Стихи Серёжкина — самые популярные.

Серёжкин • 466 стихотворений
Читайте все стихи Серёжкина онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Ну что за прелесть, эта милая особа!
Лишь чёрствый человек, что не познал ещё любви;
В чьих чувствах преобладает зависть или злоба,
В коварстве деву уличит, что у неё с отца в крови.
 
Произнести смогли бы вы от дерзости немея,
Свой взгляд остановив у милой девы на груди,
Что сеть для охоты зря расставил ловчий Гименея?
Узреть перед собой - она так словно ангел во плоти.
 
Но как легко впадая ежедневно в смертный грех,
Мы Люцифера в тех поступках громко обвиняем,
И в нетерпении возжелав от милых дам любви, утех,
Невинность юности бесстыдством вскоре называем.
 
Их красоту мы обрекаем после смерти на костре,
Хоть сами по ночам по ней сходить с ума готовы.
Так просто: пусть сгорит, что не досталось мне.
Тогда зачем самим и одевать любви оковы?
 
Вновь раздаётся звонко вдалеке девичий смех;
Волною шелестит подол от бархатного платья.
Теперь та радость страсти будет не для всех:
Лишь тем, кто заслужил её любовные объятья.
 
Какая прелесть в этой юности, очарованье.
В оборках платья приоткрыта взору пышна грудь.
Способно что плохое разве причинить созданье,
К которому так страстно хочется прильнуть?
 
Кинжал воткнуть между лопаток остриё?
Из перстня всыпать яд в вино на дно бокала?
Что было вашим, впредь, непременно, то уже её.
И ваша же душа от ней тех милостей взалкала.
 
Но локоны её волос спадают длинною волной,
И голосок звучит по-детски очень нежно.
Прелестней девы вам не встретить под луной.
Атлас и бархат. Платье белоснежно.
Вновь затянуло солнце в небе грозовыми облаками.
Пригнуло ветром ветви у кустов, взметнуло пыль с земли.
И хлынул летний ливень, растекаясь по земле ручьями.
Чрез небо пополам сверкнула ярко вспышка молнии вдали.
 
Не разбирая где асфальт, а где там лужи под ногами;
Мгновенно вымокнув под тёплым, проливным дождём,
Вблизи в беседку забежал, где оказался рядом с вами:
За бурной пеленой воды, наедине от всех людей вдвоём.
 
Забившись в уголке, вы молча перелистывали книгу:
В обложке мягкой про любовь ещё один простой роман.
Предлог найдя, я подошёл и попросил раскрыть интригу.
"Так про любовь? Обычно, все слова у авторов обман.
 
Пустые мысли, и без чувства, под цветной обложкой.
Один сюжет: за расставаньем через годы встреча вновь."
"А вы могли бы написать?" "Стихи пишу; про всё немножко."
"Вы пишете стихи?" "Как все, и в том числе, и про любовь."
 
За разговором нашим незаметно время пролетело.
Журчали в водостоках струи, низвергаясь вниз с небес.
"Признайтесь честно, но вам со мной ещё не надоело?
Вполне серьёзен; не из разряда легкомысленных повес.
 
Так значит завтра здесь? Я буду ждать вас непременно.
Пусть даже дождик проливной, я обязательно приду!
А вы придёте вновь?" "Не обещаю точно, но, наверно."
Парк опустел уже. Притихли утки близь беседки на пруду.
 
И за руки держась, вдаль уходили двое вместе по аллее.
Их силуэты постепенно растворял средь сумрака туман.
Обычная история любви, от коих будет на душе светлее.
Ещё один придуманный про чувства вечные роман.

То было...

18.02.2024
Был месяц май, трава на склонах
Тибетских гор уже покрылась зелени пушком.
Среди долин вдали крестьяне топали пешком,
И щебетали песни сойки в пышных елей кронах...
 
Но, впрочем, речь идёт здесь вовсе не о том,
Когда повествование лишь исключительно об этом.
Так вот, то было, значит, не весной, а знойным летом,
Когда в степи сквозь марево явленья видны силуэтом,
Табун коней несётся ль вскачь, что сзади пыль столбом.
 
