тобой – вот единственное моё желание! Неужели не видишь этого?

- Элеонора, успокойтесь, не надо так. Вы надумали. Все пройдет. Ты все выдумываешь девочка! Ну, посмотри на меня. Мне сорок два года. Я старик. Ну что во мне? Что? Я не герой романа. Я устал. Я запутался в своей судьбе, как корабль в Бермудах. Я пытаюсь найти выход, и не хочу перемен. Прости.

Твёрдым шагом я направился к двери. В голове была такая путаница! Я умолял Господа помочь мне. Господи! Не оставь меня, грешного. Только не любовь. Ничего не хочу менять! Ничего. Эта женщина не давала мне покоя, я думал о ней всегда, но... не хотел встречаться с ней, чтобы пошлыми отношениями не трогать чувство радости, охватившее меня при появлении королевы в моей жизни. Но понимал я и другое: неизбежность нашей любви уже стояла рядом и требовала отречений.

 

После спектакля состоялся товарищеский ужин. Местная администрация благодарила нас за то, что приехали в такую даль, за такие копейки. И угощение было богатым, хлебосольным. Актёры угощались тоже очень хлебосольно. Такова жизнь наша суетливая. Я уже испил свою бочку, и возвращаться к этому не хотелось.

А народ потихоньку хмелел и требовал музыку. Что и было исполнено. Директор клуба долго возился с дисками, и наконец, в эфир ворвался «Танец с саблями» Хачатуряна. Актёры замахали руками: только не это, что-нибудь медленное, общеизвестное, лучше танго! Но в это время в центр зала выбежала Элеонора, и начала танцевать. Что это было!? Это был не танец, это был полёт! В нём было всё: и русская удаль, и еврейский надрыв, и утонченность востока, и загадка женственности, что заставляло, не отрывая глаз, следить за каждым её движением. И это была она: та девушка, которую я видел когда-то во сне…

После танца, её долго не отпускали, актёры были сражены танцем и, наперебой, приглашали за свои столики, но он села рядом со мной. И испросила шампанского! Наливая искристый напиток, я осведомился тогда, не балерина ли она?

- Ну вот вам и разница в возрасте, — насмешливо сказала Элка, — вы действительно, человек пожилой, и забыли, что я закончила «Щуку».

- Я ничего не забыл, королева! Просто так удивительно не может танцевать человек неподготовленный.

- Может, если есть для кого. Я танцевала для тебя.

 

Её огромные глаза распахнулись в светлой радости.

- Ну что ж, тогда салют! — и я поднял бокал с шампанским.

- Салют! — ответила королева.

 

И ушли все страхи. Пусть жизнь моя изменится. Да и зачем она нужна мне, эта жизнь, если Элеоноры не будет рядом со мной.

 

 

Возвращение.

 

Мгновенье длится счастье, лишь мгновенье. Потом заботы, и опять печаль. Гастроли закончены, три дня пролетели секундой. Я подхожу к своему дому. Таже улица, тот же подъезд, а я другой. Я наполнен счастьем, неизвестным мне ранее. И это счастье называется Любовью. А дома меня ждут самые близкие люди: моя жена и мои дети. Но я не могу поделиться с ними этим счастьем. И от этого мне больно. Больно так, как не было никогда, ибо делился я с ними всегда и всем. Мы всегда были одним целым, но теперь я отрезан от целого. Я предал. Я нарушил Заповедь. По собственной воле. Видимо грех не имеет границ... И даже среди апостолов приютился Иуда.

И что же делать? Как жить? Ненавижу ложь. А если во имя покоя семьи? То есть двойная жизнь? То есть самое страшное и Богу неугодное. Грош цена твоей Вере, твоим молитвам, если ты делаешь других несчастными. Не помню

сколько часов я поднимался домой, мне казалось время остановилось. В маленькой прихожей собралось мое любимое семейство. Какие родные лица! Благодушная жена, с пультом в руке, любимые дети. Зина чмокнула меня и побежала в телевизору:

- Борь, мы третью серию смотрим, там всего полно, иди поешь. Потом поговорим.

Я прошел на кухню и погремел кастрюльками. Есть не хотелось совсем, хотелось только курить. Мысли роем вертелись в голове, облетая всё случившееся.

Вдохнув родной запах дома, рой мыслей утихомирился. Элеонора призналась мне в любви, но я ничего не обещал ей. У меня есть время подумать. Не надо никуда бежать, менять всё. Стоп! Не надо паниковать. Да. Ради большой Любви люди совершают большие поступки, меняют жизнь, рушат преграды привычного! И ещё много оправданий придумывал я себе. Да и как без этого, если Любовь коснулась тебя своим прозрачным крылом? Но по виску стучал маленький дятел и приговаривал: «Семья, долг. Семья, долг. Семья, долг»

 

Наверное я очень сильно кашлял от дыма сигарет. На кухне появилась жена. Она встала передо мной и молчала. Я пытался поднять глаза, но не мог.

- Борис, что-то случилось? — спокойно спросила она.

- Нет, нет, Зина, всё нормально. Устал.

- Представляю себе. Сейчас чайку заварю с ромашкой. И поднимайся с пола, замёрзнешь! У нас сегодня батареи едва тёплые. Бросай сигареты. Детей я уложила. Давай рассказывай! Как съездили? Сколько было спектаклей? Зритель пришёл?

