Стихи gorin — читать онлайн все 35 стихотворений Igor gorin

В Р Е М Е Н А Г О ДА (1964-1970)

09.02.2016

"По-прежнему наступает весна и

набухают почки; по-прежнему

приходит лето и украшает все

цветами; по-прежнему приходит

осень и время посева; по-преж-

нему приходит зима..."

/У.Теккерей/

Не знает время рубежей,

Как Бог земных невзгод.

Мы на искусственной меже

Встречаем Новый год.

При свете дня величья нет -

Лишь ночью небосвод

Являет вечный хоровод

Созвездий и планет.

Из ночи в ночь давно уже

Неисчислимых лет

Над миром звездное драже

Есть холм с растущей криво

Безверхою сосной.

Внизу нагроможденье

Обломков острых льдин,

Как-будто загражденье

Из надолбов пред ним.

Ни границ, ни расстояний

Нет за этим рубежом -

В море белого сиянья

Мир бесследно погружен.

Странный свет опустошает

И затягивает взгляд -

Исчезли и смешались

Небо и земля.

И только узкий лыжный след

Тропинкою связной

Оттуда, как из бездны лет,

Приходит в мир земной.

Темна и вечна белизна -

Залив ли? Небосклон?

Как часовой, стоит сосна

Словно в заячьем манто,

Два пятна:

Холм, изрезанный ножом,

Дальше лес,

Что верхушкой погружен

Как последний на земле

Из могикан,

Он давно уже ослеп,

Но векам

Неподвластен, и теперь,

Тверд и груб,

Игнорирует метель

Старый дуб.

Дорогой, не иначе, ценой

Был оплачен им этот покой.

Над поляной бело-синей оба сразу

Циклопических, недобрых круглых глаза

На меня взирают, не мигая.

Прожигая леса черный гребень,

Слева глаз уставился кровавый.

Бледная, как смерть, уселась справа

Прямо на сосну луна нагая.

Волчий вой,

Похожий на молебен,

Из лесу плывет луне навстречу.

И в лицо заглядывает - Вечность,

Душу холодя и обжигая.

/январь 1967/

* * *

ХОЛОД ГОРОДА

Частокол фонарей перекошенных

Беспокойные блики расплескивает.

Снег протяжно поет под подошвами

Голосами надтреснутыми.

В ночь уходит пустынная улица,

Между темными зданьями сдавленная...

Но ведь это ж не повод сутулиться

Под луною расплавленной!

И спешить, перед мглой раболепствуя,

Под защитой картонного ворота...

Как пронзительно ночью свирепствуют

Стужа зимняя, холод города.

/декабрь 1965/

* * *

БЕЛЫЙ СОН

Природа в белой, белой колыбели

Погружена в мечту, уснула белым сном.

Белым-бело над головою небо.

Молочный дым чуть видимою дымкой

Плывет, плывет над лесом белокудрым...

Да это и не лес! - морское царство

Мерцает серебром и перламутром.

Кусты и ветви в пухе тополином

Сплелись в неисчислимые узоры,

Как щупальцы диковинных актиний

И звезд морских.

И будто бы кораллы

Подножия дубов и пней изломы.

Печали нет -

Ни грусти, ни веселья

В бессмертии минутном неземном.

Мне бы смелости ребят:

Нипочем им эта круча!

Лихо шапки нахлобучив,

Вниз съезжают все подряд -

Мальчики и девочки,

Румяные, веселые.

Смотрю на них, надев очки,

И думаю: "Осел же я!

Ну, чего торчу я здесь

Битый час подряд?

Съехать страшно. Может, слезть? -

Рассмешу ребят.

Вдруг какой-нибудь бутуз

Нет спасения мне, нету,

Выхода не видно.

Но приятно-то не очень

На горе торчать до ночи!

Наконец, приняв решенье,

На лыжню я становлюсь;

Сердце бьется от волненья:

Быть несчастью - разобьюсь!

Все быстрее мчатся лыжи,

Ветра свист в ушах;

Ничего уже не вижу -

Все мелькает... ах! -

Подогнулись ноги -

Я лежу в сугробе.

Детям весело, смеются:

"Дядя, вам не больно?"

Я встаю - не разогнуться;

Нет, с меня довольно!

Чем в сугроб лететь мешком,

Лучше уж идти пешком.

Я бреду, как снежный дед,

Оглянуться стыдно;

Снег в ушах и в бороде -

Мокро и обидно.

А вокруг смех детворы -

Нипочем ребята круча!

Лихо шапки нахлобучив,

Мороз стоградусный зловеще

Перед прохожими расшаркивается.

Лишь жестко скалится,

Скрипи, скрипи, старик несмазанный,

По стеклам старческой

Скреби щетиной;

Мне жаль тебя: уже предсказана

Зимний дождь выжигает оспой

Снежную целину;

Зима умирает тихо и просто,

Над вершинами дальних холмов

За лесистые горные кручи

Уползают усталые тучи

Отдыхать после тяжких трудов.

Лишь одна - почему неизвестно -

Потихоньку от стаи отбилась,

Ниже снега и темного леса

Пролегла дымовою завесой

И глубоко в ущелье забилась.

Не прощаясь, над нею лениво

Проплывают седые подруги,

Волоча свои длинные руки

И косматые львиные гривы.

Холмы

Вокруг, спаленные зимой,

Покаты и круглы,

Раскинулись передо мной

Холмы, холмы, холмы.

В горчичный замшевый покров

Сползая вкось и вкривь,

Перепилили на куски,

Разъединили их.

А дальше, выше стерегут

Их черные леса,

Зубчатой кромкой на бегу

С каждым днем все выше и прозрачней

Небосвод;

С каждым днем загадочней шептанье

Талых вод;

Всюду блеск нарядов новобрачных

Из парчи;

И в груди вскипает ожиданье

Без причин.

В эти дни - и веры, и неверья,

И тревог

Разноцветные разносит перья

Ветерок;

Яркий свет чернит сырые тени,

Грани тьмы.

И, прозрев, впадаем в ослепленье

Ну что я стою в молчаливом экстазе?

Я взглядом надолго увяз в этой вязи

В серебряно-матовой кружевной вязи

Плакучих ажурных ветвей.

Я, право, не знаю, принять ли на веру,

Что вижу отнюдь не гравюру Дюрера

На фоне туманных полей.

Отходит ко сну, затихает природа;

Темнеет молочная топь небосвода;

Уж пеплом подернувшись, топь небосвода

Осела на землю вдали.

И смутная мысль возникает невольно:

"Пора бы очнуться... довольно, довольно!"

Но нет ни желанья, ни сил.

/март 1966/

* * *

МАРТОВСКИМ УТРОМ

Все в печали и в тумане;

Смыты краски, стерты грани;

На поляне снег, забытый

Ускользнувшею зимой -

Точно оспою изрытый;

Прочернели там и тут

Островки земли болотной;

Пес глодает влажный прут;

Да на ветках оголенных,

Все в тумане, все в вуали.

Ночь сыра и все так же темна;

Запоздалая вьюжка сквозь сито

Сеет что-то, а что не поймешь -

То ли снег, то ли дождь,

Все размыто...

2.

Апрель - солнце, ветер,

Вьюжки, ручьи да капель.

В свои лучезарные сети

Ловит души апрель.

Вот и я, фантазер - одиночка,

Пробудившись в слепящую рань,

Спешу принести хоть две строчки

Искусителю - месяцу в дань.

/апрель 1969/

* * *

НЕВА В МАЕ

С каким безмерным облегченьем,

Освободившись ото льда,

Отдавшись ветру и теченьям,

На солнце плещется вода.

Когда же тучу грозовую

На город с моря занесет,

Нева раздует грудь тугую

И, шумно втягивая струи,

Как зверь гигантский, жадно пьет.

Я ей завидую чуть-чуть:

Был холод, мрак и плен - давно ли?

Она опять уже на воле

И не состарилась ничуть.

Поля, холмы, болотца, перелески -

И все разглажено, начищено до блеска,

Как-будто бы на скромной и простой старинной фреске

Запечатлен этот сияющий покой.

Здесь нет высоких гор.

С холма на холм ведет небыстрая дорога;

Гладь озера блеснет, сосновый светел бор;

Казалось бы всего не так уж здесь и много,

А все-таки вокруг простор!

Средь черной пахоты зеленый вдруг оазис,

Где вместо пальмы ель или сосна;

В лугах вершится золотой и тихий праздник

Купальницы, сурепки...

Льется дождь в миллион ручьев;

Ветер рвется,

В стекла бьется,

О верхушки леса трется,

Вихрем крутит карусель.

Да листом трясет железным

Где-то там над мутной бездной.

Вздрогнув, дом к земле присел -

Раскололось небо с треском,

Ослепив холодным блеском

Непривычные глаза,

Словно сбросив вдруг завесу,

Жду, когда ж начнется:

Изогнется донка,

Колокольчик тонко

Звякнет -

Встрепенется сердце!..

Папиросы.

Валунов громады.

Звезды. Кедры. Сосны.

На волны ветер накричал,

По-волчьи подвывая,

А волны плакались в причал,

Намыливая сваи.

На печальный зов валов

Всплыло солнце - рыболов;

Спросонок поморгало,

Немножко прослезилось -

И, рыча, бил о причал

Волны - невольницы...

/июнь 1966/

* * *

ПРЕЛЮДИЯ СОЛНЦА

По бескрайнему небесному пастбищу

Бродят в рубище

Тучи тучные, черногрудые -

Пожирают небо с жадностью.

Солнце - страж небесный,

Где же ты!?

Иль ты беженец,

Испугалося нашествия ползучего?

Нет, услышало -

Полыхнул по тучам луч его!

Занялся край тучи дымным пламенем,

Обагрилось небо пожарищем;

Тучи мучаются,

В тучах паника, а солнце не сжалится -

Торжествующее! Пылающее!

/август 1966/

* * *

АВГУСТ ПОД ЛЕНИНГРАДОМ

/два этюда/

Мутные лужи в бегущих кругах;

Светлый пунктир угасающих искр;

Тусклая серость, а в ней серебристость;

Жемчуг гирляндами на проводах;

Небо с потеками тусклого света;

Тихие всплески пугливого ветра;

Вздохи и шепоты изгнанных звуков;

Словно сова, задремавшее время;

Сдержанность радостей и огорчений,

И разомлевшая сытая скука.

/август 1965/

***

Шел осенний кислый дождь -

Нехотя, вполсилы;

Тихо била воды дрожь;

Лес стоял унылый.

В травах пасмурных, скользя,

Плавал перламутр.

И понять было нельзя -

Угомонился свежий ветерок,

И незаметно сгинула куда-то

Туманная завеса над рекой.

Тогда на бледном и незамутненном небе

Возникло косматое солнце.

И стали видными:

Крутой высокий берег,

Паром безлюдный у дощатого причала,

А в отдалении на середине русла

Землечерпалки мрачная громада.

И сразу же река остекленела,

Скрывая сильное и быстрое теченье;

И лишь у берега под глинистым откосом,

Как отголоски невидимой битвы,

Раздавались шумные всплески

Тяжелых рыб;

Их темные хребты,

Внезапно взбороздив воды поверхность,

В глубине исчезали мгновенно.

Но издали, с вороньего обрыва,

Безжизненной река казалась;

Безлюдны были и паром и берег,

И, точно реку стерегущий динозавр,

Землечерпалка чернела вдали.

Я из солнечной пыльной Молдавии

Возвращаюсь в сырой Ленинград.

Вот и осень становится явью -

То ли дождь, то ли снег, то ли град.

В тусклом небе, в озерах, в лесах,

В полустанков обличье убогом -

Всюду осень, встает на глазах

В жестком ритме железной дороги.

2.

Это осень, поздняя осень,

Тяжко бьется ветер о земь;

Учинив в кустах разбой,

Гонит ветер на убой

Мокрый лист бездомный.

И плывут над головой,

Образуя строй живой,

Медленные волны -

Безвольны, безмолвны.

И до, и после разлуки.

Осень,

Когда отгремели грозы.

Осень,

Когда угасают звезды.

Долго

Нельзя бродить одиноко -

Волком

Вгрызается в душу тревога.

Где-то

Рассыпалось хрупкое счастье.

Где ты,

Кто вместе со мною в ненастье?

Осень,

Когда вдруг на год стареешь.

Осень...

Мутное утро

В тумане прокисло,

Утро без света, без ветра, без мысли.

Смутно

Блуждают в дожде силуэты.

Где ты? Где ты!? Где ты?..

Осень,

Когда пустеют дороги.

Осень,

Когда подводят итоги.

/октябрь 1964/

* * *

ЛЕСНЫЕ СНЫ

В покорном ожидании зимы

Лес догорал с достоинством немым.

И видел сны.

О, эти сны о знойных летних днях,

Когда стоят лучи на якорях,

Когда теплы и ласковы дожди,

Еще витали меж ветвей нагих.

Но каждый лист, и легок, и бескрыл,

Слетая вниз, бесшумно уносил

И отдавал за жалкие гроши

Остатки отмирающей души.

Так неуклонно, тая день за днем,

Сны становились просто забытьем.

Откуда у ветра столько силы,

Столько неистовства и боли?

Ему любимая не изменила,

И не подвластен чужой он воле.

Чего ж он хочет, швыряя в тучи

С размаху волны кипящим оловом,

Срывая листья, ломая сучья

И пригибая головы?

О чем поет он, срывая горло,

В лесах и в трубах с тоской безумной

В сопровожденьи рукотворных

Простых и грубых струнных?

Уж не о том ли, что не сдвинуть

Ему граниты и не разъять их?

Он может рушить, но не воздвигнуть!

И в этом его проклятье.

/1965/

* * *

НОЯБРЬСКИЙ ПЛЕН

Настороженны и угрюмы

Глубокой осенью леса;

Их полонил вассал зимы ноябрь -

Раздел и золотую дань собрал.

И только редкие рубины

Еще горят в ветвях рябины.

/декабрь 1970/

* * *

НОЯБРЬ В ПРИГОРОДЕ

Что за месяц! - холодно, промозгло,

Дождь - не дождь, забилась жизнь в норы.

Небом волокнистым и беззвездным

Надвигается зима - берет измором.

Стынут донага раздетые деревья,

Черный ощетинился кустарник;

Одичавшие дома глядят, как звери,

Через заколоченные ставни.

А зима все медлит, копит силы.

Наг и беден мир, хоть ты, зима, одень его!

Все и так уже сдалось тебе на милость,

Не томи - вступай в свои владенья.

И многокрасочна она - и монотонна.

Поблекшая, вся в сером, небо с проседью

На неподвижном темно-сером фоне.

Но как ярка, щедра ее палитра!

Леса пылают золотом и медью

И лета драгоценное наследье

Проматывают на ветер открыто.

Мне тема осени понятна и близка:

Ее дождливая тоска,

Когда дрожат в ознобе воды,

Глаза запавшие берез,

И золотой апофеоз -

Вторая молодость природы!

Ее румянец нездоровый,

Ее холодный и бескровный

Закат, когда из полутьмы

Чернеют контуры зимы,

Как приговор ее суровый.

Разнообразна осень...

/октябрь 1966/

* * *

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Вот и выпал, слава Богу,

Первый снег и, семеня,

Белоснежкой босоногой

Удирает недотрога

Без оглядки от меня.

Он со мной играет в прятки:

То приляжет, затаится,

Чтобы вдруг во все лопатки

Вновь по улице пуститься,

То внезапно исчезает,

Забежит украдкой в тыл,

Налетит и запятнает -

И опять уж след простыл.

Первый снег. Пока всего лишь

Он рассыпан малой горсткой

И резвится на приволье,

Как зверюшка с белой шерсткой.

Но пройдут еще недели

И, немного повзрослев,

Закалившийся в метелях,

Когда распускаются почки,

Лишь ветром холодным уносит

Облетевшие листья.

Весной,

Когда открываются реки,

Возникают чувства.

Летом

Они изливаются в ливнях.

А осень

Лишь ветром холодным уносит

Стихи в этом цикле расположены, естественно, не в

хронологической последовательности. Чтобы косвенно подчек-

нуть этот факт, даты написания стихов взяты в косые скоб-

ки. Поскольку этот цикл (равно, как и все последующие) ни

разу не издавался, у меня была возможность несколько раз

его переделывать, что-то слегка подправляя, что-то из него

изымая, а что-то, напротив, добавляя; в частности я вклю-

чил в него одно стихотворение ("В Эстонии"), написанное

после 1970 года - в основном, потому, что мне больше неку-

Не знает время рубежей...

Весна в Закарпатье (Тучи, Холмы)

Март

Элегия

Мартовским утром

Апрель (два экспромта)

Август под Ленинградом (два этюда)

Рассвет на Днестре

Часть 4. ОСЕНЬ

Встреча с осенью (два этюда)

0

П Е С Т Р Ы Е Л И С Т К И (1960 г.г.)

25.03.2016

Если бы я был Эйнштейном,

Если бы я был стократ мудрей,

Я б исследовал законы притяжения

Не светил небесных, а людей.

Я открыл бы миру, как случается,

Что в дремучих дебрях бытия

Люди неожиданно встречаются,

Ощупью друг друга находя;

Кем пружины тайные заводятся -

С незапамятно далеких дней

Люди сходятся - или расходятся

К счастью или к гибели своей.

ноябрь 1964

ОТ АВТОРА

Этот цикл неоднократно переделывался; лучше от этого

он, возможно, не стал, но приобрел два стихотворения, на-

писанных в семидесятые годы - просто потому, что для них

не нашлось более подходящего места.

В сущности, как "Времена года" и "Забытые страницы",

это избранные стихи 60-х годов, моего начального периода

творчества. Среди них есть относительно удачные, но в це-

лом все эти циклы, на мой взгляд, уступают последующим.

Однако они проще, доступнее, привычнее и возможно будут

пользоваться большим успехом нежели (не снискавшие пока

Погибают не от бедности -

От несметного богатства;

Что же делать, если нету сил

С ним расстаться?

Есть проблемы, разрешимые

Разве ж смертью:

Матерью или любимою -

Кем пожертвовать!

За обиды и страдания

У кого просить прощения?

Служат слабым оправданием

Свои мучения.

март 1965

* * *

Как линии беспроволочной связи,

Невидимые тянутся нити -

От сердца к сердцу,

От сердца к сердцу.

Сколько нитей, столько мелодий -

Созвучий чудесных миллионы;

В тихие летние ночи

Им внемлют леса и воды,

Им вторят травы и листья,

Ручьи, и птицы, и звезды.

Но люди...

Ночью они отдыхают,

А днем слишком много шума.

И когда обрываются нити,

Люди тоже не слышат,

И не видят, как чье-то сердце

Прекращает вдруг битья.

Время, время - целитель бесстрастный,

Все сотрет, обесцветит...

Но вслушайтесь, вглядитесь же! -

На свете

Ничего этих струн нет прекрасней,

Что от сердца тянутся к сердцу,

Как линии беспроволочной связи.

ноябрь 1967

* * *

И выше будь, и тверже будь,

Перешагни, осиль, забудь! -

Чего же только в трудный час

Мы не наслышимся подчас!

Не верь им, друг, - все это ложь,

В базарный день цена ей грош

Их мудрости житейской.

Страдай, безумствуй - и надейся!

И ты найдешь свое, найдешь!

И пусть их треплются ханжи

Про здравый смысл, силу воли -

Как вырвать с корнем то, чем жив,

Коль скоро сердце этот корень!?

Побеждает даже ржавый,

Но зато извечно правый

Что если бы сбылись заветные мечты,

И не было бы красоты невоплощенной?

Вознесся ли бы ввысь раскрепощенный,

Всеми благами вдруг обогащенный,

Счастливый человек?

Не превратилась ли бы жизнь из рек,

Текущих через перекаты,

В стоячий пруд,

Цветущий пышно и богато,

В гниющий изумруд?

Помилуй Бог! Ведь это б означало

Великий смысл, мудрейшее начало

Недостижимости извечных идеалов и мечтаний!

Таков мой оптимизм

И пониманье самой сути диалектики.

Ну согласитесь, что ничуть не скептик я!

февраль 1965

* * *

Люди живут без руки.

Люди живут без глаза.

Можно жить и без сердца.

Люди всему вопреки

Не погибают сразу -

Движутся по инерции.

Жить, если жизнь в тягость,

Сила это иль слабость?

Люди живут без мечты.

Люди живут без цели.

Люди живут без ближних.

Живут до седой бороды,

Прикованные к постели,

Живут, чтобы только выжить.

Жить, если жизнь в тягость,

Сила это иль слабость?

Но если разбитая жизнь,

Кому-то еще нужна,

Опора кому-то и радость,

Тогда терпи и борись,

Как бы ни была жизнь трудна, -

Сила это - не слабость!

октябрь 1965

* * *

Солнце светит, дует ветер,

Во дворе играют дети,

Словно птички вздорные.

Мы живем на белом свете -

Мысли только черные.

Так дышите полной грудью,

Разогните спины, люди,

Не бродите сонные.

Не беда, что мрачен вечер, -

Мы живем на белом свете...

Мысли только темные.

ноябрь 1964

ПАМЯТИ ВИНСЕНТА ВАН ГОГА

На холстах предо мной

Солнца трепетный зной;

Мир пылающей краски,

Мир сжигающей страсти.

Пораженный жгучим этим огнем,

Этой музыкой, в линиях схваченной,

Я вдруг понял, каким раскаленным углем

Было сердце создателя!

И когда пожар, затаенный в груди,

Разгораясь, бывал нестерпим,

Вырывались пламени языки,

Опаляя холсты картин.

Под стук колес, раскаты хрипоты

В туманной заводи окна трамвая

Неторопливо проплывают

Глубокой осени черты.

А в полусумрачном вагоне

Все лица изжелта бледны,

И, как в глухом ночном притоне,

Перемешались явь и сны.

Но вот толчок и скрежет - остановка;

А следом толчея и дребедень.

Назойливою полукровкой

Вползает в душу новый день.

ноябрь 1965

СОНАТА

"Если бы мы могли наблюдать

тайное клокотание будущего

Кружится дневная неразбериха, шумиха и

бестолочь -

Но все еще тихо, тихо, тихо.

Стремится вырваться!..

И самым чутким

Становится жутко.

Но в общей шумихе

Все еще тихо, тихо...

Грохоты, скрежеты, лязги и визги,

Говор нестройный, хриплые выкрики

Пламенным диском распорото!

Люди на небо взирают безропотно...

Светлое небо стало багряным...

И грянуло! Грянуло!! Грянуло.

Часть 4. Финал

Ветер роется в золе,

Взвихривает пепел,

Слепо шарит по земле,

Черно-выжженной земле

Выше!.. Выше!.. Выше.

1960 г.г.

ЦЕНА ПРОЗРЕНИЯ

Когда безумство урагана

Горами взгорбливает спину океана,

Лодчонка хрупкая обречена.

Но прежде чем, вскипев, волна

Над ней отпразднует победу,

Она ж и вознесет ее на гребне к небу,

Откуда даль по-новому видна...

"Чур первый! Чур первый!

Не в заоблачные сферы,

Не куда-то в стратосферу

Я прокладывал бы путь;

Я найти хотел бы веру

И другим ее вернуть.

Веру в честь и благородство

В этом мире, где вокруг

Тупость, ханжество, юродство

Образуют страшный круг.

Что мне космос и Венера

Или синхрофазотрон,

Если серость, всюду серость

Взведена теперь на трон!

ГДЕ ТЫ ТЕПЕРЬ, ПРОРОК?

"Посыпал пеплом я главу,

Из городов бежал я, нищий."

/М.Лермонтов/

Где ты теперь, отверженный Пророк?

Все так же одинок, в разодранной одежде?

И звери слушают безрадостно, как прежде,

Твой затянувшийся урок?

Увы, Пророк,

За долгий срок

Совсем твои потеряны следы.

И крови утекло не меньше, чем воды,

А все не в прок!

Все не в прок,

Бродят люди без дорог...

О, как ты мог в изгнанье

Забыть Предвечного урок,

Его предначертанье

"Глаголом жечь сердца людей",

В их душах тлен сжигать!

Иль перестал уже пылать

Огонь в груди твоей?

Иль затуманился твой взор,

Подернут пеленой?

О нет, Пророк, не плач и скорбь -

Твой трудный долг иной.

Но где же ты, осмеянный Пророк,

В какие дали, в какие земли

Ушел от нас?

Неистребим порок,

Пока Пророк один в пустыне дремлет!

Таинственно - вечная,

В веках неизменная,

Мгновенно изменчивая.

Меркнет все перед этим бессмертным величием!

А люди, чьи дни на земле ограничены,

Чей крохотный век - от утра и до вечера,

Природу наивно очеловечивают.

Природа прощает ребячье занятие:

Пусть тешатся, раз уж не в силах понять ее.

август 1965

ЛУНА И ЛЮДИ

Ночное небо - черный океан,

Где звезды - маяки миров далеких:

Меж ними странствует луна -

Корабль одинокий.

Солнцепоклонники,

Ничем ей не обязаны мы - ни теплом, ни светом;

Лишь звери темные, во мраке затаясь,

С ночною странницей бездумно чуют связь,

Словно живые к ней протянуты волокна.

А луна заглядывает в окна,

И в глаза заглядывает людям,

Что идут в ночи, не замечая

Лунной ласки безгласной.

май 1967

* * *

Мне не спалось.

Я встал, открыл окно.

В прохладном сумраке ни звука.

И вдруг перед собой я различил пятно:

Мне ель из темноты протягивает руку!

Я чувствую недвижный темный взгляд,

И вся она как призрак бессловесный.

И сердцу почему-то стало тесно,

И я невольно отступил назад.

Она как-будто ждет меня давно;

Я слышу затаенное дыханье,

Мне чудится в глухом ее молчанье

Какой-то тайный смысл, предначертанье,

Но что - понять мне было не дано.

И я закрыл окно. И отошел. И лег.

И слушал, как по крыше дождь закапал.

На миг луна скользнула тихо на пол.

А я лежал и видел - потолок.

август 1965

ТРИ ПУСТЫНИ

Есть три пустыни:

Пустыня песка и камня,

Пустыня океана,

Пустыня неба над ними.

В песчаной пустыне - змеи,

В океане - рыбы,

А в небе - звезд косяки.

Из песка и камней ежедневно

Рождается белое солнце,

В океане оно умирает,

А в небе живет, ликуя.

А человек? Он всюду:

В песках, и в воде, и в небе,

И в нем самом воедино

Смешались пески и камни,

И океанские бездны,

И небо, и змеи, и звезды...

И только солнце в нем всходит

Лежат вокруг седые великаны -

Отроги гор, покатые холмы;

На плечи им тяжелый грубый саван

Набросил бог унынья и зимы.

Чернеет лес над ними бестелесный,

А вдалеке, очерчен синевой,

Встает хребет, увенчанный отвесно

Пирамидальной сахарной главой.

Лежат ничком седые великаны,

Безмолвным сном уснувшие навек.

Каким чужим здесь выглядит и странным

Их повелитель - карлик-человек.

2.

О чем шумишь, река, ты неустанно -

И днем, и ночью, и из года в год?

Вот и сейчас все тот же первозданный

Гремит незатухающий аккорд.

И даже странно: мощный и бесстрастный,

Как ледники крутых окрестных гор,

Он заглушает воле неподвластный

В душе моей разноголосый хор.

На котором распростер

Белый панцырь ледник,

Из года в год, уже века,

Взметая пены облака,

На скалы в бешенстве ревет

Ущельем сжатая река.

Кто кого возьмет измором? -

Все глотая без разбора,

Гончей стаей, буйной сворой

Музыку гор, ритмы гор -

Гимны гор!

август 1966

НА РЫБНОЙ ЛОВЛЕ

Старые сучья задорно трещат,

Рыба в заливе плещется.

Я сегодня поймал большого леща,

А товарищ только подлещика.

Надо мной пролетают, как пух, облака;

Ветви столетних сосен

В синеве распластались, словно рога

Исполинского лося.

Душу волнует ухи аромат -

Сладостна власть аппетита.

Жарко, запальчиво сучья трещат;

Будем и пьяны и сыты.

август 1967

* * *

Всю ночь шел дождь - уныло бил по крыше,

То вдруг кидался струями в окно;

Казалось, ночь неровно, трудно дышит,

И было по-осеннему темно.

Казалось, ночь и этот дождь - навечно,

В них слышалось оплакиванье дня.

Но день пришел - умытый и беспечный -

И с добротой простосердечной

Позвал из мрака и меня.

июль 1967

* * *

За окном не зима - не лето,

За окном ни тени, ни света,

Только ветер бьется в агонии -

Как живой, и воет, и стонет он.

... А еще так воют сирены...

А еще - шакалы, гиены...

Ну а кто так стонет - убитые?

А забытые? И забытые...

Ветер, ветер, что тебя мучает?

Страсть ли жгучая? Власть могучая?

Или воля тебе наскучила?

Или, может, тайна, проклятие?

И не в силах ты рассказать ее,

И не в силах мы распознать ее...

Время тикает незаметно.

Далеко еще до рассвета...

январь 1965

НОЯБРЬ

Как, однако же, все обесценил

Ноябрь - старьевщик:

Золотые октябрьские россыпи,

Будто сослепу,

Обратил в горы мусора;

Разорил леса, парки, рощи;

Деревья больные и тощие,

Точно руки, трясет заскорузлые.

Вот метет он метлою по улицам,

Во дворах, в закоулках кружится...

Ждет хозяюшку зиму - выслуживается:

Пусть работой его полюбуется!

ноябрь 1966

* * *

В мире много бесконечного;

В мире много беспредельного.

В нашей жизни быстротечной

Бесконечности неосязаемы.

Слишком многое воспринимаем мы

С завязанными глазами.

Нам ли сравнивать безграничности

Пространства, времени, чисел?

Разве только великим личностям

С безграничностью мысли.

Но уверен я:

О, величие

Мироздания и Материи!

Красота - всего безграничнее,

А Любовь - всего беспредельнее!

ноябрь 1964

Часть 3

Я - ИГОРЬ ГОРИН

Я пишу не ради славы,

Для меня стихи - забава,

Мне излить бы только душу,

А не строить или рушить.

Ну, а если я тем самым

Разбережу чьи-то раны,

Разве ж в том моя заслуга? -

Просто я имею друга.

март 1965

* * *

Странная, не правда ли, идея:

Что бы получилось из стихов,

Если бы их написать без слов?

Музыку писать я не умею,

Музыку писать дано лишь Богом.

Я за этот дар отдал бы много,

То есть все, чем небогат, сказать точнее.

Но мечту одну давно лелею:

Взять и написать стихи... без слов!

Чтобы музыка была вместо стихов.

август 1964

* * *

Я нынче праздную свободу,

Я это право заслужил;

Живу безбедно на гроши,

Жую сухие бутерброды

В успокоение души.

Да размышляю понемногу,

В чем прав я был, а в чем виновен...

И только Рихтер и Бетховен

Напоминают мне про Бога.

май 1966

* * *

Если Богу угодно лишить человека покоя

И, смеясь, наблюдать, как тоска ему душу иссушит,

Он как-будто случайно глаза человеку откроет

Иль шепнет ему на ухо: "Слушай!"

май 1966

* * *

Взлетела в вышину,

Живую тишину на части разорвав,

Забилась музыка, затрепетала!

Но, скованная в тесных сводах зала,

Задрожала,

Растаяла - и умерла,

Как умирает дождь в земле засушливой.

И долго похоронная толпа,

Такая потрясенно-равнодушная

Не знаю, гений или безумный Бог -

Зачем он здесь, один, средь раболепной черни?

Зачем разрушил он над нами потолок

И небом затопил наш быт пещерный?

О, Господи, зачем, к чему нам эта даль,

Что пользы узнавать о том, что невозможно!

Мираж рассеется, лишь замолчит рояль,

И вновь вокруг, да и внутри все то же.

октябрь 1965

НЕТУ БОГА!

"Господи! - сказал я по ошибке,

Сам того не думая сказать."

/О.Мандельштам/

Нету Бога! Нету Бога!

Лжива религия, вера убога!

Сознаюсь, бывают минуты,

Очень хотелось бы мне почему-то

В Бога - не в Бога - поверить в такое,

Что не измерить, не тронуть рукою.

Даже в эпоху машин и прогресса

Люди все те же - не из железа!

В жизни случается много такого,

Что так и хочется в Бога - не в Бога -

Верить во что-то, что, может быть, свыше

Слово невольное все же услышит:

"Господи!"

Если сказать по секрету,

Плохо, что нет тебя; хуже, что нету

Пусть не в пространстве - в душе моей Бога!

Что?

Ну, конечно же: вера убога,

АВТОМОБИЛЬ, ЛЮБОВЬ И ФАНТАЗИЯ

1. Одиночество

Сентябрь. Поздний вечер.

Светящейся рекой

Течет шоссе навстречу -

Обманчивый покой.

Под ровный гул мотора

И тихий шелест шин

Вздремнул бы, уж коль скоро

В машине я один.

Да где там! - конь железный,

Хотя и верен мне,

В такой ночи беззвездной

Заблудится во тьме.

Кто ж сыщет? - в эту пору

Не встретишь ни души...

Как сладок гул мотора

И бойкий шелест шин!

Стремительность движенья,

Безжизненность вокруг

Восторг освобожденья

В душе рождают вдруг! -

Ни будней бесконечных,

Из тьмы веков течет!..

В бескрайние просторы,

Гул мотора, посвист ветра -

Километры, километры...

Это я спешу к любимой,

Нетерпением гонимый.

Догорел давно уж вечер,

Впереди часы пути.

Я спешу, чтоб быть предтечей

Солнца, что должно взойти.

С каждым мигом путь короче;

Прежде, чем придет рассвет,

Донесу сквозь эту ночь я

Сердца любящего свет.

Километры, километры...

Шелест шин да посвист ветра;

В ровном рокоте мотора

Спи, моя Габи, - час еще ранний;

Не близка дорога в утреннем тумане;

В небе светло-синем сказочные горы;

Полон бак бензина, а мотор - задора.

Спит еще хозяка тихо и сладко;

Снится ей море и белая лошадка.

А еще ей снится в солнечном свете

Тот, кто к ней мчится, обгоняя ветер.

4. Свобода

Ветер допел свои дикие песни,

Спрятался где-то - и сразу затих.

Струи небесные встали отвесно -

Нету просвета в тучах глухих.

Что нам до них - до струй и до туч?

Конь наш послушен, испытан, могуч,

В кузове сухо, тепло и не тесно -

Сердцу лишь тесно: справа в плечо

Сердце другое стучит горячо.

Падают струи с неба отвесно,

Нету просвета, шоссе, как река.

Где мы? далек ли наш путь? - неизвестно;

В кузове сухо, тепло и не тесно -

Сердцу лишь тесно: сколько ни биться,

С сердцем, что рядом стучится, не слиться...

Конь не споткнется в надежных руках -

Скачет, плывет и парит в облаках.

1970

* * *

Я в крематорий снес свои стихи.

Сперва не брали их,

Но сторож за полбанки все устроил.

И вот уже мне урна вручена;

Посмотрим-ка на прах души моей -

Неотличим от пепла сигареты!

Ну что ж, пойду теперь искать Алтарь Искусства,

Куда бы возложить я мог сей прах.

1968

* * *

Чем дальше в жизнь -

Тем меньше милых лиц:

Но очень далеко мы разошлись.

Расставаясь надолго,

Люди становятся старше;

Навсегда расставаясь,

Стареют.

Это тоже, в сущности, не страшно.

Только грусть с годами сатанеет.

июнь 1968

НА СОБСТВЕННЫЙ ЮБИЛЕЙ

На рубеже десятилетий,

Что мерят жизненный наш путь,

Невольно хочешь в новом свете

На то, что пройдено, взглянуть.

И узнаешь, что ты немолод,

Не изобрел велосипед;

Твой путь - исхоженный проселок,

Где исчезает всякий след.

Порой подумать даже странно,

Что где-то есть другие страны,

Материки и города,

Что мир огромным, многогранным

Был и останется всегда!

Так что ж, проходит жизнь напрасно

Без ярких вех, свершений, встреч?

Ограбить, может быть, сберкассу

Или чего-нибудь поджечь?

Потом в потоке новых будней,

В водовороте мелких дел

Плывешь опять на старом судне

Не в те края, куда б хотел.

И ничего. Уж то отрадно,

Что в меру спишь и в меру сыт.

И даже лечишься бесплатно,

Когда чего-нибудь болит.

июнь 1974

СОДЕРЖАНИЕ

От автора

Если бы я был Эйнштейном...

В ЧАСЫ ПИК

Погибают не от бедности...

Как линии беспроволочной связи...

И выше будь...

Ода здравому смыслу

Что если бы сбылись заветные мечты...

Люди живут без руки...

Солнце светит...

Памяти Винсента ван Гога

Где ты теперь, Пророк?

Всю ночь шел дождь...

За окном не зима - не лето...

Ноябрь

В мире много бесконечного...

Я - ИГОРЬ ГОРИН

Я пишу не ради славы...

Странная, не правда ли, идея...

Я нынче праздную свободу...

Взлетела в вышину...

Святославу Рихтеру

Нету Бога!

Автомобиль, любовь и фантазия

Я в крематорий снес свои стихи...

Чем дальше в жизнь

На собственный юбилей

.

0

З А Б Ы Т Ы Е С Т Р А Н И Ц Ы (1960 г.г.)

25.03.2016

РОМАНС

Хорошо, когда есть, кому улыбнутья,

Хорошо, когда есть, кому руку пожать.

Хорошо, когда есть, на кого оглянуться,

Хорошо, когда есть, кому душу отдать.

Я все это познал - в разной мере, быть может,

Не скажу, чтобы жизнью обижен был я.

Но порой меня так изнутри что-то гложет,

Словно нет никого, никого у меня.

И тогда я ищу, кому улыбнуться,

Так хочу я тогда руку друга пожать.

Так я рад, если есть, на кого оглянуться.

И себя я готов без остатка отдать.

июнь 1964

* * *

Нежность бывает разная:

Летняя и осенняя,

Как соловьиное пение,

Как хризантемы цветение,

Как молитва безгласная.

Нежность бывает глубокая,

И иногда из-за этого

Кажется, будто и нет ее -

Не видно луны из-под облака!

Нежность бывает непрочная.

Но не бывает потеряна

Та, что не просто ночью, -

Жизнью, годами проверена.

1.07.64

В ПАЛАНГЕ

Море синее, синее,

Солнце высокое, знойное.

И ты - такая красивая,

Женственная и стройная.

Трогательна несказанно

Фигурка твоя мальчонки -

В купальничке, в свитере вязанном,

В коротенькой рубашонке.

А кожа гладкая, тонкая

Так и течет под рукою;

А шея - хрупкая, ломкая;

И многое что другое...

Я вижу, что хорошо тебе,

А мне хорошо на тебя глядеть.

И хорошо, что нет у нас дел

Важнее, чем что на себя одеть.

Чудна эта жизнь мне ленивая:

Радость эта спокойная,

И синее море пустынное,

И солнце высокое, знойное.

август 1964

КОШАЧЬЯ ИСТОРИЯ

/шутка/

Как-то раз, и весел, и беспечен,

Возвращался я домой под вечер.

Не спеша безлюдным переулком

Брел себе, дышал - как на прогулке.

Звезды мне подмигивали весело,

И луна улыбчиво так свесилась;

Фонари, чуть ветерком качаемые,

Мягкий свет с поклоном расточали мне,

И снежок своим приятным хрустом

Мыслям угождал моим и чувствам.

Так я шел к себе домой от друга

И случайно был слегка напуган:

Прямо из-под ног моих бесшумно

Кошка тенью черною шмыгнула!

И в щели исчезла, растворилась

Так внезапно, как и появилась.

Я вздохнул с невольным облегченьем:

Все-таки не черт, не приведенье -

Кошечка какая-то несчастная,

Кто кого вспугнул, еще не ясно.

Я подумал: глупая примета;

Только мне-то, что до этого!

Что боятся люди кошек черных?

Много же еще на свете вздора.

И продолжил путь по переулку.

А шаги скрипели гулко-гулко...

Я все думал: глупое поверье,

Хорошо, что я не суеверен!

Поздно ж загулялся я, однако,

Все же ночь - бывает всякое...

Вот и ветер что-то стал свежее.

И, ускорив шаг, пошел быстрее.

Снег скрипел тревожно и отрывисто;

Ветер в проводах визжал порывистый;

Фонари бросали лики мутные

И едва не гасли поминутно.

Тут случайно глянул я на небо -

Нет, трусливым никогда я не был! -

В черноте зловещие дрожали

Звезды - небе жгли и жалили!

И луна, бесцветная, холодная,

Пастью искривилась вдруг голодною!

Думал я: дур-р-рацкая примета,

Только мне-то что до этого?

И потом, кто скажет мне наверное:

Кошка черная была, а может серая?

Вот уже парадная знакомая,

Слава Богу, наконец-то дома я!

В два прыжка взлетаю вверх по лестнице -

Кошки, тоже мне несчастья вестницы! -

И, ища поспешно ключ от двери,

Я все думал: глупое поверье...

январь 1965

* * *

Мой друг, в страданье

Не падай духом.

Смеется над нами

Судьба - старуха?

Но знай, что в минуты

К звездам взлетим мы -

Не сладишь ты с нами,

Мне грустно потому, что я тебя любил -

Любил как мог, как любят только раз.

Теперь не сыщешь, кто из нас

И что не сохранил.

Познал я новую любовь -

Одну на сотни лет.

Считай ее моей виной,

Но не изменой, нет!

О, если б ты могла понять -

Прости за прямоту, -

Что низостью нельзя назвать

Святую высоту.

Что слишком дорогой ценой

Оплачена она,

Что может даже не виной

Быть тяжкая вина.

И грустно мне - пойми, молю -

Еще и оттого,

Что краем сердца моего

Я все тебя люблю.

август 1965

* * *

Когда мне внезапно слепая тоска

Сердце сжимает, словно в тисках,

Несносен бывает мне говор и смех -

Бежать без оглядки хочу ото всех.

Тогда я желаю в лесу заблудиться,

Как сестрам любимым, доверчивым птицам

Поведать про муку свою и тревогу:

Развейте, расклюйте же их по крупицам,

Что стоит вам, птицы, ведь вас же так много!

Блуждая средь запахов прелых и пряных,

Таинственных шорохов, звонкого пенья,

Нередко покой нахожу я нежданно,

В душе незаметно стихает смятенье.

Но долго не в силах бродить я один -

На время лишь сердце излечивается.

Мне по-звериному необходим

Голос человеческий.

Тогда я брожу по вечерним проспектам -

Один, затерявшись в толпе приодетой;

И, странное дело: обычно угрюмый,

Я первому встречному тайные думы

Поведал бы с радостью. Люди не птицы,

Но, глядя в живые веселые лица,

Я все б рассказал им про боль и тревогу:

Возьмите взаймы их себе по частицам,

На каждого каплю, совсем понемногу...

декабрь 1965

НОЧЬ И ДЕНЬ

Ночь целительным покровом

Обволакивает раны;

Ночью реют, точно совы,

Огоньки самообмана;

Ночью тягостны приметы,

Ночью нас пугают тени -

Но зато есть пробужденья,

Ожидание рассвета.

Но иной рассвет встречаем

Ранним утром мы нередко:

Он, как сломанная ветка,

Безысходен и печален.

И приходит день всеядный,

Белым сумеркам сродни,

И сжигает безвозвратно

Предрассветные огни.

декабрь 1965

* * *

Благодарю тебя, ты мне дала так много,

Ты у меня так много отняла,

Что я, поверив было в Бога,

Готов поверить в силы зла.

Ну что ж, прости, иди своей дорогой,

Куда бы ни вела тебя она.

Мы оба правы, не твоя вина,

Что не дано нам ничего иного.

Но если суждено изменчивой судьбой

Нам встретиться еще когда-нибудь с тобой,

Да будет почва под ногами уж не зыбкой!

Чтоб, заново познав нелегкой жизни суть,

Сумели руки мы друг другу протянуть

С достоинством и доброю улыбкой.

22.12.65

* * *

Новый год - полустанок на ровном пути,

На котором, увы, ни подсесть, ни сойти,

На котором, исполнены странных надежд,

Люди рвутся куда-то из старых одежд.

Но остался за флагом последний фонарь -

И все та же дорога, и копоть, и гарь.

1.01.66

ВЕЧЕР С СЫНОМ

Январский вечер. В загородном доме

Осталось двое нас, мужчин.

Мороз напрасно в окна ломится -

Внутри тепло, и спит спокойно сын.

Передо мною лист бумаги,

Коньяк душистый, сигареты;

И радиоприемник ветхий

Потрескивает, как дрова;

Концерт Бетховена едва-едва

Издалека заносит, словно ветром,

И кружится немного голова.

Ну чем же плохо? И по крайней мере

Пока мы вместе. Ну а там...

А там разъедемся, дружок, мы по домам,

И больше уж ни в чем я не уверен.

5.01.66

К С...

Гляжу я на тебя: ты расцвела - не сникла,

Так оживает сад, грозой переболев.

Не знаю, из душевных сил ли красота возникла,

Или истоки сил в природной красоте.

Дай Бог тебе и впредь хранить единство это.

без всяких излишеств.

Мозг, как планета, стынет.

Солнцу не место в склепе,

Солнце в пещере слепит,

Губит солнце в пустыне.

Моря ли солнце коснется устами -

Море восстанет,

Море устанет,

Море пустынею станет.

Верю - не верю,

Любит - не любит, -

Мыслей миры пустые.

Солнце и слепит, и губит

Улетела птица синяя -

Сроднившись издавна с душевной хищной болью,

Я ждал, я призывал физическую боль.

Дождался. Получил сполна...

Ну что же... я доволен.

Но больше - Господи, уволь!

октябрь 1966

ВЕТЕР, ВЕТЕР!..

/шутка/

За ночь деревья оделись, как к празднику:

Белые шапки, белые шубки, белые юбки -

Не сосны и елки -

Невесты - голубки!

Да вот неприятность: ветер - проказник

Явился с метелкой и просто из шутки

Взлохматил и шапки, и шубки, и юбки

И к вечеру так истрепал все наряды,

Что звезды в смущенье потупили взгляды

И спрятались в небо, совсем оробев.

Ах, баловник - ветер,

Не стыдно ль тебе!?

январь 1967

МОЙ ТАЛАНТ

Увы, надежд не оправдал

Я, кажется, нигде:

Здесь я отстал, там не пристал -

Остался не у дел.

Страдал и мучился? - ну что ж,

Сам виноват кругом:

Ведь знал, что стену не пробьешь,

А все же бился лбом.

Я признаюсь во всех грехах,

Но только видит Бог,

Что если в чем я и не прав,

То иначе не мог,

Что, все теряя, все же честь

Я вынес из огня,

Что, пусть единственный, но есть

Талант и у меня.

Я расскажу вам, так и быть, -

Разинете вы рот,

Узнав, что мой талант - любить!

И я им очень горд.

Ни за какой талант другой

Я свой бы не отдал!

Ну что, ханжа, читатель мой,

Скажи: я угадал?

Ты удивлен? Поговорим

Начистоту хоть раз:

Кто был воистину любим,

Найдется ли средь вас?

О, ты во многом преуспел,

Отяжелел, стал лыс.

А я - всего лишь поседел

За жизни высший смысл.

ноябрь 1967

* * *

НОВЫЙ ГОД

Новый год - счастливый год!

Было в старом сто невзгод? -

Будет двести в Новом.

Зная это наперед,

Я веду надеждам счет,

Ко всему готовый.

Новый год - веселый год:

Пожеланья, поздравленья,

Суета приготовлений...

Зная это наперед,

Я ищу уединенья

Почему-то в Новый год.

Хорошо побыть в тиши,

Постигая с удивленьем

Откровения души.

Новый год - короткий год;

Не заметишь - промелькнет

И наступит снова.

Зная это наперед,

Не печальтесь - все пройдет,

Что есть в жизни злого.

январь 1968

ВЕСЕННЯЯ ТЕМА

Просятся в душу незваные гости

Вместе с обманчивым солнцем весенним:

Старые мысли на вечные темы -

Мысли о жизни, о долге, о чести.

Ранние птицы снуют деловито,

В клювиках что-то под крыши таская.

Кошка, бездомная жалкая кошка,

В грязном подвале проведшая зиму,

Сладко в траве прошлогодней раскинулась,

Словно красотка на пляже. И даже

Сажа, которую трубам не выплюнуть,

Сажа, что вьется пиратскими вымпелами

В небе по ветру над мачтами - трубами,

Кажется что ли светлее...

Но стоит

Шаг чуть замедлить -

Нагнали, насели,

Просятся в душу незваные гости!

Вот и бросаешь иной раз им кости:

Строчки, подобные этим,

Иль хуже...

апрель 1968

СВЯТОСЛАВУ РИХТЕРУ

Из праха создал мир и человека Бог,

Как смог.

Потом, презрев Всевышнего величье

Явились боги в человеческом обличье

И из всего, чем дышит человек

Из века в век:

Из радости и слез, смиренья и дерзаний,

Из скорби и любви, небесной и земной,

Из веры и неверья, из страданий

Создали мир совсем-совсем иной.

О, мир высоких душ! Таинственно, незримо

Творит он свет из самой черной тьмы

И ввысь влечет неодолимо

Людские души и умы.

Языческих богов тех было двадцать - тридцать,

Над всеми - ЛЮДВИГ, ВОЛЬФГАНГ, ИОГАНН.

Средь тысяч их жрецов явились единицы,

Величием подстать самим богам.

Один из них... Прошло немало лет,

С тех пор, как я внимал ему впервые...

Вначале смутный, голос рос

И заполнял пространство

Зарядами далеких гроз,

Стихией океанской.

Волшебный голос проникал

Сквозь кожу в мозг и в сердце...