Иль Чингачгук с копьём со Зверобоем едет по равнине.
Иль то в пампасах скачет лошадь с кличкой Боливар.
Неспешно караван верблюдов нитью тащится ль в пустыне,
Везя в гарем в шелках невольниц стройных на базар.
Иль вновь пирует в пышных залах Валтасар.
 
Всё как всегда - чрез всяки реки переходят Греки,
Хоть Амазонка на пути, так непременно пешим вброд,
В желаньи преуспеть, запечатлев свои деяния навеки.
Вновь колесо Сансары совершает полный кругооборот.
0
Весенний день был удивительно погож,
А я глядел на мир, фигнёй без устали страдая.
Нева текла чрез город с юга (с края и до края).
По ней (навстречу) плыли два речных трамвая.
Русалка (возле ростр) на парапете загорая,
Взирала на туристов молча, не мигая,
Их восхищение собою предвкушая,
Тем, что была (и что с того?) нагая,
С двумя ногами (то есть, без хвоста).
Досужий зритель занимал места.
Взирал, как водолазы прыгали с моста.
Бултых, и вот уже ушли под воду,
При всём скоплении гулящего народу.
Вновь зеленела в парке яркая листва,
И по газону шлялась шустрых соек стая,
Себе на пропитанье что-то ковыряя.
И солнце шпарило с небес.
Экскурсовод вещал (чем устранял ликбез)
Среди туристов, одуревших от познаний,
Толпой бродивших средь величья зданий,
Построенных в минувшие эпохи.
И я взирал на град (средь суматохи),
На всё то щурясь, словно старый кот,
Как по весне влекомо всё в круговорот,
Чтоб жизнь хоть как-то ощутить,
Чтоб снова быть, чем и не быть,
Согнав самих себя с диванов,
На перепутье тонких планов.
И вот виденье смутно вдалеке:
Сам Пушкин ныне на бульваре.
Идёт вальяжно, между прочим, налегке.
Во фраке, с тростью, в боливаре.
На протяженьи стольких лет,
Наш столь прославленный поэт.
0
Любил Гаврила променады.
Он на скамье сидел в саду,
Бросая окрест томны взгляды,
На дам, что плавали в пруду,
Иль помоложе - в мини-платьях.
Шныряя в парке целый день,
Он представлял себя в объятьях.
Дарил прелестницам сирень.
Вдыхая носом свежесть лета,
И ощущая плотность дам,
В мечтах успешного поэта,
Он увлекал их в свой вигвам,
Где предавался с ними ласкам,
Тем нарушая чью-то честь.
Они же верили всем сказкам,
Что плёл он им, а их не счесть.
Ведь так приятно быть желанной,
С мужчиной, что, к тому ж, поэт.
А он купал их с пеной в ванной.
То представленье tete-a-tete,
Его бодрило в час рассвета,
И выпив кофе с пирожком,
Он дивной лирою поэта,
Слагал стихи, как он пешком,
Идёт под ручку с милой дамой,
Ловя её влюблённый взгляд.
И вот уж срочной телеграммой,
Его за труд благодарят.
За вклад в поэзию эпохи.
За выдающийся размах.
Вновь он в кустах, и чьи-то вздохи,
Звучат так страстно: ах-ох-ах...
И к постановке на Бродвее,
Он новый сшил себе костюм.
Он толще стал, куда мудрее.
Стал тратить деньги на парфюм.
И дамы стали куда краше.
Что ставил он себе в зачёт.
Не к всякой Маше, Даше, Глаше,
Его теперь уж так влечёт.
0
Вас страстно обнимал вчера, и так некстати,
Полз рыжий таракан к трюмо из-за кровати.
И словно развернулась времени спираль,
И я, вдруг, наплевавши на высокую мораль,
На все культурного приличия устои,
Как Агамемнон в древних тевкров Трое,
Взять вас решил себе в полон.
И был бессилен в гневе лучезарный Аполлон,
Чтоб защитить сей стольный град Приама,
Когда повержен с пьедестала царский трон,
Когда кругом такая экшен-эпик-драма.
Обильно кровью вязкой залита земля,
И каждый чем-то сильно стал, вдруг, озабочен.
И вот средь всех, к вам устремляюсь резво я,
Весьма страстями плотскими насквозь порочен.
С известной целью. Не перечьте всуе мне.
Вас пред собою усажу на фессалийскую кобылу.
И вскачь скорей, чтоб быть отсель уже извне,
Домой к себе в Афины, в коммунальную квартиру.
Чтоб там варили мне на керогазе суп-харчо,
Чтоб с вами было ночью горячо мне и зимой, и летом.
Кобыла где? Кругом ворьё. Взвалю вас на плечо.
Однако, тяжело. Но что уж говорить об этом?
Маркиз, задвинув резво кони от бесчестья,
Покончил разом все свои дела с утра.
Чрез час уже пылало древнее поместье,
Хоть хладный ливень лился словно из ведра.
В парк снисходила плавно с неба осень.
Меняла свой окрас нарядная листва.
Меланхоличность скрашивала просинь,
Виднеясь чрез прорехи в облаках едва.
Кто вспомнит то, как здесь с утра всё было?
И кучер с горя плёл зевакам явный бред,
Про то, что у него ещё вчера была кобыла,
Когда её теперь с конюшней вовсе нет.
Как нет теперь всего старинного поместья.
Но опосля ли обвинять маркиза в том,
Когда он сам, словно сосиска в сдобном тесте,
Сгорел намедни вместе со своим скотом.
Да и зачем всё превращать в такую драму?
И словесами огороды вдоволь городя,
Лишь позвонить, предупредить маркиза даму,
Что хорошо почти что всё,.. хотя...
To be not be - this only trouble question.
Don't eat sour soup on moonlight night.
Маркиз, навеки склеив ласты, обесчещен.
А в остальном: всё very well, all right.
0
Душе младой претит уединение и покой.
Она томима жаждой жизни, наслаждения.
Порой и я, в порыве сиюминутного влечения,
По вечерам дневник открыв перед собой,
Записывал туда от размышлений эти строки.
О временах той юности, отныне что далёки...
 