Зина давно ушла из профессии, но воспоминания согревали ей душу, и она всегда подробно расспрашивала меня о театре.

- Борь, а Вольская ездила с вами?

В голове что-то вспыхнуло и пробежалось огоньками.

- Элеонора?

Зина улыбнулась:

- А что есть ещё одна? Элеонора конечно. Недавно сериал был с её участием. И всё она успевает. И в театре, и в кино. И во сне!

- Как во сне?

- Представляешь, снится мне постоянно, к чему бы это?

- Её лицо мелькает на экране. Вот и приснилась.

- Слушай, - разрывая моё сердце на куски, продолжала жена,- а она неплохая актриса.

- Молоденькие все хорошие актрисы. У каждого свой талант. У тебя талант быть матерью и женой.

- Спасибо Борь, я хорошая жена и чувствую, что-то с тобой произошло. Ты будто ушёл от меня, ты не со мной

Силы Небесные,- мелькнуло у меня в голове, - не оставляйте меня. Как же она всё чувствует! И что ей поведать? Рассказать. Всё рассказать! Она мой друг, она поймет, и всё встанет на свои места. И не будет лжи.

Я повернулся лицом к лицу моей жены. Боже! Сколько боли могут выражать человеческие глаза! Ведь это не описать. «Джоконда, Джоконда! Кто такая? Что в ней, что она нам? Похотливый взгляд пресытившейся самки. В глазах моей жены было столько боли... Я никогда не забуду тот её взгляд. Она всё поняла.

Я обнял её и прижал к груди. Голова к голове, плечо к плечу — вот так мы шли вместе по дорогам жизни, по кривым и горбатым её улочкам и выстояли! И вот теперь пришла другая и принесла мне свою любовь. И я должен жертвовать самым близким мне человеком. Тогда я понял, что Любовь приносит не счастье, а боль. По-другому никогда не было и не будет. И это факт. Медленно, из стороны в сторону, мы раскачивались, обняв друг друга до слёз знакомыми руками, и никаких слов и никаких мыслей не было в моей голове, только давно забытый романс всплывал в памяти: «Нам крест тяжелого страдания в замену счастья должно несть. Не плачь, не плачь, мой друг, твоих страданий Душа не в силах перенесть».

И ничего не мог я рассказать моей жене, и никакого права не имел нарушать покой своей семьи.

 

 

Жалко, ах как жалко бездомных животных! Вот гуляет собака со сломанной лапой, и она еле ковыляет на трёх; вот кошка с разорванным ухом, голубь со сломанным крылом и перебитой лапкой. Вот ещё кошка: на её мордочке след... от затушенной каким то "шутником", сигареты. И кто из них животное?

А вот какое объявление прочитала я, гуляя по парку: "В мусорном баке найден пакет с живыми котятами, им где-то около недели. Красивые, белые и пушистые питомцы ждут вас. Телефон…" Дай Бог здоровья тому человеку, который не выбросил мусор на живых!

У входа в парк лежит некогда породистый пёс. Глаза... собачьи, в них столько боли, что нет слов для её выражения. Подаю ему кусок колбасы. Не шелохнулся.Только бровь поднял и посмотрел куда-то вдаль. " Неужели сыт?"- подумала я. Подвинула колбасу ближе. Пёс попытался встать, но тут же рухнул на земь.

Посмотрела внимательно, а под задней лапой кровь, она перебита, либо машиной кто-то переехал. Рана свежая, и боль верно нестерпимая. Подаю колбасу с руки. Глотает мгновенно, и опускает морду на передние лапы. Какое-то безразличие появляется в глазах пса. Видно он никак не поймёт своей участи. Любой голодный человек может сказать:"Подайте, ради Христа!"

И даже немой покажет на пальцах, что голоден. Животные молчат. Они немы навеки. Бездомные животные, конечно. Домашним можно и немыми прожить, так как хозяева буквально впихивают им всякие вкусности.. пока они здоровы и веселы.

Людям ведь подавай пушистых и беленьких. А хромые, старые, с переломанными лапами и крыльями, домашние животные выбрасываются на улицы. Более того, увозятся в другие города, чтобы не дай Бог, питомцы не нашли своих бывших "благодетелей хозяев." Увозят … и сбегают. Постыдно,

по предательски сбегают, не оглядываясь на своих, прежде любимых питомцев.

Нет, конечно не все. Но откуда тогда на улицах берутся породистые кошки и псы, со слезящимися от клещей глазами, переломанные, голодные и увеченные? Значит их выбрасывают люди, бывшие хозяева.

 

У дома отдыха, в Подмосковье, кормлю уличных кошек, ободранных и несчастных. Мимо проходит мужчина средних лет и с ехидцей говорит:

- Ах, какая добрая тётя! Кошечек кормит! А кто вот за ними потом убирать будет, что они не дожрут?

Я промолчала. Но хотелось бы сказать таким "дядям":

- А кто за тобой убирал, когда ты был беззащитным и немощным?

Мама! Это теперь ты вырос, и стал самостоятельным! И так хочется крикнуть:

- Люди! Давайте хоть немного будем мамами и папами для беззащитных бездомных животных! Они же не лесные хищники! Они б р а т ь я наши м е н ь ш и е! Мы забыли об этом, к сожалению. Конечно, они могут быть очень злыми и "кусачими"! Но ведь злы они не от природы, а от непонимания происходящего с ними. Хищниками они становятся от людской злобы.

