Стихи Нины Богдановой

 

 

 

И вот мы на месте. Зима была суровая в те годы... Будто сама природа отвечала состоянию души. Отчётливо помню тот маленький городок, заброшенный среди холодных снегов. Небольшие домишки, чуть огороженные невысокой изгородью, в центре городка Райком и Клуб, на фасаде ещё была надпись: «Слава КПСС!» Недолго оставалось висеть тому плакату. В сторонке, на окраине, маленькая церковь, приспособленная под склад. Смотреть на это было печально.

 

Фрески полуразрушенного храма серебрились тонкой парчой инея. На холодном каменном полу, стоя на коленях, молился старый монах. В сороковых годах двадцатого столетия здесь, в одном из Соловецких монастырей, была тюрьма для политзаключенных. На окнах еще остались стальные решетки с пролетарской звездой, а на стенах Храма, между иконными росписями, виднелись последние, написанные перед расстрелами, письма узников. Под ними стояли имена несчастных осуждённых и убитых без суда и следствия людей.

 

Здание этой церкви обещали восстановить, но от обещания до факта всегда проходит много времени. И в свободные от монастырских забот и служб часы, приходили сюда монахи, чтобы в тишине помолится о невинно-убиенных.

 

Впервые я увидел её во сне. Чей-то нежный голос тихо напевал чудную песнь.

Слов не помню, но музыка была дивной! А среди мерцающих звёзд, под звуки этой мелодии, будто в вальсе, кружилась пара. Девушка была прекрасна. Огромные глаза её смотрели с нежностью на своего партнёра, рука твёрдо лежала на его плече, и вокруг сияли звёзды. Удивительный был сон. И вот однажды... эта девушка появилась у нас в театре.

 

 

Нет. Это началось задолго до поездки в Париж, и до нашей первой встречи в доме Элеоноры. В то время меня тянуло в театр, как никогда. Я упивался счастьем видеть её, слышать её голос. Просто слышать и видеть. Жизнь обрела для меня смысл. У меня была очень хорошая жена, дружная семья, дети, но не было праздника. Не было тепла. А Элеонора согревала меня только своим присутствием.

Приходил я задолго до репетиции, и бежал в курилку, зная, что туда приходит она. Эта женщина не давала мне покоя, я будто видел ее раньше, знал ее...

Курили мы обычно молча. Никогда не знал о чем говорить с такими женщинами. Терялся как мальчик. И однажды она спросила меня

 

В том году было очень много снега! Он валил красивыми, пушистыми хлопьями и мне казалось, будто миллионы белоснежных ангелов спускаются на землю, трепеща хрустальными крылышками. Скоро Рождество! И снег падал на землю иначе, как-то торжественнее! Новогодняя Москва менялась вместе со временем, но что-то оставалось неизменным, как и в моём детстве. Нарядные ёлки, как всегда, украшали площади столицы огромными гирляндами и флажками, а здание ГУМа, вечером сверкало множеством огней. Под ёлками и рядом, по-прежнему, стояли фигуры Деда Мороза и Снегурочки, а на площади у Большого – печальный Щелкунчик с большими ёлочными шарами. Я очень любил предрождественскую Москву. И сейчас люблю. Но уже никогда не увижу этот город, занесённый сахарным снегом...

В новогодние каникулы наш театр, как всегда, выезжал на гастроли по необъятной моей Родине. Я пришёл пораньше, чтобы занять место у окна. Мне хотелось разобраться в себе. Как хорошо, что Элеоноры не будет с нами! Много хлопот принесла в мою жизнь эта женщина. Надо что-то решать.Я чувствовал себя совершенно несчастным. Также, видимо, чувствуют себя рождественские гуси, которых в этот великий праздник кладут на плахи. Я тоже чувствовал себя жертвой. Хорошо, что королева не поедет с нами. И вдруг! Не люблю я это «вдруг». Однако её голос нельзя перепутать с другими голосами. И я услышал:

- Борис Васильевич, можно я сяду рядом.

 

И такая бывает печаль от того, что всё вокруг против Правды... Такое глубокое разочарование от мысли, что люди хотят вражды, но не мира... А это так противоестественно для человека разумного. Всё, что связано с насилием и беззаконием - уродливо и мерзко. Изболелась душа от Неправды. Тесно сердцу в этом безумном мире и всё печальнее смотреть на пульсирующую ненависть земного существования.