Пока был молод, в турах вальса на балах,
В моих объятьях от восторга дамы замирали;
Мне млея ведали наедине все чувства и печали.
И отражаясь в освещённых светом свечек зеркалах,
 
Являли прелесть кружевных своих нарядов.
С восторгом я взирал на стан и белизну их плеч.
И часто с девой молодой я на диван хотел возлечь,
Уединившись от нескромных, лишних взглядов.
 
Меня дразнили шелестом их шёлковые юбки.
Вонзить как ястреб когти в тело нежное голубки.
И аромат духов, и предвкушение пылкой страсти.
Увы, дев не познал, но был любим, отчасти.
 
Боязнь в душе их вызвать страстью дикой трепет,
Являлась тем барьером, что не мог я преступить.
И приходилось терпеливо слушать женский лепет,
Но мне хотелось чувственно любить!..
 
Упасть к ногам, обняв их дивный стан руками.
О, непосредственность тех юных, милых дам:
Они питали страсть, но лишь к возвышенным стихам.
Витали где-то там в поэзии своей за облаками.
 
Быть рядом, не познав над телом и душою власть,
Словно охотник, упустивший лань, что избежала сети.
Но я приличный человек, и понимал: за них в ответе,
И мне нельзя так в обольщении душ невинных пасть.
Да разве мог я поступить бесчестно так себе в угоду?
И через год я уединился на природу.
0
Гремя доспехами средневековый рыцарь ехал чрез лес.
И ярким блеском латы свет на солнце округ отражали.
Прознав, что недалече в королевстве сватают принцесс,
Хотел попасть он во дворец, где женихов на бал сзывали.
 
Там выбрать средь прекрасных дев себе покорную жену,
Что будет с ним уже навек при свете дня и даже ночью.
С ней обрести очаг, познав всех чувств любовных глубину.
Но прежде надо разглядеть всё скопище невест воочью.
 
Попутно нечисть истреблял по мере странствия окрест.
И надобно сказать, что в тех краях его совсем не ждали.
Но рыцарь был силён; оружие, броню его ковал Гефест.
К тому же, на турнирах получал не раз и лавры, и медали.
 