Есть, есть люди, которые искренне заботятся о бездомных братьях наших меньших. Но их очень мало. Да и время нам досталось… страшное.

Богатые богатеют, им не до бездомных животных, а нищим самим есть нечего. Остаётся средний класс. И он в большинстве. Правда тоже раздёлён на многие прослойки, но не голодает.

Подаю буханку хлеба нищей старушке у Храма. Она отбрасывает хлеб и тихо рычит:

- На фик мне твой хлеб. Деньги давай!

Значит не голодная. Наверное из прослоек среднего класса. Ей, и таким как она, больше никогда не подам ничего. На эти деньги лучше купить колбасу, и собак бездомных порадовать. Им на самом деле нужна помощь.

 

На острове Кипр есть… столовая для кошек. В Кикском монастыре. Стоит себе маленькая, даже малюсенькая колокольня, и в определённое время, монахиня звонит в колокольчик. Со всех мест сбегаются бездомные кошки, и едят из приготовленных для них корытцев. Наевшись – убегают по своим кошачьим делам. Но кормят их не до "отвала". Один раз в день. Ведь на них лежит ещё борьба с грызунами. Однако от домашней пищи они, конечно, не отказываются. И такая кошка никогда не бросится на человека и не оцарапает его.

Пророка Мухамеда спасла от змеи кошка. И когда ему надо было идти в странствие, кошка спала на кончике его плаща. Пророк отрезал эту часть плаща ножом, чтобы не будить животное.

А сколько памятников собакам! Что стоит один только памятник собаке Хачико, в Японии , которая девять лет ежедневно ходила на станцию встречать своего умершего хозяина! Послушайте, девять лет! Ведь ей уже самой было, по собачьему возрасту лет 90! Потом она умерла от тоски, отказавшись от всякой пищи.

Ещё : наверное всех, кто видел телепередачу, где собака, бездомная между прочим, спасала другую, вовсе ей не знакомую собаку, из под колёс наехавшей машины, потрясло это известие. Вытащила своего собрата зубами, доволокла до безопасного места, облизала рану, и убежала! Водитель онемел от увиденного. Ведь он несколько раз видел как животные на двух ногах давят друг друга и сбегают.

И кто же после этого может сказать, что они не меньшие наши братья. Такие же как мы, но меньшие. И разве они, эти братья наши меньшие, которые просто не умеют говорить, не заслуживают капли сострадания? Эта тема волнует многих людей, иначе и не может быть. Но далеко не всех.

Для здравомыслящего и верующего человека, мысль о расплате за грехи после смерти совершенно очевидный факт. И тем, кто предал своих братьев меньших, и издевался над ними, придётся отвечать вдвойне. Наверное, цена будет немалая. А они, те бездомные и брошенные животные, вдруг подумалось мне, - будут сразу обитать в мире счастья. И у них будет достаточно пищи и тепла. Но главное и самое радостное: они смогут разговаривать!

И будут в состояние высказать, наконец, все свои обиды и свою боль в земной жизни… Но только не станут делать этого, потому что они добрее и искреннее людей. Они и при жизни на Земле не умели лгать, хитрить, изворачиваться, а уж там, в просветлённом мире, тем более не станут этого делать.

И, брошенные когда-то на произвол судьбы, простят всё своим хозяевам, ибо будут точно уверены, что всё произошло по ошибке, случайно, так как они и в мыслях не держат слово " предательство." Так как они и не понимают смысла этого слова. Так как они не понимают, и никогда и нигде не поймут:

почему нужно обижать слабого и издеваться над беззащитным?

А все , от рождения бездомные животные, будут счастливы без меры! И заглянут ещё напоследок в глаза тех, кто намеренно издевался над ними на Земле.

Почему напоследок? Да потому, что тех надолго увлекут в миры возмездий. А встреча состоится. Обязательно состоится. И будет она на какой-нибудь из небесных границ. Каковы же будут ваши глаза перед неизбежной расплатой за зло?

Может быть ещё не поздно обратить внимание на тех беззащитных , кто просит нашей помощи? Им разве много надо? Кусочек еды да ласковое слово!

 

2008 год.

 

 

 

 

 

И что нам эта жизнь? Мы всё-равно умрём.

Лишь только дунет Тот, Кто вынул нас из мрака.

 

Но! Сбросив тленное - мы в вечность отойдём.

Где нет болезней, воздыхания и страха.

 

Так что нам эта жизнь? Горенье лишь свечи?

Её потушат, и погаснем как не бывшие.

 

Но этот краткий миг, любимые мои...!

Даётся всем, чтобы спасти нам души.

 

МАЙ..

 

Мне казалось - всех я любила, прощала и понимала...

А оказалось - ошиблась. И надо начать сначала.

 

Когда упадёшь два раза, три нужно подняться.

Путь никому не указан. И значит нельзя сдаваться...

 

Успеть до-любить всех ближних, дальних, родных, прохожих.

Успеть до-простить обиды. О, помоги мне, Боже!

 

Простить всех до самой сути, без той фарисейской мути,

С молитвою слёзной, печальной. И так каждый день. Сначала.

 

Пока ещё не получалось…

Эх, кабы жизнь переиначить, переписать бы на белО!

Чтобы ошибок прежних натиск навек снегами замело.

