Стемнело летним вечером быстро. Я всегда этому удивлялся. Родители говорят, что день удлиняется, но на самом деле все иначе. Я забежал в сени, налил свежего, еще теплого молока, и начал увлеченно рассказывать маме, чем сегодня занимался.
А день был удивительным. Утром проснувшись, я услышал, как дед включил радио, послышался легкий продолжительный скрип, видимо оттого, что он снова сел в кресло-качалку и уткнулся в газету.
Пожелав ему доброго утра, я предложил чай. Он отказался. Поэтому я сам прошел на кухню, зажег газовую конфорку и увидел пышные оладушки. Не удержался и взял парочку. Ох, уж они и вкусные!
– Мишка, выходи, -позвал меня Лёшка, – Я у отца удочки взял.
– Бегу! - Прокричал я. Сделав последний глоток, зашёл в сени и набрал картошки для необходимого перекуса на свежем воздухе. По дороге мчались весело, задорный смех заглушал звук педалей.
Через некоторое время мы удили рыбу, и пусть безрезультатно, зато в своё удовольствие.
Так что день был отличный. Мама выслушала меня внимательно, ей было интересно.
– Дедушку видел? – спросила мама, – Сходи-ка, позови. Уже поздно.
Спустившись с крыльца, я вдохнул свежего воздуха и вышел со двора. Я знал, где дед. Одной из его любимых привычек это посиделки на берегу водоёма. Он там размышлял о чём-то, иногда подкармливая подплывающую птицу. Пруд был недалеко минут пять –шесть, и цель достигнута. Мне пришлось закрыть калитку и спуститься вниз по тропинке к оврагу. Напевая про себя песню, я быстро дошел.
Дедушка сделал вид, что не заметил меня. Лишь когда я его позвал, он откликнулся.
– Садись, внучок, рядышком. – неторопливо произнес дед.
Я присел и посмотрел на водную гладь. Возникла неожиданная пауза и дед глубоко выдохнул.
– Мне кажется, тебя что-то беспокоит.
– Когда у человека много времени, он задумывается. Молодые люди анализируют, как им прожить жизнь, а пожилые размышляют о том, как её прожили. Это замкнутый круг, который ограничивается временными рамками. Посмотри вокруг, что ты видишь? – неожиданно спросил дедушка.
– Ммм, большой пруд, круглая луна и небо усыпано звездами. Деревья имеют причудливые очертания, а лавочка, на которой мы сидим, совсем старая. Здесь надо или новую поставить, или покрасить эту, чтобы продлить её существование. – Больше я не смог ничего придумать, хотя мне казалось, что я всё заметил.
– Отчасти ты прав, но некоторых вещей мы не замечаем. Это связано с тем, что они стали для нас обыденными. Ты сразу заметил лавочку, что её нужно покрасить, её дефекты сразу бросаются в глаза. А это дерево? Посмотри, какое оно могущественное, знатное, и от него большая польза. Если бы не его тень, крайне тяжело было бы находиться здесь.
А знаешь, Мишка, для меня это дуб является знатным деревом, и не потому что он спасает нас от солнца, – дед улыбнулся. – А потому, что он олицетворяет жизнь поколений. Когда-то разговаривая с отцом, он поведал мне, что именно этот дуб для него очень важен и дорог. Посадил саженец в далёком прошлом его папа, то есть, мой дедушка, а тебе прадедушка. Так вот, посадил он еще в отрочестве, ухаживал за ним и даже порой делился невзгодами. Нравилось ему наблюдать, как он растет. Прошло некоторое время, и когда папа был маленьким, он вместе с дедом поставил лавочку, и часто проводили тут время, привяжут несколько коров и сидят, рыбачат. Бабушка часто ругалась на них, что они целыми днями сидят, но вскоре привыкла. А потом дедушки не стало.
Тогда уже отец сам появлялся здесь. Мне порой казалось, что он приходит сюда поговорить. И самое важное, что и я приходил, и сын мой, и вот ты - внучок любимый. А дуб этот становится все мужественней, величественней. И самый главный обман в том, что не мы за этим знатным деревом наблюдаем, а все наоборот. Ведь его кора чувствует нашу заботу, теплоту рук, искренность эмоций. Нас не будет, а дуб останется, и в памяти его сохранится всё то, что с нами было. А мощь его еще несколько столетий будет расти, в то время как наша увядать.
Домой мы шли в безмолвии. Но этот разговор я запомню надолго. И когда-нибудь поведаю эту историю своим детям и внукам под родным могучим дубом, который чтут представители нашего рода.
