Стихи Временное Постоянство — самые популярные.

Временное постоянство • 16 стихотворений
Читайте все стихи Временное Постоянство онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Я пел о любви. Верно, в этом сокрыта судьба менестреля –
Сплетать отголоски старинных преданий в созвучья баллад,
Которые слушая, люди смеялись, от боли немели,
Пускали слезу. Лютня дни и года за собою вела
 
Звездой путеводной: порывистой, горькою, ласковой, страстной,
Порою беспечной (у барда душа так легка на подъем!)
Но, если в груди пустота от потерь, то смешно и напрасно
В стихах воспевать, как меж ребер досадно саднит острие,
 
Срываясь со струн, словно крик, на губах застывая безмолвно –
Нельзя подобрать для дыхания смерти возвышенных слов.
Я видел болезни и дым пепелищ, что оставили войны,
Друзей хоронил. Им бы жить ещё, жить! Но не всем повезло.
 
Все чаще шептал, задыхаясь: поэты – народ беззаботный.
Где раны кровили, со временем (кожа ли?) стянется в шрам.
Молва уверяла: играть – это парню за счастье работа.
И музыка снова негромко звучала в ночи у костра,
 
Даруя надежду. Сердца менестрелей исполнены света,
Что ярко сияет на фоне чадящих во мраке лампад,
Но гаснет быстрее, навек оставаясь для многих неведом.
 
Я пел о любви. Остальное в аккорды сложила судьба.
0
"Снова здравствуй, мой Южный полюс.
 
Как живут там твои ветра? Нрав их также горяч, норовист? Или дремлет в ладонях стран, что сбавляют под утро пламя неусыпных своих столиц? На подмерзший асфальт слетает с тихой грустью последний лист.
 
Не писалось меж нами писем десять лет и двенадцать зим. Ты, как прежде, по барам? Свистнув, в переулке берёшь такси, чтоб сбежать от лучей рассвета? Сдвинув шторы плотней, в кровать круглый год: что зимой, что летом, ничего не желая знать о движении людных улиц также падаешь в забытьи? Или вдруг ото сна очнулись и ожили мечты твои?
 
Я порой вспоминаю. Знаешь, чаще в стужу, чем по весне: беззаботная радость мая много ярче, чем первый снег. А писать много легче в осень (виноват меланхольный нрав). На висках ледяная проседь с юной зеленью бьёт в контраст ежегодно.
 
Сейчас же время снова движется к октябрю. Что ж, прощаюсь."
 
И подпись: "Север.
 
Не скучаю. Не жду. Люблю."
0
Здравствуй, моя венценосная, дерзкая, страстная.
Время немного смирило в нас юности пыл:
Что-то забылось, но только не плавная грация
Тающих в дымке рассветной движений твоих.
 
Помню так, словно вчера вместе с криком дыханье
Жадно срывал с приоткрытых в желании губ
Чувствуя кожей, как стон в жарком воздухе тает,
Следом кармина осев на ключицах к утру.
 
Гроздь винограда, корица и нотка ванили.
Нежного тела черты в обрамленье шелков.
Чарам твоим я сейчас, как и прежде, бессилен
Сопротивляться. Смолкает последний аккорд —
 
Песня допета. В смущении взгляд не отводишь,
С ярким апломбом за мною следя с высоты
Княжьего трона. Но после день сменится ночью,
Маски слетят, воск свечей не успеет остыть
 
Как обрету снова полную власть над тобою.
Шорох одежд, тихий скрип отворенной двери,
Флёр ароматов, чуть слышный, затем беспокойный
Шёпот, с теченьем часов нарастающий в крик.
 
О, этот привкус, огонь разжигающий в венах, —
Сладостный, пряный: гвоздика, имбирь, кардамон.
Тщетно, уехав за тысячи лиг и барьеров,
Долгие годы забыть так стремился его.
 
Все как тогда: разум, пьян от любви, замолкает.
Роз твоих иглы засели в груди глубоко,
Мой, больше жизни желанный, глоток сангреаля,
Чьи поцелуи — священный подарок богов.
0
По пустому тракту на север шел молодой ведьмак:
За спиною меч, под узцы косматого вел коня.
И морозным инеем лес мерцающий был объят,
А на землю тихо ложилась белым ковром зима.
 
По следам мужчины прозрачной лентой змеились дни,
Отражалось пламя в зрачках агонией рваных ран.
Говорили люди: «По локоть руки его в крови»
И плевали вслед, провожая взглядом: «Урод, мутант».
 
Только что слова? Затаённой злобы сокрытый яд.
Пусть однажды нож чья-нибудь рука под ребро вонзит,
Но до той поры лишь кольцом сомкнутый абрис пути
Да курганов морок, пещеры, топи болот, поля.
 
И хранимый в сердце с тоскою праздничный шумный град:
На Солтыций летний венком цветов распускалась ночь,
Затмевали полной луны сиянье огни костра,
Опьяняло разум медвяной жгучей росой вино.
 
Плавность линий, нежность округлых плеч — силуэт во тьме.
Алый след на тонких ключицах, ласка девичьих рук.
Но подкрался тихо рассвета призрак под дверь к утру,
И в поникших взорах безмолвной грусти застыла тень.
 