Иногда хочется забыть всю нездоровую суету жизни и уйти в пустыню. Но у каждого свой путь. Надо угомониться. От неправды страдают все нормальные люди, и каждому своё. И на всё воля Божия. Есть Его Воля и на передышки, когда Творец Сам напоминает о великом счастье Света, о жизни бесконечно прекрасной, куда однажды вернётся уставшая Душа. Ведь бывают на Земле такие сладостные минуты покоя и счастья, когда только и молвишь:«Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Создатель!»

Ах, какие бывают минуты... Сама природа поддерживает тебя, напевая тихую песню о Иной прекрасной жизни: «Потерпи, потерпи, - шепчет Она тихо, - всё временно, временно...» И ты, как дитя, качаясь в солнечной колыбели, сладко дремлешь под звуки раннего утра, понимая, что страдания временны и всё пройдёт. А когда выходишь в цветущий сад, перед глазами доказательство Чуда, дарованного Богом!

Сколько бы ты не падал – найди силы подняться.

Путь только Богом указан. Значит не смей сдаваться.

Успей полюбить дальних, ближних, даже прохожих.

Успей всем простить обиды. О, помоги тебе Боже!

 

Мы как-то легко и обыденно относимся к существованию Поэтов. Как-бы: так и надо. А какую тайную неземную нагрузку несут их Души никогда не задумывались? Они ведь не только наполняют нашу жизнь духовностью. Они стоят на переднем крае борьбы с бездуховностью, Поэты стирают грань между земным и небесным. Это легко? Не думаю. Поэты – это бойцы, и как уже было сказано - стоят в первых рядах борьбы за Истину. Поэты сражаются за нас. Они закрывают нас собой от бессмысленности бытия. От непонятности обыденной жизни... Для того, кому это интересно. Ведь некоторые живут без всякой Поэзии и довольны вполне своим подплинтусным существованием.

Но тем, кому интересна жизнь Духа, Поэты дают и открывают многое.

Открывают Правду, открывают звёздное небо и что Там, за этим звёздным небом.

 

Эх, кабы жизнь переиначить, переписать бы на белО!

Чтобы ошибок прежних натиск навек снегами замело.

И где бы взять такие нитки, чтоб раны прошлого зашить?

 

 

Как я люблю Москву! И стократ повторю за чеховскими сёстрами:" Лучше Москвы ничего нет!" Какая дивная мощная сила влечёт к тебе, столица? Какая тайна заключена в тебе? Что за чудное место, где раскинула Ты свои сочные улочки и переулки, пропитанные такой милой патриархальностью и стариной. Что, что в Тебе такое, что заставляет биться сердце от волнения и захватывает дух от счастья видеть Тебя всегда, чувствовать твою мощь, и быть с тобой рядом! Для русского человека Ты как Мекка для мусульман, как огромный странноприимный дом, где хоть единожды должен побывать каждый.

Сколько раз пытались тебя уничтожить, залить водой, сжечь. Испокон века рвались враги к сердцу России, пытаясь остановить это сердце. Что так не давало им покоя и лишало сна? Почему хотели сломить они Тебя? Но всегда уходили побитые, убегали посрамлённые и раздавленные Твоим Величием! Не по зубам Ты им! Не по зубам. Дух Твой пропитан силой и мощью русского народа. Никто и никогда не дождётся ключей от Тебя, златоглавая! И сколько бы не пытали Тебя революциями, войнами, глупостью человеческих рук, Твои милые, старинные улочки бережно продолжают нести на своих ладонях следы московского патриархального быта, частичку таинственной и притягательной старины, и будто переносят нас в далёкое незабвенное прошлое...

 

Не торопи событий. Всему придёт свой срок.

Тот будет победитель-кто мудр, а не жесток!

 

 

 

Когда упадёшь два раза, три нужно подняться.

Путь никому не указан. И значит нельзя сдаваться...

 

 

Мне казалось - всех я любила, прощала и понимала...

А оказалось - ошиблась. И надо начать сначала.

Чего ты ждёшь? Куда ты идёшь?

Зачем ты живёшь? Кому ты нужен?

 

А знаешь ли ты - короток век!

В городке Печальнове всё было как-то грустно и размыто. Кривые улочки, вечные лужи, серые дома, невесёлые лица жителей, в тоске бродившие по городу туда и обратно, печальные детки, гуляющие по нетенистым паркам, молчаливые собаки и серые птицы. Случайные путники, задержавшиеся в этом городе, были странно удивлены фамилиям горожан.А фамилии их были подстать окружающей действительности. Вот например: Грустнин, Слёзнов, Бед-Худов, Навзрыд-Рыдайлов,Недомогаев, ну и тому подобные... прозвища, как говаривали в старину.