Кобыла смелая его какой-то некой рыже-пегой масти,
Тащила резво на себе сей груз чрез Тевтобургский лес.
Ей не впервой такие в жизни приходилось видеть страсти.
Жевала на ходу солому, не проявляя к битвам интерес.
 
Не убоясь, брела чрез тёмный лес навеселе, беспечно.
Ведь с нею рыцарь был, и сколь прославлен в эпосе герой.
Но понимала, что эту тушу ей теперь носить уже навечно,
Вполне довольствуясь столь свыше уготованной судьбой.
0

Город

16.12.2016
Двор проходной, и на верёвках сохнет старое бельё;
И куча мусора в углу, где пир устроив громко вороньё,
Ждёт на столе от жителей трущоб очередной подачки,
Отвоевать пытаясь друг у друга хлеба жалкие куски.
Гармони звуки из мансарды, и удаль с примесью тоски.
Канава возле дома, где из тазов сливают воду прачки.
 
Поленницы у стен застыли тенью в глубине двора;
И бочка с дождевой водой для стирки доверху полна.
Ворота жалобно скрипят: за ними выход в переулок.
Здесь время на часах замедлит свой размерный бег;
Здесь обретает жизнь, но в чувствах умирает человек.
Свод подворотни: звук проходящих по брусчатке гулок.
 
А на углу ступеньки вниз: для голытьбы открыт кабак,
Где в тесноте до озлобления спорят, доходя до драк;
Боль, безысходность выплеснув за чаркой; всё наружу.
У каждого причины в чём недовольным быть судьбой;
И слёзно сетуют в сей жалко-грязной юдоли мирской:
Пропив последний грош за разговором облегчая душу.
 
Здесь солнце светит тускло среди серых облаков.
Протяжно-сладкозвучный перезвон литых колоколов,
Зовёт призывно люд под сень на площадь у собора.
Христос главу склонил смотря смиренно с витража.
На паперти стоит народ, и о спасении молится душа:
Копейкой нищих одарив, слух услаждают пеньем хора.
 
Лихой извозчик ждёт не дождётся щедрых седоков:
Лошадка смирная его не высекает искры из подков.
Не затихает гомон голосов среди столичного базара.
В попытке тщетной каждый хочет приманить судьбу,
Жизнь сколь удачно выйдет вклинив в эту кутерьму;
Грош лишний накопив народ торгуется из-за товара.
 
Стихает жизнь, и зажигают с газом в темень фонари.
И ночи белые влюблённым прочат время для любви.
Мосты соединяют меж собою аркой берега каналов.
И на воротах дома дворник ночью вновь запрёт засов;
Устав за день спит разный люд под тихий ход часов.
Всё как всегда в одном из городских, жилых кварталов.
"Вновь плыву по Кидну я, Антонию навстречу."
("Антоний и Клеопатра" У. Шекспир)
 
За каплей капля вытекает из клепсидры, словно жизнь, вода.
И обречённый на забвенье город Александра покидают боги,
Былую славу фараонов унося с собой в Поля Иалу навсегда.
Вновь, в ожиданьи перемен, покорно опустеют царские чертоги.
 
Над тучными полями тускло светит хладный лик большой Луны.
И погребальная ладья на парусах стремится в сторону заката,
Где усыпальницы среди песков, камней и первозданной тишины;
В картушах фараонов имена на саркофагах обрамлённых в злато.
 
Жизнь завершить самой, всем увереньям гордых римлян вопреки.
Иль их триумф не уготовит для царицы властной жалкой роли?
Нил пересечь, и за спиной стеной сокроют её бегство тростники.
Всего один укус змеи; она почти не ощутила мига резкой боли.
 
В последний скорбный путь ты проводи её, крылатая Исида.
Вослед она пройдёт безмолвной тенью в беспробудном сне.
Уходит жизнь; пустеет прежде полная всегда воды клепсидра.
Над хладным телом птицей Ба легко вспорхнуло в гулкой тишине...
0
Что, Луций, написать, чтоб то не счёл за назиданье?
И вряд ли ты последуешь тому, какой бы я не дал совет.
Я сил на дам не трачу, и лишь наука для меня призванье.
А дамы стаями слетаются туда, где зажигают яркий свет.
 
