Автобус — старенький, с облупившейся краской, подъезжал неспешно. Я порядочно вымок к этому времени. В салоне сидела лишь одна женщина, лет сорока пяти, в очках, лосинах и модной кожаной куртке. Она не утратила своей красоты, несмотря на возраст. Женщина звонила по телефону, говорила что-то. Её не слышали, но она, смеясь, повторяла одну и ту же фразу. Мне понравилось её добродушие.
В автобусе было грязно и бедновато, однако, из динамиков играла спокойная музыка. Знаете: этакая испанская гитара. Мне нравятся многие вещи, что играются на ней. Где-то близко был Дали.
Я вспомнил девчонок. Знакомых. И ту, что любил. Её звали не Настя: «Ночь. Я засыпаю, обнимая подушку, говорю ей «спокойной ночи» и целую её. Мне тринадцать лет. Я не смог рассказать о своих чувствах ей тогда. Она — высокая блондинка, с глубокими голубыми глазами, с жёлтыми прожилками. Мне она казалась прекрасной и милой. Возвышенной, сошедшей сюда с неба. Я любил ровным счётом всё, что было связано с ней: её привычки, вкусы, места, музыку. А потом всё прошло. Закончилось.»
Автобус ворвался в гулкое осеннее утро. Я спешил в никуда. Прелесть утра смазывалась из-за неважных мелочей. Мечта поэта проносилась в сером стекле. Нежно-жёлтое солнце уже взошло довольно высоко. Оно было тёплым поцелуем уходящего лета. Было нестерпимо глупо торопиться туда, где я подчинялся другим. Там мои взгляды виделись ложью и вздором.
