Стихи Дмитрия Аширбаева

Море, спокойное, безразличное, иногда пугающее и разбитое, по берегу разлитое безмолвной пеной призрачных надежд. Сколько спето о тебе, сколько сказано, сколько смотрящих в даль ты поглотило, обнимала, очистила и выплюнуло словно камни обратно разбитыми и ненужными, в назидание очередным мечтателям.

- «Когда вы в последний раз купались в море?» Очередной молодой турист решил оставить память о пьяном юге на своей спине в виде головы огромного льва. Его довольная супруга уже наслаждалась своей колибри на пояснице, а мужчина, корчась от боли пытался отвлечься, задавая мне глупые вопросы.

Но действительно когда? Даже не помню уже, лет 10 даже ноги не мочил, не трогал эти волны, не дышал этим воздухом и всё это время, ничего не слышал о тебе. Пишу иногда в твои старые профили, но ты в них даже не заходишь. Ты просто однажды исчезла в этой большой Балабановской стране.

В этот раз татуировка получилось идеальной, счастливая пара, смеясь и хвастаясь новыми образами навсегда растворилась среди толпы загорающих. Не пыльная работа, на берегу грёз рисовать на теле мечты и наблюдать за чужим счастьем. Что может быть лучше, чем жалеть себя, завидовать и проклинать ошибки? При желании этим даже можно наслаждаться, жаль, что не долго, в конце концов это расщепляет тебя на осколки.

Зима с обидой уходит. Ей всегда не нравится, что провожая, её без сожаления отпускают и с удовольствием встречают, полную надежд весну.

Ещё хрустит снег под ногами, а лёгкие уже наполняются ароматом свежей зелени.

Весна будоражит и меня, настраивая на воспоминания.

 

Есть женщина, которую понять мне, не понять,

Возможно можно было бы обнять, но не обнять,

И проще вовсе бы её мне не хотеть, я прокричу,

Но как же я от крика этого её еще сильней хочу.

Пустыня – край, где слабому нет места,

Тебя ограбят солнце и песок,

И воду всю, что накопил ты честно,

Отдашь, разлив, от выстрела в висок.

Бессмертный, безграничный космос, растворенный в твоих глазах, в моих руках, в наших душах. Пролетающие сквозь меня наглые кварки, даже не подозревают о моем существовании. Они насквозь пробивают брешь в моём сердце и смеются, улетая проч. Я центр этой вселенной и одновременно я никто. Я смеюсь и плачу. Я слеп и вижу всё. Я живой и абсолютно мёртвый.

Вы, когда ни будь задумывались, что там за краем видимой вселенной? Что представляете вы, когда заглядываете за горизонт всех возможных расстояний? Неприступную стену? А что тогда за ней? Создатель, который своим дыханием расширяет вселенную, раскидывая галактики, как игральные кости, а может быть души всех созданий, что когда-либо существовали в этой реальности? Что открывается вашей бесконечной фантазии, когда одиночество обнимает вас и уносит в свой сладкий танец? Что вы видите, когда закрываются глаза и дыхание учащенно хлопает вам по вискам.

Пустоты не бывает, она лишь для бездушных, не верующих, не любящих, уверен она бы съела меня будь она настоящей, поглотила и выплюнула в чёрную дыру. А так я в вакууме, какие-то миллиарды лет лечу в темноту огромного аттрактора, проживая одну никчёмную жизнь за другой. Хочу остаться один, хотя рядом никого и нет. Никого не хочу видеть, но вокруг темно. Оглушительная тишина освободит меня, но эти непослушные мысли, эти глупые осколки предтеч не дают мне разлететься на атомы. Очередной красный карлик, в очередную сотню лет составит мне ленивую компанию. Для него я лишь Оумуамуа, странник, который выпал из рук и забыл своё имя.

Мне кажется, Бог от скуки, рассыпался на мелкие частицы и подарил каждой из них кусочек своей души, заставляя жить и умирать по замкнутому кругу, в перерыве призывая тебя домой в обитель, стирая твою захламлённую память и выбирая новую судьбу, надеюсь в следующий раз он учтёт мои интересы.

Осень, холодная, резкая, до тошноты ядовитая, но прекрасная, как и всё в этой хитрой вселенной. Я мерзляк по жизни, ненавижу холод, особенно такой, который ножом пытается вспороть тебе брюхо. У меня с осенью особые отношения, специфические, но сегодня не то, не то пальто, не те ботинки, ничего не испортит мне настроение. Приятное тепло обволакивает моё тело, ветер толкает в спину, я словно парю над поверхностью, ведь сегодня особый день, день моей свободы и нашей с тобой встречи.

Какие-то пять лет назад, мы расстались с тобой, нет не добровольно конечно, а по глупости моей. На спор с пацанами угнал машину, пьяный вдрызг разбил её к чертовой матери, влетел в автомобиль дпс, а инспектора перекинул через капот. Тот отделался переломом ноги, а я отделался пятью годами. Да и вышел бы через два, если бы не разбил длинный орлиный нос назойливому оперу за смачный подзатыльник. Эх юность, глупая, грешная, смелая, отчаянная, беды несущая.