И где бы взять такие нитки, чтоб раны прошлого зашить?

И лоскуточками из ситца все промахи свои закрыть.

 

Да только нет волшебных ниток, чтоб нить судьбы перекроить.

Жизнь не бывает без ошибок, жизнь без слезы - не может быть.

 

Как я люблю Москву! И стократ повторю за чеховскими сёстрами:" Лучше Москвы ничего нет!" Какая дивная мощная сила влечёт к тебе, столица? Какая тайна заключена в тебе? Что за чудное место, где раскинула Ты свои сочные улочки и переулки, пропитанные такой милой патриархальностью и стариной. Что, что в Тебе такое, что заставляет биться сердце от волнения и захватывает дух от счастья видеть Тебя всегда, чувствовать твою мощь, и быть с тобой рядом! Для русского человека Ты как Мекка для мусульман, как огромный странноприимный дом, где хоть единожды должен побывать каждый.

Сколько раз пытались тебя уничтожить, залить водой, сжечь. Испокон века рвались враги к сердцу России, пытаясь остановить это сердце. Что так не давало им покоя и лишало сна? Почему хотели сломить они Тебя? Но всегда уходили побитые, убегали посрамлённые и раздавленные Твоим Величием! Не по зубам Ты им! Не по зубам. Дух Твой пропитан силой и мощью русского народа. Никто и никогда не дождётся ключей от Тебя, златоглавая! И сколько бы не пытали Тебя революциями, войнами, глупостью человеческих рук, Твои милые, старинные улочки бережно продолжают нести на своих ладонях следы московского патриархального быта, частичку таинственной и притягательной старины, и будто переносят нас в далёкое незабвенное прошлое...

Арбат, Божедомка, Пречистенка, Мещанская, Басманная, Бронная, Волхонка, Воздвиженка, Каретный ряд, Ордынка, Никольская, Моховая, Софийка... и ещё много много дорогих сердцу улочек, которые говорят о временах минувших дней, напоминают беззаботное детство,старый уютный дворик с маленькой церковью, звон колоколов...и душа поёт и купается в этой древней благодатной русской старине.

Арбат! Какое странное и необычное название улицы. Когда-то мне казалось, что оно происходит от слова "арбА" – то есть повозка, или от немецкого "аrbeit", что значит "работа". Однако это было неверно. Даже историки гадают до сих пор: откуда пришло это название. Пока договорились, что Арбат от слова "арбад": по - арабски пригород, то есть окраина. Для Москвы, середины 15 века, Арбат был конечно окраиной. Однако у Арбата было и ещё одно название — Николина улица. Местные жители считали святого Николая Чудотворца своим покровителем. В честь него на Арбате построили целых три храма: Николы на Песках, Николы Явленного и Николы в Плотниках. Однажды Арбат попытались переименовать. И в 1658 году царь Алексей Михайлович повелел называть улицу Смоленской, так как она вела к Смоленской дороге. Да что вы! Разве же это возможно?! Ведь на Руси, коли прицепилось какое-то прозвище, так навеки и останется. Сто лет просуществовала Смоленская улица, но так и не прижилось это звание, и вернули старое: Арбат. Москвичи вообще любят буквы экономить. Приезжий человек не сразу поймёт о какой конкретно улице, или о каком районе говорят столичные жители. Например: москвич не скажет:"Моя тётя живёт на Юго-Западе столицы",а скажет: "Тётенька моя живёт на Южке!" Или не скажет: " Живу на Алтуфьевском шоссе", а скажет:" На Алтушке!" Жители Патриарших прудов гордо изрекают: "Живу на Патриках!"

Так, наверное, было всегда. Вот, например улица Маросейка. Ещё одно удивительное прозвище! В советское время эта улочка называлась именем гетмана Богдана Хмельницкого. Ну что это за название улицы? Серо как-то… То – ли дело Маросейка! Напоминает ягоду морошку, моросящий дождик. А оказалось московитяне на буковках экономили. На самом деле - прежде её называли: Ма ло росейка. И всё оттого, что жили здесь когда-то переселенцы из Малороссии, посему в советское время улица и носила название Богдана Хмельницкого. Вернули ей историческое название в 1990 году, только две буковки так и затерялись во времени.

Малоросейка теперь навсегда Маросейка, одна из самых красивых улиц. Она и сейчас радует взор своими уютными особнячками, храмами и величественными палатами московской знати прошлых веков. Прежде по Маросейке ходили троллейбусы: большие, уютные, солидные. Таких уж нет теперь. И на троллейбусе можно было добраться в любой район Москвы, не спускаясь в метро. В частности, если мне надо было доехать до Остоженки, я садилась в троллейбус № 45, потом пересаживалась на 16, и по Волхонке, мимо бассейна "Москва", до метро Кропоткинская, а тут уж до Остоженки (тогда Метростроевской) два шага. Вот и ещё одна уникальная улочка: Остоженка. Правда и она была под гнётом "Метростроевской". Почти 60 лет несла на себе это тяжёлоё чугунное название, а насколько лучше : О с т о ж е н к а. Какое легкое, воздушное прозвище: О с т о ж ь е…

И впрямь! Когда-то здесь, на низком берегу Москва-реки, были заливные луга, и москвичи косили сено, каждое лето сооружая башенки стогов. Вот вам и остожье. Подолгу стояли здесь стога, а запах сена разносился до Пашкова дома. Сама же улица Остоженка была дорогой, бегущей от Пречистенских ворот Белого города вдоль Москва-реки. И добегала эта дорожка до Китайгородской стены.

