Стихи Таиса

Снова солнце и в кувшине

 

Снова солнце и в кувшине

голубые васильки,

По улицам узким бродили,

Плыл нежный запах цветов,

Казалось всегда мы были

Рядом в тени садов.

Мы все с тобой уже забыли,

Забыли сумрачный рассвет,

Когда мы все с тобой решили,

И я тебе сказала: «Нет».

Снежок, снежок, ты с пасмурного неба

На землю черную упал еще разок,

Не знал ты, что зима давно уж небыль,

Весна тебя проглотит, мой дружок.

Новогодняя встреча, новогодняя елка,

Пахнут счастьем и детством молодые иголки,

А в бокале с шампанским искры яркой надежды,

И семья наша в сборе – и сегодня – как прежде!

Как светло на улице от снега!

Льется ночь теплом в моей крови.

В лихорадке жизненного бега

Ты меня окликни, позови.

Нежный и пьянящий летний аромат,

На аллее темной лампочки горят.

Я смотрю на звезды, на луны восход,

А ромашки белые водят хоровод.

Когда меня не будет,

Ты вспомни обо мне,

Войди в объятье буден

В прозрачной тишине,

 

Репортаж словами поэта Леди Смайл

С Оксаной до ее гибели в июле 2014 я активно общалась.

 

 

Турция — это горячий песок,

Плач муэдзина и взгляд на восток,

Турция — море и горы вдали,

Иллюзорно все. Иллюзорен твой взгляд.

Как еще светло! Повернем назад!

И калитку в тень отворим скорей.

Поцелуев сад? Там теперь пырей.

Смотри, как бабочка высвобождается из кокона* похожего на сухой лист дерева,

смотри, как она сушит свои еще мягкие и мокрые крылышки, расправляет их,

готовясь к полету: кажется, вот–вот полетит…

Но нет, она еще не в состоянии летать: она еще не нагрелась до нужной температуры,

Люблю я пошляться по видео камерам, сейчас вот в Сокулке (Польша) аисты появились - уже пять яиц с 20-го марта отложили, в ночь на 7-е апреля - последнее. Сидят по очереди - он и она, он такой заботливый, дает ей полетать, отдохнуть, яйца переворачивает, соломку вокруг них перекладывает - это надо видеть. Эта же пара была в этом гнезде и в прошлом году. Прилетают они не одновременно - кто прилетит раньше - сидит, ждет другого. Еще в одном гнезде пока только один аист появился - он это ли она - до момента спаривания не определишь - хорошо еще, что они сами в этом как-то разбираются:) Спариваются они несколько раз, каждое следующее яйцо появляется через несколько дней после очередного спаривания. Такие вот в природе дела, такие законы. В прошлом году я других аистов наблюдала - черных, они живут в лесу, а эти - белые - возле человеческого жилья. А еще я жду прошлогодних скоп - два гнезда. Видно, еще не прилетели - раз камеры не работают. Скопята такие забавные - сначала видишь, как они совсем голые вылупляются, потом начинают покрываться пушком, потом перышки очень красивые появляются. И следишь, как они растут и ждешь, когда полетят - то-то радость для души - этот первый их полет!

 

8.04.2020

Завтра другие придут племена...

Слово за словом негромко скажу

Жизни страницы стихами свяжу.

Жизни моей повседневной простой

Вы презрительно скажите,

Что стихи слабые,

Что написаны, видимо,

Нервною бабою,

 

Вспоминать об этом трудно и больно. В шестилетнем возрасте я жила с родителями в городе Жешуве в Польше. Друзья-поляки часто возили нас по стране, За год пребывания в Польше мы посетили в очень много мест, включая Варшаву, Краков, Закопане и многие другие города и просто достопримечательности, например, такую, как. водопад Мицкевича.

Но здесь я хочу рассказать только о посещении лагеря смерти Майданек, расположенного под городом Люблином. Музеем он стал в ноябре 1944 года, после освобождения его красной Армией.

Итак, мне десять лет. Воскресенье. Родители собираются в очередную поездку на экскурсию. Меня и моего пятилетнего братика спрашивают, поедем ли мы в ними посмотреть лагерь, я сразу представляю себе радостный пионерский лагерь и охотно соглашаюсь поехать. Ну и братик не собирается от меня отставать. «Победа» (автомобиль), которая каждое утро возила моего отца-инженера на завод, стояла уже под окнами дома. И мы поехали...

Ты где-то есть. Подумай обо мне.

Незрима нить, что протянулась между нами.

Лечу я на тоскующей волне,

Касаюсь век твоих неслышными перстами.

Это август. Пришел, говорит

Он дождями холодными с нами.

Очень зябко душе. И молчит

Белый, белый цветок оригами*.

Свобода, полная свобода!

Душа покойна и вольна,

Вдохнув всей грудью кислорода,

Ничем уж больше не больна.

Я села в поезд, резко пахло рыбой,

Вагон плацкартный, мужики, еда.

А сердце билось каменною глыбой:

Зачем пережила тебя любовь моя*?

Мой брильянтовый, мой золотой. Шуточное

 

Мой брильянтовый, мой золотой,

Я – твоя, как для речки остров,

Пигмалион, увы, совсем, совсем не бог.

Мы все, мы все в глуби души своей порой Пигмалионы:

Любя, творим божественный чертог,

Пусть черта, а не ангела, мы носим в тайном медальоне.

Мой суженый, ряженый, нежный мой.

Так больно. Когда ты вернешься домой?

Среди васильков нежно-синих во ржи

Ищу свое счастье у дальней межи.

Велосипед.

 

Крутятся шины, спицы мелькают.

Руль в напряженных руках,

Ты уехал, а любовь осталась

Ты уехал, а любовь осталась,

И остались тихие слова.

Дни ползли, воспоминанья мчались,