Пролилось в сердце, как в бокал,

Пьянящей струйкой скерцо...

Но что-то гасло в вышине

И тихо умирало

В труднодышащей тишине

С аккордами финала.

Один из них...

Уже десятки лет

Несет он людям Истину и Свет.

1970

Я, ИГОРЬ ГОРИН

"Я, гений Игорь Северянин"

/И.Северянин/

"Я сумасшедший: я еще надеюсь"

/М.Модель/

Ах, черт возьми,

Ну до чего ж нелепо:

Я, взрослый человек с ученым стажем,

И все-таки я все еще порой надеюсь слепо,

Что вдруг стрясется что-нибудь однажды

(Ну, скажем, свалится луна на землю),

И мир поэта Горина услышит.

Как загудит тогда людское море:

"О, что за гений Игорь Горин!

Он был всесильно обетховенен,

Ах, как он был отицианен,

Как многогранен,

О, Го-го-горин!"

Меж тем, как некогда сказал Поэт,

Все лучшие, увы, уходят годы...

Пройдут года, не так уж много лет,

И в памяти людей совсем сотрется след,

Что был оставлен мной когда-то.

Развеет время ветхие листки,

А может быть находчивый потомок

Их просто сдаст в утильсырье, на вес,

В обмен на книжечку стихов -

Не Пушкина, не Гете -

Какой-нибудь из сотен поэтесс,

Растущих, точно клюква на болоте!

Вот будет смеху-то!..

Мой друг, в страданьи...

К С... (Мне грустно потому...)

Когда мне внезапно слепая тоска...

Ночь и день

Благодарю тебя...

Новый год - полустанок...

Вечер с сыном

К С... (Гляжу я на тебя...)

В новом доме

Два каприса

Сроднившись издавна...

0

В Е Ч Н А Я Л Ю Б О В Ь (1964 -1981)

05.02.2016

ТРИЛОГИЯ

ПАМЯТИ Н.П.,

моей прекрасной возлюбленной

"А потом еще расцветают листья - осенние

листья, желтые и багряные, рыжие,

оранжевые, красные... кроваво-бурые.

А красные, оранжевые, черные, покрытые голубым

налетом ягоды? А желтое, красноватое,

светлое дерево голых ветвей?

Нет, мы еще не кончили.

Даже когда все завалит снегом,

будут еще темно-зеленые падубы с

огненно-алыми плодами, и черные сосны,

и туи, и тиссы.

Этому никогда не бывает конца."

/Карел Чапек/

Я БУДУ!

"Человек, помогай себе сам."

/Л. ван Бетховен/

Я на распутье: быть или не быть?

Ведь первое в тысячу раз труднее

И от меня во многом не зависит;

Второе же не требует усилий,

А только ждет свою добычу, как шакал.

Так что ж, опять тащиться шаг за шагом

К далекой и еще не ясной цели?

Опять карабкаться по грозным горным кручам,

Еще не видя явственно вершины?

Невольно возникает мысль, что лучше

Не быть, чем быть.

И все-таки я буду - чует сердце,

Я буду - или я не Игорь Горин!

Во имя той, кто был мне всех дороже,

Клянусь тебе, Бетховен, буду я!

март 1983

* * *

ОТ АВТОРА

Первая часть этой Трилогии первоначально существова-

ла как самостоятельный цикл (равно как и вторая "Играет

Святослав Рихтер"), отголоски драматических событий, здесь

описанных, встречаются и в других циклах стихов второй по-

ловины 60 г.г. Трагический финал 1978 -1981 годов навел

меня на мысль о создании Трилогии под общим названием

"ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ". Таким образом, она охватывает значитель-

ный и самый важный во всех отношениях (личном и творчес-

ком) 17-летний период моей жизни. Работая над полным соб-

ранием стихов, я внес в Трилогию небольшие изменения и хо-

тел бы надеяться (хотя и нет оснований), что когда-нибудь

она будет в таком виде издана и станет достоянием не еди-

ниц, а многих тысяч читателей. Убежден, что она этого зас-

"Страдание, исполненное надежд,

сулит любящим больше счастья,

чем то наслаждение блаженством,

от которого угасают желания."

/Микеланджело/

Было ли в этом их счастье,

Было ли в этом их горе,

Но были они - как две части

Единой сонаты в миноре.

Роднила их общая тема,

Звучала в них так гармонично!

А в остальном, как и все мы,

Были они различны.

За свой лейтмотив непонятный

Платили страданием оба.

Но были в долгу неоплатном

Перед людьми и Богом.

/июнь 1965/

Часть 1

НЕДОЛГОВЕЧНО ЗОЛОТО ЗАКАТА

"Тому судья лишь Бог да совесть."

/М.Лермонтов/

Увы, смешались все понятья -

Добро и зло, бесчестие и честь,

И уж не в силах сам понять я,

Какой я есть.

Я знаю, что искать напрасно идеал,

Что на крутой тропе так просто оступиться.

Но никогда я, кажется, не знал,

Как трудно вовремя остановиться,

Завидев яркий свет вдали.

И мы одни на корабле.

Плывем к неведомой земле

«Там внизу земные дела:

смута, суматоха, ропот,

но облака все покрыли."

/М.К.Чюрленис/

Лязги и визги, скрипы и скрежеты -

Смута и мелочность дня.

А я... где же я? -

В облака вознесенный?

Возрожденный, воскресший, спасенный -

Где же все-таки я?

И любовь моя, где же ты?

Где же ты!?

Ну, конечно,

Конечно ты здесь,

Здесь со мной - тихо дремлешь,

Словно волны морские, тихо и ласково

Где-то смутно шумит бытие -

Что тесен мир и скуден,

Что слишком много в жизни тусклых будней -

Не в этом суть!

Богаты мы лишь тем, что наполняет грудь,

И даже если путь порой чрезмерно труден,

Не в этом суть!

Впоследствии, когда-нибудь,

Мы, может быть, с тобой совсем другими будем,

Но никогда уж не забудем

В страданьях найденную суть.

По крышам чуть слышно;

Мокрые листья ветер колышет;

Ветер качает темные ветви;

Ветви и мысли путает ветер.

Ветер качает темные листья,

Путает ветер ветви и мысли;

Что-то чуть слышно листья бормочут -

Шопоты ночи, шорохи ночи;

Что-то чуть слышно

В сумерках дышит -

Тише... тише... тише...

/1960 г.г./

* * *

Закрываются двери.

Закрываются тихо двери.

И по темным и узким лестницам

Спускаются бледные люди.

Размышляя:

"Повеситься?"

А иные мечтают о чуде.

И уходят они незамеченно

Ранним утром, и мутным, и смазаныым;

И туман метастазами

Выползает навстречу им.

А иные уходят вечером -

Лучше сразу же!

Вот и все. И добавить нечего.

Да и весь мой рассказ - причуда.

Ну и пусть себе утром - вечером

Вооружившись палкой длинной,

Я в лес ушел, верней сбежал,

Чтобы никто не помешал

Мне быть наедине с любимой.

И там, бродя, как блудный сын,

Не слыша голоса людского,

Я был с тобою - не один,

И был любим тобою снова.

Тебя я всюду находил,

Мне каждый куст сулил свиданье.

И лес дышал твоим дыханьем,

И лес, как я, тебя любил.

/август 1965/

* * *

Недолговечно золото заката -

Недолговечно счастье на земле.

Но Солнце

Возвращается обратно!

А люди

Остаются жить во мгле.

Я остров в тумане увидел однажды;

Чудесным видением он в океане

Возник предо мной, и его очертанья

Настолько несбыточно были прекрасны,

Что понял я: "Это судьба!"

И напрасно

Бороться мне с ней. И в мечту я поверил,

И, в бурю покинув и дом свой, и берег,

Где лучшие годы мои протекали,

Я вплавь устремился туда, где сверкали

Далекой земли снеговые вершины.

А буря крепчала, и волны, как джинны,

Вздымались из недр океана и с ревом

О небо дробились, и небо в багровых

Расколах трещало, по швам расползаясь!..

Но я все боролся, я плыл не сдаваясь!

И вот перестал уж размахивать плетью

Рыдавший, как буйнопомешаный, ветер,

Расчистилось небо, и даль прояснилась,

И мирные волны безмолвно катились...

Но остров, мой остров - исчез!

И в помине

Не видно земли,

Океан, как пустыня,

Вокруг простирался...

Не знаю я даже,

Стал жертвой ли я рокового миража,

Разрушен ли бурей был остров чудесный -

Всевышнему разве лишь это известно.

Уж многие сутки плыву я без цели.

Давно уже мышцы мои ослабели

И силы иссякли.

Недавно акула,

Не тронув меня почему-то, замкнула

Свой круг и исчезла. И снова морская

Равнина пустынна и нету ей края...

Знакомый лес, где я когда-то

Тебя искал и находил.

И вот теперь снести утрату

Ищу я сил.

Но все мертво. Тебя здесь нету -

Одни опавшие листы.

С последними лучами лета

Исчезла ты.

Ушла навеки, и прощанье

Испепелило лес огнем.

И воздух не твоим дыханьем

Уж напоен.

И там, где некогда меж сосен

Твой взор ловил я налету,

Я нахожу теперь лишь осень

И пустоту.

/октябрь 1965/

* * *

Уезжаю на юг - Бог знает зачем! -

Все равно возвращаться назад.

А колеса стучат:

"Насовсем, насовсем!"

А колеса стучат, а колеса стучат:

"Насовсем! насовсем! насовсем!"

Набегают роями из мрака огни,

Полыхают в сознанье ушедшие дни.

Все оставить, забыть, забыться в пути,

Не метаться в чаду по ночам.

А колеса стучат:

"От себя не уйти!"

А колеса стучат, а колеса стучат:

Приди, приди ж ко мне,

На дне глубин морских,

В прохладе вечной их...

Неслышно, точно призрак или тень...

Любимая!...

Но почему же

Так странно тяжелы ее шаги?

Они раскачивают землю шаг за шагом,

Как будто бы ступает грузный кто-то

О, как качается земля, дома, деревья,

И ухватиться не за что...

Сюда!..

И он очнулся.

Медленно и шатко

Из темной глубины взошло сознанье

И осветило разом бытие -

Он был один, один, как прежде.

/март 1966/

* * *

Напрасно ищет близорукий взор

Хоть отблеск путеводного огня -

Сам черт не разберет, куда идти.

Я не сдаюсь -

наощупь, наугад

Стараюсь отыскать тропу судьбы -

Куда там!

Одни лишь тени различает взгляд,

Да ноги глубже вязнут с каждым шагом.

Я не сдаюсь. Но дикая тоска

Меня порой внезапно оглушает!

Ничком упал бы да, как зверь, лакал

Страданья ядовитую отраду.

/1.03.66/

* * *

Благодарю тебя -

Ты мне дала так много,

Ты у меня так много отняла,

Что я, поверив было в Бога,

Решаю извечный вопрос:

постигнуть на земле."

/М.Лермонтов/

Никому, никому я тебя не отдам -

Даже тебе самой!

Так и знай, что отныне уже навсегда

Связана ты со мной.

А пока мы по разным идем берегам,

Тщетно силимся - в рост.

Бурелом и болота, но где-нибудь там

Должен же быть и мост.

Мы дойдем до него, и тогда, и тогда

Скажешь ты мне с мольбой:

- Я тебя никому, никому не отдам -

Мой! Мой! Мой!

/31.12.65/

* * *

Средь белой зимы расцвели голубые фиалки

В один из морозом окованных дней февраля.

И вьюга не скачет уже по степям со скакалкой -

А все потому, что оттаял твой взгляд.

Так что из того, если вновь разразится ненастье,

И будет опять все вокруг бесконечно бело?

Я снова поверил в то вечнозеленое счастье,

Что где-то под снегом уже расцвело.

/25.11.65/

* * *

"Мотивы эти уже стары/.../ и их

жалобные отзвуки долетают к нам

Свеча моя чуть светит.

Какие-то неясные предметы -

Однако же как странно: сплошь обломки -

Валяются вокруг, и я по ним ступаю.

Время от времени, бог знает для чего,

Я подбираю их,

Верчу в руках, отбрасываю снова...

Есть что-то в них знакомое...

Глаза точно у загнанного зверя,

Сам дик, безумен, страшен,

Над головой размахивает чем-то он тяжелым

И раз за разом вдребезги разносит все вокруг -

Наотмашь! В щепы! Вдребезги!..

Невольному желанью повинуясь,

Я кинулся его остановить -

О Господи! О Боже милосердный!

Да это ведь... я сам!

Я сам!!!

Свечу я бросил.

Я бежал, скользя и спотыкаясь, а за мной,

За мною по пятам двойник злосчастный мой

В потемках гнался.

Я слышал хриплое дыханье за спиной,

И что-то рушилось вокруг, я задыхался!..

Но что это, -

О, радость, - свет дневной!?

И небо... голубое небо.

А в небе солнце, солнце, молодо и знойно!

И птичья самодеятельность нестройно

Гармонию природы воспевает.

Не закрывай глаза, не закрывай!

Ты видишь? - солнце встает со дна!

Ты видишь? - льется и льется свет,

И все светлее, светлей вокруг,

И в глубь упала звездой слеза.

Так знай же: это и есть рассвет!

И знай, что счастье пришло не вдруг -

Не закрывай лишь на мир глаза.

/сентябрь 1965/

* * *

"Идти суровой дорогой борьбы...

с гордой уверенностью в своей

правоте."

/В.Короленко/

Нет пророка в своем отечестве

И нет пророка в своей судьбе.

Казалось мне не раз,

Судьба стучится в двери,

Я то не верил ей, то верил,

И, содрогаясь перед Вечностью,

Все силы призывал к борьбе.

Я победил.

Я все-таки пришел, пришел к тебе!

И лишь в Любовь я верую отныне.

"Они любили друг друга

долго и нежно."

/М.Лермонтов/

Аллегро

Было ли в этом их счастье,

Было ли в этом их горе,

Но были они как две части

Единой сонаты в миноре.

Роднила их общая тема,

Звучала в них так гармонично!

А в остальном, как и все мы,

Были они различны.

За свой лейтмотив непонятный

Платили страданием оба.

Но были в долгу неоплатном

Перед людьми и Богом.

Отдав все силы, чтобы выжить,

Они не в силах были жить.

Не стало их.

Впоследствии не раз, вздыхая скорбно,

О правоте своей твердили люди:

"Элементарный здравый смысл..."

И лишь один Непонятый Поэт

Заметил - новую звезду на небе.

И, странною догадкой осененный,

Он написал стихи

Про ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ!

Которые... опять никто не понял.

"Малейшая завоеванная радость

или побежденная скорбь должны

остаться в летописях

человечества."

/М.Метерлинк/

Из праха создал мир и человека Бог,

Как смог.

Потом, презрев Всевышнего величье,

Явились боги в человеческом обличье

И из всего, чем дышит человек,

Из века в век:

Из радости и слез, смиренья и дерзаний,

Из скорби и любви, небесной и земной,

Из веры и неверья, из страданий

Создали мир совсем-совсем иной.

О, мир высоких душ! Таинственно, незримо

Творит он свет из самой черной тьмы

И ввысь влечет неодолимо

Людские души и умы.

Языческих богов тех было двадцать - тридцать,

Над всеми - ЛЮДВИГ, ВОЛЬФГАНГ, ИОГАНН.

Средь тысяч их жрецов явились единицы,

Величием подстать самим богам.

Один из них... Прошло немало лет,

С тех пор, как я внимал ему впервые...

/Навстречу новым откровеньям.../

Старое еврейское кладбище /ноктюрн/

Морской каприс

Интермеццо

/Не рвись к заоблачным высотам.../

Вечный путь /Фантазия в форме вариаций

на тему Уильяма Теккерея/

/Еще огнем играют ветры.../

Прощание с садом /маленькая соната/

Интермеццо

/Молчу и жду.../

Размышления /симфоническая поэма/

Что может быть более хрупким, чем Счастье?

О бедный Скользящий по тонкому льду над глубокой

рекой,

Опомнись! Постой!..

Снега искрятся, словно россыпи алмазные,

Высоко в небе ярко блещет солнце красное,

Парчой серебряной сверкают рощи встречные -

Проносятся мимо! -

И снова несутся навстречу, сияньем увенчаны!

Свирели хрустальные тихо и тонко поют

в поднебесье;

Скользящий,

Ты слышишь ли эти напевы печальные,

Заворожённые чащи, сурово молчащие!

Пламенем жгучим

Свечи горят в них, зажжённые свыше лучом

предзакатным;

С веток деревьев слетаются к низу дрожащие тени;

Смолкло пение;

Резок воздух звенящий...

Прощай

И будь счастлив, Скользящий

По тонкому льду над глубокой рекой!

Все выше

/Финал/

Восходишь по ступенькам год за годом

И вот уже стоишь пред рубежом,

Вслед за которым Зрелость

Какие дали твой охватывает взор!

Как много людям мог бы ты поведать

Забудь о том, забудь:

Бессилен голос твой,

Его никто уже давным давно не слышит,

Ты здесь совсем один - меж небом и землёй.

И всё же твой удел -

Покуда хватит сил,

Покуда старость скрюченной рукой -

Или другой какой-нибудь недуг -

Тебя не остановит вдруг,

Идти всё дальше - и всё выше!

В бездушном пространстве

"Любовь - это сильные

белые крылья."

/М.К. Чюрленис/

Интродукция

Темной ночью они хоронили Любовь.

А Любовь умирать не хотела!

Долго билась она, как птица в сетях, -

И вырвалась на свободу!

Расправила свои белоснежные крылья,

Взмахнула ими -

И скрылась

В просторах ночного неба.

И остались они одни,

Не Любовь -

А сердца свои схоронив.

Анданте

Люди бродят в лесу,

В сыром и темном лесу,

Среди недобрых деревьев

И хищных высоких трав.

Лесные люди!

Никогда им не встретить друг друга

В этом темном сыром лесу,

Который глухо шумит

И угрюм.

О, если бы у них снова были сильные

белые крылья! -

С треском ломая сучья,

Сбивая кору, хвою, листья,

Они бы вырвались из этого леса на свободу!

И полетели!

Полетели бы в далекие светлые страны -

За моря - океаны.

Им все еще снятся порой эти страны;

Там, на вершинах гор пирамидальных

Замки высятся золотые, хрустальные,

В облаках плывущие навстречу

Солнцу,

Не заходящему вечно.

Но нет более крыльев у этих лесных людей!

Нет крыльев у того, кто дерзко поднял руку

На Любовь -

Свою Любовь, дарованную свыше!

И Любовь улетела прочь,

Оставив сердце пустым.

Оботри его о запыленную траву, бескрылый человек.

Пройдут года -

Оно одревеснеет,

И темный лес тогда уже не будет

Тебе казаться таким уж темным;

И ты забудешь

О белых крыльях и о Замке золотом;

Шалаш найдешь себе укромный

Среди высоких хищных трав,

Недобрых пасмурных деревьев -

В лесу сыром и беспредельном,

Который глухо, глухо, глухо шумит

Чтоб дни и ночи бредить наяву.

- А сердце?..

Оботри пустое

О запыленную траву.

Среди лесного изобилья

Построй шалаш себе простой;

Поверь: жить можно и без крыльев -

Землю рой!

Землю рой...

Где же Замок золотой?

Нету замка и в помине -

Только лед, да снег, да иней;

Кроме них ничто не вечно

На горе остроконечной,

На заоблачной вершине;

То ли дело - на равнине,

Где ни холодно, ни знойно...

- Но не могу я жить спокойно!

Уж лучше бредить наяву.

Мечтой неистовой, запойной

О Замке солнечном живу,

И лишь когда волна бессилья

Вдруг захлестнет меня порой,

И как это могло случиться:

Мне в грудь вселилась... птица!

Большая птица голубая,

Ну что еще могло б, не уставая,

Так трепетать, так биться,

Как не птица!?

Так и живет она -

То затихая,

То клювом и когтями раздирая

Свою обитель.

Что ни говорите,

А клетка - даже и грудная -

Все же клетка,

И тесна ей!

Я рад бы выпустить ее на волю,

Но очень грустно навсегда с ней распроститься.

Вот я и говорю ей:

"Птица, птица,

Лети!..

Но и меня возьми с собою".

Я грудь свою - темницу раскрываю,

И жду... и не дышу...

И умираю!..

И вечностью мне кажутся секунды...

Молчит она.

Лишь крылья шумно она вздымает...

Не улетает!

1977

* * *

Навстречу новым откровеньям

Уже душа устремлена.

Чуть-чуть терпенья:

Не спеша

Входи в запретные владенья.

В эти тихие вечерние часы,

Перетягивая медленно весы,

И природа вся затаена,

Сил могучих и загадочных полна,

Словно тайного сигнала ждёт она

В эти дивные вечерние часы -

И поля,

и воды,

и леса.

Опускается на землю пелена,

Оставляя в небе бледный след;

И природа вся затаена -

И лесов безмолвных чёрная стена,

И озёр заворожённых глубина,

Словно ждёт сигнала тайного она,

Может быть, уж сотни тысяч лет! -

В эти тихие вечерние часы,

В эти

Дивные вечерние часы,

Было темно и безлунно.

Только редкие звёзды

Порой залетали на небо,

Дрожали минуту - другую

На тонких невидимых нитях,

И снова сдувало их ветром.

Верно, уж близилось утро,

Когда засветилась вдруг прорубь,

Луч побежал серебристый -

И вынырнул из пучины

Перламутровый диск!

В душу ко мне заглянул он -

Шарахнулся, ужаснувшись! -

И кануло всё во мглу.

Ночь задышала часто,

И во мраке кромешном

Шумно и безутешно

Хлынули горькие слёзы...

Сам объяснить не берусь, почему

Я братское чувство

Питаю к нему.

Финал

Ночь целительным покровом

Обволакивает раны;

Ночью реют, словно совы,

Огоньки самообмана;

Ночью тягостны приметы,

Ночью нас пугают тени, -

Но зато есть пробужденья,

Ожидание рассвета!

Благодатна тихая ночь:

Сколько в ней доброты и покоя!

Свет далёких миров гонит прочь

Мелочное и злое.

Если очень чутко слушать

Да смотреть во все глаза,

Ночью вам раскроют душу

Тёмный лес и небеса.

В этой близости с природой,

Чудом жизни без конца,

Наполняются свободой

Утомлённые сердца.

Тем, кто днём богат немногим

И не так уж именит,

НОЧЬ откроет все дороги,

Щедро их позолотит;

И быть может, утром ранним

Над светлеющей луной

Вдруг возвысится

СТРАДАНЬЕ! -

Вспыхнув яркою звездой.

Благодатна тихая ночь,

Сколько в ней доброты

И покоя.

1977

* * *

СТАРОЕ ЕВРЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ В ЯСИНЯХ

/ноктюрн/

Бело и призрачно.

На холм

Накинут грубый саван.

Луна вступила в бой со мглою в вышине,

И ветер холодом могильным задувает -

Жутко...

А здесь, внизу,

Откуда круто вверх

Нелегкий свой разбег холм к небу начинает,

Разодран в клочья белый полог.

И хаотично

Из земли

Восстали каменные плиты, будто тени

Далеких предков, проклятых богами.

В рост человеческий -

И взрослые, и дети,

Все плоские, с округлыми верхами

Они в едином бешеном движенье

Окаменели вдруг!

Вот эти пали

К ногам своих собратьев - и лежат,

Ничком лежат на поле давней битвы;

Иные в ужасе шарахаются прочь

Или друг другу падают в объятья,

И словно оглашают эту ночь

Молитвы древние, и стоны, и проклятья,

Рожденные из недр самой земли,

И где-то в вышине сливаются они

В один-единый вопль страданья и тоски

Судьбою обделенного народа!..

Бело вокруг.

В пучине небосвода

В дыму со мглой сражается луна,

Да веет ветер холодом могильным

Над старым кладбищем;

Да черные кусты

Щетинятся - истерзанны, черствы

Колючей проволокой в ярости бессильной.

И подкрадывается, и подкрадывается

С моря густой туман.

Отчего б нам, как чайкам, не радоваться

Поднимающим душу волнам?

О, дайте мне порванный парус

И лодку без весел и дна;

С безбожником ветром на пару

Гуляй на просторе волна!

Но где он, мой порванный парус?

И лодка - да где же она!?

В чем дело? - ведь вот твоя лодка,

Без весел, руля и без дна,

А парус - и вовсе находка -

Лишь голая мачта одна.

Уж поднялся ветер на славу,

Призывно грохочет прибой -

Последнее, вечное плавание

За пенною этой чертой.

А волны на берег накатываются,

накатываются,

Клочьями рвется туман.

Рыдают чайки - и радуются

Сокрушающим,

освежающим -

очищающим берег волнам.

август 1979

* * *

Не рвись к заоблачным высотам -

У смертных крылья не растут.

Свои неброские красоты

Имеют повседневный труд,

И повседневная природа,

Без океанов, пальм и гор,

И проливная непогода,

И воробьев безумный хор...

август 1979

* * *

ВЕЧНЫЙ ПУТЬ

/Фантазия в форме вариаций

на тему Уильяма Теккерея/

Я.Л.Дорону

"Великий мир движется своим великим путем.

Мы разлучаемся, боремся и выбиваемся из сил/.../

Наконец мы сходим со сцены, и на смену нам

приходят другие маленькие борцы."

/Теккерей/

Великий мир

Своим великим движется путем

В торжественном сиянии светил.

Мы разлучаемся,

Мы боремся и бьемся -

И выбиваемся из сил.

Когда же, наконец, уходим мы со сцены,

Приходят маленькие новые борцы

Все движется своим путем великим.

Бушуют вихри ледяные мирозданья,

Рождая жизнь -

И убивая жизнь,

И бороздят бескрайние просторы

Жар-птицы кометы, планеты, болиды,

И метеоры,

И просто частицы...

Летит сквозь мрак и наш корабль зеленый

И нас несет неведомо куда.

В пути рождаемся мы, боремся и бьемся,

Друг друга то находим, то теряем -

И выбиваемся, в конце концов, из сил.

Тогда мы исчезаем, чтобы вновь

Бездушной стать космической частицей...

Все так же наш корабль древний мчится -

Другие лишь плывут на нем матросы.

***

Куда ж ты движешься, великий вечный мир,

Куда влечешь ты нас неодолимо?

"Хозяева земли"! -

Толпою нескончаемой, безликой

Мы все снуем, снуем, как муравьи,

И задыхаемся от копоти и дыма.

Все оскверняя на пути своем -

Леса и степи, воздух, океаны,

Друг друга истребляя, мы ползем

Неудержимо, слепо и упрямо.

Когда же, выбившись из сил, в конце концов

Мы сгинем, навсегда сойдя со сцены,

Толпы таких же карликов - бойцов

Опять заполнят пыльную арену.

***

Мир велик и бесконечен,

Полон радужных лучей;

Вечный путь его расцвечен

Мириадами огней.

Звезды -

Звери, рыбы, птицы,

Стаи звезд и косяки!..

Далеки!

Так далеки...

Мы приходим и уходим;

От зари и до зари

Бьемся, ищем, колобродим -

И засохнем!

Иль сгорим.

Но под куполом небесным

Жизнь опять бурлит ключом,

И в строю нестройном, тесном

Вновь встают к плечу плечом

Сотни!

Тысячи!!

Миллионы!!!

Новых маленьких борцов -

Одержимых, ослепленных,

Ненавидящих, влюбленных...

***

А мир все движется своим возвышенным путем -

Сверкающий, далекий и чужой.

Наш труден путь:

Затеряны в пространстве,

Бессильны пред великою стихией,

Во власти демонов и прочих злых начал,

Мы все-таки 1своей 0 идем дорогой.

И ярче солнца,

Ярче скопищ звезд -

Светил холодных и бесплодных

Они и среди нас, и высоко над нами,

Порой в их пламени и мы сгораем сами,

Но вечен отблеск этих трепетных огней!

Настанет час -

И мы сойдем со сцены.

Но маленькие новые борцы придут былым на смену!

И путь их будет чуточку светей.

***

Мир движется своим путем великим

В сиянии немеркнущих светил.

Мы разлучаемся,

Мы боремся и бьемся -

И выбиваемся из сил.

Спектакль закончился,

Мне не было страшно - тревожно, пожалуй:

Дорога сквозь царство лесное лежала,

И в небе дымилась луна, словно рана...

Я ночью шел средь белых великанов;

Они толпой, как северные боги,

Теснились вдоль дороги и склоняли

Седые головы в мохнатых белых шапках

И, скованные старостью иль стужей,

Из темноты тянули руки-лапы

Ко мне навстречу.

Он молчали, но каким-то чувством

Угадывал я их призыв:

"Останься!"

Мне слышалось все явственней;

"Останься!

Останься с нами усталый путник,

Так оставайся с нами под защитой

Друзей и покровителей надежных.

Здесь бродят псы сторожевые с шерстью серой -

Хранители несметных наших пастбищ;

Не бойся их - тебя они не тронут.

Останься ж с нами, усталый путник, -

Кто может ждать тебя в полночный этот час?"

Но я все шел и шел вперед упрямо,

И видел я: меж добрых великанов

Пленительные изгибались станы,

Светлели стройные и женственные станы

Их дочерей и жен.

Они молчали тоже,

Но слышал я беззвучное: "Останься!"

Мне чудилось певучее: "Останься",

Сулившее участие и ласку,

И каждый стан, белевший в свете лунном,

Был обнажен.

И все-таки я шел своей дорогой;

Я уходил, не смея оглянуться,

И чувствовал себя я виноватым,

И ждал ежеминутного возмездья!..

Но лишь глядело вслед мне с укоризной

Лесное это племя великанов.

Пронзительно звонок и чист.

Объятый морозом,

Лес празднично зелен:

В стерильных повязках;

Ели - застывшие карусели.

Все это сверкает,

Звенит изумрудом,

И чудо -

Березы как будто зарделись!

Раздеты и босы,

Стройны, как газели,

Тонкие руки к небу воздели -

И сбросили разом застывшие маски!

В последнем уборе зимы

Пробуждается лес ото сна.

Он девственен, светел и свеж.

Стройные станы берез

Белее и чище, чем снег.

Заострились верхушки у сосен

И к лазурному тянутся небу.

Слышится легкий шорох,

Будто белка порхает по веткам.

То не белка -

Последние белые хлопья,

Слетая с верхних ветвей,

Падают на нижние и шепчут:

"Пробуждайтесь, пробуждайтесь, уж время..."

Лес потягивается,

отряхивается,

вздыхает.

Н лужайку, где больше солнца,

Высыпали кустики черники

И жмурятся, поблескивая влагой.

Они уже не помнят, как мокли

В холодных осенних ливнях;

И бесчинства злобного ветра,

И долгие месяцы мрака, -

Они уж обо всем этом забыли

И живут - счастливым мгновеньм!

***

Финал

Еще огнем играют ветры -

Февраль с весной уже в разладе;

Звонко-серебряной монетой

Он откупиться был бы рад.

Но животворный солнца яд,

В снегах накапливаясь за день,

Вливает в душу им елей;

А там и шумный март в засаде

С бедовой конницей дождей!

Не в честном бою, не с открытым забралом -

Весна под прикрытием ночи подкралась нежданно;

В леса забралась, растеклась по равнинам,

Раскинула сети гнилой паутины,

Накрылась туманом.

А утром взирала с холодной ухмылкой,

Как снег, лишь вчера ещё жаркий и пылкий,

Шипел... превращаясь в сырые опилки.

Где же светлое богатство зимы?

Всё исчезло куда-то вдруг.

Только серые,

серые,

серые

Остывают руины вокруг,

И деревья черны.

Печальны мне весны замашки:

Приняв обличье замарашки,

В слинявших космах,

Она явилась с кислой миной,

Дыша туманом и ангиной,

Шмыгая носом.

А с нею два любимых брата -

Закоренелые пираты:

Дождь тощий и косматый

И ветер бесноватый.

Как ноябрь похитил золото осени,

Так и март - серебро и алмазы зимы.

Заунывно псалмы

В мутном воздухе носятся,

носятся...

***

Сражение

Где ж ты, весёлый март - повеса?

Куда твой юный пыл исчез?

Скорей отбрось дождей завесу,

Явись в сиянии небес -

И загудит воскресший лес

Тебе торжественную мессу.

И каждый луч острее бритвы,

Пришел,

взыграл -

и сразу в битву

За каждый кустик и ручей!

Пылает солнце - снег пылает,

И белопенны облака

Меж этих двух стихий витают,

И лёд подспудно сотрясает

Всё ещё пленная река.

Поспешно новые редуты

Мороз возводит по ночам -

Разящим волю дав лучам!

Небес раздвинулись границы -

Чтоб больше звёзд могло вместиться,

Чтоб свет свободней мог излиться,

И солнца золотые спицы

Ещё быстрей могли крутиться!..

***

Прелюдия Солнца

Миновала тёмная пора,

Рассеялась,

Как нездоровый сон.

Здравствуй, Солнце!

Отныне снова тебе царствовать,

О, Солнце! -

Над миром, сбросившим ледовые оковы,

Среди неба долгожданно голубого,

Среди пылких снегов

И весёлого янтарного мороза;

Нежно-розовые трепетные розы;

Волны воздуха окатывают землю,

Леса им внемлют -

Каждой почкой, каждой веточкой!..

И кажется, что слышишь,

Как они дышат... дышат...

И все-таки нельзя сказать:

"Цветы, как музыка..."

Или же

"как поэзия...".

Нельзя сказать хотя бы потому,

Что музыка не умирает и не вянет,

Как и поэзия.

Ну так, как что цветы?

Быть может, как любовь?..

С каждым новым вздохом ветра

День за днем уходит лето -

Из лесов, садов и скверов,

Из озер, прудов, оврагов;

Тает медленно, но верно

Наше северное лето

Под уже поблекшим флагом.

Там, за горизонтом где-то

Лето сложит флаг зеленый;

Будут впредь иного цвета

Реять осени знамена.

А пока что с небосклона

Лето сходит утомленно;

День за днем оно уходит

Бездорожьем, мелководьем,

По лесам, полям, оврагам -

С потускневшим, запыленным

Но еще зеленым флагом;

День за днем уходит лето -

С каждым новым вздохом ветра,

Незаметно,

Шаг за шагом.

Интермеццо

Шаг за шагом, не спеша,

Лето движется к закату;

Свет какой-то виноватый;

Расцветают пышно розы,

Зреют злаки... тают грезы...

И задолго до морозов,

Робко пятясь понемногу,

Ищет теплую берлогу

Утомленная душа.

Финал

Вчера под вечер молнией убило лето.

Всю ночь его оплакивало небо,

А ветер, радуясь, что час его настал,

Куражился во тьме над бедной флорой.

Еще не осень - август.

"Это обман зрения, что осенью

цветы погибают: они тогда

как раз нарождаются."

/Карел Чапек/

Как неприютно

И как пустынно в моем саду!

Растенья стынут. И камни стынут.

И сердце стынет - и ждет беду.

Непрекращающийся дождь цедится через сито,

Шуршит, отсчитывая время, листопад,

И, словно сон полузабытый,

Колышется тяжелый аромат.

Здесь, в серо-сумрачном затишье,

Вдали от всякой суеты

Дышать вольнее бы - но лишний,

Какой-то маленький и лишний

Отныне ты.

Отныне я...

Но вправду ли вокруг все так уж грустно?

Грустим мы, люди, потому что слабы.

Немного разгреби лишенный жизни мусор -

Под ним цветенья будущего склады!

Уж красочный заряд заложен в каждой почке,

Уж луковицы взбухли под землей...

Мой сад

Пороховой подобен бочке

По силе в нем сокрытой! Будет бой!..

Весной...

Пока лишь дождь слабеющий цедится через сито,

Да нехотя шуршит последний листопад...

До свиданья, мой друг, мой сад,

Расстаемся до более светлых времен,

Пусть снега тебя напоят

И согреют своим потаенным огнем.

А пока отдыхай, набирайся сил

И во сне о нас не грусти;

Будет много дел у тебя по весне:

Зеленеть, цвести и расти.

ноябрь 1979

* * *

Молчу и жду...

Безмолвие... покой...

Порой лишь ухо приложу к земле сухой

Да вслушаюсь: не слышно ли чего?

Ну, просто так,

На всякий случай...

Нет, смутный шум и только и всего.

И кажется, оно и вправду лучше.

"К жизни необходимо относиться

с терпением: ведь она вечная."

Дуновения эти холодные,

Дышал, улыбался и мыслил -

Вчера еще.

Мраморный лик...

Нет, это уже не он -

Оборвался ход времени,

Чтобы новый начать отсчет

Кому-то другому.

Все ближе...

Но тише! -

Будто мины с замедленным действием

Он был человеком. Человеком!

Все ближе и ближе...

О ком, о чем эти речи?

Влажные взоры, склоненные головы,

согбенные плечи -

Его уже нету, он мертвее, чем камень,

Который хоть можно нагреть руками!

Мы снова будем любить и смеяться.

Но тише, тише...

Слышите!? - тикают подлые!

Все ближе,

Все ближе и ближе

Дуновения эти холодные,

Гасящие свет очей -

Жизни светочи.

***

Мерцающий покров на всем лежит в ночи,

Ни шороха, ни ветра дуновенья.

Стоят,

вздымаясь ввысь,

прозрачные лучи,

Словно вобрав в себя застывшие мгновенья.

Мерцающий лежит покров в ночи.

***

Возвысится ли мысль, стряхнув оцепененье,

От сердца оторвав спрутоподобный страх?

И яркий свет внезапного прозренья

Развеет призраки, как прах?

Не верю я ни в дьявола, ни в Бога,

Ни в рай, ни в ад.

Но чтобы в никуда вела всю жизнь дорога!?

Чтобы в какое-то одно мгновенье ока

Навеки, без следа, могла б душа исчезнуть,

В бескрайности Вселенной растворясь -

Зачем вообще тогда дарован людям разум!?

Возвысься мысль над этой жуткой тьмой!

Дай веру обрести в несломленный судьбой

Бессмертный Дух!

Пока нетленна память,

Бессмертен дух! Не угасает пламень,

Как свет уснувших звезд во тьме ночей.

Мраморный лик.

Упавшие веки.

Ты был Человеком - навеки!

Навеки!

* * *

К МУДРОСТИ

"Беспокойные слабые души

блуждают в потемках,

напрасно ища опоры."

/Р.Роллан/

"Мое царство - в воздухе!"

/Л. ван Бетховен/

Бедные темные звери!

Что ведомо им о мире?

Живут себе в пещерах, пустынях, лесах и болотах,

Едят все сырое -

И не знают даже, что такое...

Язва желудка!

То ли дело мы, homo sapiensis,

Города и машины строящие,

Всесильные и всезнающие!

Нам известно, какой была Земля миллион лет назад

И когда охладится Солнце!

Одного мы только не знаем:

Что ждет нас - завтра!

Безобидная косуля рождена для мирной жизни,

А кончает жизнь в лапах леопарда или тигра.

Тигр рожден для жизни тоже, и во имя этой жизни

Он всю жизнь убивает тех, кто слаб и беззащитен.

Человек рожден для счастья.

А счастье...

Подобно редкой бабочке ночной

Оно из тьмы отважно и бездумно

Летит на яркий свет,

Летит на пламя...

Скажите:

Что может быть более хрупким, чем счастье?

О, бедный Скользящий по тонкому льду

над глубокой рекой,

Опомнись! Постой!..

Снега искрятся, словно россыпи алмазные,

Высоко в небе ярко блещет солнце красное,

Парчой серебряной сверкают рощи встречные -

Проносятся мимо! -

И снова несутся навстречу, сияньем увенчаны;

Свмрели хрустальные тихо и тонко поют

в поднебесье...

Скользящий,

Ты слышишь ли эти напевы печальные,

Прощальные песни?

Скажите,

Что может быть более хрупким, чем счастье?

Жизнь!

Да, жизнь!

Впрочем, она

Пока что в природе встречается чаще,

Чем счастье,

Но каждая жизнь на нити тончайшей

Висит, и натянута нить, как струна!

На этих вот нитях

Мы кружим и кружим -

То в медленном, медленном вальсе будней,

Иль медленно кружим по кругу -

На нитях тончайших,

Дрожащих упруго,

Поющих, звенящих, скрипящих...

И рвущихся!..

Нам жизнь взаймы дана природой -

И тело, и душа,

Но отчего же,

Скажите,

Отчего Извечная бывает столь нетерпеливой,

Что для нее пять - десять лишних лет?

Так нет! -

И оглянуться даже не успеешь,

Явились кредиторы - тут как тут!

Уж присосались, рвут на части тело,

И новые спешат урвать кусок!

(Блуждай потом бездомная душа

Средь чуждых ей миров, от холода дрожа!)

Всесильный Бог!

Твой чуден храм, необозрим и светел,

Всего в нем вдоволь: влаги и огня,

Не счесть растений, разной твари...

И ничему живому нету дела

До счастья или смерти -

Только людям!

Так неужели нам за тем дарован разум,

Чтобы всю жизнь бояться и страдать,

Мечтая о бессмертии и счастье!?

Скажите,

Так что же встречается

реже,

Чем счастье?

Мудрость!

Мудрость - сплав чудесный

Мысли с мужеством. Но где

Он таится, неизвестно:

Под землею иль в воде?

В плазмы пламенном кипенье

Или в вечной мерзлоте?

В пробуждении весеннем -

В каждой почке и листе?

Подо льдом былого счастья,

В пресных топях бытия,

У безумия во власти, -

Как же обрести тебя,

Мудрость, мудрость, соль Вселенной,

Наш единственный маяк,

Что укажет путь из плена

Суеты, порока, тлена,

Как же мне найти тебя?

Где ж он луч твой восходящий?

О, Винчи,

Вечно впередсмотрящий!

О, Людвиг,

Могуче и скорбно парящий

Над миром, где души бескрылые кружат -

Являясь из мрака, уходят во мрак.

Подайте же руку кружащим бесцельно,

Висящим, ползущим, скользящим...

И падающим!..

Мудрость, мудрость, сплав бесценный

Мысли с мужеством!

В ночи,

Разгораясь постепенно,

К небу тянутся лучи.

Это ль светоч сокровенный,

Та заветная звезда,

Что укажет путь из плена

Суеты, порока, тлена?

Люди!

Люди, все сюда!

Здесь сокрыта соль Вселенной,

Сплав божественный, бесценный!..

Люди... где же вы?

В ночи,

Угасая постепенно,

К земле склоняются лучи.

* * *

ОГНИ

"Музыка должна высекать

огонь."

/Л. ван Бетховен/

Все плачетесь?

Но пресны эти слезы -

Давно известно: нет на белом свете

Других таких страдальцев,

Как поэты!

Меж тем, для сердца гордого

Страданье - что огниво!

Так сыптесь искры, разрывая плоть,

Пусть грудь наполнится багровыми снопами,

И пусть испепелит живое пламя

Безволие души, как высушенный трут!

Быть может, кто-нибудь другой,

В тумане сбившийся с пути,

Заметит

странные сполохи!

И вдруг почувствует, что он не одинок,

И духом вновь воспрянет!..

Товарищ незнакомый мой,

Когда идти

По грязи, по замшелости,

Где не цветут цветы, траве не вырасти,

Вглядись внимательно:

Среди бесплодной этой серости

И сырости

Сквозь дымку, очень далеки,

Но светят, светят огоньки!

Великий Людвиг!

Он видел смерти тень,

Творя бессмертие...

Будь тверд и ты, поэт,

Сожми всю волю в сгусток!

Стучится в дверь судьба,

И сердце в такт стучит? -

Но гордо

мысль

высокая кружит,

Сбирая разбежавшиеся чувства!

Я кажется понял... Сальери!

Вы играли Шопена - баллады и скерцо,

И еще интермеццо Брамса.

Или, может быть, что-то другое - не важно, -

Во что все равно было трудно и страшно поверить.

Ну, как если бы вдруг

Вам открылись...

Глубины и дали Вселенной,

Тайны звезд, сокровенные жизни истоки!

Но вы знаете: ЭТО прозренье - лишь сон,

Только сон наяву;

А за ним - пустота... одиночество...

Чувства, подобные этим,

И испытал я, когда Вы играли Шопена и Брамса.

Или, может быть, что-то другое - не важно!

Я... кажется... понял...

"Время проходит/.../ оставляет

свои горестные следы, как

мстительная тень существа,

которого никто не замечает."

/М. Метерлинк/

Пьета, синьоре!

Люди, плачьте, читая эти строки!

Каждая из них

Написана бессонными ночами -

Кровью сердца.

Но знайте:

Как ни безмерно заключенное в них горе,

Автор верил в жизнь.

Ибо, как сказал Чарльз Спенсер Чаплин,

"Существует нечто столь же неминуемое,

как и смерть, -

Это жизнь",

А более всего - в Любовь,

Которая "переживает жизнь

И простирается за ее пределы"

/Так сказал Уильям Теккерей/,

А значит - и за пределы смерти.

Так плачьте, люди!

PIETA, GIGNORE

Это реквием по Женщине из женщин

И по возвышенной Любви,

В которую почти никто не верит,

Но это же - и ГИМН обеим!

Пропев его, я выполнил свой долг.

"Друзья мои, да ведь это

настоящая весна!"

/К. Чапек/

И в ноябре бывают светлые мгновенья,

Совсем как в мае:

Внезапно небо распахнет тяжелые врата,

Явив свой чистый, вечно юный облик,

И солнце низкое ударит по глазам!

Вмиг черным пламенем на землю пали тени,

Зашевелился мокрый лист,

И снова все вокруг зазеленеет:

Трава, кусты, деревья... и сердца! -

Совсем как в мае.

Нет, все-таки не май это -

Ноябрь, осень.

Как-то незаметно

Вновь все померкло, стало сыро, голо,

Замельтешили белые пушинки...

Что ж, все-таки не май это -

Ноябрь.

Но ты ведь видел:

Солнце где-то рядом!

Настанет час - оно вернется,

Раскинет вновь свои крылатые лучи,

Изгонит морось, ветры укротит.

И благодарный гимн весеннего цветенья

Тогда опять сольется с птичьими хорами!

Он грянет, грянет непременно весенний этот гимн!

Так жди... И слушай...

/12.12.78/

* * *

К РАДОСТИ

"Счастье внутри нас."

/Н. Рерих/

Уже декабрь -

А зимы все нет.

С тех пор, как стражи осени - дожди

Сожгли дотла ее ноябрьский десант,

Зима уж не являла больше силу.

Тепло и сыро.

Трава устало зеленеет;

Полураскрытыми устами шепчет что-то,

Когда над нею ветер пронесется почти бесшумно!

В лесах, садах теперь раздолье ветру...

Ворону чуть не сбросил с ветки - и исчез.

Тишь.

Две-три капли упали с крыши.

Сквозь слякоть облаков нет-нет да и проглянет

солнце -

Поведет неяркими лучами,

Как будто шлет земле свое благословенье.

И что-то светлое тогда в душе встает;

Пугливая впорхнула радость в грудь! -

А что, если зима... нас миновала?

Что, если и совсем ее уже не будет!?

Или хотя бы не сейчас -

Потом когда-нибудь.

Летуче время.

Давно уж белым бременем зимы придавлен мир.

Но радость...

Радость по-прежнему...

Живет пока еще в груди -

"Будущее кидало впереди себя

свою тень."

/В. Короленко/

Пришла весна - мир снова молод,

Все в нем о жизни говорит!

Бежал на север - и забыт

Давно ль еще всесильный холод!

Сады и лес не помнят зла;

Долготерпенью их награда -

Тюльпаны, царственно-парадны,

И зелень, девственно-светла.

Живи и радуйся!

Но радость...

С неразорвавшимся снарядом

Живу в душе.

Как осознать:

Смерть - где-то рядом,

Где-то рядом -

Когда? Уже!?

Или еще

Мне дни дарованы, недели?

Так неужели же всегда:

Недели... месяцы... года, -

Непрекращающийся счет,

Тихоскрипящие качели

Я должен слушать и гадать,

Как долго ждать еще осталось?

/май 1980/

* * *

ПРИЗРАК

Смеется ли, юродствуя, судьба,

Иль вправду сжалилась над нами та, с косою? -

Но только мне надежда вновь глаза туманит.

Неосторожно

Я даже как-то рассмеялся чьей-то шутке;

Но жутко,

Жутко стало мне,

И, смехом подавившись, я умолк.

Прислушиваюсь,

Всматриваюсь чутко по сторонам -

Вдруг я ошибся?..

Нет! так и есть,

Опять, опять все то же:

Куда бы взор я свой ни обратил,

Он здесь, передо мной, ужасный призрак!

Сколько ступеней ведет в небытие!

Давно ли верхняя из них казалась жуткой бездной?

А, между тем, там было, чем дышать,

И ветерок надежды веял.

Теперь в глухом и мрачном подземелье

Бесплотная надежда, точно призрак,

Светлеет иногда у изголовья,

Но всякий раз мгновенно исчезает

При первом стоне пробужденья.

Бог с нею с полнотой кипучей жизни!

Душа смиренно просит забытья...

Когда бы я имел кинжал, и меч, и шпагу!..

Бог знает, что бы сделал я тогда...

Рассвет подкрался

Предательски бледный.

А позади клубится ночь, черна, как бездна.

Из крана капает и капает вода...

Пусть во сне ты увидишь свой сад весь в цветах,

Пусть во сне ощутишь ты мгновенья любви.

Что бы ни был твой сон,

Он улыбку принес на устах -

Спи, любимая, спи.

В этом сне - наша жизнь,

Что еще нам осталась с тобой;

Скоро-скоро без снов ты уснешь - так живи!

В сновиденьях ты снова и вечно со мной,

Смотреть, смотреть, пока не пробил час,

На все еще прекрасные черты,

В который раз тихонько гладить руку,

Вдыхать волос чудесный аромат -

Как много можно было бы успеть,

Когда бы слезы, затопляя грудь,

Не порывались вырваться наружу.