Уникальное место на Москве – этот Китай-город. К стране Китай, впрочем, оно не имеет никакого отношения, вопреки распространенному мнению. Название «Китай-город» произошло от слова «кита» — «связка жердей». Жерди использовали при постройке первой (временной) стены. По другой версии «kita» произошло от итальянского «cittadelle» — цитадель или укрепление. Некоторые ученые считают, что слово «Китай» пришло из тюркского языка, где оно значит «стена».В принципе, и там и там – стена, то есть укрепление, укрытие. А я ещё помню древнюю табличку в метро, на площади Ногина (Слава Богу – уж и забыли это тяжёлое название: "площадь Ногина", куда нарядней - "Китай-город")

Так вот: в конце 70-х, спускаясь со стороны улицы Куйбышева (сейчас – Ильинка), у древней стены, которая осталась от бывшей китай-городской, можно было руками прикоснуться к глубокой старине: каменной кладке, на которой была прикреплена табличка с надписью: " фрагмент белокаменного фундамента Варварской башни Китайгородской стены 16 века". Сама Варварка существует с 14 века и названа по церкви Св. Варвары, рядом и сейчас находятся палаты бояр Романовых. Длина стены была 2567 м. Снесена окончательно в 1934 году (варвары разрушили Варварку – какая усмешка зла!) Только табличка и осталась от башен.

Вот почему Москву называли белокаменной. Камень, выложенный в стене имеет белый цвет, как и сказано выше.Не знаю, есть ли сейчас эта табличка. В Китай-городе три главных улицы. Это расходящиеся от Кремля Варварка, Ильинка и Никольская. Ах, какие звучные названия - судьбоносные, сущностные! Да… это вам не третья улица строителей. Прежде к названиям улочек подходили основательно, серьёзно, и у каждой из них всегда был собственный характер. Набожная Варварка, деловая Ильинка, образованная Никольская...

Между тремя главными улицами пролегли переулки Китай-города, тоже с говорящими названиями. Одни названы по бывшим торговым рядам: Ветошный, Рыбный, Хрустальный, другие по именам храмов — Богоявленский, Никольский, Космодамианский. Вообще в Китай-городе было более 50 храмов! Эх, что наделали большевики?! Уничтожить Храмы – да это ведь как человека убить, и даже страшнее, ибо Храм – это связь человека с Богом.

Русский народ не может жить без Храмов и часовен. Строили много, строили навеки. У ворот Китай-города стояли очень почитаемые в народе часовни. И все они уничтожены. Вандализм в чистом виде. Но по Божьей Воле, именно в Китай - городе остались места, сохранённые временем,нетронутые современной архитектурой, где всё пропитано духом старой Москвы: кривые переулки и переулочки, подслеповатые проходные дворы, крохотные сады и садики, красивейшие церквушки и монастыри… Была там нынешним летом. Незабываемое впечатление! Будто в машине времени прокатилась. Из метро Китай-город к Солянке, далее по улице Забелина ( Большой Ивановский, раннее Иконный),потом к Ивановскому монастырю… И сердце замирает от радости проникновения в другую эпоху. Часовня Крестителя Иоанна Предтечи, с частицей мощей и обручем, Иоанно- Предтеченский монастырь, Храм святого равноапостольного князя Володимира в Старых Садех, именно Володимира в садЕх - так это место прежде называлось, церковь Трёх Святителей… Хочется замереть и вдыхать воздух пронизанный историей.

Этот кусочек Русской земли и храм отметили то место в столице, где по приданию, в дубраве, укрыл засадный полк Князь Владимир и воевода Боброк, решивший исход Куликовской битвы. Былинные места! Всё тут дышит "преданьем старины глубокой." И самые древние московские палаты находятся тоже в Китай-городе, на Варварке. Появились они в XV веке и принадлежали постельничему Ивану Бобрищеву. А после его кончины, переходили они из рук в руки, и здание изменилось до неузнаваемости. В середине 1960-х. реставраторы обнаружили палаты за поздними наслоениями, и настояли на сохранении памятника, а палатам был возвращён облик, который они имели в конце XVI века. Сейчас там расположен филиал Музея истории Москвы, так что мы можем иметь представление как жили наши бояре!

Китай-город – это уникальный музей на открытом воздухе, это алмазный фонд нашей Родины. Ах, если б остановить время, и посмотреть как жила Москва в те древние годы… Может быть когда-нибудь это и будет. Сейчас надо довольствоваться тем, что ещё сохранено по Божией Воле. Но вернёмся к моим любимым улочкам!

В далёкие 70 годы, я жила в Барыковском переулке. Это маленький переулочек между Пречистенкой и Остоженкой(тогда: между Метростроевской и Кропоткинской). Какие дивные вечера проводили мы там, гуляя по удивительно тихим арбатским переулкам!Сюда практически не заходили гости столицы, и вечерами улицы бывали пустынны. От Пречистенки мы поднимались по Староконюшенному к булыжному Арбату, садились в троллейбус ( по Арбату ходили синие уютные троллейбусы) и ехали по Гоголевскому, потом по Волхонке, потом мимо Пашкова дома ( тогда архив Ленинки.) Далее через Каменный мост, к кинотеатру "Ударник," где по вечерам давали кинопремьеры.

