Ненаписанные письма (проза)

Осень, холодная, резкая, до тошноты ядовитая, но прекрасная, как и всё в этой хитрой вселенной. Я мерзляк по жизни, ненавижу холод, особенно такой, который ножом пытается вспороть тебе брюхо. У меня с осенью особые отношения, специфические, но сегодня не то, не то пальто, не те ботинки, ничего не испортит мне настроение. Приятное тепло обволакивает моё тело, ветер толкает в спину, я словно парю над поверхностью, ведь сегодня особый день, день моей свободы и нашей с тобой встречи.

Какие-то пять лет назад, мы расстались с тобой, нет не добровольно конечно, а по глупости моей. На спор с пацанами угнал машину, пьяный вдрызг разбил её к чертовой матери, влетел в автомобиль дпс, а инспектора перекинул через капот. Тот отделался переломом ноги, а я отделался пятью годами. Да и вышел бы через два, если бы не разбил длинный орлиный нос назойливому оперу за смачный подзатыльник. Эх юность, глупая, грешная, смелая, отчаянная, беды несущая.

Не вызывал такси, не ждал автобус, а сразу из этих проклятых ворот, к тебе домой побежал. Надо было подышать, избавиться от этого металлического запаха сломанных судеб и еще раз все обдумать, что скажу тебе, как скучал, как мечтал увидеть и обнять. Хоть все и заучено давно, но предательское волнение отформатировало всю мою память, надо собраться. А ведь я к ней даже не притронулся не разу, не посмел, а может боялся испортить своими кривыми руками безупречное, безгрешное тело. Все само собой, само собой произойдет. Мы с детства вместе, вначале кроткая детская дружба, переросла в желание заботиться и защищать, а потом повзрослев, расцвела любовью, настоящей, не гаснущей, всеобъемлющей.

Господи, что за глупость пришла мне в голову на нашем первом и последнем свидании за колючкой. «А давай не писать друг другу пока я здесь, не писать и не встречаться. Переживем это время в разлуке, в неведенье, в бесконечном желании, помноженном на бесконечность. Чего нам боятся глупышка? Соскучимся до смерти, до беспамятства, до истерики, и как вцепимся друг в друга и разорвем на мелкие кусочки. Этому месту нас не сломать», - кричал я через грязное заляпанное окно переговорной. «Эти стены больше не увидят тебя, они не заслужили вмещать в себя такую красоту, видеть твои слёзы, слышать твой голос, читать твои письма», - всё больше входил я в раж. Какие же дурные, что ты, что я. «Вызов принят», - ответила ты, и осушив свои голубые глаза, поцеловав на прощание воздух, вышла с высоко поднятой головой, свободная и дерзкая. Два сапога. Сколько раз жалел об этом решении и не сосчитать, так и порывалась непослушная рука взять чернила и рассказать белому листу о своих переживаниях. Уверен с тобой происходило то же самое. Но нет, гордость, данное слово и безграничная тупость не дали нам этого сделать.

Но теперь уже не важно, все позади, вот уже знакомый двор. Сразу же нахлынули яркие воспоминания, сбивая меня с повторения заученных фраз. На этой вот самой скамейке, мы просидели с тобой не одну ночь пытаясь разглядеть городские звезды, а вот по этой дорожке я учил тебя кататься на велосипеде, еле успел поймать тебя, когда ты неловко споткнулась об непонятно от куда взявшегося коварного бордюра. А вот у этих гаражей получился отличный мордобой, когда я заступился за тебя. Ты после обрабатывала мне раны, а мне даже больно не было, склонившись надо мной, твой водопад волос заставлял забыть обо всём.

Вот уже подъезд, вот седьмой этаж, как я очутился на нем, я так и не понял, скорее всего на минуту у меня выросли крылья. Я звоню в дверь, никто не открывает, неужели никого дома, значит буду сидеть у порога как пес пока не придёшь. Но нет, нет, вот они шаги, дверь неуверенно открылась. Боже, она вновь появилась в моей жизни, ничуть не изменившаяся, безупречно выверенная кистью творца случайное творение.

Но что-то в её взгляде было не так. Удивление, может быть испуг? «Мама ты куда?», - услышал я детский голос. Позади тебя стояла твоя точная копия из далёкого детства, как две капли. Из глубины квартиры раздался мужской голос: «Дорогая кто там?». «Запах сломанной судьбы, вот кто там», пронеслось у меня в голове. Я сразу понял, что это был за взгляд, взгляд сожаления и жалости. Лучшей платы за грехи не придумаешь, время пожинать свои плоды. Я бросился вниз по лестнице, кажется я даже где-то упал оступившись. Выскочив на улицу, я больше ничего не узнавал вокруг, всё стало чужое и враждебное, глаза налились каким-то странным фото фильтром, а ядовитая осень, обнажив свои клинки вновь запустила мне их под рёбра. Холодный ветер теперь дул прямо в лицо, а в голове лишь одно: «чёртовы письма, почему я ничего не написал, почему?»…