О Господи,

Как трудно быть мужчиной!

/октябрь 1980/

* * *

СОНАТА ПРОЩАНИЯ

"Бога может оправдать только то,

что он не существует."

/А. Стендаль/

Аллегро

Уж пахнет осенью,

Но солнце в перерывах меж дождями

Еще по-прежнему сияет ярко,

И полнокровны, горячи его лучи.

Тук-тук!..

Весь день стучит с тупым упорством дятел,

Как будто все подряд деревья чинит.

Тук-тук!..

Сороки вдруг подняли гвалт и стрекот,

Беднягу - белку в чем-то уличив.

Тук-тук!..

Вот сонные шмели, забыв про крылья,

С цветка переползают на цветок -

У всех свои дела, свои заботы.

Тук-тук! Тук-тук...

Но отчего ж так горестны цветы?

У них у всех заплаканные лица,

Трагически прекрасные черты.

Цветы как чувствуют, что нужно торопиться,

Чтобы в последний раз проститься

Успела с ними ты.

О, добрые рудбекии!

И вы, лучистые клематисы,

Вы сказочницы - розы, -

Вы улыбаетесь насильственно, сквозь слезы,

О, бедные вы, бедные цветы.

Тук-тук, тук-тут!

Да где же этот дятел? -

Нет его нигде!

Что ж значит этот стук?

А... это время

Ведет обратный счет:

Пять... четыре... три...

Тук-тук!

Анданте

Всю жизнь со смертью мы играем в прятки,

Пока в один -

Чуть было не сказал "прекрасный" - день...

Слава тем, кто смертью храбрых пал на поле боя!

Счастье тех, кто лег спокойно спать -

И не проснулся.

О, Господи, я ж не прошу о многом:

Возьми ее, но быстро и без боли,

Не унижая тела и души.

Откуда ни возьмись,

Вдруг робкая Надежда прилетела.

Побудь хоть ты со мной!

Нет, упорхнула вновь.

Не странно ли,

Она как воздух:

Невольно ею дышишь -

А ухватиться не за что...

Всю жизнь со смертью мы играем в прятки,

Пока в какой-нибудь действительно чудесный

летний день

Вдруг не очутишься - один,

Совсем-совсем один средь выжженной пустыни -

Ни кустика, ни деревца, ни камня, наконец, -

Ты - и Судьба.

Ну что же, Смерть, опять твоя взяла,

Ты всех переживешь, лишь Вечность нас рассудит.

Но знай же:

Торжество твое недолгим будет:

Иссякнет жизнь -

Умрешь и ты сама!

Финал

Свинцовеет небо над садом,

Деревья стоят в полусне.

Одна лишь ворона надсадно

Кричит и кричит на сосне.

Чего тебе, вещая, надо?

Я ж знаю: бессмертия нет.

Я вижу, что осень засаду

За что-то устроила мне.

Пойду и под деревом сяду

На старом рассохшемся пне.

Не бойся, кричи себе рядом

За нас за обоих - вдвойне.

Осенним целительным ядом,

Глядишь, напитаюсь вполне;

Всю зиму с любимой и садом

Блаженно просплю в тишине.

Что будет потом, по весне, -

"Истинное чудо начинается там,

где останавливается наш взгляд".

/Морис Метерлинк/

Листья осенние, зрелой осени листья,

Отцветая, с покорностью следуют зову земли.

С ослабевших ветвей

На траву опускаются тихо, как пестрые тени,

И засыпают, перешептываясь с ней.

Но смотрите:

Есть среди листьев свои непокорные души,

Вот, смотрите, смотрите ж скорей!

С одинокого дуба,

С утомленной березы

Золотые уносятся бабочки - выше и выше! -

Быстро-быстро с усилием тонкими крыльями машут,

Устремляясь туда, где над парком, над крышами

кружатся птицы;

Вот они над пылающим кленом уже пролетают -

И новая стайка срывается следом за ними!

Ныряют и снова взмывают - все выше и выше! -

На солнце мелькают -

И исчезают все в прозрачной синеве.

Зачем поддались вы соблазнам ветра, листья,

Что может ждать вас, горстку смелых душ?

Трава чужая?

Гранит бездушный?

Или холодная вода - еще бы хорошо залива,

А не болота или грязного пруда.

А впрочем...

Может быть совсем-совсем иная у вас судьба?

Быть может не земля, но небо - ваш удел,

И вы теперь уже не листья - птицы!?

Или безвременно умерших души?

Или мечты, что вот-вот воплотятся...

Кто знает...

Много ли вообще дано нам знать и видеть!

Вот и сейчас -

Я вижу только дуб,

Стоящий на газоне одиноко,

Да утомленную березу,

Два - три клена,

Да те листы, что тихо и бескрыло

Ложатся на траву, как сонм теней,

И засыпают,

Перешептываясь с ней.

/октябрь1980/

* * *

КАЧЕЛИ

Опустела душа, как лес в ноябре,

Как старый заброшенный сад.

Листья радости все облетели давно

И давно уж мечты отцвели.

И надежды, как птицы, одна за одной

С криками унеслись.

Даже страх - хищный зверь

Как-то ночью бежал;

Только холод теперь,

Лютый холод теперь воцарился в душе -

Ледяною рукою мне сердце сковал,

Так что бьется оно еле-еле...

И, как лес в ноябре,

Как заброшенный сад,

Опустела душа - только тихо скрипят,

Все отчетливей где-то скрипят и скрипят

В безвоздушном пространстве качели.

/октябрь 1980/

* * *

PIETA, SIGNORE

"Я все еще Антоний..."

/У. Шекспир/

Живу как в осажденном блиндаже;

Вооружен, смотрите, до зубов,

Вступил я в смертный бой -

За счастье, за любовь

На самом на последнем рубеже.

Давно уже покинули меня

И хищный страх, и робкая надежда -

Лишь жалость жалит сердце, как змея,

Еще мучительней, чем прежде,

Лишая тех остатков сил,

Что краткий сон еще приносит...

А на дворе уж тлеет осень,

И холод листья усыпил.

"Я все еще Антоний, но с трудом

Удерживаю эту оболочку", -

Все так, Вильям Шекспир.

(Антоний умер вскоре.)

Я, Игорь Горин, ставлю точку.

Я буду биться до последнего,

Но так уж создан мир!

Как с цепи сорвалась зима:

Прискакала на белых конях

И не ночью - средь белого дня

В полчаса на глазах у меня

Все еще зеленую, заживо

Схоронила траву.

Я на память сорвал стебелек,

Что с мольбою взирал из-под снега.

Кто подумать бы мог, что смерть

Продолжением жизни быть может:

Я давно уже сорван - и что же?

В новогоднее утро шел дождь.

Обнажилась, вся в ранах, земля.

Как измена, как низкая ложь,

Выступал первый день января.

В пьяных окнах один за одним

Угасали веселья огни.

Были крыши темны и мокры.

В мутном небе стоял странный нимб.

Что ж, с нуля начинать, так с нуля.

Кто ж нас предал вот так, ни за грош?

Наступал первый день января,

Нескончаемо шел мелкий дождь.

/1.01.1981/

* * *

ВСЕ К ЛУЧШЕМУ

"Убитые насмерть не мечутся."

/И. Тургенев/

Все.

Приговор судьбы подписан

И не обжаловать его на этот раз.

Осталось, в сущности, узнать совсем немного:

Когда и как?

Но это уж покажет жизнь...

Точнее, Смерть.

Не странно ли? -

Но я теперь почти спокоен.

Примусь-ка за житейские дела,

За пару лет их накопилась бездна.

А любопытно все-таки:

И вправду лучше умереть, чем жить с мечтой

о смерти?

Во всяком случае, я думаю, не хуже,

И, стало быть, все к лучшему.

Прости меня, родная, -

И прощай!

Надеюсь, что рука моя легка,

И легким будет твой последний путь.

А я?

Я выполнил свой долг и, сердце иссушив,

Я остаюсь жрецом твоим навеки,

Хранителем бессмертного огня твоей души.

Нет, вся ты не умрешь!

Твой светлый дух найдет себе приют

Среди цветов, тобою же взращенных, -

И зацветет 1невиданно 0 наш сад!

Вдыхая аромат,

С цветов - или с небес? - волшебно исходяший,

Я буду знать:

Ты здесь!

Ты здесь, живая вечно!..

Но если б это знать могла и ты.

Слепо шарит по земле,

Черно-выжженной земле

Часть 1. ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ

Было ли в этом их счастье...

Увы, смешались все понятья...

Итак, сбылось...

Лязги и визги...

Любимая, забудь...

Дождь стекает по крышам...

Закрываются двери...

Вооружившись палкой длинной...

Недолговечно золото заката...

Постой! Остановись!..

Напрасно ищет близорукий взор...

Благодарю тебя...

Решаю извечный вопрос...

Никому, никому я тебя не отдам...

Средь белой зимы...

Не я первый, не я последний...

Не закрывай глаза...

Нет пророка в своем отечестве...

Вечная любовь (соната):

Было ли в этом их счастье...

Горе и счастье...

А выше - горы...

Отдав все силы...

Часть 2. ИГРАЕТ СВЯТОСЛАВ РИХТЕР

Из праха создал мир...

Программа

Соната Счастья

Соната Любви

Интермеццо (Навстречу новым откровеньям...)

Соната Ночи

Старое еврейское кладбище

Морской каприс

Интермеццо (Не рвись к заоблачным высотам...)

Интермеццо (Цветы, как...)

Прощание с садом (сонатина)

Интермеццо (Молчу и жду...)

Размышления (поэма - симфония)

Часть 3. PIETA, SIGNORE

Эпилог (Ветер роется в золе...)

.

0

И Г Р А Е Т С В Я Т О С Л А В Р И Х Т Е Р (1970 г.г.)

24.03.2016

"Малейшая завоеванная радость

или побежденная скорбь должны

Я предупреждал вас о том, что многие мои стихи не

найдут у вас позитивного отклика. Так и случилось, в част-

ности, с наиболее значительным и новаторским сборником

"Вечная любовь". Между тем, именно в этом сборнике мне

впервые в истории русской поэзии удалось воплотить в жизнь

идею гениального литовского музыканта и художника М.К.Чюр-

лениса о возможности написания музыкально-поэтических со-

нат, вариаций. ноктюрнов и других произведений музыкально-

го жанра. В основном эти произведения сосредоточены в

средней части сборника "Вечная любовь", построенной в виде

как бы концерта великого музыканта Святослава Рихтера. Ес-

ли музыка вам совершенно чужда и вы не знаете, к примеру,

что Allegro - это в переводе с итальянского "быстро", а

Andante - "медленно", то помочь вам я бессилен. Но если вы

хоть сколько-то знаете и любите музыку, попробуйте еще раз

(возможно, не один) перечитать вслух некоторые стихи из

цикла "Играет Святослав Рихтер", которые я повторно пред-

лагаю вашему вниманию.

Что может быть более хрупким, чем Счастье?

О бедный скользящий по тонкому льду над глубокой

рекой,

Опомнись! Постой!..

Снега искрятся, словно россыпи алмазные,

Высоко в небе ярко блещет солнце красное,

Парчой серебряной сверкают рощи встречные -

Проносятся мимо! -

И снова несутся навстречу, сияньем увенчаны!

Свирели хрустальные тихо и тонко поют

в поднебесье;

Скользящий,

Ты слышишь ли эти напевы печальные,

Заворожённые чащи, сурово молчащие!

Пламенем жгучим

Свечи горят в них, зажжённые свыше лучом

предзакатным;

С веток деревьев слетаются к низу дрожащие тени;

Смолкло пение;

Резок воздух звенящий...

Прощай

И будь счастлив, Скользящий

По тонкому льду над глубокой рекой!

Все выше

/Финал/

Восходишь по ступенькам год за годом

И вот уже стоишь пред рубежом,

Вслед за которым Зрелость

Какие дали твой охватывает взор!

Как много людям мог бы ты поведать

Забудь о том, забудь:

Бессилен голос твой,

Его никто уже давным давно не слышит,

Ты здесь совсем один - меж небом и землёй.

И всё же твой удел -

Покуда хватит сил,

Покуда старость скрюченной рукой -

Или другой какой-нибудь недуг -

Тебя не остановит вдруг,

Идти всё дальше - и всё выше!

В бездушном пространстве

Бескрайнего мира.

1976

СОНАТА ЛЮБВИ

"Любовь - это сильные

белые крылья."

/М.К. Чюрленис/

Интродукция

Темной ночью они хоронили Любовь.

А Любовь умирать не хотела!

Долго билась она, как птица в сетях, -

И вырвалась на свободу!

Расправила свои белоснежные крылья,

Взмахнула ими -

И скрылась

В просторах ночного неба.

И остались они одни,

Не Любовь -

А сердца свои схоронив.

Анданте

Люди бродят в лесу,

В сыром и темном лесу,

Среди недобрых деревьев

И хищных высоких трав.

Лесные люди!

Никогда им не встретить друг друга

В этом темном сыром лесу,

Который глухо шумит

И угрюм.

О, если бы у них снова были сильные

белые крылья! -

С треском ломая сучья,

Сбивая кору, хвою, листья,

Они бы вырвались из этого леса на свободу!

И полетели!

Полетели бы в далекие светлые страны -

За моря - океаны.

Им все еще снятся порой эти страны;

Там, на вершинах гор пирамидальных

Замки высятся золотые, хрустальные,

В облаках плывущие навстречу

Солнцу,

Не заходящему вечно.

Но нет более крыльев у этих лесных людей!

Нет крыльев у того, кто дерзко поднял руку

На Любовь -

Свою Любовь, дарованную свыше!

И Любовь улетела прочь,

Оставив сердце пустым.

Оботри его о запыленную траву, бескрылый человек.

Пройдут года -

Оно одревеснеет,

И темный лес тогда уже не будет

Тебе казаться таким уж темным;

И ты забудешь

О белых крыльях и о Замке золотом;

Шалаш найдешь себе укромный

Среди высоких хищных трав,

Недобрых пасмурных деревьев -

В лесу сыром и беспредельном,

Который глухо, глухо, глухо шумит

Чтоб дни и ночи бредить наяву.

- А сердце?..

Оботри пустое

О запыленную траву.

Среди лесного изобилья

Построй шалаш себе простой;

Поверь: жить можно и без крыльев -

Землю рой!

Землю рой...

Где же Замок золотой?

Нету замка и в помине -

Только лед, да снег, да иней;

Кроме них ничто не вечно

На горе остроконечной,

На заоблачной вершине;

То ли дело - на равнине,

Где ни холодно, ни знойно...

Но не могу я жить спокойно!

Уж лучше бредить наяву.

Мечтой неистовой, запойной

О Замке солнечном живу,

И лишь когда волна бессилья

Вдруг захлестнет меня порой,

И как это могло случиться:

Мне в грудь вселилась... птица!

Большая птица голубая,

Ну что еще могло б, не уставая,

Так трепетать, так биться,

Как не птица!?

Так и живет она -

То затихая,

То клювом и когтями раздирая

Свою обитель.

Что ни говорите,

А клетка - даже и грудная -

Все же клетка,

И тесна ей!

Я рад бы выпустить ее на волю,

Но очень грустно навсегда с ней распроститься.

Вот я и говорю ей:

"Птица, птица,

Лети!..

Но и меня возьми с собою".

Я грудь свою - темницу раскрываю,

И жду... и не дышу...

И умираю!..

И вечностью мне кажутся секунды...

Молчит она.

Лишь крылья шумно она вздымает...

Не улетает!

1977

* * *

Навстречу новым откровеньям

Уже душа устремлена.

Чуть-чуть терпенья:

Не спеша

Входи в запретные владенья.

2.02.78

СОНАТА НОЧИ

Анданте

В эти тихие вечерние часы,

Перетягивая медленно весы,

И природа вся затаена,

Сил могучих и загадочных полна,

Словно тайного сигнала ждёт она

В эти дивные вечерние часы -

И поля,

и воды,

и леса.

Опускается на землю пелена,

Оставляя в небе бледный след;

И природа вся затаена -

И лесов безмолвных чёрная стена,

И озёр заворожённых глубина,

Словно ждёт сигнала тайного она,

Может быть, уж сотни тысяч лет! -

В эти тихие вечерние часы,

В эти

Дивные вечерние часы,

Было темно и безлунно.

Только редкие звёзды

Порой залетали на небо,

Дрожали минуту - другую

На тонких невидимых нитях,

И снова сдувало их ветром.

Верно, уж близилось утро,

Когда засветилась вдруг прорубь,

Луч побежал серебристый -

И вынырнул из пучины

Перламутровый диск!

В душу ко мне заглянул он -

Шарахнулся, ужаснувшись! -

И кануло всё во мглу.

Ночь задышала часто,

И во мраке кромешном

Шумно и безутешно

Хлынули горькие слёзы...

Сам объяснить не берусь, почему

Я братское чувство

Питаю к нему.

Финал

Ночь целительным покровом

Обволакивает раны;

Ночью реют, словно совы,

Огоньки самообмана;

Ночью тягостны приметы,

Ночью нас пугают тени, -

Но зато есть пробужденья,

Ожидание рассвета!

Благодатна тихая ночь:

Сколько в ней доброты и покоя!

Свет далёких миров гонит прочь

Мелочное и злое.

Если очень чутко слушать

Да смотреть во все глаза,

Ночью вам раскроют душу

Тёмный лес и небеса.

В этой близости с природой,

Чудом жизни без конца,

Наполняются свободой

Утомлённые сердца.

Тем, кто днём богат немногим

И не так уж именит,

НОЧЬ откроет все дороги,

Щедро их позолотит;

И быть может, утром ранним

Над светлеющей луной

Вдруг возвысится

Страданье! -

Вспыхнув яркою звездой.

Благодатна тихая ночь,

Сколько в ней доброты

И покоя.

1977

СТАРОЕ ЕВРЕЙСКОЕ КЛАДБИЩЕ В ЯСИНЯХ

/ноктюрн/

Бело и призрачно.

На холм

Накинут грубый саван.

Луна вступила в бой со мглою в вышине,

И ветер холодом могильным задувает -

Жутко...

А здесь, внизу,

Откуда круто вверх

Нелегкий свой разбег холм к небу начинает,

Разодран в клочья белый полог,

И хаотично

Из земли

Восстали каменные плиты, будто тени

Далеких предков, проклятых богами.

В рост человеческий -

И взрослые, и дети,

Все плоские, с округлыми верхами

Они в едином бешеном движенье

Окаменели вдруг!

Вот эти пали

К ногам своих собратьев - и лежат,

Ничком лежат на поле давней битвы;

Иные в ужасе шарахаются прочь

Или друг другу падают в объятья,

И словно оглашают эту ночь

Молитвы древние, и стоны, и проклятья,

Рожденные из недр самой земли,

И где-то в вышине сливаются они

В один-единый вопль страданья и тоски

Судьбою обделенного народа!..

Бело вокруг.

В пучине небосвода

В дыму со мглой сражается луна,

Да веет ветер холодом могильным

Над старым кладбищем;

Да черные кусты

Щетинятся - истерзанны, черствы

Колючей проволокой в ярости бессильной.

февраль 1966

* * *

Не рвись к заоблачным высотам -

У смертных крылья не растут.

Свои неброские красоты

Имеют повседневный труд,

И повседневная природа,

Без океанов, пальм и гор,

И проливная непогода,

И воробьев безумный хор...

август 1979

ВЕЧНЫЙ ПУТЬ

/Фантазия в форме вариаций

на тему Уильяма Теккерея/

Я.Л.Дорону

"Великий мир движется своим великим путем.

Мы разлучаемся, боремся и выбиваемся из сил/.../

Наконец мы сходим со сцены, и на смену нам

приходят другие маленькие борцы."

/Теккерей/

Великий мир

Своим великим движется путем

В торжественном сиянии светил.

Мы разлучаемся,

Мы боремся и бьемся -

И выбиваемся из сил.

Когда же, наконец, уходим мы со сцены,

Приходят маленькие новые борцы

Все движется своим путем великим.

Бушуют вихри ледяные мирозданья,

Рождая жизнь -

И убивая жизнь,

И бороздят бескрайние просторы

Жар-птицы кометы, планеты, болиды,

И метеоры,

И просто частицы...

Летит сквозь мрак и наш корабль зеленый

И нас несет неведомо куда.

В пути рождаемся мы, боремся и бьемся,

Друг друга то находим, то теряем -

И выбиваемся, в конце концов, из сил.

Тогда мы исчезаем, чтобы вновь

Бездушной стать космической частицей...

Все так же наш корабль древний мчится -

Другие лишь плывут на нем матросы.

***

Куда ж ты движешься, великий вечный мир,

Куда влечешь ты нас неодолимо?

"Хозяева земли"! -

Толпою нескончаемой, безликой

Мы все снуем, снуем, как муравьи,

И задыхаемся от копоти и дыма.

Все оскверняя на пути своем -

Леса и степи, воздух, океаны,

Друг друга истребляя, мы ползем

Неудержимо, слепо и упрямо.

Когда же, выбившись из сил, в конце концов

Мы сгинем, навсегда сойдя со сцены,

Толпы таких же карликов - бойцов

Опять заполнят пыльную арену.

***

Мир велик и бесконечен,

Полон радужных лучей;

Вечный путь его расцвечен

Мириадами огней.

Звезды -

Звери, рыбы, птицы,

Стаи звезд и косяки!..

Далеки!

Так далеки...

Мы приходим и уходим;

От зари и до зари

Бьемся, ищем, колобродим -

И засохнем!

Иль сгорим.

Но под куполом небесным

Жизнь опять бурлит ключом,

И в строю нестройном, тесном

Вновь встают к плечу плечом

Сотни!

Тысячи!!

Миллионы!!!

Новых маленьких борцов -

Одержимых, ослепленных,

Ненавидящих, влюбленных...

***

А мир все движется своим возвышенным путем -

Сверкающий, далекий и чужой.

Наш труден путь:

Затеряны в пространстве,

Бессильны пред великою стихией,

Во власти демонов и прочих злых начал,

Мы все-таки СВОЕЙ идем дорогой.

И ярче солнца,

Ярче скопищ звезд -

Светил холодных и бесплодных

Они и среди нас, и высоко над нами,

И сами мы дотла сгораем в этом пламени,

Но вечен отблеск трепетных огней!

Настанет час -

И мы сойдем со сцены.

Но маленькие новые борцы придут былым на смену!

И путь их будет чуточку светей.

***

Мир движется своим путем великим

В сиянии немеркнущих светил.

Мы разлучаемся,

Мы боремся и бьемся -

И выбиваемся из сил.

Спектакль закончился,

"Это обман зрения, что осенью

цветы погибают: они тогда

как раз нарождаются."

/Карел Чапек/

Как неприютно

И как пустынно в моем саду!

Растенья стынут. И камни стынут.

И сердце стынет - и ждет беду.

Непрекращающийся дождь цедится через сито,

Шуршит, отсчитывая время, листопад,

И, словно сон полузабытый,

Колышется тяжелый аромат.

Здесь, в серо-сумрачном затишье,

Вдали от всякой суеты

Дышать вольнее бы - но лишний,

Какой-то маленький и лишний

Отныне ты.

Отныне я...

Но вправду ли вокруг все так уж грустно?

Грустим мы, люди, потому что слабы.

Немного разгреби лишенный жизни мусор -

Под ним цветенья будущего склады!

Уж красочный заряд заложен в каждой почке,

Уж луковицы взбухли под землей...

Мой сад

Пороховой подобен бочке

По силе в нем сокрытой! Будет бой!..

Весной...

Пока лишь дождь слабеющий цедится через сито,

Да нехотя шуршит последний листопад...

До свиданья, мой друг, мой сад,

Расстаемся до более светлых времен,

Пусть снега тебя напоят

И согреют своим потаенным огнем.

А пока отдыхай, набирайся сил

И во сне о нас не грусти;

Будет много дел у тебя по весне:

Зеленеть, цвести и расти.

ноябрь 1979

* * *

Молчу и жду...

Безмолвие... покой...

Порой лишь ухо приложу к земле сухой

Да вслушаюсь: не слышно ли чего?

Ну, просто так,

На всякий случай...

Нет, смутный шум и только и всего.

И кажется, оно и вправду лучше.

апрель 1966

РАЗМЫШЛЕНИЯ

(Поэма - симфония)

"К жизни необходимо относиться

с терпением: ведь она вечная."

Дуновения эти холодные,

Дышал, улыбался и мыслил -

Вчера еще.

Мраморный лик...

Нет, это уже не он -

Оборвался ход времени,

Чтобы новый начать отсчет

Кому-то другому.

Все ближе...

Но тише! -

Будто мины с замедленным действием

Он был человеком. Человеком!

Все ближе и ближе...

О ком, о чем эти речи?

Влажные взоры, склоненные головы,

согбенные плечи -

Его уже нету, он мертвее, чем камень,

Который хоть можно нагреть руками!

Мы снова будем любить и смеяться.

Но тише, тише...

Слышите!? - тикают подлые!

Все ближе,

Все ближе и ближе

Дуновения эти холодные,

Гасящие свет очей -

Жизни светочи.

***

Мерцающий покров на всем лежит в ночи,

Ни шороха, ни ветра дуновенья.

Стоят,

вздымаясь ввысь,

прозрачные лучи,

Словно вобрав в себя застывшие мгновенья.

Мерцающий лежит покров в ночи.

***

Возвысится ли мысль, стряхнув оцепененье,

От сердца оторвав спрутоподобный страх?

И яркий свет внезапного прозренья

Развеет призраки, как прах?

Не верю я ни в дьявола, ни в Бога,

Ни в рай, ни в ад.

Но чтобы в никуда вела всю жизнь дорога!?

Чтобы в какое-то одно мгновенье ока

Навеки, без следа, могла б душа исчезнуть,

В бескрайности Вселенной растворясь -

Зачем вообще тогда дарован людям разум!?

Возвысься мысль над этой жуткой тьмой!

Дай веру обрести в несломленный судьбой

Бессмертный Дух!

Пока нетленна память,

Бессмертен дух! Не угасает пламень,

Как свет уснувших звезд во тьме ночей.

Мраморный лик.

Упавшие веки.

Ты был Человеком - навеки!

Навеки!

К МУДРОСТИ

"Беспокойные слабые души

блуждают в потемках,

напрасно ища опоры."

/Р.Роллан/

"Мое царство - в воздухе!"

/Л. ван Бетховен/

Бедные темные звери!

Что ведомо им о мире?

Живут себе в пещерах, пустынях, лесах и болотах,

Едят все сырое -

И не знают даже, что такое...

Язва желудка!

То ли дело мы, homo sapiensis,

Города и машины строящие,

Всесильные и всезнающие!

Нам известно, какой была Земля миллион лет назад

И когда охладится Солнце!

Одного мы только не знаем:

Что ждет нас - завтра!

Безобидная косуля рождена для мирной жизни,

А кончает жизнь в лапах леопарда или тигра.

Тигр рожден для жизни тоже, и во имя этой жизни

Он всю жинь убивает тех, кто слаб и беззащитен.

Человек рожден для счастья.

А счастье...

Подобно редкой бабочке ночной

Оно из тьмы отважно и бездумно

Летит на яркий свет,

Летит на пламя...

Скажите:

Что может быть более хрупким, чем счастье?

О, бедный Скользящий по тонкому льду

над глубокой рекой,

Опомнись! Постой!..

Снега искрятся, словно россыпи алмазные,

Высоко в небе ярко блещет солнце красное,

Парчой серебряной сверкают рощи встречные -

Проносятся мимо! -

И снова несутся навстречу, сияньем увенчаны;

Свмрели хрустальные тихо и тонко поют

в поднебесье...

Скользящий,

Ты слышишь ли эти напевы печальные,

Прощальные песни?

Скажите,

Что может быть более хрупким, чем счастье?

Жизнь!

Да, жизнь!

Впрочем, она

Пока что в природе встречается чаще,

Чем счастье,

Но каждая жизнь на нити тончайшей

Висит, и натянута нить, как струна!

На этих вот нитях

Мы кружим и кружим -

То в медленном, медленном вальсе будней,

Иль медленно кружим по кругу -

На нитях тончайших,

Дрожащих упруго,

Поющих, звенящих, скрипящих...

И рвущихся!..

Нам жизнь взаймы дана природой -

И тело, и душа,

Но отчего же,

Скажите,

Отчего Извечная бывает столь нетерпеливой,

Что для нее пять - десять лишних лет?

Так нет! -

И оглянуться даже не упеешь,

Явились кредиторы - тут как тут!

Уж присосались, рвут на части тело,

И новые спешат урвать кусок!

(Блуждай потом бездомная душа

Средь чуждых ей миров, от холода дрожа!)

Всесильный Бог!

Твой чуден храм, необозрим и светел,

Всего в нем вдоволь: влаги и огня,

Не счесть растений, разной твари...

И ничему живому нету дела

До счастья или смерти -

Только людям!

Так неужели нам за тем дарован разум,

Чтобы всю жизнь бояться и страдать,

Мечтая о бессмертии и счастье!?

Скажите,

Так что же встречается

РЕЖЕ,

Чем счастье?

МУДРОСТЬ!

Мудрость - сплав чудесный

Мысли с мужеством. Но где

Он таится, неизвестно:

Под землею иль в воде?

В плазмы пламенном кипенье

Или в вечной мерзлоте?

В пробуждении весеннем -

В каждой почке и листе?

Подо льдом былого счастья,

В пресных топях бытия,

У безумия во власти, -

Как же обрести тебя,

Мудрость, мудрость, соль Вселенной,

Наш единственный маяк,

Что укажет путь из плена

Суеты, порока, тлена,

Как же мне найти тебя?

Где ж он луч твой восходящий?

О, Винчи,

Вечно впередсмотрящий!

О, Людвиг,

Могуче и скорбно парящий

Над миром, где души бескрылые кружат -

Являясь из мрака, уходят во мрак.

Подайте же руку кружащим бесцельно,

Висящим, ползущим, скользящим...

И падающим!..

Мудрость, мудрость, сплав бесценный

Мысли с мужеством!

В ночи,

Разгораясь постепенно,

К небу тянутся лучи.

Это ль светоч сокровенный,

Та заветная звезда,

Что укажет путь из плена

Суеты, порока, тлена?

Люди!

Люди, все сюда!

Здесь сокрыта соль Вселенной,

Сплав божественный, бесценный!..

Люди... где же вы?

В ночи,

Угасая постепенно,

К земле склоняются лучи.

ОГНИ

"Музыка должна высекать

огонь."

/Л. ван Бетховен/

Все плачетесь?

Но пресны эти слезы -

Давно известно: нет на белом свете

Других таких страдальцев,

Как поэты!

Меж тем, для сердца гордого

Страданье - что огниво!

Так сыпьтесь искры, разрывая плоть,

Пусть грудь наполнится багровыми снопами,

И пусть испепелит живое пламя

Безволие души, как высушенный трут!

Быть может, кто-нибудь другой,

В тумане сбившийся с пути,

Заметит

странные сполохи!

И вдруг почувствует, что он не одинок,

И духом вновь воспрянет!..

Товарищ незнакомый мой,

Когда идти

По грязи, по замшелости,

Где не цветут цветы, траве не вырасти,

Вглядись внимательно:

Среди бесплодной этой серости

И сырости

Сквозь дымку, очень далеки,

Но светят, светят огоньки!

Великий Людвиг!

Он видел смерти тень,

Творя бессмертие...

Будь тверд и ты, поэт,

Сожми всю волю в сгусток!

Стучится в дверь судьба,

И сердце в такт стучит? -

Но гордо

мысль

высокая кружит,

Сбирая разбежавшиеся чувства!

0

П И С Ь М А К Д А Л Е К О Й П О Д Р УГ Е (1980 -...

19.03.2016

R.L…

"Всякое несчастье несет

с собой какое-то благо."

/Л. ван Бетховен/

Прошу заранее простить мне эти строки:

Они не плод раздумий зрелых и глубоких,

Они писались быстрою рукой, бессонными ночами,

голым чувством;

Поверь, не до высокого искусства,

Когда скользит по лезвию ножа

Без фонаря над пропастью душа.

И все-таки, быть может, ненароком

(Хотелось бы мне верить) мой талант

Нашел впотьмах один-другой брилльянт

Тебе, подруге странной и далекой.

Так не суди же строго этот труд.

* * *

ВИДЕНИЕ

"Кто не ошибается во мраке."

/М.Метерлинк/

Из бездны протянул к тебе я руку;

Ее не оттолкнула ты - но Боже,

О, как слаба была твоя рука!

В порыве гордости я выпустил ее,

Готовый падать вниз.

Глупец! В тот миг я позабыл,

Что я , как Прометей, к скале прикован цепью,

И я повис на ней в кромешной темноте.

Я в страхе закричал, к тебе опять взывая,

Но не откликнулся никто на этот крик.

Когда очнулся я,

Глухая стояла ночь.

Страх миновал. Я снова сознавал,

Что превозмочь ее не сможет мне помочь

Теперь уж ни одна душа живая.

И машинально... имя повторял твое.

Теперь в последний раз:

Любовь, цветы, все памятные даты;

Все новые и новые утраты

Приносят каждый день и каждый час.

Куда река подземная течет?

Где отдыхают тучи грозовые?

Возможно ли, чтоб что-нибудь еще

Мне озарило страшный путь - впервые?

* * *

Моя далекая подруга,

Боюсь, из рокового круга

Уж мне не выбраться - прости.

Но что б там ни было - свети!

Свети в забытый Богом угол,

Откуда, если хватит сил

Стряхнуть холодный прах былого,

Воспряну я на крыльях новых! -

Для той, кому я нужен был.

* * *

Если даже я тебя придумал,

Не возражай, пожалуйста, - смолчи;

Слова мои тем больше горячи,

Чем холодней в углу моем угрюмом.

Сиянье звезд далеких и планет

Игрою расстоянья сжато в точку.

Моей душе - придумана иль нет -

Лишь ты издалека сверкнула ночью,

Но как далек и призрачен твой свет!

Боюсь, его и вовсе б не задуло, -

Летят слова, бездумно горячи.

И потому не возражай, молчи -

Даже если я тебя придумал.

* * *

После почти бессонной ночи,

Совсем разбитый и больной,

Смотрю на пляшущие строчки -

Они написаны не мной!

"Моя далекая подруга"...

Я нужен ей? А мне она?

Да хоть бы так! - но ведь стена

Нас отделяет друг от друга!

А даль бесцветна и темна.

Но разве ж можно жить на свете,

Не видя цели и пути?

Нет, строчки пляшущие эти

Ты тоже все-таки прочти.

* * *

"Люблю... но странною

любовью."

/М. Лермонтов/

Я странное к тебе испытываю чувство:

Назвать его любовью - к женщине, к тебе -

Я не решусь,

Да и пока не в праве.

И все ж это любовь, - быть может, к жизни...

В твоем лице?

* * *

РОМАНС

Прости, что я тебе смущаю душу.

Прости, что я зову тебя своею.

Прости, что полусумрак твой нарушив,

Ночами над тобою я алею -

За все прости!

Ты знаешь, я стою у края бездны.

Но чувствую, душа раскрепостилась,

И, если гибнет плоть в тисках железных,

Светлеет дух, из тьмы черпая силы, -

Прочь от могилы уж вдаль летит!

Прости, что я тебе смущаю душу.

Быть может, я умолкну на рассвете.

Тогда на небе, вымазанном тушью,

Ищи звезду, что ярче прочих светит, -

И не грусти.

ПЕСНЬ СЕРДЦА

"Сердце требует песнь

о прекрасном."

/Н. Рерих/

О, если б знала ты,

Как тело и душа мои истосковались

По утешенью, ласке и теплу!

Тепло я ощутил, руки твоей коснувшись, -

Растаял панцирь ледяной из слез в груди застывших

(Кто б мог подумать, сколько жгучей влаги

Скопилось там за месяцы и годы!) -

И силы вдруг оставили меня.

Очнулся от от тихих нежных звуков...

Не может быть... ушам своим не верю!

Запело... сердце!

Тихо и несмело,

О чем-то грустном и далеком - но запело!

За много-много дней впервые.

Не рано ли?

Еще зияют раны в моей груди,

Еще зима в разгаре;

И буду я опять стоять сурово, прямо

На ледяном безжалостном ветру.

Быть может, даже по утру однажды

Найдут случайно труп заиндевелый...

Что из того? -

Ведь пело сердце, пело!

О чем-то грустном и далеком - но прекрасном!

И мне подумалось:

Не так ли и зерно,

Застряв в расщелине гранита,

Десятки, сотни лет хранит

Таинственную силу всхода?

Порой напрасно - но хранит!

* * *

"Если мы будем жить

ожиданиями и надеждами,

то мы воскреснем."

/Из письма/

Жить ожиданьем, жить надеждой, -

Надеждой, что наступит час,

Когда истлевшая одежда

Спадет сама собою с нас, -

Как это сладостно и жутко!

И ни к чему теперь гадать,

Возможно ли, что злую шутку,

Всего лишь только злую шутку

Судьба опять грозит сыграть.

Бог с нею, будем жить надеждой

При свете трепетной свечи,

И зародившуюся нежность

Лелеять бережно в ночи.

* * *

Время не ждет.

Так много нужно мне успеть сказать,

Так важно до конца излить тебе всю душу!

Но чувствую уже, что это невозможно, -

Ибо она... бездонна!

* * *

МОЯ ЗВЕЗДА

Твой образ яркою звездой

Горит передо мной во мраке ночи.

Но в сером свете дня он исчезает,

Как, в общем, и положено звезде.

Тогда я весь в тревоге и сомненьях:

А не пригрезилось ли мне все это ночью? -

Жду, скоро ли она опять наступит.

Стихают, наконец, и шум, и стоны,

Последние огни погасли в окнах,

Я вновь один, вокруг темно и пусто...

И вот уже опять над горизонтом,

Таинственна и тоже одинока,

И непонятно - близко иль далеко -

Горит моя заветная звезда!

О, если б ночь могла продлиться вечно!

* * *

Окутали меня опять такие тучи,

Что даже по ночам тебя почти не видно.

Зато теперь я вижу слишком ясно,

К чему и как судьба меня ведет.

Ну хорошо, я выполню свой долг:

Страдальческие цепи я разрушу -

Невинную спасу от смерти душу...

Но душу кто мою потом спасет?

ПРЕЛЮДИЯ ДУШИ

"Я жива, и вы за меня

в ответе,"

/Из письма/

Не кощунство ли это? -

У смертного одра,

Расставаясь со всем, чем я жил, чем дышал,

Без чего лишь вчера даже смутно представить

не мог смысла жизни,

Я теперь как чужой

И душой далеко-далеко.

Совесть мне шепчет:

"Останься, умри...",

А душа снова жаждет любви, возрожденья,

Чутко ловит, как парус, малейший порыв

вдохновенья

И летит без оглядки к туманным еще берегам.

Не кощунство ли это?

Если так, пусть вдвойне, пусть втройне

меня покарает судьба.

За себя мне не страшно, но ты,

Что же станется с той,

За которую, кажется, тоже теперь я в ответе,

С той, кого я невольно увлек высотой?

* * *

ПОКА НЕ ПОЗДНО!

"Смерть не ждет, и жизнь

ждать не должна."

/И. Тургенев/

Лишь об одном судьбу теперь молю,

Живу одной несбыточной надеждой:

Прижать опять к своей груди твою,

Но не стесненную одеждою, как прежде,

Твоей крови пульсирующий ток

Мне в сердце остывающее брызнет.

Быть может, он, пока не поздно, мог

Зажечь бы в нем - не страсть -

Но искру жизни!

* * *

Я снова чувствую, что силы на исходе

И мужество оставило меня.

Кому я нужен и на что я годен,

Жестоко обокраденный бедняк?

Мне бы сейчас чуть-чуть тепла и ласки

На сердце изуродовавший шрам;

Клянусь тебе, что, как волшебник в сказке,

Я сторицей за все потом воздам.

Будь мне женой, сестрой, будь просто другом,

Но будь со мной отныне и вовек.

Момент упущен: в душах стаял снег,

Теперь им попросту не выжить друг без друга.

В ПУТИ

Что ждет меня -

Любовь и возрожденье

Или, напротив, полный крах души?

Чего-нибудь да будет, не спеши -

Живи магической безвестностью мгновенья.

Ведь я сейчас как раз на полпути

Меж жизнью угасающей и новой.

Давно пора быть ко всему готовым,

Но тайный трепет все не укротить.

Так жди меня всем сердцем, страстно жди!

Мне не уснуть - не спи и ты со мною;

И, замирая телом и душою,

Безмолвный разговор со мной веди.

КРУШЕНИЕ

"Кто поклонился мне, тому

отвечу дважды, но мне не нужен

тот, кому не нужен я."

/Дюбелле/

Моя столь близкая далекая подруга!

Как жаль: понять друг друга оказались мы

не в силах,

А, между тем, все в нашей власти было -

Знать не судьба!

Ну что ж, прости;

Ты будешь жить, как прежде, одиноко,

Мечтами смутными - но все же будешь жить.

А я - пишу в пустой квартире эти строки;

Уж за полночь -

Но больше не союзница мне ночь;

Твой гений был, увы, плохим пророком.

И ради этого от смерти я бежал к тебе из ада,

Преодолел несметные преграды,

И вот, как путник, умирающий от жажды,

Остатки сил растратил на мираж.

Я не виню тебя: в твой тусклый мир земной

Я вторгся не свечой - сгорающей кометой

И ослепил тебя избытком света

И смелости лишил последовать за мной.

А впрочем, кто другой решился бы на это!?

Теперь же, волею судьбы всего лишившись разом,

Я оказался все-таки живуч;

И если вопреки всему уж я не умер сразу,

То буду жить и дальше - до черты,

Покуда не сведу со смертью счеты.

А там уж все равно...

Но ты, но как же ты,

Далекая от постной суеты,

Не рождена и для опасностей полета!?

Поверить в это до сих пор я не могу.

Следы пожарища песком заносит ветер будней,

В бескрайности небес бесследно исчезает едкий дым.

Плыви, плыви себе и впредь на старом судне

По тихим заводям пустым.

Но знай:

Я за тебя уж больше не в ответе.

У МУЗЕЯ ЧЮРЛЕНИСА

"Как холоден пепел прошлого."

/У. Теккерей/

Здесь, у этого строгого серого здания,

Освященного именем Гения,

Было время - стоял на коленях я

В преддверии Вечной любви.

В ту далекую пору

В душе моей звучала полнозвучно и мажорно

Диковинная музыка сонат, прелюдов, гимнов,

И даже образ затонувших городов

Внушал мне лишь благоговейный трепет

Пред вечностью и тайной бытия.

Тогда я и тебя здесь повстречал случайно...

Давно то было.

Стояло лето.

Сейчас - зима.

Там, где-то километрах в восьмистах отсюда

Заносит снегом Вечную любовь.

Здесь ты - и тоже где-то -

В одной из башен каменных замкнулась.

А снег все падает - зима, зима,

Любимое когда-то время года.

И все-таки себя я пересилил:

Я в залы эти тихие вошел

И, Боже, что же я увидел? -

Картины жизни нынешней своей!

Вот траурное шествие -

Среди полей, лесов и мрачных скал;

Друг другу Близнецы протягивают руки -

через пропасть;

Печали мрачные знамена склонены

И уплывают вдаль куда-то;

Вот Жертвенный алтарь под ангелом крылатым...

А вот и ПРОШЛОЕ -

Огромною причудливой громадой

Оно тяжелую отбрасывает тень;

Еще не вечер, и уже не день;

Заросшая тропа уходит в никуда,

И лишь прощальные лучи о край скалы дробятся...

Так вот в чем соль:

Все в прошлом для меня - и навсегда!

А за окном все снег да снег - зима,

Любимое когда-то время года.

* * *

"Любовь земная и небесная"

/название картины Тициана/

Да, ты ошиблась:

В споре меж земной твоей любовью и небесной

Конечно же, сильней была земная.

Но, зная из какой к тебе пришел я бездны,

Зачем же ты бежала от меня!

Сказала бы мне сразу:

"Мой родной, мой милый,

Ошиблась я, - пожалуйста, прости.

Я ласковой, я любящей сестрой твоею буду,

Душою я с тобой уже давно и всюду,

Но большего сейчас (пока) я не могу."

Да я бы на тебя тогда молился!

ДЛЯ ЧЕГО?

Вот и остался я один среди развалин,

Перед последней роковой чертой.

Казалось бы, и этого довольно -

Так нет! я потерял еще и идеал,

Который столько дней мне силы придавал

Хотя б чуть-чуть возвыситься над горем.

Ну что ж, посмотрим:

Много ли он стоит, Игорь Горин,

Когда грохочет время, предвещая Ночь?

Прочь, малодушие!

Я выстою!..

Но знать бы - для чего?

ПРОЩАНИЕ

Пишу последнее, прощальное письмо.

Темно. Звезда в мое окно уж более не светит.

Но Смерть - она близка -

Смиряет все на свете,

В душе моей печаль, но не тоска.

Ты тоже не тоскуй,

Пусть память о поэте

Твоей душе теперь сияет свысока -

Ведь это все, что мне осталось в жизни.

19.02.81

* * *

Итак, закончен мой недолгий труд.

Найдешь ли ты хоть сколько-нибудь тут

Поэзии достойных откровений,

Не знаю, право; но за вдохновенье,

За все надежды и за все мученья,

Что были связаны с тобой как раз в те дни,

Когда лишь смерть была моим уделом,

За то, что хоть однажды сердце пело

И новые мне грезились огни, -

За все это судьбе я благодарен.

* * *

*

СОДЕРЖАНИЕ

Прошу заранее простить мне эти строки...

Видение

Все, чем я жил...

Моя далекая подруга...

Если даже я тебя придумал...

После почти бессонной ночи...

Я странное к тебе испытываю чувство...

Окутали меня опять такие тучи...

Прелюдия души

Пока не поздно!

Я снова чувствую, что силы на исходе...

В пути

Крушение

У музея Чюрлениса

Любовь земная и небесная

Для чего?

Прощание

Итак, закончен мой недолгий труд...

.

0

Г Н О М - В Е Л И К А Н (1982 - 1988)

18.03.2016

"Когда я пел о любви, она приносила

мне страдание, когда я пел о страдании,

оно превращалось в любовь."

/Франц Шуберт/

Люди,

Я жив еще!..

Хотя и умерла наполовину

Моя душа.

А впрочем, говорят, что внешне я почти

не изменился,

Узнаваем, по крайней мере.

Спешите же узнать меня, пока есть время,

Если хотите... и себя познать.

апрель 1982

PERPETUUM MOBILE

Странное у него было сердце -

Какой-то перпетуум мобиле на продуктах

собственного сгорания.

И судьба была тоже странная:

Боги по ошибке наградили его душой,

Одержимой стремлением к счастью,

Дали даже вкусить от него,

А потом спохватились,

Да и все отняли разом.

И обрекли на скитания -

Как какого-нибудь Агасфера.

Или Голландца.

О, изменчивое Море Бытия!

Горе вам скитальцы бесприютные:

Без компаса, без маяков, без цели

Вы носитесь по волнам равнодушным -

Игрушка бурь, ночей добыча.

Давно бы затонуло его ветхое судно,

Если бы не этот перпетуум мобиле в груди.

Но ведь и Голландец нашел, в конце концов, покой

на дне моря.

Это дает надежду и на его избавление.

Вот только кто нам расскажет об этом?

Не знаю... я уже не смогу...

апрель 1982

* * *

Смотрю с бесстрашием вперед -

Высоко небо, солнце светит.

Всему на свете свой черед;

Жизнь в снеговом уже расцвете,

А сколько бед еще нас ждет!

Пустое. Что, сгорев до тла,

Бояться боли от ожогов?

Поднимут уровень не много

В бездонной чаше капли зла.

Коли не верите - измерьте!

Кто умер, больше не умрет.

Вот я - уже достиг бессмертья

И с высоты гляжу вперед.

14.02.83

ПРИЮТ ДУШИ

В эту ночь тому назад два года

Ты, наконец, уснула не дыша.

И обрела приют твоя душа

Внутри созревшего в небесных кущах плода.

Наступит день и час -

Он даст земные всходы

Невиданной доселе красоты.

И в их цветенье вновь возникнешь ты,

Бессмертная, как мать твоя - Природа!

По этой красоте тебя узнаю я.

24.02.83

ПРОЩАНИЕ С ЛЕТОМ

Сегодня солнце прощается с летом.

А я, в свои ...десят без малого лет, -

Со своим прошлым.

Значит, осень.

Как хочется верить, что будешь ты в меру холодной

и в меру дождливой,

И что будут еще распускаться цветы среди

опадающих листьев.

Так хотелось бы!..

Только сердце заранее чует ненастье,

Изгнание солнца,

И уже на подходе зима -

Белый шопот, оковы, безмолвье...

31.08.83

НА СМЕРТЬ ГАБИ

Собачья жизнь;

По-моему, твоя была не так плоха.

Собачья смерть;

Поверь, не хуже человечьей.

А старость...

Да, не радость, но беда, беда лиха,

Она мне тоже опускается на плечи.

Простимся ж без обид, привычно помолчав,

Во тьме небытия не вспыхнуть искрой слову.

Ну все, ступай...

У смерти скверный нрав.

Но жизнь таит порой намного больше злого.

декабрь 1983

ЧЮРЛЕНИС, НАУЧИ!

Чюрленис,

За словом к тебе иду.

Исчерпан скудный мой родник,

Ни капли нет в нем животворной -

Лишь накипь черная из горечи и слез.

А между тем, "какая гибель звезд!" -

Сказал бы Карел незабвенный,

Какая... гибель... звезд...

У каждого из нас свой собственный клочок,

в аренду, неба.

