Я не сгорел, не сломался,
Ведь я не человек.
Сложно им быть в наш новый век.
«А кто, а кто же остался?» -
Спросите Вы.
Я этого и боялся,
Ведь чувств полны
Остались только дети…
Падут и поднимаются, ломаются,
Горят и возрождаются, улыбаются.
На этом свете
Только мы!
Глядя на игрушки, зыбку
У взрослых появляется улыбка –
От вида маленьких, непосредственных детей
Им становится веселей.
Значит, мы можем многое!
Исправить этот мир!
Не только провести бабушку через дорогу,
Но и избавиться от дыр
Озоновых,
От дыр в сырных дверцах,
Поролоновых,
От прогрызенных дыр в листьях,
От одной дыры в палитрах,
От дыр, неизмеримых литром,
От дыр в кошельках министров,
От дыр в тоннелях,
От дыр в домах
И дыр в виолончелях,
От дыр в мольбах
Человеческих,
Когда не будет даже нечисти
В душах
Когда всё замрёт,
Даже ужас, страх,
Когда мир разобьётся как стекло, умрёт,
Когда тому, кому никогда не везло, повезёт,
Когда тот, кто никогда не говорил, заговорит,
Когда научатся отличать памятники от надгробных плит,
Когда ребёнок станет взрослым, а взрослый ребёнком,
Когда дети перестанут играть с каждым котёнком,
Когда небоскрёбы станут низкими, а высокой зарплата,
Когда прекратят мыслить рифмами, тогда придёт плата,
Тогда появится он –
Хаос, чей златой трон
Сверкает и блещет,
Из мглы он рождён
И так и свирепщет. (оригинальная форма глагола).
Но сам Хаос трижды сойдёт с ума,
Когда увидит нашу планету. Она
Лишь улыбается снаружи,
Но внутри разрушена.
Небеса апреля кажутся пасмурными,
Но так зарождается рассвет,
Не становятся никогда одинаковыми
Люди, но в душе их свет.
Каждый выбирает свой путь,
Но если чуть-чуть подтолкнуть,
В засохшую душу вдохнуть
Животворящим дыханием,
Обжигающим всё сознание,
Тогда люди будут гореть
И возрождаться, терпеть
И обижаться, приходить
И не возвращаться, находить,
А самим не находиться,
Влюбится, закрыться,
Сближаться и отдаляться,
И каждую минуту меняться,
Но собой при этом оставаться.
