никогда не вернемся в лето,
и прокуренных легких дым
убивает во мне поэта,
и я больше не вижу сны.
я клянусь, эта вспышка последняя,
я не стану больше писать.
сосчитать все попытки тщетные,
возвратиться к началу, опять.
никогда не вернемся в поле,
где мохнатые пчелы поют,
никогда мы не встретимся боле,
никогда не найдем приют.
мы как куклы в коробке с игрушками,
стерты лица, разбиты тела.
я убит был твоими веснушками,
наше счастье вода унесла.
в доме плачут пластинки старые
и рыдают гнилые доски.
в голове лишь глаза твои, карие,
не хочу становится взрослым.
сквозь окно светит солнце желтое,
выжигая меня без остатка.
я клянусь тебе анекдотами,
я останусь, как слов нехватка.
мои пальцы озябли от ветра
и мой разум трещит по швам.
на тебя наложил я вето,
а ты сжег все мои свитера.
моя музыка тебе нравилась,
но теперь ты боишься ее.
удивляюсь, как ты, такой правильный,
не столкнул меня с силой в окно.
на щеках раньше грелись розы,
а теперь там цветут ромашки.
ты, я знаю, не любишь грозы,
любишь только мои рубашки.
я в тебе утонул так рано,
так неправильно, так смешно.
и давно все идет не по плану,
и давно мне не хорошо.
потерялся в глазах твоих темных,
тонких пальцах, дурацких словах.
куча карточек монохромных,
что в шкафу пылятся, лежат.
облака надо мной темнее,
холодеют ветра, и пусть.
мне уж точно не станет теплее,
потому говорю-забудь.