На моем давно уже нету иного светила,

Кроме незаходящего Солнца Прошлого.

Жгуче сияет оно из-за мрачной руины,

И это все, что осталось от некогда светлого

Здания Жизни.

Помнишь у Бялика:

"И в душу, леденя, войдет навеки Смерть"?

Нет, тучи не рассеялись - напротив,

Сгущаются опять,

Все небо обложила волчья стая.

А между тем, какая... гибель... звезд!

Чюрленис,

За светом к тебе иду.

Мне холодно, и страшно, и тоскливо,

В трясине бытия заглохли все лучи.

Как жить?

Чюрленис, научи!

Я - трут,

Так будь моим огнивом!

февраль 1984

* * *

Жизнь моя - сущий ад,

Но ад аду рознь.

В общем, я даже рад,

Что у шипов нет роз.

Когда совсем нестерпежь,

Я себя утешаю так:

Ад похуже в себе ты несешь,

А этот, снаружи, - пустяк.

Я себя утешаю: как

Смерть надеялся ты пережить?

Думал, умный, - вышло, дурак;

Вот теперь и пляши.

22.04.84

ПРЕЛЮДИЯ ДУШИ

"И не скажешь, господи, и не

подумаешь, что жизнь-то

такое торжество."

/К. Чапек/

Жду новых разрушений, новых бед.

Вновь солнце лицемерно душу в сад заветный

манит -

Ее лишь ранит яркий свет.

И я ей говорю:

- Мужайся, милая, что делать! -

Сад наш все равно заглохнет и увянет.

Но если вдруг когда-нибудь

Такой же вот бессонною весной

(Иль осенью, впадающею в спячку)

Восстанет из-под спуда прелых листьев хрупкий

крокус,

И лампадка затеплится в храме когда-то зеленом,

Значит память о нас сохранила навечно земля в

кладовых потаенных,

И, кто знает,

Быть может однажды взойдут еще пышные всходы,

И лето цветенья наступит.

Будь начеку.

И если под старыми соснами снова услышишь

шмелей возбужденных гуденье,

Знай, что все-таки пробил наш час,

Что созрело в земле искупленье

(Да, в земле - небу не было дела до нас) -

Астильбы кипящие слева.

Розам кровь отдала ты,

Астильбам - закат снеговой.

Скройся, солнце!

Приди, ночь, и скрой

Этой муки цветущей ветвистое древо.

июль 1984

* * *

Все живут, как ни странно, -

Но только не я:

Нарывает сквозная рана моя.

Я не плачу о счастье утраченном, нет,

Счастье так иль иначе -

Что яблони цвет.

Я отравлен страданьем

Только смерть! Но трусливая

Медлит она,

Где-то ищет счастливых -

Ей радость нужна.

июль 1984

ХОРАЛ

Светлый ангел Гелеборус

Под Новый год слетел в наш сад тебя поздравить.

Холодно ему в снегу, бедняге,

Но не улетает,

Хотя и съежился и даже посерел немного.

Ну, что вам пожелать? -

Тебе, ему, тем, кто под снегом спит,

И тем, кто встретит Новый год со звездами,

синицами и дятлом,

Как этот загулявший рододендрон или ели,

Которым всегда тепло.

Здоровья? -

Нет, не то.

Быть может, счастья?

Но неведомо мне, что такое счастье,

Гармонии души твоей и сада -

Под июльским солнцем,

Под праздничными майскими дождями

Иль похоронной моросью осенней,

И даже под покровом зимней ночи,

Которую Вселенная нам дарит,

Чтоб к таинствам ее мы приобщаться

исподволь могли.

Тсс... что это?

Мне чудится... звучание хорала.

Любимая, мы будем снова рядом,

Как десять, двадцать... двести лет назад!

Одни на свете среди цветов.

Любовь моя, ведь это наши дети!

расцветешь на руинах..."

/К. Чапек/

Укрой меня, сад,

Под бадановым мощным крылом,

В можжевеловой гриве,

Среди голосистых хохлаток;

Хоть под ласковым взором застенчивых сцилл -

Только скрой ты меня

От бездушья,

Жестокости будней, извечной мышиной грызни;

Породни меня с птицами, с эльфами,

Чтобы я в чистоте сохранил

Песнь души, что была мне дарована свыше.

Может быть, эту песнь Она снова услышит

И прошепчет беззвучно сквозь сон -

Отблеск солнца на льдине:

- Это он... обо мне...

Твоей мечтой, твоею болью, мукой,

Которыми себя вооружив,

Змею разлуки приручить почти сумел я.

Какая ж это смерть,

Когда весь сад в цветах -

Подрос и возмужал и год от года краше!

Какая ж это смерть, когда в моих стихах

Любовь не умирает наша!?

Пока я жив...

Ты ветер - я ладья,

Несущая вослед огням Вселенной

По мутным волнам бытия нетленный

Я постепенно научаюсь жить,

Как человек, лишившийся руки иль зренья.

Ни радостей, ни счастья я не жду.

Спасибо и на том, что мне дано забвенье

В минуты творчества,

Стихи - мое спасенье,

Мой неприступный все еще редут!

14.06.85

ГНОМ - ВЕЛИКАН

Временами мне снится, что я - великан,

Цветы из своего сада щедро дарящий.

Но чаще, гораздо чаще!

Я вижу себя карликом, гномом -

Ощерившись, сижу в пещере на ящиках

с сокровищами,

До которых, впрочем, никому нет дела.

Спасибо ж вам, друзья,

За то, что снится мне хоть изредка иное,

Без света, без тепла какой же сад цветет?

А что до остальных...

Когда-нибудь,

Без нас,

Сияющей весною,

Восстав из подземелья,

Тень моя на хижины сурово упадет.

27.08.85

* * *

"Тому, кто умеет ждать,

время приносит все,"

/Т. Манн/

Но не всем года к лицу -

Мне они не по карману!

Осень красит клен, березу,

Но не розу,

Не тюльпаны -

Трудно им расти в лесу.

12.09.85

ПОСВЯЩЕНИЕ Н...

"Хорошо еще, небо над нами,

хорошо, есть простор для чувства,

столь великого, как любовь."

/К. Чапек/

ОНА И ЦВЕТЫ

В ту весну сад буквально надрывался от жалоб

цветов.

Рыцари Тюльпаны, один другого стройнее и краше,

И галантные Нарциссы с лебедиными шеями,

И принцы весны - Гиацинты,

И грациозные Крокусы, и Хианодокса, и Мускари, -

Словом, все, кому вверила весна свои флаги,

Спешили на ежегодный майский бал

В надежде удостоиться улыбки Царицы Сада.

Но Ее не было.

И цветы озирались растерянно,

Шептались, шушукались,

Иные даже повышали голос с обидой:

- Да где же она наша Царица,

Совсем нас забыла!

И грустные уходили.

Наконец, Рододендрон Японикум

(В силу происхождения он был немного философ и

не спешил с выводами)

Первым увидел Ее.

Как он обрадовался,

Как зазвенел во все свои малиновые колокольца,

cзывая других!

Но радость была недолгой.

Ибо, приглядевшись, цветы вдруг все поняли,

И наверное догадались, почему Ее так долго не было.

И тогда, скрывая слезы, стараясь не шуметь,

Они снова облачились в свои самые нарядные платья,

Чтобы хоть как-то скрасить короткие минуты

все более редких встреч.

А когда однажды Она и вовсе не вышла к ним,

Цветы решили, что никогда уже Она не вернется.

Но они ошиблись:

Она вернулась!

Следующей весной навсегда вернулась в свой сад.

И только цветы ее видят.

ОНА И ОН

Кем бы я был, когда б не ТЫ?

Цветы, поэзия

Рассеяли бы сумрак прозябанья?

Развалинам покинутого зданья

Теперь они лишь не дают совсем остыть.

С деревьев падают отжившие листы.

А те, что держатся, прерывистым дыханьем

Бередят, будят лес - но где его мечты?

Где страсть, где жизнь? - одно названье!

Твой образ навсегда остался молодым.

Цветы у твоего теснятся изголовья,

И в них Твоя душа.

А я...

Я падаю с огромной высоты,

Куда был вознесен

Любовью!

Как колокольня, обветшав.

сентябрь - октябрь 1985

ОСЕННИМ ВЕЧЕРОМ

Я один на крыльце - читаю стихи.

Воздух тих. Небо светлым запятнано.

Там такие две строчки есть в самом конце:

"Сад кажется каким-то вечным, необъятным;

Смертным здесь не место."

Последние слова уже срывались с уст,

Когда темневший предо мной недвижным силуэтом

Высокий куст арункуса - я видел ясно это -

Вдруг... качнулся!..

Мне статуя кивнула головой.

О, темный вестник!

Быть того не может...

Просто случай... ветер!

Ветер так вздохнул спросонок...

Я не слышал ветра.

Но если это вправду знак -

Чего? Уйти?

Или так... души стонут!?

И я поспешно отвернулся -

И запер дверь на ключ.

......................

Прости меня!

Прости!

октябрь - ноябрь 1985

БЕЗМОЛВИЕ

"Я не постиг еще жизни. Как же

мне постичь, что такое смерть!"

/Кавабата Мицунари/

Пять лет, как нет тебя на земле.

Далеко ли - близко ли душа твоя витает?

Бывает, вроде померещится мне что-то...

Э, что толку!

В том мире, что зовется жизнью,

Где, сталкиваясь лбами, дни, как льдины, крушат

друг друга,

И лишь осколки Вечности фосфоресцируют в тумане, -

В мире этом

Безмолвие подобно Истукану!

И я робею невольно.

И взываю к нему -

И жду с содроганьем ответа,

Ибо не знаю:

Созиданье оно

Или одно разрушенье.

Краткий миг примиренья зимы и весны!

Синее небо - летучие сны.

Сосны и ели - зеленый редут.

Красное с белым - тюльпан на снегу.

***

Простите меня, тюльпаны, что я лишаю вас жизни.

Но боли вы не почувствуете:

В этот предвесенний, морозный,

Синевой одурманенный день

Вы просто тихо-тихо уснете на белой перине -

Три бокала красного вина.

Или крови.

Она любила вас, как саму жизнь.

И потому в этот День Расставания,

В этот светлый день предвесенний,

Одурманенный синевою,

Вы будете лежать с нею рядом,

Алея в снегу, как три раны.

24.02.85 - 24.02.86

СОСНА

На краю леса стоит искривленная сосна.

Все сосны прямые -

Она одна словно перебита в пояснице.

Однако выровнялась и даже выше других.

Сад просто без тебя не хочет больше жить -

Мой труд напрасен!

Так, может, не кустам -

Себе мне яму рыть,

Чтобы с природой обрести согласье?

И пусть над ямой той хохочет сныть!

27.05.86

* * *

С. Корнилову

На склоне лет когда-нибудь

Я тихо выйду в сад,

И затеряется мой след,

И не вернусь назад.

И будет людям невдомек

Искать меня в тени

Ажурных лилий - как меж строк;

Так и уйдут они.

Не догадается никто,

Кто я теперь такой:

Пока что крохотный цветок,

И что взращен я той,

Чей беспримерный новый цвет

Сильней небытия!

Что для нее за гранью лет

Пора смириться с неизбежным,

Сменить кипение на грусть:

Уйду из жизни без надежды,

Что в мир людей еще вернусь.

Переломал давно я копья,

Зарыл под камнем ржавый меч.

Сад одичает. И растопят

Увядшими стихами печь.

А осенью меж листьев прелых

В моем заброшенном саду

Случайно уцелевший, белый,

Затопчут лист, где я иду

К вершинам грозным и далеким.

Но ни одна душа не екнет!

И только старая сосна

Росинку горькую украдкой

Уронит с ветки на рабатку,

Где роза некогда росла.

октябрь 1986

К ПОРТРЕТУ

Я не ошибся:

Стал светлей твой взор?

В нем меньше муки и укора.

Смерть отлетела - словно сытый ворон,

И сразу же душа почуяла простор!

21.10.86

ОЖИДАНИЕ

Погрязли в серости и небо и земля -

Ждут очистительного снега,

Как дождя в июле.

Как я на этом колченогом стуле

Уюта и тепла.

Как не дождутся мыши моего ухода,

Сижу на кухне, невредим, -

Встречаю Новый год.

За стенкой музыка ревет,

И люди - я один.

Один, как звездочка в ночи,

Как там, под снегом, та,

Чье сердце больше не стучит...

Пьета, синьор, пьета!

1.01.87

ПАРОЛЬ

Мы оба бессмертны!

Но твой приют светел и тих;

Я же подобен вечному Скитальцу

В штормящем море.

И только сад - моя гавань.

Не бойся: я неуязвим!

Живу угрюм и нелюдим,

Не видя света дня.

Но остаюсь жрецом твоим,

Хранителем огня.

В саду алтарь среди цветов,

Пред ним запретная черта.

Пароль из двух заветных слов:

БОЛЬ и КРАСОТА.

24.02.87

* * *

Я ж говорил, что кончится разлука,

Завеса холода спадет.

В саду тепло теперь.

Чуть зелено.

Ни звука.

И расцветает сладострастно в сердце мука,

Две простуженных вороны.

На то, что ждет меня.

Ты спешишь на ночь глядя -

Дождь и темень кругом.

Так признайся же честно:

Мир ли так оскудел,

Что нет более места

Тебе средь людей?

Или сердце так сжалось,

Защищаясь от зла,

Что в нем места не стало

Для любви и тепла?

Утомившийся за день

Ветер просится в дом.

Тень скользнула по саду!

Там живут... вечным сном.

УТРО

Благодать:

Ни собаки, ни кошки!

Дождь крадется по саду, шурша.

И, сжатая насильственно в гармошку,

Понемногу распрямляется душа.

Как светла! Крылата! Грациозна!

Почему-то в женском кимоно...

Я узнал тебя!..

Но поздно, слишком поздно:

Вдруг метнулась - и вдогонку звездам

Вылетела в мутное окно.

19-21.10.87

МЕТАМОРФОЗЫ

"Что останется после меня?

Цветы весной..."

/Рекан/

Многие годы снится мне один и тот же сон:

Я окружен стеной из льда.

За ней врата в тот мир, где обитают

Мои учителя, собратья.

Но высока стена!

А в тех местах, где тесные проделаны лазы, -

Там вечно свалка:

Какие-то людишки,

Кто на четвереньках, кто ползком,

Пытаются протиснуться сквозь стену, -

Наставлены глухие часовые.

Впрочем, и зрение и нюх у них что надо:

Чужого примечают за версту -

И горе дерзкому!

Отчаявшись, спешу укрыться дома.

Музыка уносит меня далеко-далеко -

В тот самый мир, где обитают

Мои учителя, собратья...

Гром и молния!

Дом мой вдруг превращается... в базар!

И мы бросаемся в разные стороны:

Бетховен - под облака,

Я ближе - в сад.

Там цветы.

Наконец-то, душа обретает покой,

Покой, исполненный восторга и печали.

Но надвигается зима,

И цветы говорят мне "прости",

И уходят, завещав свои песни.

Песни цветов...

Люди, я несу вам песни цветов!

Никого вокруг -

Одни лишь ледяные бастионы.

Исчезну я -

И смолкнет песнь цветов.

Но только кто это заметит!

Будет все, как прежде,

Хоть и смолкла песнь цветов.

январь 1988

* * *

Я ТАК РЕШИЛ!

Хотите, верьте или нет,

Я буду жить, пока не стану

Бессмертен!

И ни часом дольше.

Смеетесь?

Вы не видели, как луковица зреет под землей,

Неузнан, я останусь на земле,

Пока в ней плод заветный не созреет, -

И ни часом меньше! -

Назло неверящим и звездам вопреки.

Я так решил - и баста!

Смотрю с бесстрашием вперед...

Жизнь моя сущий ад...

Прелюдия души

Меж цветов прохожу...

Все живут, как ни странно...

Хорал

Покинув стадо...

Пока я жив

Я постепенно научаюсь жить...

Гном - великан

Но не всем...

Посвящение Н... (Она и Цветы, Она и Он)

Осенний диптих (Вечер, Утро)

Метаморфозы

Я так решил!

0

В О С К Р Е Ш Е Н И Е (1981 - 1982)

20.03.2016

Памяти Н...

"Так и душа моя пустыня, и я, стоя

на краю бездны, воздев одну руку к жизни,

другую протянув к смерти,

безутешно рыдаю."

/Алоизиюс Бертран/

ДУХ

"Дух тяжести, такой большой,

с черными крыльями."

/М.К. Чюрленис/

И долго я еще стоял у края бездны,

Потом пошел прочь.

Вокруг была пустыня -

Мертвая, бесконечная,

Как сама жизнь;

А где-то в центре пустыни - мой сад,

Тоже теперь пустой.

Вдруг я почувствовал, что со мной кто-то есть,

Вгляделся - и увидел Его:

Дух тяжести,

Такой большой, темный, с черными крыльями.

- Тебя мне только недоставало! -

Воскликнул я с горечью.

- Успокойся, - возразил он, -

Человек не может всегда быть один.

- Я не один, - сказал я, -

У меня остались друзья,

Может встречу еще и любовь...

Он усмехнулся:

- Старая песнь!

Быт разъединяет людей,

А где ему не под силу - смерть.

Я же буду с тобой всегда -

Чем же ты недоволен?

- Ладно, - сказал я, - пошли.

22.11.82

ЛЕГЕНДА

"Близился вечер, и рубиновые

отсветы на обнаженных клумбах сада

казались призраками увядших роз."

/Г.К. Честертон/

Здесь был когда-то сад,

Вечнозеленый сад -

Среди лесов, среди болот.

Над ним светило солнце круглый год,

Цвели клематисы, и розы, и пионы,

Тюльпаны, лилии - всего не перечесть!

Здесь был цветущий сад, но ныне...

Ныне здесь овраг безжизненный и темный -

Все поглотила трещина в земле,

Расколотой какой-то страшной силой.

Здесь был когда-то сад.

Едва лишь солнце из-за леса восходило,

Несметная орава ветреных его детей слетала вниз

И на листах, стеблях, на лепестках

Веселым фейерверком загоралась.

А по ночам здесь собирались звезды;

Они, как птицы, расселялись в кронах кленов,

сосен и берез

И до утра шептались.

А сколько птиц во плоти было здесь!

Дрозды и дятлы, воробьи, скворцы, синицы -

Все жили в мире;

Лишь изредка случался громкий спор

Четы сорок с залетною вороной.

Здесь был когда-то сад вечнозеленый...

Мертвая тишина стоит теперь над оврагом;

Обходят стороной его светила,

И потому всегда там непроглядный мрак.

Вокруг сухая серая земля,

Десятки валунов

Да черный остов изувеченной березы.

И ни души.

Единственное существо живое - ветер;

Бывает, с воем залетит сюда Бог весть откуда

И, пыль вспугнув,

Давай ее гонять, швырять, кружить!..

Потом вдруг бросит все - и прочь уносится.

Меж тем, не дремлет окрестный лес:

Шаг за шагом надвигается он на овраг,

Наползает на него зловещей тенью

И все тянется, тянется к верху,

Чтобы никто ничего не увидел.

По утрам, попав в засаду к лесу,

Солнце с трудом выдирается из его цепких лап;

Наконец оно вырывается на свободу -

Багровое, истерзанное,

Окрашивая кровью полнеба...

Здесь был когда-то сад...

И вот однажды ночью

Взошла неведомая яркая звезда

И заглянула в бездну -

Какое запустенье, холод, сырость, тлен!..

И вдруг - дзинь-дзинь!..

В глубине оврага поднял голову маленький голубой

колокольчик.

Дзинь-дзинь! -

Откуда-то из мрака ответил ему другой,

И третий...

Что за дивная кампанелла!

Она нарастает, она несется, как ручей весенний,

Овраг наполнился ликующим звучаньем звонких струй;

А звезда,

Звезда Возрождения

Все стоит над оврагом,

Блистая ослепительно, как солнце!

Но на рассвете ее не стало,

И снова овраг погрузился во тьму,

И донесся из нее глухой похоронный звон.

И долго еще над пустыней печально звучал он -

Лишь к вечеру затих.

.............................................

Еженочно появляются над лесом звезды -

Все не те: все дряхлые, измученные звезды,

Уставшие от старости светить.

Еженочно восходит над оврагом и юная

Звезда Возрождения -

И звонко и радостно приветствует ее всякий раз

хор голубых колокольчиков.

Послушать его приходят из леса звери,

Рассаживаются рядком и сидят тихо, чинно.

И хотя днем колокольчики по-прежнему стонут и

жалуются,

Жизнь понемногу возвращается в эти края.

Это - как ожившая память о саде;

Временами кажется, что тень его или призрак

Витает на рассвете над оврагом;

И, кто знает: не наступит ли день,

Когда снова расцветут здесь клематисы, пионы

и лилии,

Розы и рододендроны,

И тюльпаны, и гиацинты, и крокусы,

И еще много-много иных

Больших и малых растений.

октябрь 1982

* * *

ДОРОГИ,

КОТОРЫЕ МЫ НЕ ВЫБИРАЕМ

/почти по О Генри/

"Как перейти жизнь? -

как по струне бездну -

красиво, бережно и стремительно."

/Н. Рерих/

ТАК НАДО

Я вижу дороги,

По которым движутся люди -

В одиночку, парами, толпами -

Много-много очень разных дорог.

Одно у них общее:

Все они рано или поздно приводят к обрыву

В непроглядно-бездонную пропасть,

Имя которой - Смерть.

И исчез человек.

А другие все идут себе дальше -

Куда? Зачем?

Так надо! Надо идти:

Ведь дорога еще не закончилась.

Вот они и идут -

К своей пропасти каждый.

И я тоже иду.

Точнее, силюсь выбраться из сумрачной пустыни,

Куда нежданно завела меня моя дорога.

Светает.

Или это только кажется мне, что светает?

Все равно,

Хорошо, если даже и кажется -

Все чуть-чуть веселее.

И я различаю, что рядом со мною есть люди;

Их немного, но они улыбаются мне,

Они протягивают ко мне свои руки!

Или это только кажется мне, что есть люди?

Ну и что же, пусть даже и кажется -

Такая, значит, у меня дорога.

ОСЕНЬ

Смерть. Слезы. Скорбь.

Три демона завладели моею душой,

Лишив ее радостей жизни.

К тому же глубокая осень.

Сад завален уже побуревшим листом,

На который ноябрь так щедр.

Среди этих развалин былого расцвета

Сиротливо подрагивают неяркие огоньки последних

цветов:

Солидаго, гелениум, несколько крокусов, роза

Чистыми, но нестройными голосами

Допевают прощальную песнь.

Нужно быть философом или верить в господа Бога,

Но мне недоступно ни то, ни другое,

И потому в душе моей

Только Смерть, Скорбь и Слезы.

Ищу забвения в теплых волнах нежданной любви.

О, эти волны, чей привкус солон,

Они убаюкивают меня, они согревают мне сердце!

Увы, на время.

Ибо всякий раз приходится опять выбираться на берег,

Где резкий ветер, дождь унылый да побуревшие листы -

Словом, все "прелести" отцветающей осени,

Которой уподобилась теперь и моя жизнь.

Только в природе будет еще и зима,

С ее очищающим холодом,

А там, глядишь, и весна, и лето...

Моя же осень надолго -

И Скорбь, и Слезы, и Смерть.

ВЫЗОВ

Снилось мне, что умереть я должен -

От пули, ни за что и ни про что,

Такой вот чудный сон.

Не скрою, было мне чуть-чуть не по себе,

И было жаль наш сад

(Ах, сад, - душа моя, мой долг,

Мучитель лютый мой!),

Зато какое облегчение душе!

Да, просчиталась ты со мною, Смерть:

Твой мерзкий призрак

Отныне не имеет силы надо мною,

И, стало быть, свободен мой бессмертный дух!

Явись хоть наяву, ты, пугало ночей, -

Я рассмеюсь в лицо тебе с презреньем,

Ибо бессмертен мой свободный дух.

1981

* * *

Хоть и холоден апрель,

Но я знаю:

Все равно снег растает, и в мае

Возродятся сады.

Запоздалая метель

Завывает;

Пусть пугает, ты помни, что в мае

Будут, будут цветы.

13.4.82

МОЙ САД

"Это именно то, где душа

и природа составляют одно."

/В. Короленко/

Прелюдия

Едва лишь урну закопали в землю,

Разверзлись небеса.

Весь вечер, и всю ночь, и следующий день

Оплакивал тебя осиротевший сад -

Все, что в нем есть, от мала до велика,

даже камни!

С поникшими главами полукругом

Тюльпаны стояли молча.

Склонились до земли миндаль, вейгелла, дрок,

И даже ко всему привыкшие березы

Шумели скорбно и порой роняли листья.

На третий только день вновь появилось солнце.

Сад словно ждал его -

Весь вспыхнул, встрепенулся,

Точно большая радужная птица перед полетом,

Жемчужно заиграли капли влаги,

И струны, сотканные солнцем, зазвучали

Чарующе, торжественно и дивно.

И понял я тогда:

Свершилось!

Отныне ты и сад - едины,

Тебя в свое он принял лоно,

Чтоб жить с тобою - и тобою!

И, значит, ты живешь теперь сама -

В любом цветке, листе, стебле, в корнях -

Во всем, живущем над и под землею.

Живи же вечно!

И да будет жизнь твоя - цветеньем.

Сад ночью

Вечереет.

Сад погружается в сумрак

И начинает... отдаляться от меня!

Я устал. Мне невнятен голос растений.

И я желаю им покойной ночи.

Теперь

Твое время!

Неслышно, невесомо ты пройдешь по саду,

И будут рады тебе, как дети, цветы и травы.

Тебе одной они откроют душу -

Но тайну их ты унесешь с собою.

Быть может, кто-нибудь:

Малютка - колокольчик

Или суровый с виду можжевельник, -

Тебе поведает обиду на меня?

Так ты им объясни, что это я - любя,

Или невольно,

И прошу прощенья.

Совсем стемнело.

Стволы берез прочерчивают мрак,

Словно причудливо изогнутые свечи;

Мерцая, огоньки над ними тускло светят,

А выше, ярче и крупнее многократно,

Сияет Одинокая Звезда.

Сад кажется каким-то вечным... необъятным!..

Я размышлял мучительно и долго:

Что подарить тебе на день рожденья?

Но луч осеннего солнца пробился сквозь тучи -

И расцвел в саду сиреневый крокус.

Это был подарок нам обоим:

Мне тем самым сад дарил тебя.

Клематис

Сад под снегом, как под саваном.

Еще в горячке листья рододендронов,

Еще грустит по ласкам солнца роза,

А высоко над чуждою стихией -

Клематис -

Вымпел разрезной трепещет:

Корабль тонет - но не сдается!

Да нет же, сад, какая там погибель!

Ты честно заслужил, дружище, отдых -

Спи спокойно,

И охраняй другой, глубокий вечный сон.

Бог даст, и я перезимую как-нибудь

И к вам еще вернусь...

Тихий праздник

Как, должно быть, тебе одиноко

В заваленном снегом саду,

Да еще в канун Нового года.

Боль моя!

Земля похитила у меня твое тело,

А звезды - душу.

Время все больше разделяет нас,

Как водное пространство отплывающий корабль

и сушу.

Или, напротив, - сближает?

Как знать!

Тропа судьбы теряется за поворотом

Ближайшей ночи;

Свобода наша -

С незатянутой петлей на шее.

Но ты хотя бы обрела покой,

Удел отныне твой - цвести!

Мой - увядать.

Так с Новым годом!

Веселье живых скоротечно.

Живым твоим хороводом

Стали зеленые вечно

Сосны, туи и ели.

Быть может, на праздник ваш тихий

Заглянут заяц с зайчихой,

Белка, синица и дятел -

Наш давнишний приятель.

июнь 1981 - август 1982

Все, что я хочу от жизни, -

Утешенья и покоя,

Но ни то, ни другое

Не дано мне найти.

Все, что я прошу у жизни, -

Умереть самим собою,

Чтобы каждой весною

Вместе с садом цвести.

13.7.82

ТЮЛЬПАНЫ

Последние тюльпаны - могикане...

Уж лето в разгаре.

Отцвели давно нежные сциллы, пушкинии,

И в помине нет крокусов.

А нарциссы?

А принцы весны гиацинты? -

Промелькнули, как греза,

И опять целый год, целый год ожидания.

И лишь последние тюльпаны - могикане,

Живая память об утраченной весне,

Стоят несгибаемо - стройные, гордые,

Высоко подняв венценосные головы,

Но уже - как во сне...

25.06.82

ОСЕННИЙ МОТИВ

Нежность - душа непорочная,

Осени поздней цветение...

Ах, как быстро медовое лето закончилось!

В потемневшем саду поселились угрюмые тени.

Дождь с туманом старательно тушат зеленое пламя

листвы;

Душно. Розы не в силах поднять непокрытые головы.

Ночью стонут деревья, что-то шепчут кусты.

Утром спутаны травы и в слякоти золото.

Ничего, дни уйдут - но останутся темные ночи,

И надежды, и сны, и минуты забвения.

Нежность, душа непорочная!

Осени поздней цветение.

29.08.81

21 ОКТЯБРЯ 1982

Что ж ты наделала, зима!

Верни мне сад - хотя б на время;

Лету и солнцу - не тебе принадлежат

Души пылающих сейчас в снегу растений.

Какое зрелище!

Здесь ночью был погром, подобный страшным тем;

Нет, не сумела замести метель его следы:

Как память жертвам зла -

Вот факел алых роз!

Вот факел хризантем! -

Великие, бессмертные цветы.

Я у Большого камня снег разгреб руками

И с осторожностью,

Стараясь ничего случайно не поранить,

Разрушил заступом промерзший ком земли;

И посадил, чтобы весной цвели,

Две луковицы гиацинта голубого.

СОНАТА ОСЕНИ

/По мотивам М.К. Чюрлениса/

М.Моделю

Аллегро (Ветер)

Осень. Сад.

Ветер с дождём разоряют кусты и деревья.

Плачут деревья, цветущие листья теряя.

Ветер, в предчувствии тлена всё больше зверея,

Листья куда попало швыряет.

А листья, ещё живые,

Трепещут и бьются, и жалуются,

Зовут на помощь деревья!

Но ничем уже не могут помочь им деревья -

Только в отчаянье заламывают ветви,

Взывая к небу.

Но и небо бессильно:

Оно ослепло!

Его замуровали облака!

Ветер теперь хозяин,

Дождь его слуга.

Плачут деревья, заламывая ветви,

А небо - в склепе,

Бессильно и слепо!

Ветер носится со свистом среди стонущих деревьев,

Беззастенчиво срывает с них ещё живые листья

И с садистскою усладой их по саду разметает!

Несколько листиков в страхе

Уцепились за кустик розы.

И стоит она -

Красная Шапочка в ветхом платьеце

И тоже трясётся и плачет.

Осень.

Глухо, пусто вокруг.

Никто не услышит, никто не придёт на помощь,

Некому защитить деревья, кусты, цветы, листья, -

Мир так устал.

Отныне ветер

Здесь правит бал!

Вот он с воплями, со свистом

Снова носится по саду -

Листья с жадностью хватает,

На закланье их уносит;

Слепо небо, дождь неистов...

Осень.

Что же делать - осень.

Скерцо (Солнце)

Вдруг,

Словно лезвием бритвы,

Прорезало завесу облаков -

И солнце со всей своей свитой лучей

Сквозь серую стену явилось из плена,

Для битвы явилось на горестный зов!

И радостно забилось сердце сада:

Услышало его молитвы небо!

Деревья и кусты заулыбались,

А рододендрон, спутав всё на свете,

Наследство августа с беспечностью, на ветер,

В минуты промотал в пылу пурпурном -

Такая вот широкая натура!

Но иллюзорно осеннее счастье:

Смейтесь, смейтесь, кусты и деревья, -

В этом вихре хмельного веселья

Все забыли... о листьях!

А они всё падают и падают на землю,

Со своею участью смирившись,

И в короткие мгновения паденья

Шлют улыбки прощальные

Солнцу.

Анданте (Листья)

Осень.

Ни дождя, ни ветра, ни солнца.

Только листья сонно шуршат,

Всё падая и падая на землю.

Откуда их столько!?

Они засыпали уже траву и куртинки,

И кустики, что ростом не вышли,

И каменную речку, и дорожки,

И всё падают, падают и падают -

Невзрачные, побуревшие листья,

Без слёз и без жалоб,

Ибо им уже всё равно,

Всё равно.

И деревьям уже тоже всё равно.

И маленькой розе, потерявшей свою красную шапочку,

И рододендрону, что, невольно предав весну,

Принёс на алтарь ноября её приданое, -

Всем всё равно.

Появился человек;

Он бродит по саду - прямо по листьям!

И кажется, не замечает даже этого.

Но листья не сетуют -

Им всё равно, всё равно.

Куда идёшь, человек?

Разве не видишь, что все дорожки засыпаны? -

Нет пути!

Должно быть, увидел.

Человек берёт в руки грабли и начинает сгребать

листья в кучу.

Листья молчат - им давно уже всё равно.

Человек нагрёб одну кучу, ещё несколько...

Но всё новые листья падают на землю,

Опять заметают дорожки - откуда их столько!?

Наконец, человек опустил грабли, остановился.

Один, другой, третий лист зацепились за его одежду,

Да так и остались на ней...

Ни дождя, ни ветра, ни солнца.

Только бескрайнее серое небо над садом.

А сад - вся земля, всюду осень!

И везде падают и шуршат листья -

Им всё равно, всё равно.

Финал (Снег)

Осень.

Идёт снег.

Небо, земля - всё бело.

Давно ли здесь цвели цветы, шуршали листья?

Теперь бело, безжизненно и чисто -

Ни роскоши, ни нищеты.

Лишь чёрные стволы деревьев сиротливо и сурово

Стоят, как памятники саду.

Что за вой, что за шумное хлопанье крыльев?

Это ветер -

Вспомнил былое,

Закружил снежные хлопья!..

Но слишком их много,

И поджал ветер хвост

И, ворча, убрался восвояси;

Понял: новый теперь в саду хозяин -

Быть ветру его холопом.

Осень.

Идёт снег,

Тяжёлые мокрые хлопья.

Всё бело:

Небо. Земля. Весь мир.

ноябрь 1982

ПОСЛЕДНЯЯ ПТИЦА

"Птица тьмы улетела."

/М.К. Чюрленис/

Снова зима.

Птица Тьмы улетела из сада,

И он совсем опустел.

Пора уходить и мне.

Ну что, Дух, все молчишь?

Уж не рад, что связался со мною?

Я не звал тебя - сам виноват.

Так, пора...

Очень холодно, мучает жажда.

Всюду снег - до чего же он все-таки белый...

Кстати, очень хотелось бы знать мне,

Куда же она улетела, последняя птица -

Наверное, тоже на юг.

Ну, а наш путь на север -

В морозы, в туманы, в метели;

Слыша только их вой да снегов нескончаемый хруст,

Там, где бродят одни лишь голодные дикие звери,

Обретем, наконец, мы покой -

Без желаний, без мыслей, без чувств.

1.12.82

МОЙ САД

"Самое главное - цвести."

/К. Чапек/

Я верю:

Ты меня, мой друг, переживешь,

В тебе восстану я из праха, из могилы.

Вот только, где найдешь ты пару верных рук,

Когда окончатся мои земные силы?

Кто вскормит так, как я, тебя весной?

Кто напоит любовно летом знойным?

Постелет осенью постель, чтобы покойно,

В уюте и тепле ты спал зимой?

Боюсь, никто.

Чтобы служить тебе,

Не только опыт, знания, уменье -

Нужно иметь талант и вдохновенье,

Но память, память сохранишь о нас живую -

Пусть даже не цветы -

Пусть ели, тиссы, туи

И строгий строй камней -

И долго я еще стоял у края бездны...

Легенда

Дороги, которые мы не выбираем

Так надо

Осень

Вызов

Хоть и холоден апрель...

Все, что я хочу от жизни...

0

Ж Е Р Т В Е Н Н И К (1983 - 1998)

23.03.2016

Поэма - симфония

в четырех частях

"Пусть один. Пусть во мраке,

в молчании, в забвении.

Пусть никто никогда не узнает.

Я знаю!"

/Леонардо да Винчи/

ОТ АВТОРА

"Жертвенник", точнее его первую часть - теперь она на-

зывается "Беатриче" - я написал в сентябре 1983 года и до

сих пор убежден, что это произведение остается самым зна-

чительным, самым масштабным из всего, что мне удалось соз-

дать и до и после. Вместе с тем, я сознавал, что замысел

мой не исчерпан, оставалось невыполненным обещание:

И там, над миром,

Среди Безмолвья вечного и звездного величья

Я пропою - не песнь скорби,

Но светлый гимн, Гимн Радости во славу

Моей Беатриче!

Многие годы я не надеялся, что сумею когда-нибудь это

обещание сдержать, хотя и видел в том главную, едва ли не

итоговую, цель. Не надеялся потому, что не представлял се-

бе, откуда взять такие духовные силы.

Их мне дала моя Ева! Но даже написав три года назад

продолжение (оно так и называется: "Ева"), я все еще оста-

вался в сомнении относительно главного - Гимна. И вдруг я

его написал - в декабре прошлого года, спустя пятнадцать

лет после "Жертвенника"! Теперь это название всей симфо-

нии, в которую я дополнительно, в качестве второй части,

ввел небольшое Интермеццо (в него вошли написанная в 1996

г. "Молитва" и фрагмент из более чем 30-летней давности

"Сонаты").

Разумеется, части не равноценны. Первая не только зна-

чительно превосходит остальные по объему (что создает,

увы, некоторую диспропорцию целого), но и вообще является

ключевой. В сущности, она может по-прежнему существовать

как независимая.

То же можно сказать и про Гимн (назвал я его, правда,

иначе: "Гимн Любви"), в котором использовано кое-что из

более ранних стихов и... тема из второй части 27-ой сонаты

Бетховена: на эту музыку написаны выделенные курсивом аб-

зацы: "На земле сердцу тесно", "Жизнь дана Богом в ра-

дость", "Что любовь без ответа?", "То цены не имеет", неч-

то вроде припева. (Музыка Бетховена - тема из третьей час-

ти 9-ой симфонии предполагается и в "Беатриче": "Безгра-

ничное смиренье..." и далее.)

Об Интермеццо, мне дополнительно сказать нечего.

Третья часть ("Ева") является связующим звеном между край-

ними; лично я придаю ей очень большое значение.

Итак, передо мной лежит главный труд моей жизни. Так и

будет он лежать - "во мраке, в молчании, в забвении". Воз-

можно даже, что "никто никогда не узнает". Жаль, но такова

судьба почти всего моего творчества. Зато - я знаю! И моя

Ева знает! Мы знаем! А Мы это, хотя и не тысячи, но уже

микрокосм.

Игорь Горин

февраль 1999

Примечание для читателей «POEMBOOK»

«ЖЕРТВЕННИК» - сложное философское произведение. С налету

его прочесть невозможно. Тем более, что на сайте «PM»

поэтические строчки располагаются не так, как у меня (это

общая беда всех моих стихов) – симметрично относительно

середины стоки, а с привязкой к левому краю. Да еще нет

курсива.

Так что если вы не настроены на серьезное, углубленное

чтение, лучше не тратьте время – не читайте совсем. Кстати,

теперь «Жертвенник» целиком опубликован в книге «ЧЮРЛЕНИС.

Пошли вожатым мне да Винчи...

Или все же Данте?

Данте...

Чей страшный путь хочу я повторить.

С тех пор, как навсегда переселилась

в Сад твоя душа,

Такая на меня напала тьма,

Столько кишело чудищ в ней бредовых, безобразных,

Что лучше бы уж сразу могильный мрак.

Чтобы и вовсе не сойти с ума,

Собрав все силы,

Искал я хоть какой-то лучик утешенья -

И он блеснул из-за далекого холма.

Долго шел я,

Наконец добрался до цели:

То было освещенное окно,

Но... там меня не ждали.

Потом увидел я костер в низине.

К нему был ближе путь - и что же?

На костре... жарилась яичница!

Невдалеке горел еще один.

Пока я размышлял, идти ли мне туда,

Неяркая звезда, взошедшая как раз в те дни

над горизонтом,

Вдруг выпала из гнезда своего

И, вспарывая плоть живую небосвода,

Да так, что алым брызнуло по темной синеве!

Понеслась - упала

К ногам моим!

Вспыхнула ослепительно -

И превратилась... в белоснежную розу!

Потрясенный,

Оглушенный набатом в груди,

Взирал я на цветок, глазам не веря:

Неужели небо даровало мне искупление?

И посадил я эту розу в своей душе,

И наполнилась душа ароматом

И стала садом под солнцем.

Лишь временами,

Как бы из недр земли, поднималась багровая тень,

И что-то пронзительное впивалось мне в сердце.

В страхе кидался я тогда к своей розе:

Мерещилось мне, что по краям ее лепестков

Пробегали серно-желтые отсветы -

Будто злая усмешка!

Но нет... нет... вот она, все та же,

Во всем ослепительном блеске девственной

своей чистоты.

Так прошло лето.

А с первыми же осенними заморозками

Осыпалась моя роза.

Зато стебель разветвился - и рос!

Постепенно он стал опутывать мое тело,

Жестоко раня острыми шипами.

Насилу вырвавшись, истерзанный и нищий,

Бежал я в горы

И там, среди нехоженных просторов,

Как зверь, скитался - без огня и пищи.

Случалось, видел я летучих коз поодаль -

Держались козы стороной,

Один лишь барс высокородный

Дружил со мной, зализывал мне раны.

И вот однажды утром ранним,

Когда лучистыми ресницами заря сметает с гор

тоску ночную,

А горы в воздухе парят,

Возник передо мною из тумана странник.

Был молод он, красив и как-то странно светел.

Но поражало даже в нем не это:

В его глазах - больших, печальных, ласковых,

Точно в пучине морской,

Роились огоньки неведомого мира!

Или это запечатлелись в них звезды?

И вдруг я узнал его!

- Так вот, где мы встретились, наконец, УЧИТЕЛЬ!

Сколько лет я шел за тобою следом!

Сколько раз ты помогал мне подняться!

Но с некоторых пор казаться стало мне,

Что и ты оставил меня.

И вот, видно, сбился с пути.

- Ты искал слишком низко, - ответил он тихо.

- Куда же мне теперь?

- Взгляни на тот массив вдали под облаками.

А замечал ли ты, что эти облака над ним всегда?

И потому не знают люди, что над ними -

С земли не видно.

Так вот, там горная вершина,

Рядом с которой даже Эверест - дитя!

А на вершине -

ЖЕРТВЕННИК,

ВЕЧНОЕ СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ!

Веками стекаются к нему темные токи Страдания -

Венозная кровь человечества,

Вытекает же из Жертвенной чаши

Светлая артериальная струя Радости!

Над кромкой облаков ночами можно видеть

Ее сверкающий фонтан среди созвездий,

И, словно звезды, осыпаются - и гаснут -

На землю скорбную живительные капли.

Взойди к вершине,

Сполна испей из каждого потока -

И станешь ты сильнее Рока,

Душою молод и мудрей стократ.

- Но мыслимо ль такое восхожденье? -

Спросил с сомненьем я.

- Ты прав, многим стоило оно жизни.

И все же поднимались... единицы, правда.

- А ты?

Он ответил не сразу:

- Я... шел... но не успел.

Во всяком случае я был над облаками,

Я видел ясно Жертвенное Пламя!..

Твой час теперь. Не медли понапрасну.

Прощай, мой брат. Ни пуха, ни пера.

И он исчез.

Как исчезает тень, когда источник света гаснет.

А я остался в смятенье чувств.

В оцепененье стояли горы, осененные солнцем,

И так было вокруг безмолвно, пусто,

Словно навсегда ушла из них жизнь.

Зато теперь со мной была Надежда -

И я пошел.

Как пригодился опыт мне в горах приобретенный!

Звериные повадки изучив,

Такие я преодолел хребты и склоны,

Что непонятно, как остался жив.

Но вот в конце концов я у массива -

Как он красив! Но дик и страшен.

Вернее, это был необозримый скалистый цирк,

Весь - средоточие остроконечных башен

С громадною воронкой посредине.

А со дна воронки

Вздымалась ввысь пирамидальная гора,

Высоко поднималась она над краем кратера

И врастала в плотное неподвижное облако,

Сливаясь с ним белизною снега.

Гора казалась неприступной даже в нижней части.

По счастью, приглядевшись,

Я обнаружил нечто вроде узенькой тропинки

И вздохнул облегченно:

Значит, шел по ней уже кто-то,

Уж не мой ли УЧИТЕЛЬ? -

И решительно двинулся вниз.

С трудом спустившись с каменистой кручи,

Углубился я в дремучий лес.

И было у меня такое ощущенье,

Что затаился лес, ощерился и ждет - чего?

В какой-то миг я инстинктивно обернулся -

И вовремя:

Я увидел тигрицу! -

Белыми молниями сверкнули лезвия клыков -

Мы сцепились в смертельной схватке!

Была она короткой -

Уж не знаю, откуда взялись силы,

Но отшвырнул я зверя!

Она ударилась головою о дерево

И с воем уползла поспешно в чащу...

А я спустился к основанию воронки,

Отыскал замеченную ранее тропу

И начал подниматься в гору.

Очень не скоро, но и без особых приключений,

Добрался я до высоты, с которой начал спуск.

И тут из-за гранитного уступа

Появился... чудовищный козел!

В жизни не видывал такой отвратной твари!

Неотвратимо, как проклятье,

Надвинулся он сверху на меня,

Уперся стертыми рогами прямо в грудь -

И, как какую-нибудь куклу, спихнул с обрыва!

Осыпаемый щебнем и комьями глины,

Кубарем скатился я по склону,

И надо же:

Трясина спасла мне жизнь!

Я упал в болото у края леса,

Вылез кое-как,

Уселся на землю -

И разрыдался, впервые.

Где-то ниже в лесу глухо выла тигрица,

Сверху неслось насмешливое раскатистое блеяние.

Смеркалось.

И вдруг - не почудилось ли мне? -

Совсем иные звуки,

Робкие, нежные, как жалоба цветов под дождем.

Звуки явственно сливались в мелодию,

И слышалось в ней:

Безграничное смиренье,

И с судьбою примиренье.

И замерло все вокруг,

И наполнились облака светлой скорбью.

А мелодия все струилась, кружилась,

Все более вовлекая душу в гибельно-сладкую глубину.

Но вот послышался властный зов -

И содрогнулась гора,

И посыпались сверху каменья!

Сквозь их грохот отчетливо прорывалась новая тема -

Она обрушилась с горы на дно воронки

И, отраженная, взметнулась в поднебесье,

И зазвучала гордо и торжественно

Всепобеждающим призывом - к Радости!

Теперь я уже точно знал, что это за музыка,

Но здесь, в пустыне, - возможно ли!?

Внезапно музыка оборвалась,

И я услышал мощное движение вверху,

Поднял голову - и оцепенел:

Надо мной кружил некто МОГУЧИЙ,

С львиной гривой волос и сверкающими очами -

То ли Демон, то ли Архангел!

- Мой друг, помоги себе сам, а я помогу тебе, -

Произнес он с неожиданной мягкостью, -

Встань и лети за мной.

- Но у меня же нет крыльев...

- Повтори, что ты сказал, -

Уже суровее потребовал он.

- У меня нет крыльев! - с отчаяньем крикнул я.

- Нет, есть - глаза его засверкали еще ярче, -

Мне лучше знать – МОЕ царство в воздухе!

- Мой ВОЖДЬ...

- Летим! - прервал он меня,

И, взмахнув невидимыми крылами, начал стремительно

удаляться.

Мне стало страшно.

Непроизвольно я рванулся за ним и - полетел!

О, это было так естественно и просто,

Утратило, казалось, тело вес,

Упруго нес его, как песню, горный воздух,

Врывалось в грудь дыхание небес!

И охватил меня неистовый восторг!

Склон уносился круто вниз -

Вот промелькнул уступ, с которого я падал,

Остолбенев,

Торчал на нем, как труп, злосчастный тот козел -

И тоже канул вниз!

Вот уже крохотными стали громады скал,

Вот вечные снега уж терпко заблистали,

А вот и облака - над нами! Рядом!

Но рано я радовался.

Сверху с шумом налетела стая белых воронов!

Порывом ветра отшвырнуло в сторону меня,

Потом закружило на месте.

С трудом уже высоко над собой разглядел я ВОЖДЯ -

Мощно, уверенно летел он под ударами ветра,

Похожий на огромного орла.

- Помоги! - закричал я что было силы.

Но он не услышал.

Хлынули потоки дождя,

И я окончательно потерял его из виду.

Дальнейшее помню смутно.

Как судно без руля,

Носило меня во мраке штормящего неба.

На мгновение увидел я звезды -

Их было так много, одна другой ярче -

И еще какой-то огонь чуть пониже -

Костер или факел?

И сразу же я провалился куда-то,

И было очень, очень темно,

И, кажется, много соленой воды...

Очнулся я ночью.

Надо мной было звездное небо.

Но звезды были далекие, бледные, грустные.

И непонятного того огня уже не было,

И ни снега, ни гор...

Я лежал на песке у подножья холма

И без мысли, без чувства

Слушал, как где-то плещет и плещет и плещет

в потемках волна -

Ни минуты покоя.

Из-за края холма появилась луна...

Что такое!? -

Невольно я вздрогнул - со мной

Был Старик в смешном колпаке!

Он стоял неподвижно, сливаясь со мглой,

Но лицо его... Оно светилось!

Святой! - мелькнула мысль...

Но это был не нимб:

Светилось все лицо -

Глубоким, потаенным, волшебным каким-то светом.

И лишь вглядевшись, догадался я, что это

Сияет Доброта! -

Из мрака вековой печали.

Мы оба молчали.

- Где я? - спросил я наконец.