Вино струёю ароматной растекается по кубкам и сосудам,
И музыка звучит, триклиний прибран в ожидании гостей.
Заморская еда разложена искусно по красивым блюдам.
И впереди беседы умные, и время чувственных страстей.
 
Моя же жизнь проходит среди свитков в размышленьях.
Столь много истин я познал, но разве есть тому предел?
Ты стал поэтом? Я воздаю хвалу в твоих стремленьях.
Признайся честно, сколь много дам в стихах уже воспел?
 
Мои же планы - труд "Трисекция угла и удвоенье куба".
Он близится к концу, и будет издан крупным тиражом.
Хоть точность в вычисленьях я произвёл довольно грубо,
Но в той трисекции кубов я разбираюсь сам с трудом.
 
Чуть не забыл, что я женюсь, чтоб обрести потомство.
И приглядел себе жену в соседнем городке уже давно.
Сбор винограда, приезжай; отметим с ней моё знакомство.
Вина с Хиоса нет, когда в амбарах своего и так полно.
Сколь важно то, как с дамой завести приятный разговор,
Когда вы внешностью своей не удостоились её вниманья.
Вот не желает замечать она, что есть душа у вас в упор,
Страдая самомненьем, что превосходит ваше пониманье.
 
Ведь как она умна, что даже нету тени в том сомнений.
Возможно, то способно ввергнуть в комплексы мужчин,
Что издревле, на протяжении слишком многих поколений,
Пред дамой пасовали без побудительных к сему причин.
 
И как бы то не отрицалось, что у женщин есть душа,
(Они ведь плоть от плоти, в сущности - вторая половина),
Коль даму соблазнять разумно, трезво, вовсе не спеша,
Растает и она в руках, как после проливного ливня глина.
 
Немного красноречия, чтобы вконец запудрить ей мозги:
Взять подарить всколзь весь набор парфюма от Шанели.
Они что дарят нам всегда? Одеколон, часы, трусы, носки,
На сдачу ту, что съэкономить в шопингах хоть как сумели.
 
Но для мужчины это слишком к сердцу путь простой.
И денеги те потратить лучше им с друзьями на другое.
Дано: мужчина, без привычек вредных, умный, холостой.
Внезапно даму возжелал. Весна, гормоны, всё тому такое...
 
На горизонте выискал себе он привлекательный объект,
То для своей, не по годам с чего взыгравшей дикой страсти.
Так дама не глупа: как он, имеет даже разум, интеллект.
Возможно, превзойдёт его по показателям сего, отчасти.
 
Но что Мольер писал о том нам в пьесе "Школа жён"?
Пособий тьма, но дамы с той поры уже мужчин умнее.
Как соблазнить, чтобы набег мужчины не был отражён?
Понять бы то, им проведя разбор в портретной галерее.
1
Что ныне в ум взбрело, о том и будет наш рассказ,
Без измышлений явных, и без надуманных прикрас,
Когда мы в изложеньи сути проявив талант и прыть,
Столь исторично изложим, что у любого может быть.
 
Сколь нравится мужчинам милым дамам не грешно,
Они в любви и расцветают, и от такого счастья млеют.
Ведь то известно, что мужчина с дамой рядом заодно.
Как жаль, вниманье жёнам уделять мужчины не умеют.
...
Коль пристально раскрыть запутанной истории начало,
То сразу видно: графиня Меридор в глуши одна скучала.
В уединеньи замка Монсоро, где муж представил кров,
С ней не было подруг весёлых, иль галантного мужчины,
А скука для измен всегда столь побудительна в причины.
Покой лишь нарушал воскресный перезвон колоколов,
 
Что над Луарой нёсся окрест, добавляя скуки даме.
Все предпосылки налицо в средневековой мелодраме,
Что лишь ханжи ей в порицанье предъявили б приговор,
Когда младая барышня, и без внимания, вдали от света,
И не порхает на балах, любовью страстной не согрета.
Так вот: скучала словно в ссылке Франсуаза Меридор.
0