Знаменитый "Ударник"- памятник архитектуры конструктивизма. Он входит в состав архитектурного комплекса, известного под названием "Дом на набережной" или Легендарный Дом с призраками...

О нём написано много и сказано много, снято три фильма, я же упомяну только почему его называют "Домом с призраками". Место, где он стоит, издавна называли Болотом – из-за водоема, заросшего тиной. В XVI веке боярин Берсеня (по его имени и набережная названа Берсеневской) начал строить тут свои палаты. Не достроил – был казнен по приказу царя Василия III.

Строительство завершил думский дьяк Аверкий Кириллов, но и тому не довелось пожить на новом месте: погиб во время стрелецкого бунта. Примерно в те же годы на Болоте казнили государственных преступников, разбойник Ванька Каин грабил здесь проезжавших купцов, а совсем неподалеку устраивали кулачные бои. Одним словом, место гиблое, не для жизни…

Однако именно в районе Берсеневской набережной, на улице Всехсвятской, на месте бывшего Винно-Соляного двора, в конце 20-х годов прошлого столетия решили строить «Дом будущего» для партийной элиты. И вот построили, начали заселять, а по ночам в окрестностях здания вдруг стал появляться призрак девушки в цепях и силуэт разбойника Ваньки Каина, а у Кирилловских палат слышались вопли и стоны. И даже нынче,будто бы, по ночам, хозяевам квартир не дают покоя крики, шаги и голоса. Страшное дело! А в 30–40-е годы прошлого столетия, сюда, к тому же, часто приезжал черный «воронок». Едва ли не каждый третий был репрессирован или покончил с собой. Вот уж: продолжение сюжета! Ведь именно на этом месте несколько столетий назад - располагались пыточные Малюты Скуратова. Ну и местечко! Чур меня, чур! Однако не очень уж и верится в эти истории, ибо если бы донимали эту самую "современную элиту" – призраки, давно бы уж все убежали без оглядки. Никто что-то и не съезжает из этого домика. Живут себе – поживают, добра наживают. Да… Но мы пойдём дальше, по воспоминаниям светлым и радостным, нам призраки не нужны! Мы любим тихие московские улочки.

Кинотеатр "Ударник" расположен в районе, название которого тоже удивительно и необыкновенно: Якиманка. Это Замоскворечье. Величественное Замоскворечье! Наверное, ни в одном районе Москвы нет такого количества церквей на единицу площади, как здесь. Своим прозванием «златоглавая» столица во многом обязана именно Замоскворечью. Вот и Якиманка – это тоже память о Храме, церкви праведных Иоакима и Анны. Впервые Якиманка упомянута в начале 15 века. То ещё местечко было! Славилось оно набегами иноплеменников, разорялось много раз.Грабили его, разбойничали, а потом и жить тут оставались. Вот она какая Москва! Всех принимает. Всем всё прощает. А улицы Якиманки с тех пор оставили этнический след в истории: монголо-татарский: Большая Ордынка, Малая Ордынка,польский:( Старопанский переулок, Полянка), казачий (Казачьи переулки), Бабьегородский переулок. Шумное было место, но к 18 веку Замоскворечье поутихло и стало – патриархальным, купеческим, богомольным.Купола многочисленных храмов, дивные узоры колоколен, патриархальные усадьбы…

И сейчас на одной из старейших улиц Заречья, Пятницкой, ещё можно увидеть роскошные купеческие особняки. Некоторые очень необычны. Будете гулять, обязательно найдите дом с восемью медведями и двумя совами. А если загляните во двор городской усадьбы Великолеповых, то встретите белокаменных львов. Замоскворечье – это самое уютное и писательское место в Москве. Когда-то этот район дал богатый урожай русских литераторов: здесь родились или выросли А.Н. Островский, А. Григорьев, И.С. Шмелев, А.М. Ремизов. Но самым главным певцом Замоскворечья является, безусловно, писатель Александр Николаевич Островский. За свою долгую творческую жизнь Островский написал более пятидесяти оригинальных пьес. Среди них известные на весь Мир: "Гроза", " Бесприданница", " Женитьба Бальзаминова", " Снегурочка", " На всякого мудреца довольно простоты." По его пьесам можно точно воссоздать картину жизни московитян, и быта того времени. Островский и по сей день современен, как освежающий родник - из которого напьешься , и вновь пустишься в дорогу.

В дорогу! Теперь мы отправимся по бульварному кольцу. От метро Кропоткинская до Трубной площади. Вопреки названию, кольцо не образует замкнутую окружность, на западе оно заканчивается у площади Пречистенских ворот, а на востоке — у Большого Устьинского моста. Длина Бульварного кольца составляет девять км. По бульварному кольцу я ездила на работу, до Трубной площади : Гоголевский, Никитский, Тверской, Страстной, Петровский. И для меня, родившейся в небольшом сибирском городке, Москва – была центром Вселенной. Она для меня и сейчас центр Вселенной. Моя, теперь уже родная - Москва! Так вот: от метро Кропоткинская до Трубной площади троллейбусом – вот таким экскурсионным маршрутом каждый день я ехала на работу, и не могла надышаться Москвой. Была я тогда счастлива безмерно, но не знала этого...