И куда не глянь, всё виделось каким то навзрыдрыдайловом. Дома, дороги, киоски, машины, школы, всё, что попадало под взгляд приезжего человека, вызывало такую тоску и такое отчаяние, что хотелось поскорее убежать из этого городка, и никогда сюда не возвращаться.

Жители и сами с грустным недоумением смотрели на некрасивые улочки, которые вкривь и вкось бежали от центральной площади в разные стороны. И такие же корявые переулки пересекали эти кривые улочки.

Серые здания города были настолько мрачны, что даже птицы облетали их стороной. А транспорт! Во все времена года автобусы и трамваи, заляпанные грязью создавали впечатления вечной дождливой осени. Грязь не просыхала и на домах. И даже редкие деревья, растущие по обочинам размытых дорог не спасали картину захолустья. Словом, тоска сиреневая. И откуда всё это начиналось? И почему не заканчивалось? Никто не знал. Так вот и жили. Тужили.

Нина Богданова

 

В голубом пространстве неба, в лучах тёплого солнца, летели белоснежные ангелы, воины Света.Белокурые волосы их развивались по ветру, а золотистые крылья трепетали на спине, как огромные прекрасные бабочки.

 

Не прошло трёх часов, как отзвонили колокола на Богоявление, и ахнули небесные, громовержские колокола! Да так сильно, громко, ярко, и красочно, что жутковато стало. Я выглянула в окно. Силы небесные! Какая красота открылась моему взору! Белоснежная вьюга поднималась вверх, к фонарям выше и выше, закружив всё вокруг страшной метелью зимнего вальса... А справа от моего окна резвились раскаты мощного грома, и всполохами мерцали молнии!!! И вдруг на долю секунды небо окрасилось пурпурно-ярким светом! Всё вокруг сияло, искрилось, и казалось фантасмагорией. Я схватила телефон и сфотографировала через окно свой двор. Фотография получилась уникальной. Будто всё смазано, но телефон я держала в руке твёрдо. Саму молнию не видела, а результат её у меня на телефоне. Если бы во времена Александра Сергеевича Пушкина, были такие катаклизмы природы, быть может Поэт написал бы так:

 

Люблю грозу в крещенские морозы!

Когда метели плачут и поют.

Притча.

 

Заболело зло. Несколько дней провалялось в горячке. Но в мире этого никто даже и не заметил. Зато когда заболело Добро, все сразу ощутили эту потерю. Даже те, кто творил зло. С тех пор зло старается не лежать, даже когда заболеет. А Добро после этого осознало, что ему вообще нельзя никогда болеть!

 

Сегодня опять было шесть уроков. Еле ноги волочу, а дома ещё сочинения проверять по теме "Лирика Блока" И что они там понапишут? Не постигаю.Чувствую себя старой больной обезьяной. Ну что за жизнь? Работай, работай, работай. "И будешь с уродским горбом, за долгой и честной работой..."

 

Ну это не лирика, и об этом стихотворение Блока в школах мы не упоминаем, как и раньше.У нас каждый труд в почёте!Ведь по выслуге я уже с сорока пяти лет на пенсии,но не хватает преподавателей в школах,а преподавателям не хватает денег. Вот и тянем лямку как бурлаки на Волге.

 

Все мы в гостях в этом мире-вот и томится душа.

Вот и тоскует о вечном, вот и глядит в Небеса.

Помнит она неземную райских садов красоту,

И по ночам улетает в горнюю ту высоту!

"Ибо всё от Бога, Богом и к Богу. Ему слава во веки, аминь".

(Рим. 11.36)

)

Земная дорога - ещё не дорога.

Мир задыхается в безнравственной одышке.

И на коне теперь парад из дураков.

Продажны, мелки и ничтожны их делишки.

И на виду проделки маленьких зверьков...

Поэта чаша бытия - горька

И со слезой всегда испита.

 

А стихоплёт с усладой пьёт

Прочь ненависть, коварство, кровожадность.

Прочь войны, смуты, распри, гнев и злобу.

Убийства прочь, обманы, беспощадность.

Прочь навсегда, что неугодно Богу!

Жаль мне осени. Быстро промчалась.

Отлетели янтарные грозы …

С разноцветных листочков печально

Обронив красно-жёлтые слёзы...