Он устал подниматься затяжным косогором, донимала поясница, да стульчак, с уловом, за плечами, тянули изрядно. Выйдя, почти на ровное, Михаил опёрся спиной, в живое, нет ли дерево...послылался хруст и он полетел следом за, оказавшимся трухлявым, стволом, уцепился кое-как за остатки кроны и выполз к пню, из которого сыпалась труха и блестящие кругляки. Михаил подставил подсачек, под этот поточек, а сам, свободной рукой, вытаскивал монеты, из образовавшегося конуса трухи и монет, и опускал найденное в подсачек, потом выбирал те монеты, что лежали ниже слома... Так и явился к хоэяйке, у которой снимал угол на лето.
- Ильинишна, а поди сюда, гляди чего нам бог послал...
Та вышла на крыльцо, вытирая руки фартуком.
- Чего, Михайла, всполошился? - глянула на подсачек и остолбенела...- где надыбал, сердешный? Оставив всё, как есть, на крыльце, пошли к свалившемуся дереву... Ильинична спустилась, не поленилась, покопалась в трухе, под пеньком, нашла ещё с десяток серебрянных и золотой червонец.
