Стихи Маша Касперских

Боже мой, до чего ж необъятное прошлое

И не станцуешь с ним и не споёшь,

Не расскажешь ему какое сейчас настоящее сложное

И чаю вечером ему не нальёшь

Суров закон для нелюдимых,

Суров он будет для меня,

Я житель вдимого мира,

Я брат и света и огня.

Провинциальный театр.

 

Заходишь внутрь, а там небольшой коридорчик, где касса и фото со спектаклей десятилетней давности. Не фойе, нет, не оно. Фойе дальше, за дверьми. Сейчас там пусто, сегодня вторник, а, значит, спектаклей нет.

 

Я люблю тебя так, как ещё не люблю никогда.

Так враги не любят, жертву жалея,

Так не любит Солнце Луна,

Так в Сибири не любят Енисея.

Хуже как здесь уже не будет нигде,

Ни в воде, ни в огне, ни в медных трубах,

Наша боль зарывается именно в нашей земле,

И, к сожалению, в наших трупах.

Вместо эпиграфа

Моя «она».

 

Она, как авторитетно утверждают мои родители и начальники, родилась раньше меня. Правы они или нет, но я знаю только, что я не помню ни одного дня в моей жизни, когда бы я не принадлежал ей и не чувствовал над собой её власти. Она не покидает меня день и ночь; я тоже не выказываю поползновения удрать от неё,- связь, стало быть, крепкая, прочная… Но не завидуйте, юная читательница!.. Эта трогательная связь не приносит мне ничего, кроме несчастий. Во-первых, моя «она», не отступая от меня день и ночь, не даёт мне заниматься делом. Она мешает мне читать, писать, гулять, наслаждаться природой… Я пишу эти строки, а она толкает меня под локоть и ежесекундно, как древняя Клеопатра не менее древнего Антония, манит меня к ложу. Во-вторых, она разоряет меня, как французская кокотка. За её привязанность я пожертвовал ей всем: карьерой, славой, комфортом… По её милости я хожу раздет, живу в дешёвом номере, питаюсь ерундой, пишу бледными чернилами. Всё, всё пожирает она, ненасытная! Я ненавижу её, презираю… Давно бы пора развестись с ней, но не развёлся я до сих пор не потому, что московские адвокаты берут за развод четыре тысячи… Детей у нас пока нет… Хотите знать её имя? Извольте… Оно поэтично и напоминает Лилю, Лелю, Нелли…

Каждый раз, когда ветер завывает ужасно

И на небе тогда темно,

Появляется девушка в красном

И тихо закрывает своё окно.

В лесу тихом, у заросшего мхом камня,

Где росли березки тонко-тонко,

Завлекала рыжая девчонка парня

И смеялась над ним громко-громко.

Я пришёл к вам из другой страны,

Абсолютно из другого мира.

Не растопчут меня толстяки,

И не сотворю я себе кумира.

Мне снился чудесный сон:

Там были Вы в главных ролях!

Но там было так мало слов,

Что я совсем запуталась в этих карточных королях!

Как иногда легко умирать

Внутри. Глубоко в душе.

Как сложно иногда сказать:

«Могу!». Закричать, запеть о себе.

Я рисовал твоё имя на золотом песке,

Танцуя среди пальм угрюмых,

Целовал чужие ноги, бродившие по голой земле

И совсем не слушал людей мудрых.

Суд идет там, где было пророчество,

Суд идет там, где прячутся лица.

И шепчут обвиняемые в свое оправдание:

"Мы люди творчества,

Твой голос слышался мне в глубине,

Спокойный, тихий, равнодушный.

Из-за него я задушился в простыне,

И ночью плакал я в подушку.

Я открывался людям безответно

Верил их каждому слову,

Но, наверное, мне именно сейчас пришла пора

Все свои мысли переделать по-иному.

Не плачь, моя милая дурочка.

Он ещё глуп и слишком мал по уму,

Он ещё не понимает, какая ты красивая,

Он ещё посмотрит в твои глаза и скажет: помогите, тону!

Скажи, ты любишь меня так же,

Как поэты любят свои стихи?

А правда, что когда ты на меня смотришь,

То тебе хочется простить мои грехи?

Я задерживаю взгляд на твоих глазах,

Они у тебя как море.

Проникаю, касаюсь этой соленой воды,

Становлюсь главным морским героем.

Я думал, что увидел ангела,

А это оказались Вы,

Во мраке тьмы, разогревая ночь,

Никто не видел Вас с того же дня,

Я искал тебя дважды

Во тьме,

Повторяя все новое слово.

Оно больше не крутится у меня в голове,

Я стоял на мосту,

И ветер играл с моими волосами,

И смерть звала вниз:

Накрывала на стол, звала друзей,

Сегодня полночь.

Холод, скука, нет покоя,

И голове одни слова,

Болят виски,

Не надо больше писать мне писем,

Я уж не принимаю,

Я давно уже сменил своей адрес,

Я давно с судьбою не играю.

Я не умею жить без драм,

Без веры, правды и любви.

Я, мама, одинокий храм,

Который полностью сгорел в пыли.

Сегодня ночью,

Когда я домой на небо летел,

То Вы открыли окно

И увидели мою чёрную душу и тень.