- На острове.

Я видел, как упал ты в океан и поспешил на помощь.

- Но кто Вы?

- Мой сын, ты не узнал меня из-за того,

Что одержим давно одним лишь светом.

А между тем, изнанка света - тень,

Мы ночью видим звезды и планеты.

- Да, я летел на свет... И у меня был Вождь...

- Твои усилья были безнадежны!

Ты все еще отягощен земным чрезмерно.

Ты одолел Тигрицу Скорби, верно,

Но спасовал перед Козлом Унылых Будней.

Ты вовсе не бескрыл, но нету в крыльях силы.

- Так что же делать мне?

- Искать ее во тьме!

Послушай, это - Остров Мертвых,

Отсюда начинают души вечный путь,

Тот самый, о котором рассказали нам поэты.

Ты мог бы стать в их стане третьим,

Если б решился.

- Час от часу не легче! - воскликнул я с досадой.

- Ты должен окунуться с головы до пят в страданье

всех веков,

Насытить им свой мозг, кровь, душу,

Иначе собственная боль тебя задушит

В конце концов.

Лишь утопив ее в бездонной вечной тьме,

Ты силы обретешь для нового полета

К вершине, недоступной все еще тебе.

- Так, понимаю... Что же, я готов, -

Сказал я, чувствуя, что говорю не то, не то! -

Весь дрожью внутренней объятый.

- Один не сможешь. Необходим ВОЖАТЫЙ.

Проси ЕЕ помочь - в последний раз.

- ЕЕ? Но я... я прежде не просил.

- ОНА просила нас!

Более СТАРИК не промолвил ни слова,

Повернулся и побрел тихо прочь.

Какое-то время я еще видел все тускнеющее

светлое пятно,

Потом и оно исчезло.

На смену ночи уже пришло утро.

В считанные минуты смахнуло оно с небесных кущ

росу звезд;

Тучка набежала на луну - и унесла ее с собой,

Утомившиеся волны шумели тихо и жалобно.

В голове моей поднимались и опускались

невеселые мысли:

Ну вот,

Снова ты остался один -

И где же?

На неведомом жутком острове,

Бог знает, в какой части света.

А вокруг океан... океан...

И тут до меня дошло,

Что выбора-то, собственно, нет!

Что покинуть этот остров можно единственным путем,

Который подсказал мне СТАРИК.

Впрочем... некий выбор все-таки есть:

Ведь не обязательно проделать этот путь живым -

И проще, и ВОЖАТЫЙ не нужен.

Страшна не смерть, поскольку неизбежна -

Мы все обречены со дня рожденья, -

Но боль, лишающая воли и рассудка.

Однако и этого я могу не бояться:

Океан рядом, а волны шумят так призывно -

Полсотни шагов и...

Вот только не увидеть мне тогда уже гор,

Ни той вершины, ни ЖЕРТВЕННИКА...

Будь моей Беатриче!

Пошли ВОЖАТЫМ мне да Винчи или Данте,

Ну конечно Данте,

Чей скорбный путь готов я повторить.

Удастся ли? - как знать,

Ведь я не Рембрандт, не Бетховен, не Чюрленис,

И никогда еще я не был так далек от цели,

И никогда ее не видел так высоко!..

И, вместе с тем, так ясно.

Пунцовое солнце вынырнуло из зеленых вод океана

И устремилось вплавь к берегу.

Вот уже оно страстно коснулось моего лица -

Прощаясь? Или ободряя?

Увижу ли еще тебя, Светило?

Но если справедливость все же есть на свете,

Взойду я на заветную вершину,

Где Жертвенный Огонь горит от века,

И там, над миром,

Среди Безмолвья вечного и звездного величья

Я пропою - не песнь скорби,

Но светлый гимн, Гимн Радости во славу

Моей Беатриче!

- Я здесь. Пора. -

Раздался сзади голос.

Ангел любви вездесущий,

Нас, сирот, не оставь, не оставь!

Перед темным грядущим

Огради нас от страха и зла.

Огради нас от зла,

Зоркий ангел любви,

Сохрани наших душ неуемные крылья!

Перед злобой людей, перед роком всесильным

Нас, счастливых сирот, не оставь,

Ангел наш.

О, наш ангел любви,

Добрый ангел любви вездесущий,

Нас, счастливых сирот, не оставь;

В этом мире, незряче и глухо мятущемся,

Защити нас от зла!

И от злобы людей, и от рока всесильного

Нас, сирот своих, огради;

Сохрани наших душ неуемные крылья,

Крылья звонкие, ангел,

Столько зла вокруг, столько боли -

Поддержи окрыленных любовью,

Не забудь о нас, благостный страж!

Не забудь, не забудь,

добрый ангел любви,

О наш ангел любви вездесущий 1!

В мире злобном, мятущемся 1,

Нас, счастливых сирот, защити.

Зоркий ангел любви,

Добрый ангел любви вездесущий!

Нас, счастливых сирот, не оставь,

В этом мире мятущемся,

Перед темным грядущим

Огради нас от страха и зла.

И от злобы людей, и от рока всесильного

Страж наш бдительный, нас огради,

Сохрани наших душ неуемные крылья,

Крылья 1тонкие 0, ангел,

крошечное семя жизни..."

/Карел чапек/

С тех пор, как Данте, мой Вожатый,

Привел меня - по доброй воле - в Ад,

Такую я собрал чужих страданий жатву,

Что, если б мог, давно б свернул назад.

И десять лет прошло, и я забыл про клятву,

Вообще забыл, зачем пришел сюда;

А тут еще одна беда:

Вожатый мой исчез внезапно!

Я звал его -

Безрезультатно,

Потом смирился: все одно,

Забился в каменную нишу,

Чтобы не видеть и не слышать

Происходящего вокруг

(А круг был, кажется, Четвертый...

Но боже мой, какого черта

Мне все же надо было здесь!?),

И, обессиленный, забылся.

И вот мне снится:

В нишу, где я сплю, струится свет!

Я просыпаюсь - странно, очень странно:

Свет исходит

Из дальнего угла,

А там в скале проем,

Который прежде я, должно быть, не заметил,

И появляется в сиянье дивном в нем...

О чудо - Женщина!

На том, на белом свете

Такую красоту встречал я только раз...

Давным-давно... В ином обличье...

И вдруг я вспомнил:

Беатриче!!!

Ведь я на Жертвенник поклялся ей взойти!

И вот, где я теперь,

О Господи, прости.

Однако, надо мной склоняется другая -

Что это: наваждение? Мираж?

Какое искушение...

За столько страшных лет -

И вдруг душа живая!?

- Ты кто?

- Не спрашивай. Молчи. Люби меня!

И я ее любил!

Я весь растаял, размягчен, как снег под солнцем,

Все, что осталось твердого во мне,

Не мне принадлежит...

О, сон целительный!

О, дивный взлет души!..

О, дивный... взлет... души...

И я уснул во сне,

И смутно ощущал стремительность полета,

Мерещились мне горы и без счета

Разбросанные по небу огни!..

Вдруг будто бы толчок. Очнулся. Тьма.

Со мною... теплый кто-то?

Открыл глаза -

Она!

Еще не осознав, сон это или явь,

Встаю и озираюсь: звезды... звезды...

А это что за огненный фонтан?

Похоже на вулкан, но кратер странный -

Мраморная чаша!..

А вот чернеет ниже, среди скал, другой -

Зловещий, страшный,

В который струйками с камней стекает

Темное что-то...

И было удивительней всего, что все это

Знакомым мне казалось

И... и не для смертных.

Как Утро, как Весна, как Радость,

Внезапно захлестнувшая меня.

- Кто ты?

- Я - твоя Ева.

- Но как же ты узнала обо мне?

- Я искала тебя.

Всю жизнь искала я тебя -

И все напрасно.

Мне Беатриче указала на тебя во сне.

Она благословила нас обоих!

Звезды тихо растворялись в беспредельной глади.

Облака под нами наливались алым цветом,

как розы, -

То ли потому, что из-под них пробивалось солнце,

То ли окрашиваясь дождем из мраморной чаши.

Я вспомнил слова Учителя:

"Веками стекаются к нему темные токи Страдания -

Венозная кровь человечества.

Вытекает же из Жертвенной чаши

Светлая артериальная струя Радости."

Так неужели свершилось!?

Я на вершине Жертвенника,

И не один -

Со мной моя Ева!

Волна радости вновь затопила меня.

Я тот, кто, раздвигая джунгли,

Через хребты и перевалы

Взошел-таки на Джомолунгму -

Во имя счастья, а не славы!

...........................

Я с высоты упал на камни,

Скатился к самому подножью,

Был весь истерзан и изранен -

Но не погиб

По воле Божьей...

И вот я здесь, меж небом и землей,

Как обещал своей Прекрасной!

Путь испытаний, долгий и опасный,

Остался позади,

И я -

Гляди, Прекрасная,

Весь Божий мир, гляди,

Как высоко я нынче, и со мною

Моя нетленная Любовь.

На земле сердцу тесно,

Всюду боль, метанья, смерть.

Для Любви простор есть только в поднебесье,

Всепрощающая твердь!

Любовь - ты жизнь!

Любовь - ты свет!

Ты песня всех чудесней,

Всех добрых чувств расцвет.

Вся жизнь есть лабиринт страдания и горя,

И путеводная одна в нем только нить,

Нить Ариадны!

В мире безотрадном

С купелью Радости связующая нить.

Жизнь дана Богом в радость,

Звездам в радость и земле;

Это ли не высшая для них отрада -

В жизнь влюбленный человек?

Любовь - ты жизнь,

Тепло и свет!

За все труды награда,

Всех добрых чувств расцвет.

Любить и быть любимым! -

Вот высшее из благ.

Любить и быть любимым -

Вот так! Вот так! Вот так!..

Любить и быть любимым -

Вот благостный удел,

Союз неодолимый

Свободных душ - не тел.

А если вдруг тревога,

Беда из-под полы? -

Друг другу на подмогу

Кидаются орлы!..

Что любовь без ответа? -

Эхо гулкое в горах.

Высшая Любовь в слиянье беззаветном

Вплоть до смертного одра.

Любовь - ты жизнь,

Тепло и свет,

Ты - яркая планета

И добрых чувств расцвет!

Не бойтесь жертв, не бойтесь испытаний -

Тропа любви терниста и крута.

К самопознанью -

Через высшее познанье! -

С низины не видны Врата.

Отбросьте прочь сомнения: кто робок,

Тот никогда не вырвется из пут;

Любовь - талант, и мужество, и труд,

И все это возможно лишь бок о бок.

То цены не имеет,

Что дается нам легко.

К истинному счастью путь всего труднее -

Счастье выше облаков.

Любовь - ты жизнь!

Любовь - ты свет!

Ты мука, всех сильнее, -

И добрых чувств расцвет.

Есть любовь - и любовь:

День - и ночь, штиль - и вихрь,

Лишь одно непреложно и важно:

Если это любовь, то одна на двоих,

Каждый - Мы и единственный каждый.

Все, все, все на двоих, если это любовь,

То есть радость - вдвойне, беды, боль - пополам,

Всех прекрасней любой,

Две души - как одна,

И два Я это Мы, тоже дважды.

На земле сердцу тесно,

Всюду боль, метанья, смерть.

Для Любви простор есть только в поднебесье,

Всепрощающая твердь!

Любовь - ты жизнь!

Тепло и свет!

Любовь ты песня песней,

Всех добрых чувств расцвет.

Мистерия любви!

Средь многих тайн Вселенной

Всего таинственней, загадочней она,

Источник жизни, микрокосм нетленный,

Покой глубин - и грозная волна.

Любить и быть любимым...

Не проходите мимо!

Не проходите мимо, не бойтесь высоты! -

0

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ (1990 -1992)

05.02.2016

"Не из себя ты творишь,

но выше себя."

/Карел Чапек/

ОТ АВТОРА

В отличие от предыдущих, этот цикл стихов охватывает

сравнительно небольшой отрезок времени - три года спустя

десять лет после трагического перелома в моей жизни.

В творческом плане это был чрезвычайно напряженный

период. Временами мне казалось, что как поэт (в узком

смысле этого слова) я уже почти исчерпал себя. Впрочем,

что значит поэт и поэзия? Эти слова нередко отождествляют

со стихами, что, конечно, неверно. Поэзия - состояние ду-

ши, а не средство и форма. Чтобы пояснить эту мысль, дос-

таточно назвать имена Левитана, Шопена, Чюрлениса. А Карел

Чапек, Кнут Гамсун, Тургенев - разве они не поэты? И при-

том в гораздо большей степени, чем многие признанные тако-

выми стихотворцы. Показательно, что те же Бунин и даже Бе-

лый (но не Пастернак!) были в прозе едва ли не больше поэ-

тами, чем в стихах. Но я отвлекся.

Короче, наряду со стихами, я стал все чаще обращаться

к прозаической форме. Полностью переработал "Симфонию цве-

тения", которую считаю едва ли не делом жизни. Написал не-

большие эссе о Кареле Чапеке и Святославе Рихтере (как ни

странно, они оказались опубликованными) и - совершенно не-

ожиданно для себя! - что-то вроде сатирической новеллы

("Ночной попутчик"). В форме так называемых (смею утверж-

дать, весьма неудачно) стихов в прозе написаны несколько

"страниц из дневника". И все же: не берусь судить, сколь

уcпешными оказались эти опыты, но чувствую, что поэтом -

прозаиком мне, видимо, так и не стать - не дано!

А вот как поэт - стихотворец я в итоге, пожалуй,

опять потрудился неплохо. А если честно, то каюсь, мне ка-

жется, что просто хорошо, в отдельных случаях даже устра-

шающе хорошо! Так ли это, судите сами, но из примерно по-

лусотни вещей, включенных в этот цикл, десятка полтора,

по-моему, бриллианты. И в этом действительно есть для меня

что-то страшное.

Стихи расположены в хронологическом порядке; только

крайние два несколько смещены по датам, чтобы подчеркнуть

общую направленность цикла и придать ему завершенность.

Для большей связности пришлось использовать несколько вто-

ростепенных стихотворений, а чем-то, напротив, пожертво-

вать; впрочем, ничем существенным. Несколько небольших

стихотворений я привожу, так сказать, за итогом - просто

чтобы не затерялись со временем. К сожалению, приходится

думать и о таких вещах: ведь до сих пор нет никаких указа-

ний на то, что стихи Игоря Горина когда-нибудь станут дос-

тоянием широкого читателя; все, что я делал и делаю, пред-

назначается в основном для друзей. И если когда-нибудь,

скорее всего уже без меня, кто-то вознамерится издавать

этот цикл, оставляю ему решать - с "довеском" или без оно-

го.

Но сегодня, едва ли не на пороге 60-летия, я по-преж-

нему не вижу почти никаких перспектив. И невольно, в со-

тый, наверное, раз задаюсь вопросом: есть ли в происходя-

щем (или как раз в том, что ровно ничего не происходит!)

некий неведомый мне высший смысл? Уверяю вас: это нелегкие

размышления. И дело вовсе не в тщеславии: любому человеку

мучительно наблюдать, как гибнет труд его жизни. Надо пос-

тоянно помнить чапековские слова: "Не из себя ты творишь,

но выше себя". В забвении этой истины я вижу основную при-

чину большинства своих неудач.

Несколько слов о самих стихах. В подавляющем боль-

шинстве они не выходят за рамки старых тем, но ведь все

темы, в конце концов, старые. Почему-то никому не приходит

в голову вменять в вину художнику, что он десятки раз пи-

шет букеты цветов, один и тот же пейзаж или - такая самов-

любленность! - автопортрет. Конечно, здесь всегда таится

некая опасность кризиса жанра (я ее уже ощутил, о чем и

сказано выше), но пока мои немногие читатели и слушатели

обычно отмечают в моих стихах новизну. Видимо, так оно и

есть, иначе не было бы этого цикла. Иное дело, последует

ли что-нибудь за ним? Но этого не знает никто.

Игорь Горин

13 января 1993

.

В душу свою заглянуть -

Все равно что в глубокий колодец:

И любопытно, и жутко.

Ну, кто здесь смелый со мною?

Ничего, что колотится сердце, -

Я попробую быть вашим гидом,

И тропою, мне лишь известной,

Над бездной, по самому краю

Постараюсь вас провести.

8.05.90

* * *

Уже январь.

А может март? - Сам черт не разберет!

Зато как пить дать ногу сломит.

Туман. С деревьев каплет.

На дорогах лужи, лед и снега каменные комья.

Взывает небо к белизне, заштукатуренное наспех.

Ах, много нужно ли для счастья

Березке или вот - сосне?

Люди добрые, послушайте - идея!

А не перенести ли нам начало года

На март или апрель

И праздновать - как День Тюльпана!?

И елочки в лесах целее будут,

И света экономия -

Какой вклад в перес...

А, черт, как скользко!.. тройку, -

А, каково?

Однако странно...

Подозрительно и странно,

Что и в помине нет в природе сна.

Как если б пробудиться среди ночи,

А за окном - светло!

И думай все, что хочешь...

январь 1990

* * *

24 ФЕВРАЛЯ 1990

Погода - впору зацвести б и гелеборусу!*

Так подай же свой голос, сиятельный горец,

из плена и мрака!

И да будет твой голос примером мне гордости

Перед собаками, крови моей и детей моих

алчущими.

И если угодно судьбе, чтобы стал я добычей

бешеных,

Да свершится это немедля, сейчас, рядом с той,

Кто отсюда однажды ушла в этот день февраля в

мир нездешний,

Чтобы здесь, меж цветов, обрести свой высокий

покой.

И пусть кровь моя, с кровью тюльпанов смешавшись

на камне алтарном,

Растекаясь, сугробы вокруг все растопит -

и вдруг

Гелеборус на Божий свет явится ослепительно

белым пожаром,

Лебединою песней -

Славный горец, наш друг.

24.02.90

------------

*)Helleborus, или морозник - одним из первых зац-

ветающий мнолголетник. Произрастает в горных рай-

онах, в частности, на Кавказе.

* * *

АВТОПОРТРЕТ

Душа моя и дух -

Сестра и старший брат,

И оба далеки от совершенства:

Он чересчур суров и от невзгод горбат,

Она, напротив, - слишком женственна.

Сюда добавьте выщербленный рот,

Невидный рост и голову с приветом -

Портрет готов, и кто ж на нем? - урод!

Увы, не Лоэнгрин, скорее, Риголетто.

6.05.90

* * *

НА СМЕРТЬ МАТЕРИ

Люди смерти не верят, не верят! -

Даже когда она за дверью притаилась.

Неужели это так трудно -

Изношенную сбросить оболочку?

Бессильна плоть,

Но велика ее над духом власть.

Тень заблудившейся среди морщин улыбки

Подобна крокусу, расцветшему -

всего на миг -

в саду

Глубокой осенью.

Учись смиренью перед тем, что неизбежно.

Остерегайся жалости бессильной.

И да помилуй Бог тебя жалеть себя!

Сколько сразу ненужных предметов:

Гребень, серьги, лекарства, чулки,

Недоеденная конфета,

Юбки, шпильки, платочки, очки...

Но довольно об этом - испита

Чаша мук, и теперь, не спеша,

Ускользает на волю сквозь сито

Ветхой плоти живая душа.

Никогда не ропщи на стихию!

Но как же изнемог я от ее капризов.

Подруга Смерть, мы спутники плохие,

Доколе ж мне идти с тобой по жизни

И за любовь твою платить такой ценой?

- Пока не будешь мой!

Жмутся к земле бесправные цветы.

Мне жаль их, но

Так хорошо нам вместе:

Я среди них, и там, над нами, ты.

6.06.90

* * *

ПРЕЛЮДИЯ ЛЕТА

Отцветают и в мае цветы...

Ж-ж-ж-ж-ж...

Попался шмель в ловушку!

Вот и сиди теперь до самого утра,

Пока не разомкнутся лепестки тюльпана -

Мне бы так!

Облачко пожаловало в сад,

Чтоб насладиться золотом заката -

Входная плата чистым серебром!

ВЛАДИСЛАВУ ХОДАСЕВИЧУ

"И я увижу и открою

Цветочный мир,цветочный путь,-

О если бы и вы со мною

Могли туда перешагнуть!"

/В.Ходасевич/

Мой друг, мой брат, призыв услышан твой!

Услышь теперь и ты меня с отрадой:

Довольно слез и крови пролитой,

Я буду говорить с тобой - из сада.

Перешагнул давно я в этот мир,

Такой любовью и тоской ведомый,

Что оставаться более с людьми

Уже не мог - и очутился... дома!

Перешагнув из злобной суеты,

Себя найти опять сумел лишь здесь я.

И прослезились чуткие цветы,

И с той поры лишь для меня их песни.

Мой друг, мой брат! Не за горами час,

Когда, над садом промелькнув звездой падучей,

Мой дух с твоим сойдется - как две тучи!

И благодатный хлынет дождь тотчас.

30.07.90

* * *

1В. Белявскому

О огромное, соленое, гадючее

Море муравьиной суеты!

Взбаламученное склокой, злобой пенное,

И всего-то по колена, если вдуматься!

Но охваченные массовым безумием

Где ты, друг? - на звук плыви,

За борт все, что тянет в скверну!

Слышишь? - скрипки...

Шуберт, верно?

Нам туда, за край земли!

13.08.90

* * *

Запоздавшие с отлетом листья дуба.

Все, что летом нам снилось, - ложь!

За окном причитает дождь.

СТАРОСТЬ И ВДОХНОВЕНИЕ

Она мне дышит в затылок,

Смеется и плачет: "Мо-ой!"

А я нахлестываю своего измученного верного коня -

Да не стой же, сонная кляча!

Бедняга упирается, иной раз долго.

Наконец срывается -

И вскачь летит галопом без дорог -

Через болота и пустыни!

Э-ге-ге-гей, посторонись, прохожий!

Не видишь, что ли, -

Мы летим!..

Вот чудеса, похоже, все ослепли?

Ну ладно, сделаем привал,

Теперь-то уж она от нас отстала.

Усталость... звезды... тишина...

Как хорошо!

И вдруг над самым ухом - о, проклятье! -

Гнусавый шопоток, как ржавый нож:

"Зря спешишь, все равно не уйдешь!

Не сбежишь

И, тем паче, не спрячешься."

сентябрь 1990

* * *

ПОСВЯЩЕНИЕ РОБЕРТУ СКОТТУ

Скотт, Амундсен, Бомбар -

Какие имена!

Меж нами, кустиками чахлыми, - секвойи.

Но возвышает до небес героя

Лишь смерть.

Триумф венчает лишь она.

Не потому ли в мире нашем шатком,

Где так мельчают мысли и дела,

Мерещится мне красная палатка

Среди пустыни снежной;

В ней тела

Почивших сном бессмертия титанов;

Над ними звезд мечтательный эскорт;

И Млечный путь -

Награда капитану,

Каким навек остался Роберт Скотт.

сентябрь 1990

* * *

ОДНАЖДЫ ОСЕНЬЮ

Мне не спалось не зря:

Разбойный ветер за ночь разорил, разграбил город!

Когда на улицу я вышел поутру,

Злодей спасался бегством, угоняя

Целые стаи листьев златокрылых.

Не мешкая я кинулся вдогонку -

Раскинув руки, я метался посреди живой метели;

Они, как бабочки слепые, бились о меня со всех

сторон

И с легким стоном летели дальше;

Лишь несколько у ног моих безжизненно осталось...

А между тем, вокруг уже спешили люди,

Согнувшись, хмурые,

Не видя ничего, кроме дневных забот.

октябрь 1990

* * *

"Быть живым человеком, то есть

человеком, который растет."

/Карел Чапек/

Жизнь засеяна болью, как сорной травой, -

Как же розам цвести? Как цвести!?

Но ведь боль и есть признак, что ты живой,

Продолжаешь расти, ввысь расти!

Люди скажут друг другу: "Вот дуб вековой!"

А мне только полвека.

Я расту, я расту, - я по-прежнему твой! -

В темноте, из-под снега.

октябрь 1990

* * *

Души возвышенный напев

Быт очернит и опорочит.

Нам трудно встретиться в толпе,

Как лодкам в океане ночью.

Страшней пожара и чумы

Пустые черные заботы,

Которыми по горло мы,

До язв, до коликов, до рвоты,

До глухоты и слепоты

Напичканы со дня рожденья.

Какое горькое паденье

Претерпеваешь, гений, ты!

Так и не узнанный никем,

Погрязшим в суете не нужен,

Все глубже в темноту по лужам

Я удаляюсь - насовсем.

октябрь 1990

* * *

ПОСЛЕДНЯЯ АСТРА

Я опоздал: здесь побывал мороз.

Мой онемевший сад, как древний храм, разрушен.

Но что это? -

1Спасите наши души!.. наши души... души...

Ах, астрочка!.. Жива еще!?

Чуть дышащий костер на пепелище.

Да-а, был я небогат -

Теперь и вовсе нищий...

Но сколько пищи для ума!

А в сад тем временем уже вселялась тьма,

Словно желая поглотить его навечно.

7-14.11.90

* * *

ТРИО ЧАЙКОВСКОГО

(в исполнении С.Рихтера, О.Кагана

и Н.Гутман в декабре 1987 г.)

Памяти скрипача Олега Кагана

Возвышенная скорбь?

...................

А этот русский хоровод, казалось бы некстати?

Нет, нет и нет!

Светлая память?.. Романтические слезы?

Нет! - это Жизнь и Смерть в извечной их борьбе

В минуты торжества последней,

Ее триумф, апофеоз!

Сад черных роз, в пустынных льдах цветущий.

Светлая память...

Шабаш сил бездушных!

Всепобеждающий злой гений Сатаны,

Стенания души средь хаоса и тьмы,

И надо всем - Рояль, вершитель судеб!

Всесильный Колокол,

Верховный Судия,

Он сам же над содеянным рыдает...

Молчите лучше!

Вы же слышали: свершилось

Мне как молитва эти имена:

Бетховен! Шуберт! Рембрандт! Леонардо!..

Не знаю - слышите: не знаю! - кто есть Бог,

И был ли сын ему Христос, воскрес ли он -

Не знаю!

Зато известно мне доподлинно, кого

Господь деторожденьем осчастливил

(Кто же еще, когда б не Он!):

То матери Бетховена, Шопена,

Эль Греко, Моцарта, Чюрлениса, Вивальди...

А Гамсун! Бялик! - много им подобных,

В ком Божий дар явился на земле.

О, сколько их, кто через жизнь пронес венец

терновый,

Кто был толпою проклят и распят,

Но чье Божественное слово

Звучит в веках, как благостный набат,

Набат любви и утешенья!..

Мне как молитва эти имена:

Карузо, Ланца, Каллас... Карел Чапек!.. Рихтер...

Так стоит ли искать над миром Божество? -

Оно меж нами, на земле,

Не в запредельных сферах -

Бессмертное Искусство;

Такой вот и увидел я Ее:

В расцвете ранне-летней красоты,

С магической улыбкой Моны Лизы.

Четверть века прошло,

Но и сейчас пред этим ликом я слабею.

Вот греза - женщина!.. увы, не для меня;

Ум, гордость, грация, а сколько в ней огня!

Да разве же в мирке моем такое встретишь!..

Тут я опомнился -

О ком, о ком я!? Господи, прости...

Солнце мое!

За десять лет, что нет тебя,

Совсем мой помутился разум.

Как ты была прекрасна!

От дня и места, где расстались мы,

Теченье жизни по кривой меня уносит.

Известно мне: кривая эта - эллипс -

В исходную, в конце концов, вернется точку.

И знанье это дает надежду.

Но главного не знаю все же я:

Не-ет, я от жизни не бегу!

Но грустно и смешно, ЧТО вы зовете жизнью -

Пещерный быт!

Что? От него не деться никуда?

Пусть так, но смысл не в нем,

Но суть, но цель иная.

Какая?

Знает Музыка, спросите у нее.

Люди добрые,

Ведь вы подобны странникам в пустыне!

Зной, жажда, ноша тяжела...

Но вот оазис в стороне, почти что рядом!

- А, черт с ним, лень...

- Так ведь оазис!..

- Ладно,

В другой раз как-нибудь,

Когда спадет жара.

Ну что ж, прощайте, нам не по пути!

Спасти вас рад бы я,

Но вам дороже скарб и нищета.

Я тоже беден,

Может быть, бедней, чем вы в пять

или в десять раз -

Не знаю, не считал, -

Но вы-то знаете ли, что есть

Красота?

Ну разумеется, не хлеб и не одежда,

Не пылесос, утюг или диван -

Но свежий ветер! Солнце! И надежда,

БАХ. ЧЕТЫРЕ АНГЛИЙСКИХ СЮИТЫ

(после концерта Святослава Рихтера

в Малом зале Ленинградской Филармонии

30 апреля 1991 г.)

Вы были так печальны, так бледны.

В Ваших руках, казалось, плачут розы.

А как же я?

Как возвращаться к жизни повседневной,

Когда все силы из меня изъяты без остатка?

Или так надо:

Вычерпать сперва до дна колодец,

Чтоб вновь наполнился он влагой родниковой,

Чистой.

Летел когда-то я в небесной выси;

Над нами и вокруг сиял эфир,

Внизу, сверкая, громоздились облака,

Словно застывший Ледовитый океан.

И вдруг, как-будто в проруби бездонной,

Земля прорезалась, невзрачна и скудна.

И я подумал:

И вот в этой бездне,

Без воздуха, без света,

Неделями не видя солнца, мы живем!..

Но я отвлекся.

Так, значит Бах. Сюиты. Танцы...

Красивые названья:

Сарабанда, менуэт, буре...

Не то что нынешние твист и рок-н-ролл.

Н-да, танцы. Танцы...

А может все-таки симфония для фортепьяно,

По грандиозности подстать Девятой!

Как бы назвать ее? -

Божественной!

Однако Бог - да, мудр,

Но чтобы столько скорби там, на небесах!

Смиренье, радость, страсть, молитвенность,

томленье...

Быть может, это Страсти... по Христу!?

Куранта... жига... аллеманда...

Один мой друг, прекрасный музыкант,

Как-то сказал про Вас:

"Да он играет Гайдна, точно Баха."

А Баха - как Бетховена?

Или... как Баха,

Которого сумел один постичь за триста лет!

Ты, Рихтер, бог, и сам того не знаешь.

Какая чушь:

Как может Бог не знать, кто Он такой!

Вы были так печальны, так бледны...

Да, вспомнил, наконец,

Что мне еще подумалось тогда над облаками,

При виде тощей скудости земли:

И я туда вернусь из Храма Света,

Чтоб в сумерках бесследно раствориться.

Тогда воздушный пузырек, моя душа,

Всплывет к поверхности -

И с синевой сольется.

1.05.91

* * *

Ждешь ли ты меня там, куда я еду?

Что молчишь? - ответь.

Здесь в твоих глазах радуется лето -

Там холодный май разучился петь.

Там, в саду, сейчас жалобы и стоны:

В детских кулачках жар души храня,

На смерть за тебя там стоят бутоны!

"Будь я композитор, я сочнил

бы музыку на тему "Процессия

почек."

/Карел Чапек/

Зима иссякла. Снег воплотился

В подснежники и леукойюм.

Неспокоен

Хор детских голосов на боевых кустах

Смородины, форзиции, сирени.

Гоняет ветер в нетерпенье

Два - три скрежещущих листа.

Уже заполнена галерка:

Чета сорок, ворона, белка, дятел

Да ребятня - синички, воробьи, -

Все ждут Маэстро - Мирового Дирижера;

Тяжелый занавес раздвинется вот-вот,

Сверкая, палочка взметнется золотая -

Кто может отдавать себя другим

И быть самим собой при этом!

Счастлив вдвойне, чей дар заветный

Любовью светлою храним.

Но если рядом не осталось никого

Его достойного,

Если среди людей ты - прочий,

Замкнись, принадлежи себе - и точка!

И одиночеством своим будь горд.

5.06.91

* * *

САД ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Что же делать, снова грустный

День который раз подряд;

Беззащитный, безыскусный,

Все равно прекрасен сад.

Десять лет воспоминаний,

Десять лет сплошных невзгод!

Притерпевшийся к страданью,

Скромно, тихо он живет

Добротой, что завещала,

Покидая нас, Она;

И довольствуются малым

Рододендрон и сосна.

Господи, подай мне знак,

Что же с Нею сталось?

6-7.06.91

* * *

РОМАНС О ЦВЕТАХ

Долго ль нежиться лету в зените?

Вечерами теперь не до сна.

Не ищите меня, не зовите -

Я с цветами в саду допоздна.

О невинные светлые души!

Ваш мучитель - ваш любящий брат.

Не корите меня, не кляните,

Если в чем-то порой виноват.

Скоро осень - придет, все разрушит,

Как грабитель, и ввергнет нас в ночь.

Не взыщите с меня, не молите -

Сам себе если б мог я помочь!

3.07.91

* * *

Водоворотами дождей неутомимых

Как посохом слепца пошарит солнце -

1Здесь мы, здесь!.. Сюда!..

Нет, мимо, снова мимо...

Прощайте, лилии.

июль 1991

* * *

В извечном споре Бога с Сатаной

Мы все бесправны,

Как мячик теннисный. А счет у них не равный.

Давай же, Господи!..

Эх, мажешь, мажешь ты -

Немудрено: с такой-то высоты!

10.08.91

* * *

"СТЕПНОЙ ВОЛК"

Зовет опять меня ненастье,

Простудный дом, безлюдный сад.

Лишь опьянен тоской, я счастлив,

Лишь одиночеству я рад.

Любовь моя в пустыне рыщет,

Но разве ж сыщешь там родник!

Судьба, ты скряга или нищенка? -

Я не старик еще, ты слышишь:

Дождь устилает траву жемчугами;

Такое богатство - и все под ногами!

А мы так постыдно ворчим,

Что скучно и грустно,

Что пусто в кармане...

Бог с вами, богатство же вот - под ногами;

Не бойтесь: здесь хватит на всех -

И останется!

Братья, давайте споем светлый гимн -

Создателю, небу, дождю или лесу;

Жить в братстве - богатство, а как интересно!

Возвысимся, братья, над мраком своим.

сентябрь 1991

* * *

ОСЕННЕЕ СОЛНЦЕ

Не создан я для неги и тепла -

Моя стихия дождь, туман и холод.

Моя душа не помнит зла, но голову

Пред ним я не склоняю никогда!

Не полководец я - простой солдат.

Броня моя в боях с судьбой расколота.

Случалось: сердце замирало, точно колокол, -

О, солнце осени! Прощальные лучи

Не столько светят, сколько ослепляют,

Сплетая топкую пустыню вечеров из щупальцев теней.

Молчи, когда по горло в ней, молчи!

Безмолвье предпочти шипению и лаю.

Печальным золотом звенит туманный день,

Небытия с текущим примиренье;

Деревья призрачны, нигде не ляжет тень;

Цветы последние - как светлые виденья.

- Что-нибудь теплое, пожалуйста, надень...

Забота обо мне? - Игра воображенья!

Забудь и не питай несбыточных надежд;

Один я здесь, покоен сад осенний...

Не мог же камень это произнесть!

Ну хорошо, а ты -

Взять и вот так исчезнуть,

Меня оставив, разве ж ты могла?

Что между нами:

Мгла? пустыня? бездна?

В печальном золоте осенний этот день?

Или цветы - как светлые виденья?

октябрь 1991

* * *

ПРЕЛЮДИЯ ОСЕНИ

Отчего мне так грустно:

Оттого что глубокая осень?

Или, напротив, - осень

Потому, что мне грустно?

Неунывающий дождь по асфальту скачет, по лужам,

Дразнит еловые лапы.

Те отмахиваются, как от назойливой мухи!

Дождь находит кленок,

На котором с десяток листьев,

И давай тормошить их!

Пару листиков,

Легкие, как златокрылые ангелы,

Тихо слетают на землю.

Дождь настигает их! -

Но они неподвижны -

И уносится прочь, ища приключений.

А я остаюсь среди листьев,

Мне грустно...

Почему мне так грустно?

октябрь 1991

* * *

Ну вот и холод, дождь со снегом,

Не удержать ноябрь за хвост;

Души случайные побеги

Теперь пойдут не скоро в рост.

Да и пойдут ли? Ведь заглохнут

Еще до проблесков весны.

Если положим на весы

Свет зимний, собранный по крохам,

И ледяную тьму ночей,

Чей перевес, гадать не надо!

А что душа? - подобна саду:

Солнце не меньше нужно ей.

ноябрь 1991

* * *

КОМАРОВО, 8 ФЕВРАЛЯ 1992

Здесь тишина, безлюдье и покой.

Дома сроднились с лесом и садами,

Те к небу льнут, чья пепельная серость

Рождает белый, легче пуха прах...

Ах, лечь бы под сосной - забыться сном!

Чтобы весной на этом самом месте,

Лишь солнце сгонит снег,

Как солнышко, как песня,

Затрепетал адонис золотой.

* * *

МОЙ ПУТЬ

Д.Кузнецову

Я в землю эту скудную корнями врос, как дуб.

Здесь заступ не возьмет -

Здесь нужен динамит!

Тринитротолуол.

Здесь, среди серости, тоски и запустенья

Безвременно,

таинственно,

внезапно!

Цветы невиданные дивно расцветают:

Тюльпаны скорбные,

Иной раз пылкий крокус,

Или невинная, как детский дух, пролеска,

То лилия, летящая сквозь дождь!..

Таков мой сад.

Так ветхое жилище

Бах превращает вдруг в высокий храм.

А что там кроме стен? - в углу какой-то хлам,

Да за окном без занавески дым да муть...

О кайся, кайся, глупый Жорж Жермон,

Да не найдет вовек душа твоя покоя!

Преступник ты перед Любовью!

Так колотись о каменные плиты ржавым лбом

за этот страшный грех,

Чтобы глухое эхо по ночам таких, как ты, будило.

Меня же будят дивных два светила -

Ее глаза!

Паденье в них - и святость.

Ах, Виолетта!..

Нет, - Тереза... Стратас!

Та - Магдалина, ты - не дочь ли Каллас?

Той нужен был Альфред, а ты меня искала!

И вот нашла,

И на коленях, весь в слезах, я пред тобой.

Так пой же!..

Или нет, молчи, молчи... не пой -

Позволь мне просто на тебя в ночи молиться.

28.03.92

* * *

Зима бежала, бросив снег в лесу.

С жадностью впились в него жала дождя -

В живое трепетное тело!

Не говорите ж мне, пожалуйста,

"Я должен научиться быть

счастливым."

/Оскар Уайльд/

Так значит вечер тот осенний был прощанье?

И где-то очень-очень далеко, в бескрайности небес,

Жизнь бестелесная Ее отныне протекает,

И ни к чему Ей вся эта земная

Тщета

И все вообще, что здесь.

Я должен научиться быть счастливым...

Есть истины, младенческим умом которых не понять,

К ним путь один - принять на веру.

А веры, к сожаленью, не дано.

Вот и цепляется отчаянно за плоть

Душа -

Точно ребенок малый

Под материнский прячется подол.

Я должен, должен научиться быть счастливым!

Две фурии овладевают человеком -

Тоска и Боль.

И если их не выжечь творческим огнем

Или не выплакать бесхитростно кому-то,

То в панцырь одиночества оденется душа.

И, нарастая, будет он лишать

Пространства жизненного сердце, волю, мозг...

Я должен научиться быть счастливым.

Я должен, должен научиться быть счастливым!..

Пока не поздно.

май 1992

* * *

Не опечален я, как прежде,

Галопом колченогих дней,

В конце тоннеля да забрезжит

Эзотерических коней

Полет сверкающий!

Во мраке

Я жду спокойно благовесть.

А гады, черви и собаки

Пускай грызут друг друга -

Теперь ночами скорбно и темно.

Не стало звезд. Деревьям нет покоя

От северного ветра, и порою

За ним вдогонку дождь летит -

Тянет жилы из лилий и роз.

Мускулистые мозолистые сосны

Единоборствуют с нашествием тягучих

Тяжелых туч, но силы не равны.

Бездетная луна лишь изредка, как призрак,

Возникнет над измученным ночным угаром лесом.

Рассвет невесел, пресен и бескрыл.

август 1992

* * *

ГДЕ ТЫ, ЕВА?

Одиночество - наша судьба.

Адам, Адам, где твоя Ева?

Вот эта, слева?

Не-ет, не эта и не та -

Они лишь плод тоски, игра воображенья,

Как, впрочем, ты и я, да-да, и мы с тобой!

А Ева, между тем, - в соседнем муравейнике,

И горько, горько ей,

И кто там с ней другой?

О, если б мог я возвысить свой голос настолько,

Чтобы каждый из этих изгоев, заслышав его,

содрогнулся!

И подумал:

"Не я... чур не я!.. слава Богу не я."

И утешился этим.

август-сентябрь 1992

* * *

Вечереет. Сад в липком снегу,

Хоть еще зеленеют кусты.

Не могу

смотреть,

как страдают цветы!

Но мне жить, а им умереть.

Неуютен мой дом и пуст.

Но живут старый друг, полный музыки, в нем

И подруга верная - грусть.

17.10.92

* * *

ДВА ОСЕННИХ СОНЕТА

"В меня все ближние мои

Бросали бешено каменья."

/М.Лермонтов/

Тоска - бесплодная пустыня,

Грусть - животворная река.

Но лето кончилось; отныне,

Куда ни глянь, - одна тоска.

Одна тоска... В ее тисках -

Погибель! Хоть, возможно, ты не

Так уж далек от той святыни,

Которую давно искал.

Давно искал - как с неба манну -

Вдали от мест обетованных,

И грустью вскармливал свой дух.

Так что же: так он и потух,

Тоске поддавшись окаянной?

Да или нет - одно из двух.

***

Да или нет - одно из двух:

Взойдет ли, как луна, над миром

Или умрет в пустыне сирым,

Поэт отверженный, твой дух.

А что же мир? - Заплывший жиром,

Притом кичливый, как петух,

К творцам извечно слеп и глух,

Предпочитая им кумиров

От силы, может быть, на час.

И если кто-то невзначай,

К небесным тайнам сопричастный,

Опасно снизится, - несчастный! -

Ему - или дадут на чай,

Иль отвернутся безучастно.

сентябрь-октябрь 1992

* * *

НОЧЬЮ

Отлетела музыка, как светлая душа;

Исчезли утешения слова во мраке казематов

старой книги,

Забыто иго дня.

Тик - так, так - тик...

Чи - рик, чик - чик...

Часы секундами строчат бесперебойно

В ночную темень.

Какое расточительтво! -

Уносит каждая частичку моей жизни;

А сколько их всего? Каков запас,

Отмеренный судьбою при рожденье?

Чирик - чик - чик!..

Сущая пытка так вот истекать секундами всю ночь

в своей постели,

Соря в эфир пылинками души...

Дом остывает.

Ночь свой суд вершит

Над разоренной осенью природой,

Над утомленными людьми, укрывшимися сном.

А кто не спит -

Тот ночи верноподданный!..

Тик - так, так - тик...

Тому, кто в рабство врос душой,

Свобода ни к чему,

С кормушкой очень хорошо

И на цепи ему.

Но дай лишь волю тем, кто сыт

И рабством заражен,

И чернь вас отблагодарит

Пожаром и ножом.

Как хорошо, как хорошо! -

Пожаром и ножом.

Моя несчастная страна,

Одна ты у меня,

Тобою правит сатана

Не с первого ли дня?

Колючей проволокой лжи

Оплетена, в когтях

У злобы, зависти, - дрожишь,

Как нищее дитя.

И век спустя, и пять спустя -

Все нищее дитя.

Как ни умен ты, как ни храбр,

Не вырвешься из пут.

Здесь только деспот или раб

Превесело живут.

Здесь хризантемам места нет -

Сплошной репейник, сныть.

Здесь каждый истинный поэт

Рожден солдатом быть.

Не сокрушать - дышать, любить,-

Я странствующий рыцарь в царстве добрых чар,

Тоскующий, влюбленный, одинокий. И отважный!

Вы спросите:

Причем тут рыцарь,

Мало ли людей стремится в это царство?

А я на это вам скажу: его врата

Только для рыцарей распахнуты,

Вот их на свете мало!

Большинство же -

Туристы, что толпятся у красивого фасада,

И даже не подозревают, сколько таинств

Среди сказочных картин одна другой прекрасней

Встречаются такие бездны и вершины,

Рядом с которыми земные пропасти и пики

Не более, чем детская забава.

Если уж бездны -

То до самых сокровенных недр мирозданья!

Если вершины -

То подобные ступеням в обитель Божию!

И не всегда заметишь

Уступ между падением и взлетом.

Так что поверьте: если нет отваги,

Уж лучше дома оставайтесь, господа.

Порой, поддавшись малодушию, и я

Надолго возвращаюсь в мир земной.

Но сердце мое там, и рано или поздно,

Вновь облачившись в славные доспехи,

Я удаляюсь в царство добрых чар.

И вновь я странствующий рыцарь одинокий,

Тоскующий, влюбленный...

Вздыхающая вдовья тишина

Раскачивала колокол на небе,

И были в тягость небеса самим себе.

Мой отпевали сад. Звучал молебен.

А день был бледен... беден...

Состарившийся за ночь снег, снедаемый туманом,

Усеян трупиками листьев всех мастей,

И видеть среди них всего больней не те,

Что побурели или же багряны,

Но зелены. Насильственно и грубо

Сгубили их до срока холода.

А в декабре мороз пошел на убыль,

И сверху прорвалась назад, к земле, вода...

"Трудно изловить черную кошку в темной комнате,

Особенно если ее там нет."

Однако ж, не трудней,

Чем в подземелье увидеть солнце.

Или хотя бы просто путеводную звезду.

Так как прикажете назвать того, кто видит, -

Мечтателем? Безумцем? Фантазером?

Или, быть может, - Божьим избранником!?

Ах, если б знали вы,

Сколь трудно - и как важно! -

Во мраке подземелья видеть свет.

Не верьте тем, кто скажет:

"Так ведь нет его, откуда взяться свету?"

Сказано Мудрым:

"Море есть всюду, где есть отвага."

Так же и свет:

Он неизбежно возникает всякий раз,

Когда есть воля и талант - кресало и кремень;

Талант и воля - мало одного!

Но если свет, словно из ничего,

Само собой возникший,

Ведет сквозь тьму годами человека,

Должны ли мы ему, в конце концов, поверить

И, если да, - последовать за ним!?

Разве не так?

Задумайтесь над этим.

декабрь 1992

* * *

ЭПИЛОГ

И вот когда я сделал все, что мог,

Я не нуждаюсь в славе и признанье,

Не жду любви, а что до состоянья,

То говорят же, бедность - не порок.

Но прежде чем земля навек мне станет пухом,

Одно хотел бы я:

Взойти к вершинам Духа! -

Боже, как я утомлен, как неприкаян,

Знаешь лишь Ты. И, может быть, Она.

Душа молчит. Свалявшаяся грусть

Уже не просится, как прежде, на бумагу,

Сбираясь в капельки на кончике пера.

И ко всему прескверная пора:

Дождь, ветер, липкий снег -

Еще грозу бы с градом!

5.01.90

* * *

Я теперь от солнца так далек,

Как в пустынном небе уголек

От меня, несущего впотьмах

Сердца ослепительный размах.

24.04.90

* * *

Я живу, как все: печально, трудно,

Без тепла, уюта, на гроши.

Заточенный в шахте горнорудной,

Многого лишен я совершить.

Но я знаю: есть миры иные,

Есть добра заветные сады;

По утрам украдкой полевые

Дарят мне они свои цветы.

Тем и жив. Но замечаю с грустью:

Даже просто руку протянуть

Стоит сил - душа стремится к устью,

За которым только мрак и жуть.

27.05.91

* * *

О, сегодня зима напоследок

Раздает весь февральский запас.

Если я не вернусь вдруг к обеду,

Значит где-то по горло увяз.

Не ищите напрасно, не плачьте -

Вспоминайте светло обо мне.

А весною мой вымпел на мачте

Сколько радостных встреч после долгой зимы -

Узнаваний и новых знакомств!

О беззаботный детский сад весенний,

С Новым годом!

И ты, Хохлатка - хохотушка, ты, Кандык,

Что так смешно сейчас распетушился,

И Крокус - отпрыск царственного рода,

Пролеска, Ветреница робкая, Галантус,

Подобный стайке белых мотыльков...

- А я?

И ты, мой золотой Адонис!

Как мало нужно вам для счастья -

Только солнце!

Как хорошо мне с вами, как легко!

Желтый или красный, но живой,

Трепетно - теплый лист!

Хоть бы клочок земли -

Такой прекрасно - бурой, рыхлой;

Хотя б единственный -

Не любящий - сочувствующий взгляд!

Вокруг лишь снег да снег, похитивший мой сад,

И неестественно красиво так и тихо,

В душу свою заглянуть...

Дождливо, ветренно...

Прелюдия лета

Владиславу Ходасевичу

О, огромное, соленое, гадючее...

Запоздавшие с отлетом...

Старость и вдохновение

Посвящение Роберту Скотту

Однажды осенью

Жизнь засеяна болью...

Души возвышенный напев...

Бах. Четыре английских сюиты

Водоворотами дождей...

Комарово, 8 февраля 1992

Не опечален я, как прежде...

В августе (два этюда)

Тоска - бесплодная пустыня...

Да или нет - одно из двух...

Экспромт (Состарившийся за ночь...)

Сказано Мудрым

Эпилог

А ТАКЖЕ:

Боже, как я утомлен...

Я теперь от солнца так далек...

0

ЗЕЛЕНЫЙ МИР. Избранные стихи 1981 - 1989 г.г.

30.01.2016

ДРУЗЬЯМ

Морей и гор высокая стихия

И тихое томление цветов,

И Музыка! И Вечная Любовь, -

Вот то, о чем пишу стихи я.