Более всего мне нравился Гоголевский бульвар – просто кладезь истории. Здесь практически в каждом доме либо жили, либо останавливались лучшие люди России: поэты, писатели, музыканты, архитекторы. В доме номер два бывал Александр Пушкин. Дом шесть был построен для городского головы Третьякова, брата знаменитого мецената Павла Третьякова. В разное время здесь бывали Герцен, Гоголь (последние дни великого писателя закончились на следующем за Гоголевским – Никитском бульваре), Тургенев, Глинка, Есенин. Дом под номером 14 в 19 веке был центром музыкальной Москвы. Здесь бывали Шаляпин, Рахманинов, Глазунов и другие талантливые музыканты. Красив и оригинален особняк декабриста Нарышкина. Здесь собирались декабристы. На доме установлена мраморная доска с изображением кандалов, переплетенных веткой лавра. Как много могут рассказать дома и улочки Москвы! С Гоголевским бульваром связано ещё одно трепетное воспоминание. Теперь на том месте, которое поразило меня, стоит жуткое, огромное, серое здание. Это Министерство обороны. А в те годы, середина 70 – х. были ещё старые дома, и однажды, когда я шла к метро Арбатская, рано утром, у ворот этого двухэтажного (кажется деревянного)дома, стоял мужчина с курочками, которые мирно паслись рядом с домом, на маленькой лужайке. Откуда они взялись в семидесятые годы – в центре Москвы – для меня так и осталось загадкой… Позже, когда стали строить этот жуткий серый дом со звёздами, были снесены уникальные строения на Знаменке, Воздвиженке, Арбатской площади и в других переулках. В частности, был разрушен дом, где жили в молодости Николай Рубинштейн и Пётр Чайковский, а также гостиница, где жил Сергей Рахманинов. Но в моей памяти всё жИво и осталось навсегда: тихие переулки и милые старые дома с высокими клумбами.

Сейчас бульвары - самое шумное место столицы. В семидесятые годы всё было иным. По вечерам Москва затихала и освещалась тёплым светом фонарей, машин было мало, и когда троллейбус почти бесшумно подъезжал к очередной остановке, он издавал удивительный звук, будто колокольчики звенели, а из окна можно было видеть такую Москву, которую уже никогда не увидишь: почти безлюдную, степенную, уютную, родную.

Первая остановка после метро Кропоткинская - называлась - Сивцев Вражек. Вот головоломка- то для меня была! Тогда не было инета, а в библиотеках некогда было сидеть, чтобы найти нужные книги, да и были ли они? Знаменитого Гиляровского не было в свободной продаже. Но и позже, когда я прочла книгу "Москва и москвичи" – поняла, что он не описывает происхождение названий московских улочек. Первая энциклопедия "Улицы Москвы " появилась в конце восьмидесятого года. Я же описываю середину семидесятых. Так вот-Сивцев Вражек. Все мои познания об этом переулке были из книги "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова, а именно : «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца в Сивцем Вражке", куда пришли герои романа, приехав в Москву. И вот я приезжаю в Москву, и поселяюсь рядом с этим переулком… Бывает же! И что это за Сивцев, да ещё вражек? Что-то связанное с лошадьми? Сивка-бурка - гадала я. Ведь недалеко, на Арбате, располагался переулок Староконюшенный ( там когда-то жили царские скорняки и конюхи), и наверное отсюда Сивка. Или овраг, а уменьшительно – вражек? Нет! Оказалось – когда-то в этом месте текла река Сивка. Когда же речка пересохла, на ее месте протянулся овраг, попросту Вражек, только Сивцев. Переулок несколько раз менял свое название. Так он был Протасьевским, Троицким, Подьяческим. Однако в начале прошлого века на планах и картах переулок начали обозначать как Сивцев Вражек. Вот так всё просто…Овраг Сивки. А кто такой был Сивка – история умалчивает.

Бульварное кольцо столицы имеет вид огромной подковы. И, ах: как много жемчужин- переулков на этой подкове: Калымажный, Гагаринский, Леонтьевский, Филипповский, Калашный, Газетный, Хлебный. И каждый со своей трепетной историей и воспоминаниями минувших дней далёких лет. Улицы Москвы- неупиваяемая чаша воспоминаний! О них можно говорить бесконечно. Я же могу написать только о некоторых, которые особенно часто всплывают в моей памяти.

В начале девяностых годов семья моя жила уже на Севере столицы, у метро Бабушкинская, а по делам приходилось ездить на Динамо. Делать огромный крюк через кольцевую – далеко, и я нашла выход: на автобусе до метро Отрадное, далее до ст. Тимирязевская, далее до проезда Соломенные сторожки, где останавливался автобус 22, прямо идущий до Динамо. В общем на перекладных. И вот эти Соломенные сторожки так меня умиляли, что видела я даже (не зная почему так называется улица) : старую, старую сторожку, дедулю с бородой, который жил в этой сторожке и что-то охранял. Живо я представляла это, и была недалека от истины. Когда-то стоял там дом сторожа, и дом был покрыт соломой, сторож этот охранял угодья первого в России высшего сельскохозяйственного учебного заведения — Петровской лесной и земледельческой академии. Было это в 1869 г. Нет давно ни сторожа, ни угодий… А в пятидесятых годах настроили там пятиэтажки, но! Пробираясь "огородами" до Соломенной сторожки, представьте, я встречала частные дома. Деревянные двухэтажные, за высоким забором, с топящимися (зимой) печками. Когда они были построены – не знаю, но то, что можно было увидеть через частокол – это красивые деревянные ставни, ухоженный сад, красивые беседки, изысканные фонари.