Только что любовь? Ведьмака ведёт неоплатный долг.
Равнодушный fatum веками зубы вонзает в хвост,
Подводя черту. У судьбы расписано все давно:
Где-то там заждался холодный, мглистый, сырой погост.
 
Значит, снова в путь. Одинокий замок в седых горах
Простирает к небу руины некогда грозных стен.
Каждый год сюда, — за плечом незримо ступает смерть, —
По пустому тракту идёт на север старик-ведьмак.
0
Сыграй, по памяти касаясь жёлтых клавиш,
Тот самый вальс, что вихрем чувственным сердца
Разит, кружа их в дивном таинстве все дальше
Осенней грезой. Не найдётся слов сказать
Как песня флейты вторит арфы нежным струнам
И будит звуками раскатистый орган.
 
Прекрасный миг, в который месяц светлый, юный,
Отбросил к северу злаченые рога.
Когда и лес, зимы предчувствуя дыханье, —
О, как прекрасен белый бархатный наряд, —
Рисует образы волшебной кистью-тайной,
Янтарь сменяя тонкой нитью хрусталя.
Южнее, в бледно-сизой дымке тают горы,
Щербатой нитью выстилая горизонт.
Искрясь лазурью, убаюкивая волны,
Едва трепещет бриз в полотнах парусов.
 
Садится солнце. Уступая место тени,
Его лучи неспешно блекнут в синеве.
Раскинут сумеречный полог, и с небес
Далекой свечкою мерцает звездный иней.
Царица ночи в диадеме темно-синей
Авантюрином пишет фрески по листве.
0
Сколько было всего — не вспомнить, не сосчитать, а осталось, скажи мне, много ли? Ничерта. Только если терять и это придёт черёд, как забудешь, когда вкусил бы ещё, ещё этой власти, присущей разве что палачам? Мертвецы заждались коронами нас венчать по ту сторону жизни. Тихо струясь, слова заклинаний и клятв (не стоило их давать) ледяным острием насквозь прошивали плоть.
 
Дать друг другу немного большее, чем тепло (сожаление, грусть, надежду и едкий страх, говоря откровенно), в майских ночах сгорать, уходя за рассветом — хочешь, да не найдёшь. Безымянных курганов склоны оплачет дождь, по весне солнце щедро травы на них взрастит. У подобных нам, горечь, в общем-то, не в чести, а в сердцах, говорят, и вовсе царит зима. Так зачем же ты верил, зная, что солгала?
 
Впрочем, как ни пытайся с глаз пелену сорвать, — у судьбы острия всегда, всем известно, два: значит, если один приставлен к твоей груди — мне другого не избежать и не обойти: время-змей каждый шаг смыкает в порочный круг.
 
Но в ответ на дары, которые я приму, лишь Аэдд Гинваэль — вот все, что могу отдать.
Посмотри: под лежачий камень течёт вода.
0
Напиши мне письмо.
 
Расскажи, как беснуется вьюга, покрывалом снегов укрывая безбрежную даль. Скоро год неспеша устремится по новому кругу — чистый лист с безмятежной улыбкой протянет январь, пролетит Рождество, в темных окнах играя огнями.
 
Как ты там? Не грусти — вскоре грянет шальная весна теплой, нежной волной. Отголосками мая и сиреневым цветом распустится в спящих сердцах.
 
Улыбнись и представь: летним днём, до прихода рассвета, выходя на порог, запах трав полной грудью вдохнешь. Может, будешь скучать, когда август, укутавшись пледом, станет звёзды считать.
 
А наутро закапает дождь, предвещая сентябрь, крепкий кофе и шум листопада. Старый клён на прощание пышный протянет букет; пронесётся Самайн, мглистой дымкой фантомов оправлен, а за ним по следам незаметно опустится снег.
 
Год промчится, на память останутся новые чувства.
Что — с теплом сохраним, что — развеем на южном ветру.
 
Дар читать между строк стал столь редким сегодня искусством.
Напиши мне, я жду.
 
И P. S. А значит живу.
0
Ночь на Лысой горе — ежегодное празднество проклятых душ.
И мы оба воистину здесь в этот час на положенном месте
Для таких, кто агонии муки терпеть в беспощадном аду
Посчитает за рай по сравнению с тьмой в пустоте после смерти.
 
Ускоряется пляска в порочном кругу первобытных огней.
Прикоснись же к костру, атаман, пусть умоются алою кровью
Равнодушные боги. Языческой полночи скалится тень.
Подходи же скорее, вкуси это таинство страсти и боли.
 
Нервы жалит огонь. Неужели ты весь — лишь холодный гранит,
И зияет дыра там, где раньше стучало горячее сердце?
Подойди ко мне. Ближе. Приятная слабость по венам бежит,
Кровь стучится в виски, опьяняя неистовой жаждой согреться.
 
Прикасайся. Скольжение шелка по телу, как медленный яд.
Растекаясь по жилам, желание душит, доводит до дрожи.
Я не вырвусь из рук — в эту хищную полночь всецело твоя.
Пусть же вспыхнет от похоти каменный пласт первобытного ложа.
 
Пей губами до дна всю покорность мою, как хмельное вино.
Наслаждения стоны растают в предутреннем сизом тумане.
Восстановится мир, потерявший опору. Речною водой
Смоет с тела следы мимолетных страстей. На востоке светает.
0