А что до будней, утлой суеты, -

Этот цикл - юбилейный, десятый, не считая трех пер-

вых, впоследствии полностью переделанных. За исключением

двух более ранних фрагментов /в "Февральском триптихе"/ в

него вошли только те стихи, которые были написаны после

февраля 1981 г. и не использованы в трех небольших циклах

того же периода ("Воскрешение", "В мире Чюрлениса", "Гном

- великан"). Таким образом, "Зеленый мир" является как бы

завершением этого трагического этапа в моей жизни.

По объему и, надеюсь, по масштабу он превосходит лю-

бой из ранее созданных мною циклов стихов, кроме "Вечной

любви". В нем, мне кажется, в наибольшей мере воплощена

чапековская идея симфонизма поэтического повествования;

три части цикла это, по сути, - три части единой симфонии,

причем каждая имеет свое музыкально-драматургическое раз-

витие.

Название "Зеленый мир" отчасти условно (подошло бы, к

примеру, "Избранник"): так называется хронологически пер-

вое стихотворение в цикле, к котрому у меня еще и небесп-

ристрастное по ряду причин отношение. Всего в цикле - 61

стихотворение; еще 6 из нескольких десятков оставшихся,

так сказать, "незаприходованными" я привожу в качестве

"бесплатного" приложения.

Весь цикл посвящен моим друзьям. В первую очередь

тем, кто на протяжении многих лет является моими наиболее

заинтересованными и нередко первыми читателями и слушате-

лями: В. Белявскому, Я. Дорону, В. Ивлеву, С. Качоровско-

му, С. Корнилову, Л. Палатнику. Некоторым из них посвящены

и отдельные вещи. Но, объединяя стихи под общими названия-

ми, я в нескольких случаях, дабы не отвлекать внимание чи-

тателя, вынужден был опускать посвящения. В частности,

первый этюд о музыке посвящен С. Качоровскому, второй - В.

Белявскому; второй этюд "В музеях" - В. Ивлеву, два после-

дующих - С. Качоровскому. Аналогичным образом первая и

третья части "Сонаты цветов" N1 были посвящены, соответс-

твенно, известным латвийским ботаникам Р. Кондратовичу и

А. Зоргевицу, а фрагмент из сюиты "Май" ("Кто король вес-

ны...") - также латвийскому растениеводу Я. Веченсу.

По схожей причине - чтобы не дробить произведение - я

иногда опускал даты написания их фрагментов; да простят

меня несуществующие биографы.

И последнее. Конечно, "Зеленый мир" - трагическое в

своей основе произведение; страдание, боль, одиночество -

его основные мотивы (хотя и не в такой степени, как в цик-

лах "Воскрешение" и "Гном - великан"). Как писал великий

Карел Чапек, "больше всего человек создает от отчаяния".

Но ведь создает - вот что главное! В самом этом акте уже

преодоление трагедии. И мне бы хотелось, чтобы по прочте-

нии этого цикла читатель мог повторить слова того же Чапе-

ка, взятые эпиграфом ко второй, центральной, тематической

части: "А ведь свет есть, света достаточно".

21 октября 1989 г.

ЧАСТЬ 1

ЗЕМЛЯ

"Человек, в сущности совершенно

не думает о том, что у него под

ногами."

/Карел Чапек/

Ю. Мартину

Как странно снова видеть землю -

Уже разомлевшую бурую землю

Под ворохом выцветших листьев, хвои, почерневших

сучков и бесформенных шишек,

Нестареющую землю

В свежей зелени вереска, лишайников, брусники,

Словно и не было без малого полгода

Белого плена.

Странно:

Целая жизнь...нет, полоса небытия! -

Между последним скорбным цветом аконитов

И детскими головками галантусов...

А где-то здесь был, помнится, поросший мохом

красный камень

Под столь же древней елью.

Ц... не дожила ель до освободителя апреля -

Лежит, накрывшись истощенными руками,

И камень ей теперь надгробье.

А земля покойна.

Мудрая сестра Океана,

Любимая дочь Неба,

Мать - Земля не оплакивает утраты.

Досыта напилась она студёной влаги

И, беременная тысячами жизней,

Радостно ощущает их шевеление в своем чреве.

Только ли это?

А уже рожденные миру жизни?

Наскоро умылись остатками снега,

Утерлись ветерком,

Припали жадно к груди ее необъятной.

Да будет вам, не спешите:

Всем хватит живительных соков -

И зайчишке-травинке,

И дубу-мастодонту.

А возлюбленные дети Земли цветы-птицы?

Скоро, скоро расселятся они по полям,

Блуждающими огоньками оживят тень лесов,

Яркими гирляндами вспыхнут в садах и парках -

Мир украсится, как Новогодняя елка!

Только поздней осенью, вобрав в себя их песни,

Успокоится наконец Земля,

Усталая, умиротворенная.

Она знает, что потрудилась на славу,

А какое покрывало соткала себе из янтаря,

изумруда и золота!

Ладно, спать, спать, спать! -

Скорее в зимнюю шубу,

Пусть зреет семя весны.

Но долго еще будут ворчать и вздыхать ее реки.

май 1985

* * *

Живу прекрасным посреди развала -

Богат и нищ.

Но гаснут, гаснут постепенно звезды!

Ничего, их тысячи, на мой век хватит.

Однако грустно,

Грустно всякий раз, что угасают звезды,

С души, увязшей в мерзлоте,

Стряхнуть пора оцепененье -

Навстречу проблескам цветенья

Майский этот коктейль!

Что это был не сон, клянусь я!

В мой сад слетел... небесный лоскуток!

Земли коснулся он, свернулся - и цветок

Заголубел весне на радость.

А ветерок шепнул едва-едва:

- Да, это сон...

Вернее, сон-трава,

Принцесса Пульсатилла Грандис.

Кто король весны? - Тюльпан!

Королева? - Сирень.

Графы, герцоги, бароны -

Рододендроны, Пионы,

А их жены и невесты -

Это Дафны и Вейгеллы;

Две прелестные принцессы -

Примула и Солданелла.

Но, быть может, всех прекрасней

Молодой наследный принц -

Благородный, строгий, нежный,

Голубой и белоснежный,

Ликом ясный Гиацинт.

Звенит мой сад на тысячи ладов,

Дробится солнце в лепестках тысячекратно.

Рубины, аметисты в сто карат,

Гранаты и сапфиры - что за клад

Рассыпан по земле - бери бесплатно!

В небе звезды -

В саду тюльпаны.

Я не знаю, что ярче,

Но ближе, дороже, теплее

Конечно же, вы, звезды сада.

Радость оживает подле вас,

Душа светлеет.

Среди блистательных тюльпанов

Стоял задумчивый Нарцисс.

Лицом белее, чем сметана,

Душой он светел был и чист.

Совсем один на белом свете,

От дома отчего вдали,

Он пленник Розы был, чьи плети

Его ревниво стерегли.

Зелень майских улыбок

Окрылила мне душу,

И она упорхнула

В этот солнечный рай.

Но надвинулась туча,

И душа,

Как забытая кем-то небрежным игрушка,

В мутной луже осталась

Под дождем умирать.

Нет, здесь не рай -

Здесь жизнь - борьба и труд,

И боль, и смерть, и горечь расставаний.

И даже вдалеке ты слышишь, как зовут,

Зовут тебя безгласные созданья!

Уж за полночь.

Сад в разноцветных фонарях -

Сказочный город!

Как жаль, что скоро догорят тюльпаны,

И снова станут темными ночи,

И волшебство исчезнет.

Вот и кончилась майская эта фиеста.

Сад от пиршества красок устал,

Наступила пора отрезвленья.

Вечер.

Молча стою, погруженный в зеленое зыбкое тесто,

И, прощаясь с весной,

Отдаюсь комарам на съеденье.

1989

* * *

ПЕРЕД БОЕМ

Мой сад - как полк перед атакой

Под шквальным вражеским огнем.

Не гнуться, доблестная гвардия тюльпанов!

Сомкните, рододендроны, ряды,

Прикройте примулы пехоту.

Всем ждать сигнала Солнца - и вперед!

За май! За сад! За Вечную Любовь!

За небо звездно-голубое!

О, что за яростный, прекрасный будет бой

В разрывах тысячи бутонов!

Памяти Карела Чапека,

Поэта и Садовода

"Весна - круглый год, вся

жизнь - молодость."

/К.Чапек/

1. МАРШ РОДОДЕНДРОНОВ

Откуда родом вы, рододендроны,

Племя горное, гордое?

Мы с Кавказа! - С Альп! - С Колымы!

Я с Тибета, а он с Каракорума!

Мы для неба землёй рождены

И цветём мы для птиц и для звёзд.

Нам опора - гранит,

Не устрашит

Нас ни дождь, ни снег, ни мороз.

Будет время для лилий и роз.

А пока всеми красками Рембрандта

В моём тихом саду

Вдохновенно цветут

Знаменосцы весны - рододендроны.

Мы с Камчатки!.. с Балкан!.. с берегов Кэтевби!

С Гималаев мы!.. с Каракорума!

С вами я, преисполненный братской любви,

Племя гордое, горное.

2. ПОСЛЕДНИЕ ТЮЛЬПАНЫ

Последние тюльпаны - могикане,

Живая память об утраченной весне.

Не во сне ли это факельное шествие ты видел?

Опустели белые ночи, нет более приюта для солнца.

Груз живительной грусти оросит всходы лета,

И зазвенит оно призывно розами в зените своей

славы,

И лилиями в небо устремится!

Но долго ещё будут саду сниться

Солнечные витязи - тюльпаны.

3. ВОЗВЫШЕНИЕ ЛИЛИИ

Июль.

Лета зелёная лень.

Дремотная идиллия природы.

Ещё предрассветные розы.

Только лилии одержимы полетом!..

Но увянут они, не дождавшись попутного ветра.

При виде их

Я становлюсь... меньше ростом.

4. КТО ТЫ, РОЗА?

Царица!.. Фея?.. Куртизанка!?

Святая дева... Изваянье!

Но как же ранит

Её любовь!

Как мотыльки на свет, стремятся к ней поэты.

Она же всем им задаёт одну загадку:

Кто я? -

Царица? Фея? Куртизанка?

Святая дева? Изваянье?

И льется кровь.

Я тоже соловей, в тебя влюблённый.

Но ты меня так просто не обманешь:

Узнаю тебя в каждом цветке -

От рододендрона и розы до барвинка.

А сам, как во поле былинка,

Так и не узнан я никем.

Что нам до них, тупых, незрячих?

Мне твой пример во благо дан:

Засохнет - да, но не заплачет

Высокий царственный тюльпан!

Душа в цветах являет плоть.

Цвети, прекрасна, многолика! -

Сирень, пионы, мак, гвоздика...

Мне - поливать, рыхлить, полоть.

Мне у мира не быть на виду,

Я пришел и уйду невидимкой;

Ни портрета, ни фотоснимков -

Гиацинты и розы в саду.

Меж людей я бесплотен, как дух,

Я для них не умру, не воскресну.

Нам дарована небом телесность

Только в маленьком нашем саду.

С утра вглядываются в небо дозорные Лилии -

Нет ли тучки?

- Ну что? -

На всякий случай спрашивает Примула.

Ждут человека с лейкой.

Клейкая ночь.

Сад спит без сновидений, как ребенок,

С каплями влаги на губах.

Впереди трудный день.

Должно быть, на время,

Которое тоже не спит -

Я, она и Оно.

Как темно!

Запотела над садом луна.

Звезды вовсе закрыли глаза.

Разразилась бы, что ли, гроза!..

Кто четвертый здесь? -

Гном!

Гроза

Не гроза, а ночная бомбёжка!

В саду беспрерывно грохотало,

И сполохи, как духи, шарахались среди сосен.

Прямым попаданием оторвало голову красавице

Блоссомтайм,

Надвое переломило стройную Телекию,

Сломанной веткой придавило Хризантему.

Цветы метались, тщетно моля о пощаде, о помощи.

А дом, точно осажденная крепость,

Только вздрагивал и приседал при каждом разрыве,

И силился вжаться в землю -

Такой большой и такой перепуганный,

что было даже неловко...

Сосна

Сквозь стоны и проклятья непогоды

Я вдруг расслышал слабый стук в окно.

Кто мог бы это быть - так поздно?

Оказалось, - сосна.

Её ветка словно просила убежища.

Я нанизал невыплаканные слезинки

На луч зари, проникший через занавеску.

Но луч исчез -

И с ним моё богатство.

Я было опечалился - вдруг слышу:

Начертаны лучами солнца в вышине.

Что там теперь - лазурь?

Ага, аллегро, даже престо в до мажоре!

А светлыми ночами при луне

Звучат ноктюрны, гимны и хоралы.

Ах, если бы не наша глухота!

август 1987

* * *

В саду таинственно и тихо,

Шелка и бархат, в небе - медь.

Ну что, подешевел фунт лиха?

Душа успела задубеть?

Но дуба нету здесь - березы

Плохой пример мне подают:

Стоят в глазах запавших слезы,

Меж тем как новые угрозы

В пугливых кронах гнезда вьют.

15.08.84

* * *

КОНЕЦ ЛЕТА

/3 вариации и финал на тему

Выползли они из засады

И над садом зависли -

Серых хищников стая.

Рыщет ветер - стервятник,

Знает, будет чем поживиться!

Я чувствую себя

Дезертиром.

Расплата

Ветер стонет в голос,

Побереги глаза! -

Гроза срывает волосы

И жалит, как оса.

Звонит по лету колокол,

И горько плачет, золотом

Расплачиваясь, сад.

Серые будни

Дождь, дождь, дождь,

Ненасытный, как крот, -

По крышам, по листьям, по нервам!

А ветер - как глиссер -

Так и носится взад и вперед,

Цветов безвременно замученных дождем!

Дождемся ли, друзья, отрады добрых дней?

Нет, не иссяк родник былого вдохновенья!

Еще нам явит сад пример долготерпенья

И мужества корней!

август 1986; октябрь 1989

* * *

СОЛДАТ

Всю ночь,

Собрав над садом с трети света облака,

Господь их отжимал тяжёлою рукой.

Под утро, помнится, приснилось мне, что в яме

тонут дети!

Тёмно-зелёная вода всё прибывает,

А я, опутанный какой-то мерзкой паутиной,

Им помочь не в силах...

Очнулся.

Небо бредило покоем,

Всё в серых клочьях, точно скопища ворон

Растряхивали перья на лету.

Под пологом деревьев - поле боя:

Поваленные стебли, кучи листьев, лепестков,

как груды тел,

Дождём земля изрыта.

И там, среди побоища, насупленный, небритый

Стоял высокий можжевельник под ружьём! -

Один, без свиты.

И столько было в нём суровой скорби,

Что я сказал:

"Спасибо, брат!

И я такой вот одинокий, гордый,

Как ты, солдат.

Бог весть, какие предстоят ещё нам битвы,

Но двое, двое нас!

И сад мы отстоим,

И свет к нам будет льнуть!

А я паду -

Один будь в поле воин,

Живым мне памятником будь."

И я подбросил в угасающий костер своего сердца

Последнюю из лилий.

Вместе с болью вернулась жизнь.

Теперь сад снова в цветах,

И в них течет моя кровь.

А сам я - дерево с обломанною кроной,

Но корни цепко держатся в земле.

Или бросаясь с них в пучину моря,

Душа металась - долго, тщетно.

Наконец устала - и села на цветок.

И задремала незаметно.

И сон приснился ей, что снова май,

Что райским пением возвышена природа,

Что в светлой зелени резвится рой надежд -

Хмельных, свободных!..

А поздней осенью в заброшенном саду,

Откуда жизнь ушла, спасаясь, в землю,

Всеми забытая, качалась на ветру

Неувядающая хризантема.

О хризантемы, сироты печальные!

Уже октябрь закончил жатву листьев,

Уже и солнце, отчалив от северной пристани,

В даль уплыло, за птицами, в жаркие страны.

А вы все не спите, все маятесь,

Храните трепетно лучи его прощальные -

Блуждающие маячки для одиноких душ,

И ни ветер вас не задует, ни дождь не потушит!

Не отчаивайтесь: как ни слаб я, но с вами!

Согреваясь душою у лунного вашего пламени,

Я его питаю - слезами.

Но обуглятся, догорев, лепестки,

И землю окутает мрак.

И когда сад, зимою взятый в тиски,

Выбросит белый флаг,

Я его от забвенья сумею спасти:

Я приму эстафету от вас -

Буду зарево ваше по свету нести,

Как знамя, -

В зрачках своих глаз.

2. ГОРТЕНЗИЯ

Гортензия -

Подруга Хризантемы, дочь Жасмина.

С последнею волною лета

Вскипела белой пеной! - и застыла,

Обратилась в мрамор.

Лето схлынуло, и обнажился пляж жёлтых листьев.

Хризантемы зажгли свои факелы,

Кое-где ещё тлеют астры.

Она одна бледна, как алебастр,

Нетленная, как мумия,

Холодная, как иней, -

Гор-тен-зи-я.

3. ГЕЛЕБОРУС

Он первым был весной -

В снегу, белее снега,

С короной золотой.

Теперь в пустом саду,

Где хризантемы скорбны,

Где астры гаснут на лету,

И всюду павший лист,

Где свист разбойничий:

Уже Борея орды

Бесчинствуют, над розами глумясь,

Лишь он последняя надежда и опора -

Осени день последний.

В небе сети раскинула осина -

Ловит капельки света.

Две берёзы тощие поодаль

Облако пощипывают сонно.

А ниже - запустенье,

Невесомость листьев,

И земли натруженной усталость.

Но что я вижу? -

Стайка крокусов у вздыбленного камня! -

Что им здесь нужно!?

Еле теплится оранжевое пламя,

И не вырваться ему наружу.

Как же залетели вы беспечно

В мир бескровный этот?

Что здесь? - камни, сумрачные ели,

Да берёзок хрупкие скелеты.

И близка расплата. Неизбежна.

Как должно быть одиноко вам, как страшно!

Так примите на прощание - хоть нежность,

Душераздирающую нежность,

Работы много, да и годы уж не те.

Зато - при нашей нищете -

В ту осень солнце слово сговорилось

с дождем и ветром.

С горьким недоумением стоял он посреди забитого

сада -

Как непризнанный гений, -

И заточенный в бутонах пожар души угасал, угасал...

И все же не напрасно его прозвали

"СОЛИД СКАРЛИТ" - "ТВЕРДЫНЯ КРАСНОГО"!

Дождался-таки он своего часа:

Багрово-алой ракетой разорвался однажды утром

последний, чудом уцелевший бутон -

И загорелись листья соседнего клена!

Зато потом уже бессменно дежурили над садом

Увенчанная золотой короной бузина.

На ветке скорбная ворона -

Вся в гранатах.

Два сводных брата -

Мухомор и черный груздь.

И надо всем этим такая вековая в небе грусть!

Такая грусть. Такая тишина...

Как на свидание с любимой,

Всякий раз я возвращаюсь в сад.

Сегодня почему-то не было дождя;

Прихорошились ели и березы,

У хризантемы просветленный взгляд...

Но роза - осыпалась.

Все живет в саду, даже камни!

Вчера в грозу ворочались они - я видел, -

как тюлени;

Даже я... чего никто не видит.

Среди опавших листьев

Цветы - как дети:

Разбрелись по лесу с разноцветными фонариками -

Лист прибран, черная земля распластана

и беззащитна.

Одна лишь запоздалая желтая Роза сияет, как лампа,

Да у ног ее Барвинок - мотылек небесносиний.

Неужели ошибся Барвинок:

Принял Розу за солнце

И влюбленно расцвел, не дождавшись заветного мая?

Но Роза словно и не замечает Барвинка;

Или он ей не пара?

Не царской он крови

И касаться не смеет святыни?

Не зарекайся, о гордая Роза:

Ты еще щедро одаришь его лепестками своими.

Тихо в саду.

Изредка вспорхнет беглый лист.

Земля распластана и беззащитна.

В глубине опустевшей арены -

Одинокая Роза - солнце,

Да у ног ее Барвинок - малютка,

Как память о небе.

ноябрь 1986

* * *

С первым девственным покровом,

Натерпевшийся мой сад,

Солнцем ты не избалован -

Может быть, хоть снегу рад?

Да, зима... по крайней мере -

Летаргический покой.

Ну а мне - считать потери

И лечить тебя весной.

Под семью белесыми завесами небеса -

Сплошная хлябь над посиневшим лесом,

Уже запятнанном недавнею порошей.

Надеть бы валенки с галошами да не спеша

Пройти оврагом в глубь,

Затем тропой лосиной

За холм, где ели сон осины сторожат,

И там, у одра озера лесного

Стоять, стоять над тьмой усталых вод,

Душою в вечность прорастая...

Да некогда.

И так уже заждался на дороге верный конь,

Должно быть чует: непосильна небу ноша,

Вот-вот прорвется обветшалый свод.

Ну хорошо, вези меня из мира забытья

В мир многотрудный, громогласный,

Где, как суденышко в ненастье,

Бесследно затеряюсь я.

2.

Ночная дорога - упругая даль,

Всего понемногу во тьме изначальной:

Усталость, тревога, томленье, печаль

Хватают за горло кольцом обручальным;

Летит, обезумев, двуглазый фонарь!

Я не один.

Со мною рой несбывшихся надежд.

По сторонам, как стены крепостные,

Лес неподвижный, нежилой;

Меж ними - неба черный клин.

Куда летим мы, что нас ждет -

Где, на какой неведомой планете?

Вперед, вперед - во мраке дух мой светел!

Я роза осенью в заброшенном саду.

Снуют по улице прохожие с бумажными цветами.

В воздухе тают первые снежинки.

"И мнится в его мерцании

намек искупления."

/Х.Н.Бялик/

После долгих скитаний в пустыне,

Где остался под снегом мой сад,

В город ночью пришел я.

Безлюдны улицы.

Шеренги одичавших фонарей

Напрасно источали едкий свет:

Ни чей они не освещали путь,

Ни чью не провожали в сумрак тень

И не встречали никого заплывшим взором;

Как совы, хлопали глазами светофоры,

Наверное затем, чтоб не заснуть.

Я шел и шел вдоль каменных заборов,

Мимо зданий застывших и темных,

Что, становясь все призрачней, все выше,

Казалось, надвигались на меня,

Зияя черными прямоугольниками окон!

И вот, уже решив, что это западня,

В которую забрел я ненароком,

Или по воле рока моего,

Вдруг вижу:

Будто бы прорубленное прямо в небе око!

И был так тих и ласков свет его.

И я подумал:

Вот душа родная,

Которая, сама того не зная,

Ждет меня.

Скорее же вперед! У этого огня

Найдешь ты искупление и радость,

Ты будешь, наконец, утешен и согрет -

Конец пути - здесь, рядом!..

А если... нет?

И, постояв в сомнении немного,

Пока сердечный глас не стал ровней,

Пошел я не спеша своей ночной дорогой

Среди бетона, стали и камней.

Как совы, хлопали глазами светофоры,

Струили свой дурман шеренги фонарей -

Другой, заветный свет я нес в груди моей,

Я проносил его, как факел, через город,

И город расступался предо мной!

И возникали странные просторы

Пока идет счет времени на годы,

Звени, ночь Новогодняя, холодным хрусталем!

Звените звонче колокольчиков бокалы,

Чтобы не слышать Колокол Вселенский,

Глухой его удар.

Не последний ли, братья?

О, как спешит, как жутко скачет Время

Пред тем, как остановится навечно.

Звени же, ночь, звени -

Бог даст, еще не вечер -

Холодным колокольным хрусталем.

Спеленутое катарактой Око Дня

Повисло на распятиях антенн.

Что может чувствовать береза в саркофаге?

По небу - траурные флаги;

Меж ними - пиратский вымпел.

Застревает в горле свинцовый иней.

На черной крышке люка - ржавый кот.

И, увязая в рыхлом снеге, пешеход

Везет какой-то кокон на санях.

январь 1987

* * *

ВЕНЕРА, УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА

Над крышами домов,

Над суетою улиц,

В пустынном синем небе -

Алмаз Любви,

Неразделенной, непорочной, вечной.

Прочь, разрушитель - призрачный ноябрь!

Декабрь, томительный и чёрный, как разлука,

Тоже прочь!

Превозмогла природа ночь.

В стальные латы облачённый,

Уже отскрежетал воинственных январь,

И, солнца пламенный глашатай,

Весь белым пламенем объятый,

Под белым парусом

Февраль

Летит из тьмы весне навстречу!

Летит февраль, весны предтеча -

Задира, щёголь и звонарь!

Друзья мои, задуем свечи.

2. Зимнее скерцо

Свет брызжет, лучист,

Снег алмазно искрист.

Мелькают стрекозы,

Серебряно - розовы,

Воздух

Пронзительно звонок и чист.

Объятый морозом,

Лес празднично зелен:

В стерильных повязках.

Повсюду стрекозы,

Серебряно - розовы, -

Ели - застывшие карусели.

Всё это сверкает,

Звенит изумрудом,

И чудо -

Берёзы как будто зарделись!

Серебряно - розовы, -

Зимняя грёза,

Февральская сказка!

3. Финал

Ещё огнём играют ветры -

Февраль с весной уже в разладе;

Звонко-серебряной монетой

Он откупиться был бы рад.

Но животворный солнца яд,

В снегах накапливаясь за день,

Вливает в душу им елей.

А там - и шумный март в засаде

С бедовой конницей дождей!

Но силы зимы на исходе.

Ночь липнет клочьями к стенам домов почти до

полдня,

Цепляется за остовы деревьев,

Лезет в душу.

А снег,

Развенчанный монарх,

Утратив белизну, оплеван наглой чернью

Холодных слякотных дождей.

Но чу! -

Воздушная тревога: сам Борей,

Борей - хозяин северных морей,

Спешит державному собрату на подмогу -

Скорей! Скорей!

Борей на бреющем полете

Ворвался в город со своею ратью -

Взять его!

Замелькали белые парашюты - нет числа им -

Долой, господа, зонты и шапки,

Шутки в сторону -

Кланяйтесь! Кланяйтесь!

Умчался, город полонив;

Монарх спасен - опять на троне.

Ночь черной мантией у ног его свернулась,

А вот и верноподданные звезды -

Все до одной вернулись в свой чертог!

Черт знает что!

Ведь через месяц, через полтора от силы

Начнется праздничное шествие цветов;

И все забудется:

Навязчивость ночей,

Борей и снег в его паденье и величье -

Будут цветы,

И вдохновенье птичье,

И море, море зелени...

Даже не верится!

Не верится...

А верить нужно. Очень.

март 1984

* * *

ДУША ПОЭТА

"Не знаю, может у нас и нет

души, но есть в нас нечто

бессмертное."

/К.Чапек/

Душа моя - скиталец вечный!

Изувеченная солнцем февральским и стужей,

Во всеоружии перед нашествием весны.

Сны не сбудутся.

В марте ждет ее испытанием светом;

Ветреный апрель сменится засушливым маем.

Понимаю, нелегко ей с поэтом -

Но ведь летает!

Летает, все выше, увереннее,

По мере того, как в землю врастает тело.

Смело корчуй его, пока не стало травой или елью!

Ну а если...

Если заслышишь вдруг белый колокол,

Или осколочек неба, чиркнув по жести, в пыли

исчезнет бесследно,

Не медли более - улетай в поднебесье!

Здесь я останусь -

Тише травы, неприметнее мха на камне;

Там я стану вольной бабочкой света.

В Лету канет поэт -

В лесу вырастет ель;

Спилят ель на дрова -

Но останется пень,

На опушке трава,

В небе ночью

Какой-то мерцающий свет.

В марте небо голубей,

Чем в ноябре?

Сердце ожило в груди

Хоть чуть-чуть?

Те, кто зиму жил в норе,

Не робей:

Мрак и холод позади -

Светел путь!

Гей, из леса выходи -

Грейся, радуйся, цвети -

Счастлив будь!

2.

Еще одна зима, как старой шкуры клок,

Отброшена в поток быстротекущей жизни.

Там, за излучиной двух месяцев весенних,

Уже виднеется заветный островок

Цветами брызжущего сада.

Но в сердце отрады нет.

Столько в нем яда, столько льда,

Что не короткое изменчивое лето -

Года нужны, года,

Согретые признаньем и любовью,

Чтоб с кровью - как у женщины -

Очистилась душа.

3.

Природа вырвалась из плена на свободу

И поскакала, понеслась в сверкающую даль,

Как молодая пылкая кобыла.

Потерянно, ошеломленно, безнадежно

Смотрю ей вслед.

Хочу кричать весне: "Постой,

Ты обо мне совсем забыла!

Нет сил угнаться за тобой".

Среди сиянья и развала

Я, точно судно без штурвала,

Лечу в рокочущий прибой

Вперед то бортом, то кормой.

Пока что света больше, чем тепла.

Пока весна отвоевала только крыши.

Но забродил уж снег,

И снова дышит

Через стволы - соломинки земля.

Снег лижет землю раболепно -

Рождённый небом!

О эта иссине - раскалённая плита

С пылающей жаровней посредине!

Какая пропасть между тем, что на земле,

И выше - там,

Куда еще не дотянулись наши руки.

Смотрите:

Гениальный Мастер

Так разукрасил небо облаками,

Как не сумел бы даже Якоб Рейсдаль.

Зачем?

Не для того ли, чтобы нам

Напомнить об утраченном навеки рае!

"Вернемся в гнездо гималайских

орлов! Оно ждет нас."

/Р.Роллан/

Оставить норы городские -

И в горы!

В горы просится душа.

Давно облюбовав вершину Эвереста,

Она себе гнездо над бездною свила,

И иногда,

Теперь все реже,

Тихонько выскользнув из-под трухи и хлама,

Она туда без спроса улетает,

Спасаясь хоть на время от удушья.

Там хорошо:

Снег, небо, звезды, стужа -

Все вечное. Все истинно. Все тайна.

Случалось ей следить вдали намного ниже

Полет орла - широкий, властный!

Но даже этот князь воздушного пространства

Не достигал последнего предела

На небо ополчившейся земли.

Однажды, погруженная в раздумья,

Она прислушалась:

Не скрип ли шагов по снегу?

И верно,

По склону поднимался человек;

Его шатало,

Незрячий темный взгляд был устремлен под ноги,

Которые передвигались медленно, с усилием,

Как рычаги изношенной машины,

И все же неуклонно

Влекли к вершине тело.

Он был совсем уже недалеко от цели,

Когда внезапно злая воля гор,

Вступив в союз с предательской стихией,

Вихрь снежный призвала!

Смятенье воздуха,

Безумство белых хлопьев, шум и свист!..

Мгновения - и стихло все.

Когда же наконец рассеялся молочный дым сраженья,

Склон был пуст.

Печальная домой она вернулась,

И долго, утратив высоты очарованье,

Таилась в серости.

Вдруг этот полусон пронзила

Такая мысль:

Быть может тот, кто шел тогда по склону,

Его душа,

Там, на вершине

Сейчас одна!?

Промучившись сомненьями с неделю,

Полетела она туда.

Вот и завешанная облаками Джомолунгма.

Вот и вершина -

Айсберг, белое над белым...

Но что это?

На ней

Не тень бесплотная, но двое -

Каждый и душа, и тело -

Стояли по колена в облаке!

И не было на всей Земле

Ни одного живого существа их выше!

Так они стояли,

Плечом к плечу, два Исполина,

И на осунувшихся лицах

Созвездием две пары глаз сверкали

Гордо и радостно!

Так радостно, так гордо...

Но разом в облако шагнули вдруг они,

И нечто сокровенное ушло с ними навечно.

И странное безмолвие окутало вершину Эвереста,

Не смерть, но и не жмзнь -

То и другое вместе;

Казалось, оторвавшись от горы,

Вершина облаком уносится в пространство!

Но облако растаяло -

И вековая 1земная 0 панорама открылась взору:

Внизу снега,

Над ними

Необозримый синий купол Храма Вечности...

Вот синевы коснулась позолота,

И снизу из-за отдаленного хребта,

У самого подножья небосклона,

Короной царственной увенчанное,

Что за странный лепет,

Трепетность в груди?

Вечер или пепел -

Что там впереди?

Нет, то вольный ветер -

Не жалей седин!

Не тебя ли встретит

Гордый Лоэнгрин?

Льды и солнце. Вечер.

О, горное величие Страданья!

Оно и Счастье -

Две грани одной вершины,

Стоя на которой,

Ты в равной степени и на Земле,

И посреди Вселенной -

Всегда один.

Здесь зарождается высокое Искусство;

Но нельзя здесь долго оставаться смертным:

Смерзаются в груди снег, солнце, судороги ветра,

звездный яд - и ужас!

И если, чудом уцелев на спуске,

Ты вновь окажешься в низине,

Тем хуже для тебя.

Ибо все то простое, что есть наши будни,

Тебе покажется лишь кислой мешаниной

Объедков Мысли, огрызков Чувста,

Тщеславия и нищенских желаний.

И не станет сил у тебя вдыхать выхлопы

человеческой речи,

Ибо в душе твоей заледенели

И соль снегов, и ветра боль,

И звездный яд -

Восторг и ужас, ужас!..

Ибо стоял ты слишком долго на вершине

Страдания и Счастья -

Скрипят ржавеющие части;

В тлетворной чаще суеты

Случается, осколок счастья

Или прекрасного черты

Сверкнут!..

Но взором отупевшим

Бесплотное не удержать.

Эх, конным быть бы мне - не пешим,

Как одержимому скакать,

Куда глаза глядят.

Быть может,

На свете есть еще простор.

А нет - разбиться у подножья

Можешь снова спать покойно и нетленно.

Вьюга стихла.

По колена снег.

Маяки повсюду во Вселенной...

Я живой последний человек.

30.12.88

* * *

ЛЮБЯЩИМ

Если б вам предложили расстаться на выбор:

Как рыбы, в море бескрайнем,

Или, как звезды,

Чью тайну Вечность уносит,

И вы бы знали, что все ваши стоны, мольбы

и проклятья -

Всего лишь бесплотные тени в тумане,

Что избрали б вы - звезды?

О, братья и сестры, поверьте

(Я и сам заблуждался когда-то):

В смерти нет искупленья -

Только боль и отчаянье.

Разлетайтесь, как птицы,

Расплывайтесь, как рыбы,

Но живите, живите, живите!..

Всю жизнь его пытаюсь оседлать,

Но неизменно ускользает он,

Чтоб насмехаться надо мной на расстоянье.

Утро.

Еще не вынырнув из омута, опять

Стремительный негромкий слышу топот.

Проклятье!

Какая слабость в теле...

С усилием,

Как раненная птица,

Взметнулась мысль

И полетела, понеслась вдогонку.

июнь 1988

* * *

ДРЕВО ЖИЗНИ

"Они рождались, страдали

и умирали."

/А.Франс/

Случалось ли вам видеть... Время?

Нет? Так слушайте.

Однажды,

Не помню даже где, когда,

Вдруг вижу - птица!

Черная птица наподобие стервятника иль грифа.

Сидит немая, неподвижная - ну, точно неживая -

На ветке дерева.

Странное дерево...

Внизу цветы и зелень,

Выше - осенняя листва, какие-то плоды,

Верхушка вся в колючках -

Что за вздор!?

На всякий случай я глаза протер... о, Боже!

Да здесь же целый лес таких деревьев

Неведомой породы,

И друг на друга не похожи все нисколько!

Зато на каждом

По неподвижной черной птице наподобие

стервятника иль грифа,

И тишина...

Внезапно крупная одна снялась бесшумно,

Почудилось мне, будто дрогнул свет,

И нет ее - исчезла!

А дерево...

Оно тотчас засохло,

Остался остов мертвый.

Гляжу - другая черная, поменьше, -

Сущий птенец еще -

В два счета испарилась!

И где она сидела,

Лишь голый, усохший стволик.

Так вот оно какое -

Древо Жизни!

А есть ли тут... мое?

И устремился я вперед, в глубь леса,

Как если б бес в меня вселился.

Каких деревьев только я не видел! -

Могучих, как дубы, высоких, как секвойи,

И стройных, гибких, словно тополя.

Однако ж, больше было там уродцев, гномов -

Кривых, корявых, беспородных,

Но восседали и на них чернее ночи птицы;

Встречались изредка огромные, как бочки,

Иные были не крупнее воробья.

Потом попал я в мертвый лес уже под вечер;

Он был так страшно изувечен,

Как будто смерч над ним пронесся дикой силы;

То мертвецы восстали из могилы -

Черные толпы обезглавленных деревьев!

Как зверь затравленный, метался я средь них,

А тьма густела!

То и дело натыкался я на каменно-холодные стволы,

Не слыша сам себя, кричал от ужаса и боли,

Разбил колени и лицо...

Лес ополчился на меня, сжимал кольцо

И словно жаждал мщенья.

........................

Не спрашивайте, как попал я в этот лес,

Как вышел из него -

Не знаю.

Главное - я здесь,

И значит, дерево, которое искал я, не засохло.

Хотелось верить бы,

Висят на нем обильные плоды,

Цветы невиданные миром;

И птица черная сидит величиною с гуся...

Я не вернусь туда, помилуй Бог,

Такое не дается смертным дважды!

Но может быть, когда-нибудь,

Отважный некто,

Решившись повторить проторенный мной путь,

Случайно набредет на древо это

И остановится в смущенье непонятном.

февраль 1989

* * *

Друзья,

Благословляю вас на подвиг

Во имя Счастья.

Будьте смелы!

Не каждому дано найти,

Еще трудней сберечь,

Всего труднее - после...

Не бойтесь испытаний, жертв;

Помните: подлинное счастье запятнать нельзя,

Оно само отторгнет эгоизм!

Ибо ведут к нему ступени очищенья:

На борту груз бесценный,

Но некуда его и некому доставить.

Зато как видно все сверху!

Дорога Жизни.

Пустынная, пыльная, серая.

Только Смерть время от времени

Озаряет ее яркими вспышками.

Что за жуткое ослепление!

Но где же ровное, чистое пламя Радости?

Не жди его свыше:

Оно в тебе -

Тлеющий уголек под слоем сажи и пепла.

Глоток, всего один глоток свежего воздуха!

Ах, время, время...

А что, собственно, Время? -

Та же стихия,

Неотвратимо и бесстрастно несущая нас от одного

берега Жизни к другому.

Какое бескрайнее море!

Что там на поверхности - планктон?

Нет... кажется...

Ну да, флотилия из крохотных суденышек -

По человечку на каждом.

Один гребет деловито так в ялике,

Другой дремлет с удочкой на плоту,

Третий прытко правит доской под парусом!

А его все сносит и сносит...

Величие Смерти.

Вблизи она темна и безобразна,

На расстоянии - сверкающая грозная скала,

И чем дальше, тем выше.

Нужно идти и идти,

Пока не выйдешь, наконец, из ее тени.

Там - Купель Искупления.

Оглянись назад - и увидишь:

Вот он - Купол!

Белоснежный Купол под солнцем

Уже предзакатного неба.

И да просветлеет душа твоя,

Навеки спасенная!

. . . . . . . . .

Спасибо, Муза!

Сколько раз я брал бумагу и перо

Во мрак и безнадежность.

Но... свершалось чудо:

До краев наполнившись,

Светиться начинала Чаша Скорби,

И Ночь ретировалась, как стервятник,

Принявший спящего за труп.

Пилот,

Ты понял, где горючее берется,

Чтоб не прервался беспосадочный полет!

март 1989

* * *

МОРЕ И СОЛНЦЕ

На закате солнце расплело свои косы

И по глади морской золотистые пряди раскинуло.

Сколько неги в природе!

Сердце столько вместить, увы, не может.

/Соната - фантазия по мотивам MKC/

Великий тройственный союз был заключён

во время оно -

Между Небом, Морем и Солнцем.

Решили так:

Днём Солнце будет в Небе - там ему вольготней,

А ночью будет отдыхать в прохладе - в Море.

Сам Всевышний скрепил этот союз своей печатью,

И ангелов созвал и молвил:

- Дети, сё есть ГАР - МО - НИ - Я.

Взойдёт бывало Солнце из пучины, отряхнётся -

Далеко-далеко, до самых горизонтов,

разлетятся огненные брызги!

А стайки ангелочков - облачков уж тут как тут,

И нежатся в лучах -

Иные, неосторожные,

Случалось, даже обожгутся ненароком -

И смотрятся в зеркальность умилённых вод...

И день пройдёт, словно одно мгновенье.

А ночью, Море щедро одарив и серебром и златом,

Скрывалось Солнце в его глубинах.

Тогда взбегала на Небо Луна,

И первая дозорная звезда

Сигнал своим подругам подавала.

И оживало Небо в блеске тысяч глаз -

Алмаз... берилл... опал... ещё алмаз!..

Лишь Марс краснел, как если бы сам Дьявол

Внушил ему недоброе...

И вот однажды утром - Солнце только встало -

Явился Ветер,

И стал носиться над водой и сеять смуту:

- Напрасно, Море, отдаёшь ты Небу Солнце,

Пустышка Небо - силы не имеет.

Где твои могучие волны - воины?

Такая армия - и не при деле!

Послушайся совета моего, ещё не поздно:

Пока Солнце низко,

Пока оно сонно,

Восстань - и обрушься!

И смой его с Неба.

И завладеешь ты им навеки.

Потемнело Море от гнева и ответило гулом глубинным:

- Прочь, нечистая сила,

Ты меня хочешь с Богом поссорить!?

Между тем, уже волны сбивались в огромные толпы

И, о долге забыв, на коварный призыв

Злого Ветра неслись сломя голову!

Безумцы,

Неужели они и впрямь надеются взять Небо штурмом?

Напрасны увещевания Моря -

Волны ревут, подминают, топят друг друга,

С разбега кидаются ввысь, далеко выбрасывая пенные

языки,-

Вот-вот слизнут Солнце!

Однако...

Кто наврал им, что Небо - пустышка?

Навстречу волнам стремительно летят сверху тучи,

На лету разворачивают чёрные боевые знамёна,

Клубятся, смыкаются...

Вот уже они щитом заслонили Солнце -

Огонь!

И затрещало Небо по швам,

Громовые раскаты покрыли рёв волн,

И обрушились на них потоки картечи,

И ударили огненные стрелы!

Никто не знает, сколько дней и ночей длилось это

сражение.

В конце концов Ветру всё надоело

И, бросив своё войско на произвол судьбы,

он исчез.

Долго ещё потом, угасая, неслись над Морем,

стенания волн,

Пока все до одной не были перебиты и затихли.

Так закончилась эта великая битва.

Но не спешите петь гимны тучам:

Победив, они и не думали уходить с Неба -

Спасители сделались поработителями!

С той поры Солнцу не часто (и не надолго!)

удавалось вырваться из их плена.

Выгляньте в окно.

Ну что... светит Солнце?

Хм... вот видите...

Как раз тот редкий случай!

июль 1989

* * *

ЗЕЛЕНЫЙ МИР

/Фантазия в форме вариаций на тему

Федерико Гарсии Лорки/

"Зеленый ветер. Зеленые ветви.

Корабль на море. И конь на горе."

/Лорка/

(andante mp)

Зеленый ветер.

Зеленые ветви и травы.

Зеленое море.

Черные скалы.

На горизонте корабль.

Белый конь на утесе.

(allegretto mp)

Позолота заката

Разливается в водах залива.

С зеленью трав и листьев

Заигрывает ветерок.

Призрачно неподвижен,

Белеет конь на утесе.

Как я люблю тебя, зеленый ветер!

Закружил ты голову лесу,

Заговорил молчаливые скалы,

И золото луны заворожил

Среди зеленой заводи залива,

И звезды разбросал по небосклону!

Как я люблю тебя, зеленый ветер!

(adagio p)

Музыка ночи.

Изумрудные воды залива

Зазывают зачарованные звезды.

В темнозеленый сумрак погруженный,

Лес шепчет древние заветные сказанья.

Еще недвижней и темнее стали скалы.

Отливая сталью,

Светлеет силуэт коня над бездной.

Как люблю тебя я, музыка зеленой ночи!

Зелень трав, и зелень листьев;

Лес в короне серебристой

Развернул свои знамена.

Разлетаются со звоном брызги изумруда -

Это звезды с небосклона

градом

в море

падают!

Звучен мир вечнозеленый:

Море, ветер, звезды, брызги -

Бесконечный

праздник

жизни!

Как люблю тебя я, музыка зеленой ночи!

(allegretto mp)

И вот уже соком лимона

Окрасилось небо над лесом.

Белый конь спустился с утеса;

Все более розовея,

Пошел по траве изумрудной -

И в воздухе вдруг растаял!

(andante mp)

Светлозеленый берег.

Зеленые ветви и травы.

Зеленого ветра забавы.

Любовь прилетает днем,

Улетает же, как правило, ночами.

По утру в разоренном гнезде

Остается печальное эхо,

Горстка мусора,

Горькая плесень...

Иногда - золотое перо.

1.09.87

* * *

БОЛЬ

"Но теперь... когда боль

меня переросла..."

/К.Чапек/

Надежды улетят на крыльях облаков,

Мечты рассеются, как утренний туман,

Растает радость, словно снег весной.

Счастье...

Но не будем говорить о счастье.

Короче,

Останется лишь Боль,

Как вросший в землю пень,

Нет, нет - как мать,

Как верная жена воистину до гроба!

Так чти ее,

Лелей безропотно,

Ибо она одна непреходяща,

Основа жизни нашей на земле.

Спрошу-ка у того седого, с бородой, как пакля,

старика:

- Что скажешь, дед,

Темно здесь, свет какой-то тусклый...

Моя вершина - далека?

- О чем ты говоришь,

Вся жизнь есть восхожденье!

Если ты только честен и не трус.

Иди, куда идешь, и не считай ступени,

И не пытайся взвешивать свой груз.

И если впереди ты видишь только спуск,

И там конец пути, и нет просвета в тучах,

Не верь глазам своим: перед тобою - круча!

Но лишь для тех, кто честен и не трус.

18.08.89

* * *

Я одинаково созрел

И для сияющей вершины славы,

И для черной бездны Небытия.

А не сыграть ли нам, Судьба, в орлянку?

Тебе - потеха,

Мне - хоть тень надежды.

И пусть сам Сатана нам будет судия!

25.07.89

* * *

ИЗБРАННИК

"Все, что мне осталось теперь

просить у Бога, это чтобы я

оказался достоин того,

что выпало на мою долю."

/Тенцинг Норгей/

Я штурмовал судьбу, как гору альпинист.

Я восставал из пепла и руин - как город.

Восстал.

Расправил плечи.

Не без гордости повел окрест очами...

О, черт! -

Все тот же закопченный серый камень,

И в прахе

Засыпанный наполовину массивный крест -

Я о него споткнулся.

Та-ак, красиво...

Делать нечего,

Взвалил я этот крест на спину,

За неименьем лучшей шапки

Напялил на уши сплетенный из терновника венок -

И в даль пошел.

Садилось солнце.

Незаметно я забрел в низину,

Куда его лучи не проникали вовсе,

Там и осел.

И наступила нескончаемая осень.

И потянулись дни и ночи, серые, как камни.

И поселился в моем сердце Червь Времени.

Судьбе не отомстишь,

Она и бестелесна и бездушна.

И если уж попал в ее капкан, сиди, как мышь,

Не сетуя, что больно или душно.

И не грози пустынным небесам,

Которым до тебя решительно нет дела.

Подумаешь, какая смелость

Лаять на луну -

Ну просто на смех псам!

Она вошла без стука в дверь

И заслонила свет.

Ну, что вы скажете теперь:

Слепа я или нет?

Молчишь. Стыдился бы, Поэт,

Ведь ты - избранник мой!

В самом себе ищи рассвет

Души твоей больной.

Не так уж мало я дала

Тебе - любовь и ум.

А муки счастья? А талант?

Несправедлив твой бунт.

В пустыню заведен ты мной? -

Чтоб голос твой крепчал.

Тебя окутала я тьмой,

Чтоб ярче в ней сиял.

Неси свой крест, сгорай до тла,

Топи по капле лед.

Я сделала все, что могла, -

Себя почувствовать причастным к Мирозданью?

На фоне звезд увидеть свой портрет?

Поверить в то, чего, быть может, нет,

И благодать найти в страданье?

О жалкие смертные, откройте

Когда бы наделен я был всевышней властью,

Я бы карал бесчувственных людей;

Живите страстно! Живите страстью!

Ловите ветры обжигающих идей!

Не бойтесь счастья.

Не обрастайте бытом, как капуста

Раскормленным, но вянущим листом;

Пусть мысль воспламенят большие чувства -

И сами зреют под ее лучом,

Обогащаясь соками Искусства!

О Музыка!

Витая где-то рядом,

Готова ты утешить и помочь

И просишься в закрытые жилища.

Но многим ли дано услышать твой призыв,

Оглохнув в суете и гаме грубых будней!

А жаль,

Тебя лишь позови - и ты уж тут,

И трепетные крылья распростерла,

И душу подхватила - понесла

В неведомые сказочные дали,

Где радость неразлучная сестра печали

И скорбь светла!...

Да, жаль мне тех, кто скукой вечно занят,

В чьем доме блеск полов скрывает тлен и грязь,

Кто проживает жизнь, как крот, зарывшись в хламе,

Болезней, бедности и старости боясь,

И сгинет в вырытой им яме.

Стряхнем же пыль с души - пленимся Красотой!

Пусть наполняют жизнь не запахи гниенья -

Страданье и Любовь, и вечное стремленье

Возвыситься над собственной судьбой.

18.07.83

* * *

ЗЛО,

Если ты хочешь безраздельно править миром,

Сперва заставь молчать

Рояль.

Но все равно:

Разрозненные звуки,

Столетьями витавшие в эфире,

Наконец найдут друг друга,

И над поруганной землей,

Роясь,

Сомкнутся тучи, похожие на дождевые,

И выйдут люди из лесов - сгрудятся молча

В предчувствии... Непостижимого!