Не вызывал такси, не ждал автобус, а сразу из этих проклятых ворот, к тебе домой побежал. Надо было подышать, избавиться от этого металлического запаха сломанных судеб и еще раз все обдумать, что скажу тебе, как скучал, как мечтал увидеть и обнять. Хоть все и заучено давно, но предательское волнение отформатировало всю мою память, надо собраться. А ведь я к ней даже не притронулся не разу, не посмел, а может боялся испортить своими кривыми руками безупречное, безгрешное тело. Все само собой, само собой произойдет. Мы с детства вместе, вначале кроткая детская дружба, переросла в желание заботиться и защищать, а потом повзрослев, расцвела любовью, настоящей, не гаснущей, всеобъемлющей.

Господи, что за глупость пришла мне в голову на нашем первом и последнем свидании за колючкой. «А давай не писать друг другу пока я здесь, не писать и не встречаться. Переживем это время в разлуке, в неведенье, в бесконечном желании, помноженном на бесконечность. Чего нам боятся глупышка? Соскучимся до смерти, до беспамятства, до истерики, и как вцепимся друг в друга и разорвем на мелкие кусочки. Этому месту нас не сломать», - кричал я через грязное заляпанное окно переговорной. «Эти стены больше не увидят тебя, они не заслужили вмещать в себя такую красоту, видеть твои слёзы, слышать твой голос, читать твои письма», - всё больше входил я в раж. Какие же дурные, что ты, что я. «Вызов принят», - ответила ты, и осушив свои голубые глаза, поцеловав на прощание воздух, вышла с высоко поднятой головой, свободная и дерзкая. Два сапога. Сколько раз жалел об этом решении и не сосчитать, так и порывалась непослушная рука взять чернила и рассказать белому листу о своих переживаниях. Уверен с тобой происходило то же самое. Но нет, гордость, данное слово и безграничная тупость не дали нам этого сделать.

Юпитером разогнан я во мрак,

Теперь с другой звездой мой бесконечный брак,

Продлится он до самого конца,

Там Проксима Центавра у венца, мне обещала ждать,

Опять мне хочется вернуться в старый двор,

Там ничего не изменилось до сих пор,

На этой улице живет моя душа,

И время там шагает не спеша,

Сколько не говори, не предупреждай, не оберегай,

А больно будет все равно,

Ведь точно так же, как и ты,

И я ребенком был давно.

1. Маша с этой девочкой я всю школу вместе учился и любил а потом будто бы позабыл занимался безобразиями работал, долбил, лечился

 

и теперь мне уже 35 во вторник выпустили из дурдома середина июня и запахи такие вокруг что как будто дома

 

- Роза в снегу, как мило,

Судьбой оставлена для вас она была,

- Спасибо, Дима, но я ее оставила другим полюбоваться,

- Ну что за странное решенье, я удивлен признаться...

Здравствуй, Бог. Я сегодня к тебе обращаюсь впервые.

Я не верю в тебя, но мне не к кому больше прийти.

Там, на входе, икона. Вы с мамой на ней как живые,

И мне вдруг показалось, что сходятся наши пути

Про дыру

Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди:

Я уродилась с огромной дырой в груди.

И чтоб ночами от ужаса не кричать,

Мне кажется такого я не слышал никогда,

И вряд ли впредь еще услышу больше,

Так мало надо нам бывает иногда,

Всего лишь покопаться в добром прошлом.

Все, кирдык. Минус сорок четыре. Машина встала

Где-то между Медвежьегорском и Петрозаводском.

Завести одному невозможно. Лишь яркий, алый

Огонек зажигалки теплом одаряет плотским.

Они идут, я слышу их шаги,

Безжалостные, острые как бритва когти и клыки,

Скребут за стенкой, а стена картон несчастный,

Моя душа для них как плод прекрасный.

Сияешь, трудно ходить с тобой рядом,

Знаешь, жизни не хватит выпить тебя залпом,

Таешь, когда дышу на тебя теплом,

Видишь, как все оживляешь кругом.

Есть ощущение, что вся жизнь из сожалений построена,

из каких-то глупых решений, сомнений усвоена,

ошибками сдобрена, ожогами, шрамами благоустроена

и вот по итогу, как смог, так и скроено,

Мы - не любовники и даже не влюбленные.

Друзья? Вполне. Как ты сказал: " С приставкой +"

Мы - люди взрослые и жизнью закалённые.

- Держись меня! - смешно звучит, но я держусь.

Риск неоправдан.

Это точно.

И, раз за разом понимая,

Что происходит все нарочно,

Огромная звезда, когда-то умирая,

Все тяжелея массу набирая,

Вдруг, сколлапсировала в черную дыру,

Смяв все пространство в точку малую одну,

Здравствуйте бабушки!!!

Опять не поздоровались,

Не заметили или еще не знакомились?