И это почти в центре новой Москвы, недалеко от Савёловского вокзала. Я тогда подумала, что это за счастливчики, которые почти в центре города, среди блочных высоток – живут в таких домах, да ещё и с садами, да беседками! Вот ведь везунки, думала я, из поколения в поколение передают свои усадьбы, даже в советского время. Ну это наверное какие-то исключительные люди, какие-то очень важные и нужные государству человеки: мелькало у меня в голове. Вот как-то устраиваются так, что никакие правительства и президенты им не указ! Живут себе, да живут... в милых особнячках, прямо в Тимирязевском парке. Однако ничего о жителях этих особнячков деревянного зодчества узнать было нельзя... Это уже совсем другая история.

В районе Соломенных сторожек было ещё много интересных названий: Чуксин тупик, Астрадамская, Вучетича, Прянишникова, и другие, но Соломенные сторожки как-то вот запали в душу. Совсем напротив описанного выше района, в Лефортово есть ещё одна улица с забавным названием: Пруд-ключики… Каково? Вот Пруд-ключики – и всё тут! Слышали ли вы где-нибудь такое? Я – нет. Место, правда, не такое шикарное, как Тимирязевский парк, но нам интересно только название улицы. Итак, известна столь удивительная улица с конца XIX век. И называлась она Дангауэровской слободой. Жили здесь простые люди - рабочие, ремесленники, потому и слобода, посёлок то бишь. И был там в то время огромный пруд, называемый Ключиками, а вода в этом пруду была прозрачная как кристалл, словно из родникового ключа. Вот отсюда и Пруд-Ключики. Возвратимся на минуточку в центр, где тоже был чудный пруд, плавали там самые красивые птицы – лебеди, и переулок назвали Лебяжий. Давно это было. Озеро было засыпано в начале 18 века. Но название осталось. Лебяжий знаменит домом с майоликами (это керамические панно под самой ее кровлей). Их пять. С улицы трудно различить подписи под их былинно-батальными сценами, но это цитаты из баллады А. К. Толстого «Боривой». Ещё в Лебяжьем переулке работал один из первых синематографов в Москве.

Рядышком с Лебяжьем переулком ещё одна удивительная улица – Ленивка!Где, в каком городе вы найдёте ещё такое образное определение длинной версты с постройками? Где, как не в Москве!? И вероятно жили - поживали там некогда очень ленивые лентяи, придумала я, когда гуляла по этой улице (она недалеко от метро Кропоткинская). Однако нет. Опять место связано с речушкой. Была здесь когда-то речушка, приток Москва-реки. И медленно текли её воды, народ тут же окрестил её ленивой. В более раннее время улица называлась другим названием, а в частности: Ленивый Торжок и Ленивый Вражек. Торговали там прямо с телег. А чего там лавки строить? Приехали, в санях же переночевали, расторговались – и по деревням! Лентяи то есть. Вот вам и Ленивый вражек.

А ещё в Москве есть Ангелов переулок, улицы - Золотая, Весёлая, Заповедная, Вересковая, Тенистая, Покровка, Стромынка! И сколько их ещё, старых и новых улочек, которые несут на своих натруженных ладонях древний город, столицу России, бережно охраняя её Храмы и монастыри, памятники старины и древнего зодчества! И если посмотреть на Москву с высоты птичьего полёта, взору откроется восхитительная картина, достойная величайшей в Мире столицы. В ней, необыкновенно живой, цветущей, величественной, молитвенной, необозримой - сосредоточена открытая для всех, милосердная и отзывчивая Душа русского народа!

 

Использованная литература:

1. Ю. Александров. "Москва заповедная". Издательский дом "Московская правда" 1987 г.

2. В. Гиляровский. "Москва и москвичи". Изд. "Московский рабочий" 1987 год.

3. Улицы Москвы. Изд. "Московский рабочий" 1984 год.

 

Оформление: Картина художника Игоря Разживина "Пречистенка".

2019 год.

 

Не торопи событий. Всему придёт свой срок.

Тот будет победитель-кто мудр, а не жесток!

 

2007 год

 

Когда упадёшь два раза, три нужно подняться.

Путь никому не указан. И значит нельзя сдаваться...

 

Успеть до-любить всех ближних, дальних, родных, прохожих.

Успеть до-простить обиды. О, помоги мне, Боже!

 

Простить всех до самой сути, без той фарисейской мути,

С молитвою слёзной, печальной. И так каждый день. Сначала.

 

Пока ещё не получалось…

Чего ты ждёшь? Куда ты идёшь?

Зачем ты живёшь? Кому ты нужен?

 

А знаешь ли ты - короток век!

И что ты успел? Ты, человек.

Кому ты помог? Кого уберёг:

От раны, от скорби, от стужи?

 

А завтра, вдруг, да кончится срок.

И жизни твоей иссякнет поток.

И ты в иной прольёшься потоп,

Где никто никому уже не нужен.

 

Здесь и сейчас – душа жива.

Пусть сердце стучит и дух не дремлет.

Мир защити Любовью от зла.

Учись всё прощать и быть милосердным!

 

Февраль. 2019 год.

 

 

©