И задрожит земля!

Но загремит не гром,

Не град, не ливень хлынет -

Рояль - Мессия,

Словно Глас Небесный! -

И это будет твой последний час.

15.07.87

* * *

МАШИНА ВРЕМЕНИ

Машина времени? - пожалуйста! -

Италия. Год тысяча шестьсот...

Или семьсот?..

Короче, что-нибудь посередине.

Весна.

А может быть, и лето. Или даже осень.

Рыжеволосый кто-то в рясе...

Неужели...

- Синьор Антонио? Вивальди!?

Вива, Маэстро, вива!

Вращается блестящий черный диск,

Разбрасывая искры озаренья

Из бездны седого Прошлого

"Она одна со мною говорит,

когда другие подойти боятся."

/А. Ахматова/

1.

О Музыка,

Лишь ты меня и возрождаешь к жизни!

Как? Почему?

Что за неведомая сила убежденья

Заключена в умом не постижимых звуках!?

Если б я мог писать стихи без слов!

Не раз, как путник на огонь в ночи идущий,

Казалось был уже я близок к цели

С тобой сравняться.

Но равных не терпишь ты.

Легко взмахнув волшебными крылами,

Ты уносилась в поднебесье, точно ангел!

А я, побитая дворняга,

Чихая и отряхивая прах,

Надолго исцелялся от гордыни.

Надолго - но не навсегда!

О, Музыка!

За кем же следовать мне, как не за тобою,

Когда лишь ты меня хоть как-то примиряешь с жизнью -

И со смертью.

Если б я мог писать стихи без слов!

ноябрь 1981

2.

В.Белявскому

Снова эти страсти по Шопену!

Остановись, безумец пианист, -

Вчера и так всю ночь рыдало небо - и довольно,

Пусть лучше уж расколется оно,

Залившись кровью жаркой - не слезами,

И явится во гневе и страданье

Карающий в своей безмерной доброте

Бетховен - наш Отец!

10.06.87

3.

Что вновь и вновь дает мне силы жить?

Музыка!

В чем боль, всю боль свою я узнаю? -

О, Музыка!

Что выше всякой боли?

И, значит, выше должен быть и я -

Небытия и бытия -

Все Музыка. Да, Музыка! -

"Лилии с нами, когда мы

молимся... хризантемы,

Бетховен - хризантемы.

Где обрели согласье Бог и Демон.

Счастлив Садовник!

Да не иссякнет труд его вовеки!

Ибо давно заглох бы этот Сад под спудом тлена,

Зарос бы сорняком, -

Но жив он и цветет,

И год от года в обновленье беспрестанном!

И вызревает под лучами фортепьяно

Распахнутое настежь в темном храме,

Куда потоком звездным льется красота.

О, зов ночей!

О, солнца торжество!

О, этот свет магический в глазах -

Сполохи Вечности в резной старинной раме.

15.12.89

У картины Беклина "В ВОЛНАХ"

Я ухожу,

Возможно, навсегда,

Закованный в пудовые одежды

И все-таки раздетый и босой, -

Под дождь и снег, во тьму.

А ты останешься - в ликующем просторе,

Землей рожденная, возлюбленная Моря,

Сияя наготой.

И будут вечно, пенные, как кони,

Спешить к тебе гонцы со всех концов земли

С монаршими дарами Океана,

Кидаться из глубин на грудь твою -

О, Гимн

Бессмертной юности,

Да не умолкнет хор ваш первозданный!

Завиден ваш удел:

Не сдерживая страсти,

Лететь и обладать, и умирать от счастья

Тебе служить.

1984

У картины Вермеера

"ДЕВУШКА, ЧИТАЮЩАЯ ПИСЬМО"

С.Качоровскому

Рядом со мной стоят люди,

Смотрят на нее влюбленными глазами

И не знают,

Не подозревают даже,

Что письмо это написал ей я!

О чем оно?

Не спрашивайте...

Да и, по правде говоря, не помню -

Лет-то прошло... сто, двести...

Триста пятьдесят, пожалуй, будет! -

Но о хорошем чем-то:

Ведь до сих пор читает с интересом,

Рука чуть-чуть дрожит,

А взгляд теплее, чем луч солнца на окне

апрельским утром.

И так смешно мне стало,

Что на меня-то, на меня никто не смотрит,

Что я едва не рассмеялся, право.

И вдруг какой-то юноша, стоявший на отшибе,

улыбнулся!

Очень странной показалась мне его улыбка -

Неужели...

Да, да, он возомнил, похоже...

Я, впрочем, не ревнив,

Разочаровывать его, его мне не хотелось...

Так и стояли, улыбаясь, мы вдвоем.

Одни шипы на розах без цветов.

Занятные, по-своему, уроды.

Пророческий, но бред угарных снов,

И нет души.

А если есть - так зверя!

10.06.88

На АВТОПОРТРЕТ РЕМБРАНДТА

/из собрания Национальной Галереи

в Вашингтоне/

Прости меня за дерзость, Рембрандт,

Но я узнал в тебе... себя!

Вернее, мне подумалось сначала:

И я таким вот буду в старости...

лет через десять.

Но тут же спохватился я: о, Боже!

Ведь ты уже сейчас меня моложе, Рембрандт,

Рембрандт, страдающий мой брат.

2.11.89

Размышления

о четырех женских портретах

/из собрания Лондонской национальной галереи/

В. Белявскому

"Владыка жизни, в своей мудрости,

создал дневной и ночной миры.

Поэзия - его день, музыка - ночь,

открывающая нам иные миры."

/Ф. Грильпарцер/

Как счастлив может быть

Лишь тот, кто видел бездну,

Так предваряет Ночь

Простую правду Дня.

Так вот он День, восторженный и ясный!

О, дети солнца и любви -

Гордая Сара, Изабелли,

Глаза газели, но опасен взгляд, -

Неужели

Есть кто-либо прекрасней вас на свете?

Я ослеплен земным этим бессмертьем,

Но тени хочет утомленная душа.

И я бежал -

И вот я в царстве Ночи.

Как описать вам Ночь в столь женственном обличье?

Вот фея -

Саския в пастушеском венке,

Сама весна, само цветенье;

И Хендрикье...

Пред ней я на коленях,

В огонь и в воду, дай лишь знак, готов!

Она - Любовь, небесная, земная,

Жена, сестра, любовница... Святая!..

И над обеими таинственный покров

Жизни - и Смерти.

Среди смерчей суеты

Лишь Ночь взрастит волшебные цветы!

Увы, петух пропел - светает.

январь 1989

* * *

СВЯТОСЛАВУ РИХТЕРУ ПОСВЯЩАЕТСЯ

/к 70-летию со дня рождения/

ОДА ТВОРЯЩЕМУ

"Из всех неразрешимых тайн

Природы самой глубокой,

самой сокровенной

остается тайна творчества."

/Стефан Цвейг/

Разумеется, Цвейг имел в виду

Музыку.

Художник творит из видимого им мира.

Писатель, поэт воплощает свои мысли в слова,

Обычные слова, которые он произносит с детства,

В наследство получив от поколений.

Но Музыка!..

Откуда, из каких небесных иль подземных тайников

Рождаются гармонии, которых 1нет в природе 0?

О, здесь человек-творец стоит уж вровень с Богом,

Свой создавая мир.

Падите ниц, поэты!

Никакими словами не рассказать нам столько

сокровенного -

О чем? - не знаю...

О любви, страдании, о подвиге -

Тому названья нет, -

Сколько подчас расскажут десять нотных строчек.

На колени, художники! -

Всего лишь избранные вы ученики природы.

Посыпьте главы пеплом, философы и мудрецы, -

Все ваши откровенья -

Ничто в сравнении с прелюдами Шопена!

Откуда ж этот свет из тьмы живородящей?

Не раз в труднодышащей тишине

Всесильный Дух Добра -

Столикий Святослав,

Приняв Бетховена иль Моцарта обличье,

Или Шопена, Шуберта...

Чайковского, Рахманинова, Грига,

Не говоря уже о Шумане и Брамсе...

А Бах! А Гендель! -

Всех не перечислишь -

Из бездны времени являлся предо мной как некий -

Нет, не херувим, скорее Демон! -

Непостижимый, жуткий - и прекрасный.

И мудрый, словно сам Создатель.

Будь я Шиллер,

Я сложил бы Оду Мудрости

И посвятил ее

Творящему Мудрость из звуков.

Но если бы я был Петрарка,

Я сочинил бы сто сонетов Творящему,

Сто сонетов о том, что невозможно выразить словами,

А вручил бы их - Листу!

Будь я Бетховен,

Я написал бы Тридцать третью сонату,

Столь высокую духом,

Что здание ее из черно-белых плиток

Воздвигнуть было бы по силам

А если бы я был Микеланджелло,

Я бы создал Купол,

Вмещающий всю музыку Вселенной, -

Как Ваш.

Будь я Роден,

Творящего величиною с Бога

Я б, изваяв, установил на Эвересте!

А будь я Рерих,

Изобразил бы я невиданные горы,

Грандиозней Гималаев,

И самую высокую вершину,

Выше 1Аррау, Гизе-кинга 0 или 1Рубинового Камня,

Назвал бы я:

САН РИХТЕР!

Будь, наконец, я Бог,

Я даровал бы Вам -

Бессмертие? - к чему,

Его давно уж обрели Вы сами -

Вечную молодость подобно Аполлону!

Ну, а если б вдруг я был...

сам Рихтер! -

О, тогда бы я...

Исполнил Пятый концерт Бетховена.

ОТКРОВЕНИЕ

"Он несколько занес нам

песен райских."

/А.Пушкин/

Слушая Вас,

Я кажется понял... Сальери!

Вы играли Шопена - баллады и скерцо,

И еще интермеццо Брамса.

Или, может быть, что-то другое - не важно, -

Во что все равно было трудно и страшно поверить.

Ну, как если бы вдруг

Вам открылись...

Глубины и дали Вселенной,

Тайны звезд, сокровенные жизни истоки!

Но вы знаете: 1это 0 прозренье - лишь сон,

Только сон наяву;

А за ним - пустота... одиночество...

Чувства, подобные этим,

И испытал я, когда Вы играли Шопена и Брамса.

Или, может быть, что-то другое - не важно! -

Я... кажется... понял...

Сальери!

БОГИ

"Высшая слава божья -

бессмертный человек."

/А. Франс/

Я, маленький и слабый человек,

Взываю к вам, языческие боги

Музыки.

Бетховен,

Зевс - громовержец! Прометей!

О дай мне мужества, мой дух воспламени!

Под ногами у меня Трясина Жалости,

Над головой моей Тучи Скорби, -

Возвысь меня над ними, чтобы я поверил

В бессмертие души!

Моцарт,

Бог Солнца, Аполлон!

Утоли мою жажду - напои меня светом,

Что рождают, сливаясь,

Радость и Грусть,

Которая есть тень Радости.

Бах,

Дай мне мудрости и веры в справедливость!

Шуберт,

Ты научи меня - неторопливо,

С достоинством,

С улыбкой кроткой, лучезарной

Нести свой Крест.

Рахманинов и Григ,

Душа простора просит!

Уведите меня в леса, в долины, в горы,

В края, где чувства - как разливы рек,

Где человек не враг -

Желанный гость Природы

благоуханной.

О Верди,

К тебе моя последняя мольба!

Скажи: ни путы бытия, ни рок, ни даже смерть

Не властны над любовью?

Ведь нет же?.. Нет!

Я, слабый, маленький, убогий человек,

Взываю к вам, языческие боги.

Цветок, истерзанный ветрами на скале,

Что высится над пыльною пустыней.

Неужели все рухнет?

Иней времени на моих волосах;

Сколько лет сохранит еще тело тепло -

Оплот души и духа эфемерный?

Нарисуй, друг, портрет,

Но не плоть -

Только то, что читаешь в глазах,

Ни имени, ни подписи не надо:

Цветок, истерзанный ветрами на скале,

Внизу земля, сера и безотрадна -

Пусть люди думают, что это так...

Ну, археолог, докопался

До сути собственной души?

Что под культурными пластами

Во тьме лежит - замшелый камень

Или же девственный бутон,

Не расцветя, там погребен?

В толпе усталой и безликой

Какой засыпан гарью сад!

И лишь в глазах живые блики

Вдруг мимолетно говорят

О розах!..

Так всегда бывает:

В уже предзимней суете

Внезапно вспыхнет на кусте -

Цветок?

Нет, капля дождевая...

Да нет же, просто догорает

Окурок, вмятый в грязный след.

Я и не чаял жизнь начать сначала,

Когда отчаливал от пристани,

Чье имя Вечность.

Так и плыву с тех пор рекой Отчаянье.

Безлюдны берега Отечества.

3.03.88

* * *

БОГАЧ

Нет ни гитары у меня, ни даже просто скрипки,

Ни хрипа в голосе -

Ну, словом, ничего такого,

Чтоб вокруг сбегались толпы,

И не только! -

Нет многого, о чем я и мечтать не мог.

Одна Душа.

И Дух!

И странный слог.

А музыка? - она меж строк.

И навсегда отсутствие удачи.

Короче говоря, на зависть всем богач я...

Как выросший среди снегов цветок.

8.02.88

* * *

МИЛОСЕРДИЕ СОЛНЦА

Когда в разгар весны или в начале лета

Внезапно снова выпускает когти холод,

И небо валится, все посерев, на кроны сосен,

А те под этой тяжестью скрежещут, стонут,

гнутся,

И мечутся цветы в плену у ветра,

Я болью сердца ощущаю их беззащитность,

хрупкость,

Как им жутко, должно быть сознавать, что их

забыли, -

Как людям, забытым Богом.

Ах, если бы я знал всех-всех цветов наречья,

Я бы им так сказал:

Утештесь, ничего, ведь вам страдать не вечно;

Солнце занемогло, наверно, ненадолго

И к вам, еще увидите, вернется -

Оно намного милосерднее, чем Бог!

Все равно побеждает в природе

То, что ей искони суждено.

Своенравной кокетке - погоде

Ход светил изменить не дано.

Вихрь исчезнет в бескрайности неба,

Солнца плод зазвенит налитой,

И в саду венценосная Шеба

В диадеме взойдет золотой!

июль 1984

* * *

Тепло, светло и малоснежно,

Погода - клад!

Но утопической надеждой

Не тешься, сад.

Январь как волк в овечьей шкуре,

Не верь ему!

Беги от света, от лазури

Две неразлучные звезды,

Совсем одни на небе;

Вот эта - я.

А эта - ты?

А город так - для мебели.

Нет, не для них земной уют,

Им облако - перина.

Зачем же нас они зовут

В бездонные глубины?

Или и вправду с высоты

Кто обездолен - и богат,

Во мне легко узнает брата.

Кто, в землю вдавленный, крылат,

Тому даю на верность клятву.

Душа моя сейчас - как джинн,

Полузадохшийся в бутыли.

Но если вырвется, - держись! -

Не одного сразит навылет!

И разлетится звездной пылью,

И обретет иную жизнь.

И перед кем я виноват

При жизни был, признают брата,

Как предо мною виноватых

Я всех давно уже простил.

Морей и гор высокая стихия...

От автора

ЧАСТЬ 1. ЗЕМЛЯ

Как странно снова видеть землю...

Живу прекрасным посреди развала...

Май /сюита/

Перед боем

Соната цветов N1 /"Весенняя"/

Ночь /четыре каприса/

В саду таинственно...

Конец лета /3 вариации и финал на тему дождя и ветра/

Соната цветов N2 /"Осенняя"/

Увенчанная золотой короной...

Как на свидание с любимой...

Все живет в саду...

Среди опавших листьев...

Барвинок и Роза

С первым девственным покровом...

В дороге

Под семью белесыми завесами...

Ночная дорога - упругая даль...

ИНТЕРМЕЦЦО (Я роза осенью...)

Венера, утренняя звезда

В марте небо голубей...

Еще одна зима...

Природа вырвалась из плена...

Скрипят ржавеющие части...

К Н... (Ты ждала меня...)

Любящим

Бешеный конь...

Древо жизни

Друзья, благословляю вас...

Я одинаково созрел...

Избранник

ИНТЕРМЕЦЦО (Себя почувствовать...)

ЧАСТЬ 3. БОГИ

Не бойтесь счастья!

Зло. если ты хочешь...

Этюды о музыке

О, музыка, лишь ты...

Снова эти страсти по Шопену...

Что вновь и вновь дает мне...

Эдем

В музеях /6 этюдов/

Сегодня здесь душа моя...

У картины Беклина "В волнах"

У картины Вермеера "Девушка, читающая письмо"

"Авангард"

На автопортрет Рембрандта

Размышления о четырех женских портретах

Святославу Рихтеру посвящается

Ну, археолог, докопался...

ПРИЛОЖЕНИЕ

Я и не чаял жизнь начать сначала...

Богач

Милосердие солнца

Тепло, светло и малоснежно...

Венера и Марс

Кто обездолен - и богат...

.

0

Ч Е Л О В Е К (1993 - 1995)

05.02.2016

/Стихи и поэтическая проза/

"Невыразимы красоты и странности мира."

/Карел Чапек/

"Прочь от меня тот, у кого сухое сердце,

сухие глаза."

/Иоганн Вольфганг Гете/

ОТ АВТОРА

Похоже, у меня входит в традицию заканчивать очеред-

ное трехлетие новым поэтическим циклом: предыдущий был "10

лет спустя", теперь - "Человек". Но прежде о самом трехле-

тии. Для всех не "новых" русских оно было очень непростым,

для меня же и вовсе драматическим, трагическим, перелом-

ным, и просто чудо, что кривая жизни, круто уводившая меня

вниз, во тьму, неожиданно вывела к свету.

Минувшие годы привели и к некоторым другим переменам.

Удалось, если и не снять совсем, то, по крайней мере,

прорвать окружавшую меня почти 30 лет блокаду молчания. Я

имею в виду прежде всего (спасибо моему сыну) выход в свет

книги стихов "Соната счастья. Жертвенник"; она плохо изда-

на, почти не раскупается, но все-таки это книга, которую я

могу хотя бы время от времени кому-то дарить. Несколько

моих стихов вместе с информацией об их авторе появились в

пользующейся несколько большим спросом книжечке "Чюрленис

в русской поэзии". На петербургском радио "Классика" проз-

вучали две мои музыкально-литературные композиции "Он не

пианист" и "Соната счастья", посвященные юбилеям Святосла-

ва Рихтера и Чюрлениса, а на региональном радио одного из

районов Петербурга - целая серия подобных, но совсем ма-

леньких (5 - 10 минут эфирного времени) передач. Было и

несколько публичных выступлений, что, впрочем, не ново.

Все это, конечно, не более чем дождевые капли, которым ни-

когда не слиться даже в ручеек общественного интереса и

признания, но и не абсолютная засуха.

В чисто творческом плане тоже произошли кое-какие

сдвиги. Я отважился всерьез обратиться к прозе и, предс-

тавьте себе, написал более двух десятков эссе и так назы-

ваемых (неудачно!) стихов в прозе - правильней говорить о

поэтической прозе. Судя по реакции моих немногочисленных

читателей кое-что получилось совсем не плохо. Для меня это

очень важно, так как способность писать стихи видимо утра-

чивается раньше, чем прозу. Но вовсе не потому, что "поэ-

зия есть молодость души", - хорошая проза, как правило, -

та же поэзия; просто проза предоставляет автору больший

тематический простор.

О самом цикле. В него включено 45 вещей - стихи и по-

этическая проза. Если учесть, что сюда не вошло 26 стихот-

ворений, составивших "Год Евы" и большое по объему стихот-

ворение "Ева" (о нем предстоит разговор особый), не считая

ряда эссе на разные темы, то окажется, что последнее трех-

летие, по крайней мере в количественном отношении, было

продуктивней, чем предыдущее. И тематически и по форме

"Человек" отличается от "10 лет спустя" - это именно цикл,

как бы один год (а не три) из жизни героя. Поскольку стихи

расставлены в отнюдь не хронологической последовательнос-

ти, даты заключены в косые скобки (этим приемом я пользо-

вался неоднократно и раньше).

Игорь Горин

31.12.95

СТРОИТЕЛЬ

Человек ходит по берегу моря, ищет камушек. Только

что он выстроил в пустыне новый храм из больших и

маленьких самоцветов и сказал сам себе: хватит, это

конец. И вот на тебе: снова ходит взад-вперед по

пустынному берегу моря и ищет, ищет среди тысяч и

тысяч камней какой-то самому ему неведомый камушек.

Но он знает, что узнает его, когда найдет.

А пока все храмы, какие он уже выстроил, так и сто-

ят годами в пустыне пустыми. Изредка проходят мимо

них изнуренные люди. Одни удивляются: какой чудак

понастроил здесь эти храмы? - по нам бы уж лучше

пивные. Иные из любопытства заглянут - там странно

все так, даже жутко, но почему-то жажда проходит!

Однако ушли - и забыли. И стоят годами храмы в пус-

тыне пустые, и песком их заносит, заносит...

А человек все ходит и ходит по берегу моря - взад -

вперед, взад-вперед. Смеркается. Чайки носятся за

своими же тенями на остекленевшей воде: взад-впе-

ред, взад-вперед... Вот он остановился, что-то под-

нял с песка, задумался. Тсс, не будем мешать.

/январь 1993/

* * *

Честь сообщить имею, господа:

Декабрь - Тюремщик вод,

Чей род старинный

Богоугоден был, венчая год,

Скончался.

Возблагодарим же Господа и встретим

Достойного наследника:

Январь - Снегов Владыку.

Да будет не омрачено дождями

Светлое царствие его!

Аминь.

Прошу поднять бокалы.

/30.11.93/

* * *

ДИКАРИ

Мы в Новый год вступаем, как в дремучий лес,

Как орды дикарей, гонимые и голодом, и страхом,

В земли неведомые, полные угроз.

Чу! Шорох... Чья-то тень!..

Нет, это просто куст.

Вот что-то хрустнуло! - На по...

Слова нейдут из горла.

Ощерившиеся лесные орды,

Мы крадучись вступаем в Новый год.

/январь 1993/

* * *

НЕМНОГО О ЖИВОПИСИ

Будь я художник, написал бы я такую картину.

Издыхающее гигантское животное, скажем, карадами-

донт. Вокруг разрозненные кучки людишек в белых ха-

латах - со шприцами, катетерами, клистирами и про-

чими подобными аксессуарами; одни расположились у

хвоста, другие под брюхом, в паху, рядом с левой

ноздрей, правой передней лапой и так далее. Ожесто-

ченно спорят, как лучше лечить данный орган, впро-

чем, скорее мешают друг другу. На них наседают тол-

пы в красном с молотками и тяпками, между тем как

скопища черно-коричневых обезьян преследуют рыжева-

тых овец с печальными мордочками. А вся туша чудо-

вища сплошь усеяна вороньем и стервятниками, деру-

щимися крысами, шакалы и грифы растаскивают во все

стороны куски.

Уберите от меня неумного Босха и скучающего Дали.

Где ты, Гойя, одинокий, мучительный Гойя, чья кисть

словно разящий меч архангела во гневе и страданье?

А потом явись ко мне, Рембрандт, накинь магический

покров из вещей тьмы на этот бред, и да возникнет

предо мною лик высокий, в бездонности очей таящий

Божество!

И вернет мне надежду.

/9.02.93/

* * *

НАДЕЖДА

В первый раз он не спал потому, что не знал: его

ждут или нет. На второй день уснул - потому что

знал: нет, не ждут. Вспоминал слова Дюбелле: "Кто

поклонился мне, тому отвечу дважды. Но мне не нужен

тот, кому не нужен я". Вспоминал другие, собствен-

ные, слова: "Если среди людей ты - прочий, замк-

нись, принадлежи себе - и точка! И одиночеством

своим будь горд". Да, - думал он между проносивши-

мися, как тучи, клочьями сна, - сколько лет тебе

только и остается, что гордиться своим одиночест-

вом. Очередная туча накрыла его с головой и поглот-

ила все мысли.

Проснулся под утро, вроде бы успокоенный и даже,

как ни странно, отдохнувший. И вдруг услышал ка-

кой-то невнятный шопоток. Решил, что спросонок по-

чудилось, но шопоток не унимался - точно бесенок

завелся поблизости, и вот он уже ясно различает его

слова, и слова эти полны искушения: "Ждут, ждут,

ждут."

- Не лги, - сказал он, - я же знаю.

- Ничего ты не знаешь, никто не знает, не знает...

Тогда он призвал на подмогу Разум, и Разум сказал

ему:

- Адам, Адам, где твоя Ева? Вот эта? Слева? Не-ет,

не эта и не та! Они лишь плод тоски, игра воображе-

нья...

- Вот видишь, - сказал он бесенку, но тот, видимо

застыдившись, исчез.

Но когда он разогревал себе чай, вдруг точно ма-

ленький щенок затявкал где-то рядом: "Ждут! ждут!

ждут!"

- Молчать, сукин сын! - рявкнул он, расплескав зава-

рку.

- Будут ждать! Будут ждать! - еще пуще расходился

щенок.

Тогда он призвал себе на помощь Бетховена, и тот

унес его к вершинам Духа, где царят лишь Красота и

Страдание, и радостью наполнилось его сердце. И

когда он вернулся за чаем, щенка уже не было.

- Где ж тебе против Бетховена, глупенький! - снис-

ходительно сказал он. Но чай на всякий случай пить

не стал и ушел натощак. Весь день ходил гордый; к

вечеру, усталый, прилег, предвкушая хорошую книгу.

Стал задремывать. И вдруг - слабый шорох и писк:

"Не спи... не спи... не спи..."

- Цыц, проклятая! - соскочил он, но за спиной уже

заливался щенок:

- Будут ждать! Будут ждать! - а у самого уха иску-

сительные уста шептали:

- Никто не знает, не знает...

И вдруг ему стало даже жалко ее: подумать только -

такая маленькая, почти эфемерная, а не сломить ее

ни Разуму, ни Гордости, ни даже самому великому

Бетховену! И ведь не нужна она ему, право же не

нужна - одна бессонница!

- Ну что ж, - решил он, - последний мой шанс. Взял

бумагу и начал писать:

В первый раз я не спал потому, что не знал, ждут

меня или нет. На второй день уснул - потому что

знал, что не ждут...

Когда он кончил писать, было тихо...

/9.02.94/

* * *

Чем ярче солнце зимнее, тем круче холода.

Ваш выбор, господа, между теплом и светом!

Завидую тому, кто ждет с надеждой лето.

Скорблю за тех, кому к лицу года.

/6.03.94/

* * *

ПОЭТ

Что делать, рано или поздно

Уходят все в небытие -

И те, кто час изведал звездный,

И кто томился в темноте.

И я уйду своей дорогой,

Еще не ведая: отлого

Или же сразу круто вниз...

О Боже, помоги, не дрогнув,

Перешагнуть в другую жизнь.

А что еще? Еще хотелось

Бы мне оставить в этой след,

Что б позади идущим свет

Он излучал - и шут с ним, с телом!

Но непрогляден лик небесный,

И в этом чудится намек:

- Кто ты такой, чтобы воскреснуть?

- Поэт!

- Допустим, но безвестный.

- Поэт, всегда немного бог.

/июнь 1993/

* * *

МЫСЛИ О ГЕНИИ

"Мое царство - в воздухе."

/Бетховен/

"Мы в небе скоро устаем."

/Федор Тютчев/

Вот она дистанция между талантом и гением! Первый

тоже стремится ввысь; это стоит ему усилий, и он

вынужден вскоре возвращаться на землю - отдышать-

ся и силы восстановить. Разбивается редко.

Гению не нужно усилий: небо - среда его обитания.

Каждое возвращение на землю для него падение, не-

редко трагическое.

Гений одинок, но только на земле, для которой он

не рожден. В полете он одинок не бывает - с ним

Бог. Со святым Бог в пещере, в пустыне; с гением

в небе.

Никогда не жалейте, но и не старайтесь принизить

гения. Смиритесь с тем, что он есть, если не спо-

собны ему поклоняться. За это вам откроется ког-

да-нибудь уголок того сада, что оставит он после

себя на земле. И как знать: не найдете ли вы там

цветок, которого так нехватало вам в жизни.

/28.02.93/

* * *

ПРЕЛЮДИЯ ВЕСНЫ

Ещё душа цветов дремотна в заточенье

И развлеченья ветру нет в ветвях дерев,

Но не сидится более в норе

Душе моей нетерпеливой -

На свет с высокого обрыва,

О Господи, взлетела б к облакам!..

Я жду дождей, небесной влаги жду.

/март 1993/

* * *

К Н...

Извини, я с пустыми руками.

Такая скудость, засуха вокруг,

Что расцветать теперь способна только память.

Завяли все деянья наших рук,

Мы сами в общей, далеко не братской яме.

Но память вся в цвету,

А цвет рождает звук всепроникающий -

И нет преград меж нами!

/24.02.93/

* * *

ЕЕ МУЗЫКА

В тот вечер мне выпало редкое счастье: быть на

концерте самого Микеланджели! Но услышал я не

си-бемоль мажорный концерт Бетховена - музыка

Ее души открылась мне, и жизнь моя вышла из бе-

регов. И понеслась стремительным горным потоком

через уступы и отмели, закружилась в водоворо-

тах, засверкала алмазными брызгами!..

И даже теперь, когда жизнь все более напоминает

заболоченный пруд, нет-нет да и взбурлят вдруг

поверхность какие-то подводные течения, и раз-

летятся потревоженные утки. Откуда ж им понять,

что это вновь донеслась до меня Ее музыка!

А ведь прошло уже почти тридцать лет.

Вот так: за годом год у смерти на прицеле.

Она мне не страшна, поверь, но неужели

Так и уйду за горизонт в свой час ночной,

Души родной уж более не встретив?

На свете, видно, нет второй.

Кощунственная мысль, рожденная минутным

Упадком сил - увы, не в первый раз.

Я за тобой плыву и в этом море мутном

Лишь по тебе сверяю свой компас.

И все же тяжко мне совсем без утешенья,

Без ласки женской, если не любви.

Зови меня, зови, не отдавай томленью,

И я воспряну - но зови, зови!

/12.06.93/

* * *

Здесь есть простор душе!

А одиночество оставь среди людей.

Март на исходе.

День длинней, чем ночь.

Но снег, снег, снег -

Так и сочится изо всех небесных пор,

В саду и так уж по колена.

Зато простор душе,

Такой простор... Вселенной!

Там, где-то Бог весть -

Поэзия есть молодость души.

А снег знай все еще лежит себе в саду,

Хотя уж май,

И в воздухе осенний холод.

Соло вороны на сосне.

В преддверье новых песен.

И я, их чуткий провозвестник,

Весь ожидание, дыханье затая.

"Учись у сосны, что такое сосна", - так учил нас

Басе. Но я думаю, это не все, что имел он сказать.

Приглядитесь к тюльпану в грозу. Бичующий ветер из-

мывается над его стеблем, словно это мачта попавше-

го в бурю парусника, дождь изрешечивает раскиданные

по земле зеленые листья, впивается, силясь разъять,

в прильнувшие друг к дружке лепестки, но никогда вы

не услышите ни проклятья, ни стона, ни жалобы. Даже

поверженный, найдет он в себе силы приподнять в

последний раз точно окровавленную, но все еще прек-

расную, гордую голову и благодарно улыбнуться свое-

му запоздавшему богу - солнцу.

А роза осенью среди пожара листьев, царица в разо-

ренном королевстве. А печальная отшельница хризан-

тема под студеными октябрьскими тучами. А снежная

пленница - астра!

Вот я и думаю, что стоит за словами Басе: "Учись у

цветка, что есть Человек!"

по мотивам С.Качоровского/

Которому посвящается

Кто знает, как попал я в этот мрачный храм.

Там не молились -

Жертвоприношенья вершились там

На возвышении амвона.

Задавленный толпой и похоронным звоном,

Я четко ощущал: придет и мой черед.

И он настал.

Но не крушенье - взлет!

В тот жуткий миг я понял: я пропал!

Передо мной толпа внезапно расступилась,

Образовался узкий коридор;

- Ты выходи! - раздался глас в упор;

И было так: я сделал шаг насилу -

Меня качнуло вниз -

Я падаю... завис!

Я ощутил как-будто невесомость,

Раскинул руки - люди меньше гномов,

А я - под куполом...

Спасен!

Похоже было все это на сон;

Внизу кипел голодный злобный гомон:

- Не может быть! Как он посмел!?

А я над этим копошеньем как хотел,

Кружил, кружил, пока не надоело,

И, не прощаясь, вылетел в окно.

О, как послушно каждой мысли тело,

Как наслаждается свободою оно!

Залюбовался я сначала паутиной

Привольных рек среди лесов, полей;

Со стаей разминулся журавлей;

Увидел облака - вот дивная картина!

А не попробовать ли?

Ну-ка вверх, смелей!

Однако холодно, стемнело... дьявол, дождь!

Что будем делать?

Выше, только выше!

Немного потерпи;

Шторм, грохот - вдруг затишье,

И я на крыше облаков!

Неописуемо:

Над белым океаном

Совсем прозрачный, вечный, первозданный

Бесплотный мир, и в нем слепящий шар!

Распространив по белому пожар,

Снижался он, всевидящее Око,

И вот закрылось. Ночь.

А мне не одиноко:

Здесь столько звезд, я в небе не один,

Я вольный сокол

И непобедим!

Я ночь провел в блаженном полусне -

Так отдыхает на спине

Пловец усталый.

А поутру увидел скалы -

И под и прямо пред собой,

И что-то странно так в снегу там, в вышине,

сверкало...

О, Боже, - Купол золотой!

Уже с усильем вертикально вдоль стены

Я поднимался, чуть ее касаясь,

И были мышцы все напряжены,

И не хватало воздуха.

Местами

Сверкало золото и здесь -

Словно в снегу благая весть

Или, напротив, искушенье?

В каком-то страстном исступленье

Я поднимался через не могу.

И тут - не знаю, почему, - мне стало страшно!

То ли припомнился весь этот бред вчерашний,

То ли сказались годы - я устал;

Я вспомнил вдруг хождение по водам -

Но не было со мной Христа.

Короче, кажется цеплялся я - как глупо! -

За золотой уступ,

А тело, как свинец;

Мысль обожгла последняя: "Конец!.."

И все.

Был обморок глубокий,

И больше я не помню ничего...

Но не мертвец же написал все эти строки!

Я проснулся от шума дождя.

Но это были часы.

Они торопились.

За окном было блекло.

Казалось, вот-вот пойдет снег.

Рдел рододендрон.

Поездов еще не было слышно,

Но ветер уже вышел на прогулку.

Часы - бежали.

Внезапно они споткнулись.

По стеклу зазмеились капли.

Кажется, заплакал и я.

/5.06.93/

* * *

Сколько странных искушений

Для души одинокой в ночи!

Ночь искусительница...

Ты, ночь, мошенница!

- Дурачок, меня не учи.

/май 1993/

* * *

Сменив на заступ карандаш,

А вечное перо - на грабли,

Земли - слуга, хозяин, раб ли? -

Ее отныне я - не ваш,

Друзья, родня и сослуживцы;

Передо мной другие лица,

Чьей мимолетности я страж.

/май 1993/

* * *

ДЕНЬ САДА

Весь день ветер силился нагнать на нас тоску

и срывал досаду на соснах;

наломал кучу сучьев, но все они были сухие.

С утра я накормил свой сад коровьим нектаром,

потом и сам подкрепился плодами земли:

картошкой и луком.

Шмель забрался в цветок рододендрона

и так надышался,

что я не смог его добудиться.

Еще один наркоман.

Под вечер ветер пригнал стадо туч.

Идет дождь. Соседи сбежали.

Шмель все спит - летаргия.

ДВА ЭТЮДА В СТИЛЕ ХАЙКАЙ

Ветра нет,

Но безмолвно качаются сосны.

Редкие капли дождя.

Над соснами белое небо.

Туман поглотил время суток.

Догорая, дымится костер.

Мысль пронзила все видимые пределы Вселенной и!.. в

тысячный раз заблудилась среди бесчисленных насме-

хающихся звезд. Наконец, с миллионной попытки, она

достигла Божественных Первоистоков, и тут ее оста-

новил строгий окрик:

- Зачем явилась?

- Я... я... видите ли...

- Ступай обратно, здесь тебе не место.

- Но я хотела только...

- Чтобы приблизиться ко Мне, довольно и земли!

Пристыженная, она вернулась и заугрюмилась, затем

надолго впала в дремоту. Разбудил ее все тот же

строгий голос:

- Очнись! Смотри!

На обнаженной после зимней спячки земле распускался

цветок; нежный, хрупкий, он медленно разгибал свою

серебром опушенную шейку, разогнул - и вот уже над

бурой невзрачной землей сияет словно скроенная из

лоскутков неба чашечка, а в ней все тепло солнца и

затаенное мерцание звезд в глубине. А вокруг уже

звучит, разрастаясь, дивная музыка - Бах не Бах...

может Шуберт?.. Мендельсон, Шопен? - тоже нет...

Тогда снизошел на нее, наконец, великий покой. Та-

Да, жаль, что я не художник. Но у меня есть друг -

быть может, он?

Соната, нет, Симфония любви. Ala Чюрленис.

Часть первая. Аллегро. Утро. Гейзер в пустыне.

Часть вторая. Скерцо. Полдень. Стремительный поток

меж скал.

Часть третья. Анданте. Вечер. Широкая спокойная ре-

ка, вид сверху. Красивые в деревьях берега. Быть

может, несколько притоков.

Финал. Ночь. Темная морская гладь, сливающаяся с

беспредельным небом. Две яркие звезды.

/17.5.95/

* * *

В НЕНАСТЬЕ

Случилось это в июне.

Уже много дней не появлялось солнце в саду, на се-

ром небосводе лишь изредка возникала какая-то блед-

ная тень, цветы грустили.

И вот явился под вечер вихрь с дождем и градом, и

занавесил небо грязным покрывалом, чтобы никто не

подглядел случайно, и жадно, грубо накинулся на сад

- и овладел им!

Один я видел все, но что я мог!

Спустя семь дней, если не раньше, произвела на свет

сирень чудесных близнецов, и лепет их благоуханный

отрадой саду стал.

Но так и не воспряла лилия, любимица моя.

Сколько острых граней! -

Ранят, ранят, друг друга

Раз за разом все глубже.

Им бы бежать, бежать, пока живые!

Но роковые не разжать объятья.

/3.03.94/

* * *

ОБЛАКО

Я однажды сидел у болотного озера

И увидел вдруг в нем, у самого берега,

Белое облако.

И залюбовался я им.

Но едва лишь встал, желая приблизиться,

Из-под ноги скатился ком земли -

Облако все сморщилось - и исчезло.

Тогда я поднял голову -

Оно было высоко-высоко

Тем темней моя грусть,

Чем она беспредметней.

Звонко птицы поют под дождем.

1.Прощание с августом

Двурогий страж ночей,

Таинственный и страшный,

На черной пашне, полной светлячков.

День.

Голосистое солнце неистовствует.

Немного в стороне на звонко-голубом,

Над зеленью лесов, уже немного медной -

Его безжизненное эхо,

Бледный призрак.

Август...

Густеют тени.

Кое-где смех цветов в саду.

Растения уходят.

Скупые капли дождя.

Сад отдалился и притих.

Шумят деревья.

Дятел.

Сколько потерь на жизненном пути!

2.Сентябрь

Менуэт пламенеющих ласточек-листьев и ветра.

Как он с каждой нежно-небрежен!

А ведь может быть и неистов.

Тонкошеяя ястребинка

Завороженно, в такт танца

Покачивает оранжево-перистые головки.

В изнеможении неловко

Хризантема прислонилась к можжевельнику.

Ярко-красные ягоды барбариса.

Бело-розовые кружева гортензии.

Все кружатся доверчивые листья.

Солнце сад рассекло острым лезвием.

3.Окно

В сумерках леса

Огни мелькают среди деревьев -

Одни в домах,

Еще один - немного выше.

Может быть, это и есть окно в небо?

Заглянуть бы в него!

Но как?

Постой-ка, вот высокая береза,

Рискну забраться -

И будь что будет.

/август - сентябрь 1995/

* * *

Пусть осень разбегается по саду,

Ей так рады хризантемы и астры.

Ты только не пускай ее в душу -

Осень, осень - она неотступно со мной!

Вместо бабьего лета - ноябрь какой-то отпетый.

А в больничной палате

Насквозь промороженный старостью лютой больной,

У последнего зимнего края.

Я спросил,

Просто так, лишь бы что-то сказать:

- Дорогой, что тревожит тебя?

И ушам не поверил:

- Не знаю,

То ли сохну я... то ли таю...

Осень, осень опять,

А за ней белизна.

Неужели в природе наступит весна!?

На исходе бесплодная осень.

Если кто-нибудь спросит меня, -

Вокруг, куда ни глянь, страданья и невзгоды;

Любой по жизни шаг - мучительные роды,

А плод - озлобленность, тоска, унынье, страх.

И нет отдушины. И каждый час неровен.

А я вот музыку все слушаю -

Они с изумлением обнаруживали его на своем безвод-

ном пути. Не веря счастью, упивались чистейшею вла-

гой, упивались своим отражением и не узнавали себя:

такими они казались себе прекрасными!

Потом это входило в привычку. Но они все черпали и

черпали, расплескивая, и вдруг оказывалось, что ко-

лодец... обмелел. Тогда они приходили в ярость и

плевали в него. И уходили своим безводным путем.

А колодец постепенно вновь наполнялся, и вновь

кто-то с изумлением обнаруживал его на своем без-

водном пути. И так раз за разом.

Однажды колодец замерз. Кто знает: быть может,

единственная слеза могла бы растопить корку льда и

высвободить скованную влагу.

Может быть, еще не поздно и сегодня...

Но ни у кого не нашлось всего одной единственной

слезы. Ни у кого из проходящих мимо своим безводным

путем. А если кто и заглянет случайно, то с сухими

глазами.

/5.03.94/

* * *

Вчера природа снегом расцвела -

Хвала Создателю!

И сразу же в мой сад пришел уют,

Приют мечтателя.

Какое завтра ожидать нам зло?

Невзрачный - тощий и седой

Сурово он отверг

И солнце, заодно с луной,

И звездный фейерверк.

Он так и пятится во мрак,

Дождям, метелям рад;

А свет и синь - как бы не так,

Он навсегда их враг!

Таким его уж создал Бог.

От века сторожат

Его Стрелец и Козерог,

Но черту он не брат.

Лишен уюта и тепла,

Костлявый и смурной,

Клянусь: он не поборник зла -

Всего лишь вид такой.

/26-27.12.93/

* * *

ИСХОД

Мы уходим с насиженных мест.

Позади все рушится - вокруг мгла.

В ней спотыкаются и отчаиваются люди.

Мы одни словно бы внутри светового колокола,

Куда мы - туда и он.

А все потому, что мы в еще большем мраке

Сумели найти друг друга.

И теперь мы свободны.

Как листья старый дуб,

Которому уж не зазеленеть.

А я вот остаюсь -

С надеждой перезимовать

И вновь, и вновь цвести,

Чего и вам, друзья мои, желаю.

До встречи в мае,

Не забудьте - в мае!

Бог даст, наступит он для нас.

Честь сообщить имею...

Дикари

Немного о живописи

Надежда

Чем ярче солнце зимнее...

Поэт

Мысли о гении

Прелюдия весны

К Н... (Извини, я с пустыми руками...)

Ее музыка

Зови меня!

Здесь есть простор душе...

На отъезд друга

Поэзия есть молодость души...

Сколько странных икушений...

Сменив на заступ карандаш...

День сада

Два эскиза в стиле хайкай

Тем темней моя грусть...

Пусть осень разбегается по саду...

Времена года

Горячее сердце...

Вокруг, куда ни глянь...

Колодец

Вчера природа снегом расцвела...

Декабрь

Исход

Послесловие (Год на исходе...)

.

0

ГОД ЕВЫ (апр. 1994 - апр. 1995)

16.02.2016

Т. Д...ой,

с любовью и восхищением

"Весна круглый год,

вся жизнь молодость."

/Карел Чапек/

САДОВНИК

Я садовник. Им сделала меня Она, одна необыкно-

венная женщина. И оставила одного - возделывать

Ее сад. И я старался как мог, но как же мне было

одиноко и грустно.

Однажды я встретил у дороги простой подснежник.

Что-то привлекло в нем меня, и я с осторожностью

перенес его в сад. А утром на его месте обнаружил

неведомый цветок, прекраснее всех роз, лилий и

рододендронов.

С тех пор я счастлив. И порою мне кажется, что

радуется с нами и Она.

17.5.94

* * *

ОТ АВТОРА

Кто-то из писателей, кажется Артур Конан Дойл, ска-

зал, что биографию мужчины создает женщина. И творческую

биографию тоже, - добавил бы я.

Это уже четвертый цикл моих стихов, посвященный жен-

щине. Но первый из них (быть может, вообще первый у меня),

в котором преобладает мажорная тональность. Очень хочется

думать, что в художественном отношении он от этого не про-

играл.

События, о которых прямо или косвенно здесь рассказы-

вается, действительно произошли в течение года: первое

по времени стихотворение "Пробуждение" написано 16 апреля

1994 г., последнее - в апреле 95-го. Но внутри цикла стихи

распололожены не обязательно в хронологической последова-

тельности: мне хотелось, чтобы он читался не столько как

лирический дневник, сколько как некое музыкальное целое.

Чтобы ощутить это, советую читать весь цикл за один при-

сест, это не займет много времени.

Для меня сам факт создания этих стихов, то, что я су-

мел их написать, - одна из важнейших вех в моей творческой

биографии. Впрочем, не идущая в сравнение с тем, что выз-

вало все это к жизни.

15.04.95

* * *

АДАМ И ЕВА

Никто не знал, что мы умерли. Ты первая поняла

это по моим глазам; твои же глаза поначалу не

сказали мне ничего. Твоя тайна мне открылась

позднее.

Ты - моя Ева!

Было страшно, но мы одолели страх. Твое сердце

снова забилось, и в унисон с ним ожило и забилось

мое.

Как мучительно возвращение к жизни! Как на карти-

не Рембрандта, я позже покажу ее тебе - напомни.

Ничего, ничего... Потихоньку, осторожно, метр за

метром будем выбираться из могилы: то один чуть

впереди - то другой. Сейчас я - вот моя рука. Те-

перь ты, а я пока отдохну. Что - уже? Так, так, я

за тобой, спасибо, милая. Вот так - за метром

метр.

Вот будет смеху-то: ведь никто не знал, что мы

умерли. Это потому, что не видели нас вдвоем. И

вот на тебе: Адам и Ева!

Ну, отдохнула? Уже не так страшно? Нет, еще кру-

то. Ничего, ничего... так, вот моя рука.

Ты - моя Ева!

/18.4.94/

* * *

Сколько лет нам вдвоем?

Сколько мне одному?

Я не знал, что так зелено тело мое...

Поэт несчастный, вечно ты в погоне

За ускользающим потоком дряхлых слов.

Скрежещет ледоход, в холодной пене пони -

И вот рожден мотив, -

Увы, опять не нов.

Слова, слова, страшнее нет оков!

Вложи всю душу в них, но с музыкою вровень

Не стать тебе вовек.

О Шуберт! О Шопен!

О Людвиг ван Бетховен,

Стоит ветрами иссушенный жесткий май;

В саду цветет печаль, попрятались улитки.

Жена больная греет суп на плитке...

...А мне порой еще кого-то жаль...

Сядь рядом, отдохни, любовь моя, послушай,

Что написал про май один большой поэт.

Так хорошо тебе? Удобна ли подушка?

...А на стене висит загадочный портрет...

Да, я Её любил... тому назад лет двести,

И ты люби Её - за то, что нас свела.

А что до той другой, с кем по ошибке вместе

Сгубил я столько лет, - она ж и жертва зла.

Такой холодный май; цветов чуть слышны песни.

Достаточно ль тебе в душе моей тепла?

/20 - 21.05.94/

* * *

Очень длинные дни - от ночи до ночи -

Для чего нам они!

Вот стемнело;

Вокруг суета уже вовсе не страшно рокочет...

Я в этот день в саду не одинок.

Так значит испытаньям вышел срок?

Или, быть может, ждут теперь иные?

Я к ним готов.

Твой опыт научил

Меня быть мудрым, стойким и покорным.

Но сохрани нам только воздух горный -

Мою Последнюю Любовь.

/6.06.94/

* * *

КАРТИНА

Сидит женщина. Улыбается.

У ног ее лежит пес, лижет их. Улыбается тоже.

На коленях свернулся котенок.

Зажмурился и мурлычет.

В ложбинке полуоткрытой груди большой шмель.

Пригрелся и дремлет.

Стоит мужчина, смотрит на нее задумчиво,

даже грустно.

Может быть, он завидует тем, кто с нею?

А может быть, просто счастлив.

/26.5.94/

* * *

Сначала небо покинули звезды,

Потом началось бегство капель.

Утром небо было пустынно,

Зато мириады звездочек

Сверкали и резвились в саду.

/15.09.94/

* * *

Светило солнце.

Вдруг - облачко, и солнца не стало.

Такое маленькое облачко на чистом синем небе!..

/12.06.94/

* * *

Позади все удлиняющиеся хищные тени Прошлого;

Впереди - восходящее солнце в горах.

Усталые путники.

Сколько острых осколков!

Не оглядывайся и не смотри под ноги -

Вперед, слышишь, только вперед!

О, малодушие...

/июль 1994/

* * *

Застенчивое солнце сентября

Так и взывает к памяти печальной.

В цвету гортензия, светящийся туман.

/2.09.94/

* * *

РУКИ

От скуки суетной, от боли и тоски

Нашел защиту я, надежней, чем броня:

Две ласковые, теплые руки

Хранят меня.

Вокруг смятенье и разлад,

Дождями осень душит сад,

Мерещатся разлуки...

Скорей - где твои руки!?

Сменив лопату на перо, я присаживаюсь к столу,

чтобы излить свою обычную сезонную тоску по ушед-

шему лету. Сижу долго, а бумага все чистая. Нако-

нец понимаю, что не вдохновение оставило меня,

а... тоска! Нет никакой тоски! Впервые за черт

знает сколько лет.

Сначала это показалось мне несправедливым. Но раз

уж все равно в руке перо, а не грабли, должен же я

о чем-нибудь написать.

Моя жена тихо, чтобы не помешать, прошла с кухни и

расположилась позади меня на диване...

Вот именно! Моя жена. Как часто произносим мы эти

два слова, но многие ли вполне осознают, а что они

собственно значат? А значат они главным образом

то, что ты не один.

Слышишь, осень? Я не один! Можешь сколько угодно

исходить дождем, можешь бесноваться ветрами, мо-

жешь даже надолго изгнать с неба солнце. Что из

того? Все равно в моем доме будет тепло и уютно,

будет музыка, будут долгие разговоры, и книги, и

чтение вслух. И все потому, что у меня есть жена.

Боже, как много дел у человека, если он не один -

никаких осенних вечеров на все не хватит.

Да, но ведь я о чем-то хотел написать... Ладно, в

другой раз как-нибудь. Да и к чему писать, если

нет никакой тоски, а есть жена.

Если это зима - неужели зима!? -

Почему же так зелен мой сад?

Или это закат? Если это закат,

Что стыдливо так прячется тьма?

Если вечер и вправду уже наступил,

Что ж, да здравствует звездная ночь!

Беспределен запас нерастраченных сил:

Жизнь есть творчество!

От слияния душ - о волшебный магнит! -

Зажигаются в мире огни.

И тогда вечно зелен и праздничен сад -

Кто сказал, что зима и закат?

Если это любовь,

Все, все, все на двоих,

То есть, радость - вдвойне,

Беды, боль - пополам;

Осыпаются листья - осыпаются звезды:

По звезде каждый лист уносит.

Хорошо еще, что на свете

Меньше листьев, чем звезд!

/30.08.94/

* * *

Уж солнце возвещает новый день,

Заигрывая с крышами домов.

А много выше - выше облаков -

Сама, как облачка клочок, тиха, как тень,

Луна - воспоминание о чем-то грустном очень:

Да, счастье внутри нас -

Если оно снисходит свыше.

Как снизошли на нас сейчас

Бах и Вивальди.

Но кто же к ним сходил?

К тебе я ехал в дождь,

Февраль опять в бреду.

Ты встретила меня нежданною улыбкой

С небес зашторенных,

И вот я здесь, в саду.

Здесь все еще бело,

Хоть липкий снег весь в цыпках;

И птицам я принес какую-то еду...

Так значит, ты ждала?

Ты знала: я приду.

В руке тюльпан,

В душе печаль. Окрест

Мой сад в снегу, смиренно тих и светел.

Две женщины прекрасней всех на свете

Цвели когда-то здесь...

Но появилась третья -

Цвета талого снега туман.

Или бред?

Меж деревьев дома в забытьи.

Нет пути. Нет пути!

И вокруг ни души -

Все обман, все обман, все обман!

Столько лет... столько лет...

Неужели я жил!?

И была моя жизнь сплошь обман.

Но зато я теперь не боюсь больше лжи -

Будь то бред или просто туман.

/7.03.95/

* * *

МЫ

Я был не я, и ты была не ты -

Так как же разглядели мы друг друга!?

К тому ж вокруг свирепствовала вьюга...

Я был не я, и ты была не ты.

Нам музыка была надежным другом,

Нам улыбались ласково цветы.

Я был не я, и ты была не ты,

И каждый счастьем был напуган.

А на поверку вышло: настоящий

Я лишь тогда, когда со мною ты.

И подлинная ты - когда со мной.

Из чащи

Мы выбрались на свет, не стало тьмы -

И оказалось: каждый - настоящий.

Такой чудесный день. Все дни чудесные, но этот

особенно. Что ж, теперь, пожалуй, можно и

оглянуться.

Вон там внизу среди скал чернеет ущелье,

даже полуденный свет насилу проникает в него.

Но это бы еще ничего.

Смотри, что там чернее черного на дне?

Да, пропасть!

Мы были у самого края и не подозревали об этом.

Мы были - как брейгелевские слепые,

И мы не знали, что где-то рядом,

на расстоянии вытянутой руки,

незряче движется к бездне другой.

А если бы наши руки так и не соприкоснулись

случайно?

Ладно, поглядели - и будет.

Как неузнаваемо изменился весь мир,

словно сотворен для нас заново.

Какой простор, сколько света!

"Вся жизнь - молодость", -

написал наш друг, мудрый Карел;

мы обрели ее вновь,

чтобы уж никогда не утратить.

Идем же, идем - нас заждались цветы.

Столько лет нам вдвоем...

К Н... (Благодарю тебя...)

Картина

Сначала небо покинули звезды...

Светило солнце...

Позади все удлиняющиеся тени...

Застенчивое солнце сентября...

Уж солнце возвещает новый день...

Да, счастье внутри нас...

К Н... (К тебе я ехал в дождь...)

0

МИСТЕРИЯ ЛЮБВИ (1996 - 1997)

16.02.2016

ОТ АВТОРА

Поскольку стихов оказалось сравнительно немного, я

решил, не мудрствуя лукаво, объединить их не в двух, как

это было сделано первоначально, а в одном сборнике.

Причины, по которым я написал относительно мало сти-

хов, весьма уважительны. Во-первых, мне удалось не только

написать, но и как-то издать (небольшим тиражом) две кни-

жечки: "Испытания садовода. По следам Карела Чапека" и

"Мысли о гении. Памяти Святослава Рихтера". Во-вторых, я

познакомился с редактором ежемесячного журнала "Петербург

- Классика" и стал регулярно писать для него эссе в основ-

ном на музыкальные темы. В третьих, наладился контакт и с

музыкальным радио "Классика". Следствием этих перемен яви-

лось то, что на первый план у меня неожиданно вышли музы-

кальные темы; это нашло весьма своеобразное отражение и в

поэтическом творчестве, но писать мне приходилось все же

главным образом прозой. Впрочем, не только о музыке: о

природе, цветах, о радостях и печалях садовода; обо всем

этом не только упомянутая книга, но и десятка полтора ко-

ротких очерков ala Карел Чапек, своего рода страниц из

дневника садовода.

Что касается стихов, то среди них есть явно удачные,

есть не очень, но плохих, мне кажется, нет. Первоначально

я пытался как-то рассортировать их по темам, но в этом

сборнике расположил просто в хронологической последова-

тельности; сборник из-за этого пострадал, но значительно

упростилась моя задача.

/Скерцо - каприччиозо/

Время ловушка. Время западня.

Не прожить без него и дня.

Мне снилось: я плыву над рифом в глубине,

Лучами солнечными вскормлена вода,

В ней сказочная жизнь -

Цветет, трепещет;

Вдруг все исчезло -

Серый мрак зловещий!

Я извиваюсь в нем, как... как...

Какое счастье: я успел проснуться.

Как хор сирен, заманивает Время -

Куда, неведомо, и каждое мгновенье

Глухие двери закрывает позади.

Не обещая ничего, всегда обманет.

Ловушка Время, Время западня,

На шее у пловца над бездной камень.

От рожденья в нас запущены часы,

Каждому отмерен свой завод.

А ключ потерян!

И разгадать никто не в силах код.

Все у Времени в плену;

Океаны, камни, звезды -

Все подвержено ему.

О, Часовшик таинственный! Неужто

И в самом деле ты один на всех?

Тогда понятно, почему так много брака.

Один на всех - ну, просто курам на смех!

Однако... лучше уж молчи -

Чтоб не накаркать.

"Остановись, мгновенье, ты прекрасно."

Чего желаешь ты, одумайся, несчастный, -

Чтобы иссяк часов твоих завод?

А Время будет все равно идти вперед -

Неслышно, ровно, тихо, грозно,

Одних подхватывая по пути, других бросая...

Все у Времени в плену,

Даже горы, даже звезды -

Все, все, все имеет Возраст,

Мир у Времени в плену.

январь

* * *

ЗИМНИЙ КАПРИС

День очень светло-сер - и небо, и земля;

Лишь зелена хвоя;

Змея на каждой ветке.

Когда-то в шкурах здесь бродили наши предки...

(Березы в бисере - две томные соседки)

Улицы безлюдны. И сад в плену.

Мои следы в снегу глубоком -

Единственная связь времен,

Прервать которую пока не в силах время.

24 февраля

* * *

ОБНОВЛЕНИЕ

Время наслаивает светлые страницы новых дней

На годы, годы мрака.

Так осень засыпает пламенной листвой

Истлевшие останки прошлых лет.

Но сейчас не осень -

Запоздавшее лето,

И тленье свежим наслоеньям не грозит.

А что под ними - в торфяной грязи,

Пусть, как в природе, почву утучняет

Для новых всходов дней грядущих.

Нас, сирот, не оставь,

Добрый ангел любви вездесущий;

В этом мире мятущемся

Огради нас от зла.

Огради нас от зла,

Зоркий ангел любви,

Сохрани наших душ неуемные крылья!

Перед злобой людей, перед роком всесильным

Нас, счастливых сирот, не оставь,

Ангел наш.

Не оставь, не оставь,

Добрый ангел любви,

Зоркий ангел любви вездесущий,

В этом мире, незряче и глухо мятущемся,

Огради и спаси нас от зла!

И от злобы людей, и от рока всесильного

Нас, счастливых сирот, огради;

Сохрани наших душ неуемные крылья,

Крылья звонкие, ангел,

Зоркий ангел любви.

Ангел наш,

На страже будь!

Столько зла вокруг, столько боли -

Поддержи окрыленных любовью,

Не забудь о нас, благостный страж!

Не забудь, не забудь о нас,

Ангел любви,

Зоркий ангел любви вездесущий!

Защити нас, сирот, в мире этом мятущемся,

Нас от страха и зла огради.

И от злобы людей, и от рока всесильного,

Страж наш бдительный, нас огради,

Сохрани наших душ неуемные крылья,

Крылья 1тонкие 0, ангел,

Добрый ангел любви!

март - апрель

* * *

Солнце выманило почки и побеги -

Они запели;

Я в городской своей квартире,

Услышав их, все бросил и приехал.

Два дня было жарко, как летом,

И сердце мое пело вместе с садом.

И скрипело и стонало громко тело,

Сердцу повинуясь неохотно.

А на третий день солнце сбежало,

Как всегда не сказав, надолго ли;

И, конечно же, тотчас примчался ветер,

Захламил нестиранным тряпьем каким-то небо;

И прокрался в сад под вечер холод -

Одним словом, словно б и не май,

А снова осень.

Солнце, ты еще пожалеешь об этом -

И скоро:

Ты не увидишь, как цветет гелеборус -

Серебро и золото,

Как голубеет печеночница,

Леукойум звенит и белеет.

И никакой, никакой удрученности!

Слишком долго сад ждал,

Чтобы теперь отступиться,

Слишком много совершить еще он должен.

Где мой ватник, где рукавицы?

Я с тобой, мой доблестный сад,

Я так рад, что снова май, а не осень.

Приказывай - я твой оруженосец!

6 мая

* * *

Все перепуталось:

Стоит не май - ноябрь,

Споткнулись почки не бегу, цветы умолкли.

Но я бы не спешил: вороньи кривотолки

Не для форзиции и даже не для яблонь.

Нет, я бы не спешил принять на веру

Гаданья и пророчества сорочьи;

Пускай свой серый траур носит верба -

Земля проростками пионов кровоточит.

И, как зеленый бог, в немеркнущем наряде

Играет мускулами листьев рододендрон;

Он зиму выстоял -

Какого черта ради!..

Дрянь дело:

Холод, дождь, не май стоит - ноябрь.

Ну что, накаркали, зловредные? Но я бы

Не торопился надрывать живот:

Еще порадуемся вдоволь

Победам пыла молодого -

Пари хотите, чья возьмет?

19 мая

* * *

УТЕШЕНИЕ

Напрасно мне цветы рассказывают сказки,

Что жизнь прекрасна:

Судьба завистлива и любит отбирать свои дары.

Но если прегрешения мои не столь уж велики,

И если есть приют для душ в надземном мире,

Моей особое блаженство суждено:

Там, где нет ревности, нет плоти, нет измены,

Душа моя, как микрокосм нетленный,

Навеки воссоединится не с одной -

С созвездием двух душ, любимых страстно мной!

И станет чуть светлее во Вселенной.

6 июня

* * *

Земля уже не впитывает влагу.

Обезумевшие деревья цепляются друг за друга

ветвями.

Дым из трубы теряется на фоне неба.

Жду, скоро ли погаснет свет и в доме.

А помнишь, как в былые годы,

Если бы только непогода нас терзала!

Вспомни это -

И воспари, неблагодарная душа.

Нет ветра - так дождь.

Солнце больше не светит.

В мире царствует ложь.

Терпит бедствие мой сад под парусами

Из зеленых тонких лоскутков.

Кто там машет яркими флажками

С полузатонувших островков?

SOS!

Но как помочь, когда мы сами

В роли потерпевших моряков!

Ни июня, ни мая.

С неба шквал светлых пуль.

А теперь уплывает

По лужам июль.

..............

Вот так, без единого выстрела,

Изгоняется лето.

Не потому ли так истово

Благоухает жасмин?

Он единственный выстоял

В эти серые дни горькушечьи,

Что облетают, как листья,

Исчезают, как дым.

Нет лета - хоть тресни, такая досада!

Печальные песни из сада доносятся.

На всем отпечаток лежит преждевременной -

Хотел сказать: старости,

Но правильней: осени.

июль

* * *

ОПАСНЫЙ АВГУСТ

Нас надули, ох, надули! -

Где же наша бдительность?

Солнце светит, как в июле, -

Знойно, ослепительно.

Как в июле, солнце светит,

В сердцевину лилий метит;

Что же будет в сентябре -

Вся природа в серебре?

Я стою на карауле

В ожидании беды;

Солнце жарче, чем в июле,

Обезумели цветы.

Как в июле солнце светит,

Без разбору листья метит;

Не иначе в сентябре

Быть зиме, как в декабре.

август

* * *

СОЛО ДОЖДЯ

Дождь - чечеточник на крыше.

Пестрым табором стоят вокруг деревья -

Одобрительно шумят,

Рукою щедрой

Швыряют золото танцору.

Дни бегут.

Обнищал вконец, примолк беспечный табор.

Но не ведает усталости чечеточник:

Горевать будете в старости, голубчики,

Мне ведь весело, пользуйтесь случаем -

Так и быть, станцую вам задаром.

сентябрь

* * *

ОСЕННИЙ МИНОР

Стушевался в небе свет - и замер;

Потускнело золото берез.

Что же станется с цветами?

Что же станется с цветами!? -

Боль до слез.

Хризантемы, флоксы... Снег и пламя,

Сколько сил - цвести бы и цвести!

Осень, холод, дрожь - замшелый камень

О, неразделенная любовь сада к солнцу!

Мои бессильные родительские слезы...

Довольно!

Я больше это выносить не в силах.

Прости меня, невинный Красоднев,

Прости и ты, голубка Астра!

С остро отточенным ножом

Я медленно спускаюсь по ступенькам...

9 октября

* * *

К Н...

Жизнь есть жизнь, и наслоенья лет

Утишают боль и гасят ужас.

Солнца бы немного... ну же, ну же,

Колхикум, мой маленький атлет.

В этот день, всегда светлопечальный,

Мы опять в саду твоем одни.

Извини, я кажется нечаянно

Потревожил астру - извини.

У меня одна теперь забота:

Видишь, сколько листьев до сих пор;

Все сгрести, собрать - и за забор

Это та еще, скажу, работа!

Снова дождь, пойду-ка я домой.

Знала б ты, как стало там уютно.

А портрет... конечно же со мной,

Каждый день он слышит: "С добрым утром".

Радио включить? - Бизе, "Кармен".

А Хосе, по-моему... Каррерас?

Боже мой, в саду такая серость -

И такой пожар меж этих стен!

А меж нами не было измен.

Я - с другой,

Я жизнью ей обязан.

И люблю обеих, но по-разному...

Слышишь, как поют? - для нас с тобой.

Пышноцветущее дерево!

- Но плоды бывают часто незрелыми,

А корни непрочными.

Любовь!

Очищающая гроза душной ночью.

- Но лишь немногим светит солнце поутру.

Любовь... мистерия.

- Любовь - талант и труд.

ноябрь

* * *

Провожать меня вышло... солнце!

Из цветов уже никого не осталось,

Но свежа была хвоя,

Был воздух прян и тих,

И непривычно резвы были птицы.

"Вот и снег сошел, -

Подумал я, забывшись, -

Наконец-то в сад пришла весна...

Гей, Гелеборус!"

Громко ссорились с сороками вороны.

Жемчуга сползали с ягод барбариса.

Хорошо здесь - тихо, чисто -

После неистовств жизни городской,

Ни толчеи, ни слякоти проклятой.

Снег, как изысканный ваятель,

Покрыл весь сад хитросплетением узоров,

Вязью тонкой.

Ветер норовистый

С утра гонялся за снежинками - но тщетно:

Разлетелись шалуньи!

Ветер

Туда - сюда, туда - сюда!..

И, зевая, прочь убрался потихоньку.

Солнце стлалось по земле среди деревьев,

Отыскало-таки последний безвременник!

Но так и не зажглась его лампадка.

А вот и барбарис,

Неиссякающий фонтан багрово-винных капель.

Среди вечнозеленых поседевших листьев

Белеют шеи лебединые бутонов...

Гелеборус!

В подтаявшем снегу расправит первым крылья

И возвестит пришествие Весны.

Да, хорошо здесь, тихо так и чисто,

Ни слякоти, ни толчеи.

И хочется и колется остаться.

Новый год. В домах огни.

Бьют часы. Мы одни.

Как мы были одиноки

На чужом всегда пиру.

Лишь слезящиеся строки

Просыхали поутру.

А теперь я взгляд любимой

С упоением ловлю,

В нем безмолвное "люблю" -

Дивный свет неугасимый.

Новый год врата откроет

В дали новые - замри!

Это очень много - двое,

Целый мир, счастливый мир!

Новый год. Который час?

Обтекает время нас.

1-2 января

* * *

Мое сердце - чаша любви.

Смело пей из нее, не боясь расплескать,

Ибо бездонна она.

О Музыка!

Лишь ты одна

Способна рассказать о чуде.

Но я не Шуман и не Шуберт.

И должен потому молчать.

8 января

* * *

ИОГАННЕС БРАМС

Земной, благополучный, строгий Брамс,

Идущий в одиночестве от бездны к бездне.

Остановись, солнце рвется сквозь тучи -

И бежит от него вестник смерти!..

Остановись, остановись, пока не поздно, -

Звезды еще ярко вспыхивают в небе -

Приют где-то рядом...

Беспроглядная ночь. В тишине

Все спокойней стучит большое сердце.

18 февраля

* * *

КАПРИС

на отъезд любимого сына

До встречи в новом тысячелетии -

Года - ерунда;

Думать нужно о вечности:

Даже темным осенним вечером

Слова нет "никогда".

Груз усталости -

Признак старости?

Но ведь я вновь обрел жизни вкус!

Перевал тысячелетий

Все отчетливей заметен -

Неужели за ним только спуск?

февраль

* * *

Февраль был хмур и мокр,

Зима сдалась до срока,

Но снег еще глубок -

Ужо весне морока!

Все спуталось в клубок:

Лед, слякоть на дороге,

Вороны и сороки,

Дождь, ветер, солнца блеск,

Крылатый и гордый, с душою столь нежной,

Что вот-вот сорвется на крик,

Любим и обласкан, непонят, отвержен,

Сражается с тьмой Фридерик.

Люди, вы слышите? - рокот прелюдий!

Этюды и скерцо, мазурки, баллады

Ведет в наступленье воитель отважный!

Кому-то в погибель -

Спасайтесь, бегите, кто черен душой, -

А кому-то в награду!

Молитесь, кто страждет,

Воспряньте, кто честен,

Пленись Красотой - и воскресни!

Воскресни!

А он, кровоточа, крылатый, мятежный,

Возникший из мрака на миг,

Горит, не сгорая, вселяя надежду

Блистательный! Неистовый!

Мыслитель и мечтатель!

Размышляя о смерти,

Предаваясь гармониям ночи,

Сокрушая рояли, как на дикой охоте,

То воспаряя к облакам, то упиваясь

Вакхическим разгулом сил земли,

То светский лев, то рыцарь Красоты,

То пилигрим усталый, скромный странник, -

Обрел ли Бога - или предал ты

Самоизгнанием молчанья,

Сон в летнюю ночь и счастливое плавание -

Богатство и слава! Богатство и слава! -

Море бескрайнее, уютные гавани...

Шотландии скалы, пещера Фингалова -

Пьянящие дали и небо Италии!

О, небо Италии! -

Нега Италии...

Солнце и звезды, ангелов пение -

Молодость мира, природы цветение! -

Душа окрыленная, блеск и изящество -

Гроз озарение!

Грезы дразнящие...

Любовь, словно песня без слов вдаль ле... тя...

- Что видел западный ветер, Поэт?

- Ветер западный, запевала просторов!

Море! Море во гневе - и в неге,

Вольницу волн, разбивающихся о тучи,

Море, полное звезд - двойников тех,

что в небе...

- Мне бы, мне бы увидеть...

- Еще паруса,

Летящие подобно крыльям альбатроса,

И Остров Радости, осколок Сада Райского -

Последний на земле, последний...

- Где? Где он!?

- Погоди. Молчи... Какая тишь...

Вот, слышишь, слышишь?

- Нет...

- Шаги, шаги по снегу!

Вон там, из ниоткуда вьется след...

Какой-то путник одинокий...

Все, оборвался, путь не завершив...

- Шаги я слышал, но не вижу ни души!

- Вот именно - души. Или надежды...

- Поэт, прошу: скорее бы весна.

- Гляди же: девушка в полях!

А волосы, а волосы какие - цвета льна!

Ах, будь я ветер на равнине,

Я овевал бы их дыханьем нежным, томным...

Да-а, фея, фея!..

Что за благодать! -

Ароматы и звуки в воздухе реют,

Колокола доносятся сквозь светлую листву -

Ты этого желал?

- Колокола? Я слышу и другие,

Словно из глубины времен...

Откуда этот звон?

- Взойдем на холм, здесь - в Анакапри.

Лесное озеро внизу, вглядись в него:

Сквозь толщу неподвижных вод темнеет, видишь,

что-то?

Затонувший собор!

С тех пор века прошли, века,

Но да услышит наделенный даром слышать.

- Поэт, волшебник ты! Кто бы подумать мог...

- Мне заглянуть успеть бы в Детский уголок.

А после к сэру Пиквику, эсквайру,

На фейерверк я приглашен под вечер.

- Тогда прощай. Привет ему сердечный.

Я не забуду твой урок.

март

* * *

Трудные роды апреля:

Свежеиспеченная земля

Да пару желтеньких цветочков у забора.

Бродяжка туча жадно слизывает крошки

Меренгов, что просыпаны повсюду;

Поторопись:

Скоро солнце придет - и так поможет! -

К вечеру и воробьям уже нехватит...

Ой, а там, за елкой что такое? -

Леукойум, провозвестник мая!

Белоцветник босоногий, пугливый спросонья, -

Ну, здравствуй!

Вот тебя-то я и ждал -

Теперь... теперь начнется!

Добро пожаловать, сияй, забот не зная!

30 апреля

* * *

Май состарился, едва успев родиться.

Какое лицемерие весны!

- Июнь, мой сын,

Цветами сыт не будешь, -

Как мне постичь, что значит: Дух нетленный?

Но, может быть... все в мире может быть!

Могла ли ты благие перемены

Здесь, на земле, никак не ощутить?

Подай нам знак, развей мои сомненья,

Пусть это будет птица иль звезда,

Или в саду нежданное цветенье -

Ты не могла исчезнуть без следа.

26 мая

* * *

ЛЕТНИЙ ПУТЬ

То по бочкам, то бочком

Интерес в зеленом мире -

Город свежести Жасмин

С пригородом Ирис.

8 июля

* * *

ТРИ СЕНТЯБРЬСКИХ ЭТЮДА

Теперь погода рыбья,

Все дни - как вечера,

Осеннее безгрибье,

Предзимняя пора.

Ночи встали на дыбы;

Летят по ветру листья.

У природы тоже быт

Не всегда изысканный.

Уж веера не машут,

Раскиданы вразброд,

И папоротник каждый -

Как сбитый вертолет.

Ветер шумит,

Мутит томительную ночи тишину,

Уносит сосен сон...

Шут осени!

Шустрый, как мышь, пошляк тщедушный, -

Неужели нет места иного на свете,

Как под нашими окнами?

О, какое кощунство!

Ветер шумит, ветер шумит -

Лишает ночь покоя, сна и сил...

Шипит придушенно сознание в безлунье.

Дождь по саду семенит

Третюю неделю.

Что с того? - я пьян и сыт,

До полдня в постели.

И любовь моя со мной;

Наслаждаться б жизнью! - но

К сожаленью, осень

В сентябре на сносях.

То ли снега к ночи жди,

То ль другой напасти;

А пока дожди, дожди

Из дырявой пасти.

Все бы это не печаль,

Только астр вот больно жаль.

Тучи долго еще ворочались с боку на бок,

Словно сушились на солнце.

Затем невидимый исполин,

Как тряпкой, протер ими небо

И забросил куда-то за лес.

И был большой фейерверк -

Сначала в траве и на листьях,

А ночью -

На начищенном до блеска небосводе.

3 октября

* * *

Утешь меня, о лес печальный, тихий,

Если сможешь,

Хоть пригоршней брусники

Или

Какой-нибудь рядовкой неприметной,

А нет -

Позволь мне просто потоптать твой мягкий мох,

Уж не посетуй

И ничего, прошу, не говори.

9 октября

* * *

К Н...

Вчера полдня сияло солнце,

Редкий гость осенний,

Не знаю: то ли для тебя,

То ли ты слала свой привет прощальный

Цветам

пред тем,

как нас покинуть до весны.

21 октября

* * *

ОКТЯБРЬСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Снова дождь и снег - все вперемежку;

Видимо, октябрь решил в насмешку

Надо мной чинить свой произвол,

Выбирая большие из зол.

.......................

Среди развенчанных подруг

Одна береза золотая

Стоит в снегу - и так сияет,

Что золотится снег вокруг.

А там в лесу, где зреют ели,

Яркие стайки мотыльков -

Во славу осени взлетели,

Зависли в воздухе легко.

........................

Бедный сад - печален, неухожен,

А зима столь злобно корчит рожи,

Словно разрушенье и разбой

Для нее - само собой.

Пышноцветущее дерево.

Но плоды бывают часто незрелыми,

А корни непрочными.

Любовь!

Очищающая гроза душной ночью.

Но лишь немногим светит солнце поутру.

Любовь... мистерия.

Любовь - талант и труд.

***

Любить и быть любимым -

Вот высшее из благ!

Любить и быть любимым -

Вот так! Вот так! Вот так!..

Любить и быть любимым -

Вот благостный удел,

Союз непобедимый

Свободных душ - не тел.

А если вдруг тревога,

Тоска из-под полы?

Друг другу на подмогу

Кидаются орлы!

Любить и быть любимым...

Полгода - как не бывало!

Сад пропел, как мог, свою песнь

И теперь, гонимый зимой,

Равнодушно уходит во тьму.

Снег выпадет - и вновь растает;

Стаи снега борются с дождем,

Но чья бы ни взяла,

Мой сад уснул

И будет спать и спать едва ли не до мая,

Кто знает, что за жизнь мы там весной найдем

Новорожденную...

А впереди бессонная зима,

В чье милосердье должно верить нам,

Как в Бога,

И ждать, ждать, ждать, старея понемногу,

Бороться с тьмой и суетой -

И ждать, ждать, ждать...

Пусть сухопутные по ветру держат нос;

Мы - мореходы,

Наш девиз:

Держать нос против ветра!

Лицом встречать волну

И год за годом, метр за метром

Через штормящий океан, чье имя ЖИЗНЬ,

Вести вперед свой челн.

День траура (Сурово небо...)

Обновление

Время наслаивает...

Молитва

Солнце выманило почки и побеги...

Все перепуталось...

Утешение

Земля уже не впитывает влагу...

Где ты, лето?

Дождь и ветер...

Вот так, без единого выстрела...

Соло дождя

Осенний минор

Решимость

К Н... (Жизнь есть жизнь...)

Диалог о любви

Провожать меня вышло солнце...

Комарово, 30 ноября 1996

Каприс на отъезд любимого сына

Февраль был хмур...

Фридерик Шопен

Ференц Лист

Любовь земная и небесная

Феликс Счастливый

Поэт (Клод Дебюсси)

Трудные роды апреля...

Май состарился...

К Н... (Как мне постичь...)

Летний путь

Три сентябрьских этюда

К Н... (Вчера полдня сияло солнце...)

Октябрьские зарисовки

Зима пришла

Против ветра

.

0

Т Р У Д Н О Е С Ч А С Т Ь Е (1998)

05.02.2016

Памяти З.И.МОДЕЛЯ

"Дух витает в небесах,

Хотя меня давно уже все больше тянет на прозу, стихи

писать я тоже пока еще не совсем разучился, что, с учетом

возраста, отрадно вдвойне. Прошлый год в этом плане ока-

зался вообще едва ли не рекордным - во всяком случае в ко-

личественном отношении. Что касается качества, то тут мне

судить труднее, но думаю, что десятка два хороших стихов

все же наберется. Среди них нет, правда, ни новых сонат,

ни вариаций, зато мне удалось написать нечто такое, на что

я уже не надеялся: "Гимн любви", завершение "Жертвенника".

На осуществление этой идеи ушло - даже страшно подумать -

15 лет! Сама же работа над "Гимном" заняла всего 7-10

дней. Сразу же отмечу, что в этом стихотворении абзацы,

выделенные курсивом, - своего рода припев, причем рассчи-

танный на тему из второй части 27-ой сонаты Бетховена.

Итак, перед вами еще один небольшой сборник стихов

одного только года, 1998-го. Стихи расположены не обяза-

тельно в хронологической последовательности. Поскольку ра-

боту над циклом я завершил в следующем, 1999 году, то пос-

вятил этот сборник памяти своего отца, столетию

(31.3.1999) со дня его рождения.

Игорь Горин

январь 1999

Отец!

Все весомей это слово с годами -

Оттого ли, что я вновь вступаю в детство?

Э, отец?..

Ну вот, взыграла память,

Теперь конец.

/28 сентября/

* * *

Память, память, пес цепной,

Что ж ты делаешь со мной!

Отпустила б ненадолго...

- Ты бежал от сыновьего долга...

- Ложь!

- Кичишься, что сделал немало?

Так ведь мог бы и больше.

- Пожалуй.

Но у каждого свой потолок.

О, даже в муках нестареющая мать!

О труженик отец, что так устал в конце.

Я вас не предавал, но жить лишь днем

вчерашним!..

Мне и сегодня страшно вспоминать.

Я не сам себя родил поэтом

И не волен я принадлежать

Даже вам всецело, и поэтому

Нелегко, наверное, со мной

Было вам, страдальцы дорогие...

Память, память, пес цепной,

Останусь... без ноги я.

/14-15 октября/

* * *

К Н...

Сегодня вьюга пугает людей,

Раз десять готов был упасть я.

И все же, как видишь, снова я здесь

Несмотря на ненастье.

Да, снова я здесь на исходе зимы,

В дни, когда по велению Божьему

Отделяется свет, наконец-то, от тьмы, -

Так и ты отделилась тоже.

Знаменье ли это? - белесая мгла

Слегка расступилась над лесом,

И на мгновенье... там лампа зажглась -

Неярко, сквозь занавеску.

/24 февраля/

* * *

Отстаньте все - хочу и буду

По снегу сеять семена.

Такая у меня причуда -

Придет иль нет когда-нибудь весна.

Я сею их давно - считайте, даром,

На ветер сею, ни за грош.

И мне нужна не благодарность,

А лишь хороший теплый дождь.

/24 марта/

* * *

Последний месяц зимы -

Почему же не веселы мы?

Год от года для нас, к сожаленью,

Все трудней и трудней обновленье.

/март/

* * *

ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ

Как свет и тьма теперь две равных силы,

Вот так бы и добро в борьбе со злом.

Да робок, робок Бог в делах земных!

Вопрос стоит ребром:

Зевс, Брахма, Саваоф, Аллах

Способны лишь карать в союзе с Сатаною -

Или им просто наплевать?

Ну вот, брюзжишь опять -

С чего, скажи на милость?

Свет прибывает, все зашевелилось,

На улице такая благодать!..

Над сочной белой плотью -

Насладиться спешит, пока дожди-шакалы

По клочьям, по крупицам не растащат,

Что послаще.

Тогда и зацветет мой сад -

Любви во славу!

/11 апреля/

* * *

Вот прекрасный цветок!

Он расцвел в положенный срок -

Не в саду -

Где-то в поле, в лесу,

Где его никогда не найдут,

Не вдохнут его аромат,

И не будет никто ему рад.

Как хотел бы цветок я тот дивный найти,

Что цветет потому лишь, что время цвести;

Где-то в поле, в лесу, вдалеке от дорог

Дорога по кочкам, по хлипким мосткам,

А где будет точка - нам не известно.

(Дай Бог, чтоб отвесно,

Не дай Бог - в болоте...)

Но полноте, братья, покуда живете,

Пока есть отсрочка,

Валяйте

Вприпрыжку, вприскочку - по кочкам,

По лужам, где уже, - по хлипким мосткам!

/13 апреля/

* * *

ВЕСЕННЯЯ ЮМОРЕСКА

Тружусь, как вол, сгребая лист,

Под улюлюканье и свист

Насмешливых пернатых;

За весной спешу вдогонку -

Ух, строптивая девчонка,

Голая. лохматая!

Надо, надо торопиться:

Солнце в мае - фикция;

Здесь адонис золотится,

Там - вот-вот форзиция.

Всех и вся пленяет дафна,

Столь невинная на вид;

Берегись - обманет в главном:

Жало-то змеи!

А в небе солнце в распашонке,

А я в наклонку до темна;

Терпи, невольница-спина, -

А все весна, весна девчонка!

/2 мая/

* * *

Мая зеленая юность

День ото дня расцветает,

Играет на струнах сердечных

Беспечной легкой рукой.

Яркие краски июня?

Лета знойные страсти? -

Ах, оставьте, оставьте, оставьте

Мне эту зеленую юность

И этот простор голубой!

/май/

* * *

ДВА ЭТЮДА В СТИЛЕ ХАЙКАЙ

Дождь шумит, дождь шумит!

Будь я рододендрон,

Я бы плакал от счастья.

Ветер шумит, ветер шумит.

Небо напрочь забыло, что есть синий цвет.

Какое счастье, что я не тюльпан.

/май/

* * *

... А что сегодня?

Сад цветет, как может,

Полгода не союзник и не враг,

И все бы ничего, когда бы не кулак

Над всей страной, готовый уничтожить,

И в душах мрак.

/4 июня/

* * *

Слепа ль судьба, нам подставляя ножку, -

Пойди пойми! Но чаще - слепы мы.

Настолько слепы, что не видим рожки

Под ангельскою маской сатаны.

О бедная страна беспамятных, убогих,

Край хищников - и мелкого скота;

У первых - челюсти, вторым - хотя бы ноги,

Да масть не та, несчастные, не та.

/6 декабря/

* * *

Вот так: пришел черед и Шнитке.

И я когда-нибудь умру...

А здесь бесчинствуют улитки,

Туман и сырость по утру.

Там воры, брокеры, шахтеры.

Опять разбился вертолет.

А здесь улитки-мародеры,

И тихо лилия цветет.

Малина. Лето на износе.

За ураганом ураган.

Сломался руль - корабль уносит

Назад - в зловещий океан.

/4 августа/

* * *

Ночь, населенная душами тех,

Кого нет среди нас.

Зелень темна, но безмолвно белеют цветы.

Наперстянка - как свечка,

Арункус, жасмин...

Надо мною в окне свет погас -

Ну, наконец, - явилось солнце! -

Словно надежда, нежно, сокровенно...

Но тут же дождь сомкнул свои шеренги

И скорым маршем двинулся на сад.

Я спасся под навесом на крыльце

И, в целостности, с грустью наблюдал,

Как дождь крутился мелким бесом

Среди лилий!..

Ты это видела - позор мой и бессилье.

Бьет в набат дождями!

Сплошной улиток хруст.

***

Дождь опять, будь он неладен!

День настолько безотраден,

Что писать об этом снова

Лень -

Ну разве что два слова:

Как, печаль преодолев,

Не сдается красоднев;

Как скорбит огнеупорный

Стройный страстный солнцецвет;

Гей, старушка, сколько нам еще

По ухабистым дорогам колесить?

Предъявляет нам обоим Время счет,

И придется по нему платить.

Но пока не кончился бензин,

И мотор пока еще ревет,

Ты меня, изволь уж, повози,

Хоть ездок я нынче и не тот.

Ну, вперед, в добрый час -

Не догнать ленивым нас!

А с собою мы возьмем

Нашу радость:

Без Нее

Кто же нам укажет путь

И не даст с дороги сбиться?

И помчится колесница

Прямо к свету - через муть.

/27 августа/

* * *

Жизнь скачет, спотыкаясь, все быстрей,

быстрей, быстрей! -

Друзей мелькают лица...

- Эй! Постой!..

- Дружище!?

Но не остановиться никому;

Кто без руля, кто с ветхим днищем,

Что ищете вы по темным углам?

Будет вам напрасно тратить силы -

Под шкафами только пыль да хлам.

Ни Любви, ни Истины, ни Бога

Не найдете вы на чердаке.

А без них - и в роскоши - берлога,

Человек - бездушный манекен.

Поднимите голову повыше,

Только там, поверьте, - над собой

Нам дано увидеть и услышать

То, чем дышит человек живой.

Там себя ищите и друг друга,

И еще всей жизни нашей смысл.

Ну а тем, кто туп, ленив, запуган,

Что светит мне в больничное окно,

Тебя не знаю я - и слава Богу!

Печальна мысль, как завыванье ветра,

Что ты огонь бездушный и слепой

Или холодная планета -

Нет уж, лучше

Останься для меня загадкой и мечтой,

Живой душой,

Во всяком случае.

***

Одержимый страстью темной,

Беспощадный, неуемный,

Ветер ломится в окно.

О, как был бы я доволен:

Оседлать порыв свирепый -

И на волю!..

Или в пекло.

Что, пожалуй, все одно.

Я не струшу, но не волен

Черту вверить свою душу:

Чайной чашечкой звеня,

Дома

Кто-то ждет меня.

***

Была бы ночь не так длинна!

Дождь утих,

А ветер все сильней.

О таинственные эти письмена

Разноцветных городских огней!

Если б ночь

Была не так длинна...

/19-20 октября/

* * *

Там зябнут деревья и дом выстывает,

Мой дом - старина без людей.

А я вдалеке,

А я - не у дел!

Жизнь, черт возьми, такая...

Но ничего,

Я к вам еще вернусь!

Затопим печь, заварим чай покрепче,

Изгонит музыки возвышенная речь

Из комнат грусть -

И пусть приходит вечер.

Высокая душа в плену земных оков,

Тревожный сумрак северной природы.

Там драгоценные породы земля таинственно хранит.

Цветы на скалах, воды серебрятся...

Озера. Розы. И гранит.

Рахманинов,

Ни стар - ни нов,

Не лето, не зима - весна и осень.

Пьянящий аромат струится из лесов,

И свежий ветер вдаль его уносит.

В печальных сумерках блуждает луч прощальный.

Рахманинов...

Внезапная гроза, сметая все преграды,

Летит из края в край с огнем, дождем и градом!..

Лениво лижет жухлую траву,

Обсасывает веточки, клюет опавший лист.

Тоска.

Томятся небеса, печной глотая дым.

Сад онемел, скучает хризантема.

Вздыхают сосны в темноте...

А мне тепло!

А мне светло, уютно -

От мыслей, что к тебе влекутся, как магнитом,

И дождь мне музыка, и осени палитра

Не нужно провожать...

Я, словно птица перелетная -

Здесь не могу остаться,

Но вам, надеюсь,

Будет хорошо.

Под свежим лапником,

Под снегом, Бог даст, щедрым

Что вам зима? - не более чем сон,

А смерть во сне, уж если суждена,

Стократ отраднее любого пробужденья,

Ты ведь знаешь...

Ну все, прощай, наступит день весенний,

И будем в мае вместе мы опять.

Весна зимы, награда саду,

Бальзам истерзанной морозами земле...

Прочь, прочь, враждебные дожди,

Дождитесь мая,

Когда отрадой будете и вы.

Снег,

Нега декабря,

Обряд причастия, высокий символ

Невинности и чистоты.

О человек неблагодарный,

Что слышит только:

Я! Я! Я!

Тебе б навытяжку стоять,

Держа безропотно удары,

А ты чуть что - и раком вспять.

Ну объясни: с чего опять?

Жизнь - Божий дар, а не подарок;

К чему скорбеть, что без помарок

Ты не сумел пройти свой путь?

Забудь о прошлом, шире грудь,

Не смей прикидываться старым -

И счастлив будь!

Будь счастлив каждое мгновенье,

Не так их много нам дано;

Унынье - что грехопаденье,

Зашторенное в мир окно.

А мир велик, и даже горе -

Не более, чем капля в море.

/18 августа/

* * *

Вулкан молчит -

Тем громогласней будет он в грядущем!

Моя дремотна мысль...

Я тот, кто, раздвигая джунгли,

Через хребты и перевалы

Взошел-таки на Джомолунгму -

Во имя счастья, а не славы!

............................

Я с высоты упал на камни,

Скатился к самому подножью,

Был весь истерзан и изранен -

Но не погиб

по воле Божьей...

И вот я здесь, меж небом и землей,

Как обещал своей Прекрасной!

Путь испытаний, долгий и опасный,

Остался позади,

И я -

Гляди, Прекрасная,

Весь Божий мир, гляди,

Как высоко я нынче, и со мною

Моя нетленная Любовь.

На земле сердцу тесно,

Всюду боль, метанья, смерть.

Для Любви простор есть только в поднебесье,

Всепрощающая твердь!

Любовь - ты жизнь!

Любовь - ты свет!

Ты песня всех чудесней,

Всех добрых чувств расцвет.

Внемлите ж, небеса,

И облака и горы:

На ветер - для Нее! - я буду говорить.

Вся жизнь есть лабиринт страдания и горя,

И путеводная одна в нем только нить,

Нить Ариадны!

В мире безотрадном

С купелью Радости связующая нить.

Жизнь дана Богом в радость,

Звездам в радость и земле;

Это ли не высшая для них отрада -

В жизнь влюбленный человек?

Любовь - ты жизнь,

Тепло и свет!

За все труды награда,

Всех добрых чувств расцвет.

Любить и быть любимым! -

Вот высшее из благ.

Любить и быть любимым -

Вот так! Вот так! Вот так!..

Любить и быть любимым -

Вот благостный удел,

Союз неодолимый

Свободных душ - не тел.

А если вдруг тревога,

Беда из-под полы? -

Друг другу на подмогу

Кидаются орлы!..

Что любовь без ответа? -

Эхо гулкое в горах.

Высшая Любовь в слиянье беззаветном

Вплоть до смертного одра.

Любовь - ты жизнь,

Тепло и свет,

Ты - яркая планета

И добрых чувств расцвет!

Не бойтесь жертв, не бойтесь испытаний -

Тропа любви терниста и крута.

К самопознанью -

Через высшее познанье! -

С низины не видны Врата.

Отбросьте прочь сомнения; кто робок,

Тот никогда не вырвется из пут;

Любовь - талант, и мужество, и труд,

И все это возможно лишь бок о бок.

То цены не имеет,

Что дается нам легко.

К истинному счастью путь всего труднее -

Счастье выше облаков.

Любовь - ты жизнь!

Любовь - ты свет!

Ты мука, всех сильнее, -

И добрых чувств расцвет.

Есть любовь - и любовь:

День - и ночь, штиль - и вихрь,

Лишь одно непреложно и важно:

Если это любовь, то одна на двоих,

Каждый - Мы и единственный каждый.

Все, все, все на двоих, если это любовь,

То есть радость - вдвойне, беды, боль - пополам,

Всех прекрасней любой,

Две души - как одна,

И два Я это Мы, тоже дважды.

На земле сердцу тесно,

Всюду боль, метанья, смерть.

Для Любви простор есть только в поднебесье,

Всепрощающая твердь!

Любовь - ты жизнь!

Тепло и свет!

Любовь ты песня песней,

Всех добрых чувств расцвет.

Мистерия любви! Средь многих тайн Вселенной

Всего таинственней, загадочней она,

Источник жизни, микрокосм нетленный,

Покой глубин - и грозная волна.

Любить и быть любимым...

К Н... (Сегодня вьюга...)

Отстаньте все...

Последний месяц зимы...

Весеннее равноденствие

Солнце-львица...

Вот прекрасный цветок...

Дорога по кочкам...

Весенняя юмореска

Мая зеленая юность...

Два этюда в стиле хайкай

А что сегодня?..

Слепа ль судьба...

Вот так: пришел черед...

Ночь, населенная душами тех...

Ну, наконец, возникло солнце!..

Лету конец (два этюда)

Звезда, что светит...

Одержимый страстью темной...

Была бы ночь...

Там зябнут деревья...

Рахманинов

Серый день...

К Н... (Ну все, прощай...)

Снег! Тебя я видел...

0

ПРОЩАНИЕ С ВЕКОМ (1999г.)

14.02.2016

"Я шагаю в сумерках жизни

и несу эти странички в надежде,

что где-нибудь в глубокой долине,

далеко от берега моря,

меня встретит безмолвный привет

терпеливого слушателя."

/Джозеф Конрад/

.

Столетие - дредноут одряхлевший

Завершает тяжко свой путь.

Чего только нет на борту -

Каких чудес, каких сокровищ!

Но лучше не заглядывайте в трюмы:

В них кровь и следы преступлений -

Дредноут на костях и на крови.

Последние метры.

На причале миллионные толпы,

Салютуют, палят из пушек -

Грохот, хохот, пляс.

И вдруг!

Невидимый в толпе, запел негромко кто-то -

Бах. Ария.

Волшебный женский голос.

И все умолкли.

Разок-другой еще стрельнула пушка -

И тоже замолчала виновато.

И все вертели головы, ища певицу,

А голос птицей летел над толпой,

над причалом -

К небу, к небу, к недремлющим звездам!

Или, может быть, с неба...

Я проснулся.

Все еще осень - ноябрь.

24.9.99

.

От автора

Что бы ни говорили иные умники, будто тысячелетие за-

вершается лишь с наступлением 1001-го года (то бишь длится

тысячу один год!?), для меня 20-ый век уже на исходе, и

все, что мне еще дано пережить, осуществится уже в третьем

тысячелетии со дня рождения Иисуса Христа. И, стало быть,

впору подвести кое-какие итоги. Тем более, что нынешний

год и для меня юбилейный - 35 лет со дня появления на свет

поэта Игоря Горина. Так что очередной мой поэтический сбо-

рник - своего рода свидетельство, куда же я "приплыл" на

финише этого немалого для поэта отрезка времени. Должен,

правда, оговориться. Не все, вошедшее в сборник, написано

в уходящем году: большинство фрагментов из циклов "Шу-

ман-сюита", "Картинки с выставки", "Скиталец" и "Тринад-

цать прелюдий любви" относятся к более ранним годам, что,

впрочем, не умаляет, на мой взгляд, оригинальности назван-

ных произведений.

Есть и еще одна вещь, в которой я вообще мало чего не

написал, а лишь использовал цитаты из моего любимого Каре-

ла Чапека: "И не скажешь, Господи...". Вправе ли я считать

ее своей? Наверное, все же да - в той же примерно степени,

в какой является автором композитор, сделавший переложение

чужого произведения.

В сборнике две части. Первая, "В плавании", относи-

тельно разнообразна по содержанию, но я попытался придать

ей некоторую цельность, расположив стихи (все написаны в

уходящем году) не совсем в хронологической последователь-

ности. Сознаю, что в художественном отношении они не рав-

ноценны, но ведь разные были задачи. Например, "Чернее Че-

рного (Саши)" - вещь совершенно нетипичная для меня и лет

через тридцать будет, надеюсь, читателям вообще не понят-

на. Но сейчас, увы, такова наша жизнь. Вторая часть, "Сад

Рихтера", целиком на музыкальные темы; мне она представля-

ется весьма необычной.

Ну а каким в целом получился этот сборник, судить не

мне, а тем немногим "терпеливым слушателям", которые его

раньше или позже прочтут. Заранее спасибо вам, друзья, и

да будет новая тысяча лет для вас счастливой.

25.12.99

.

Часть 1. В ПЛАВАНИИ

Экватор позади, но путь еще неблизок:

Порт назначения на карте -

Не сядем, братцы, весело на мель.

5.2.99

.

КОМАРОВО, 24 февр. 1999

Здесь моя гавань.

Чем более кораблик мой ветшает,

Тем чаще ветер дразнит паруса,

Тем чаще в даль они стремятся - на простор,

И загорается мой взор впередсмотрящего!

Но гавань здесь моя -

С тех самых давних пор,

Как я познал:

Любовь не якорь - плавание.

.

В ОЖИДАНИИ ВЕСНЫ

Разулыбилось небо от уха...

То бишь от крыши до крыши;

Я застрял между лужей и кучами талого снега;

Негодуют водители:

Не пройти, не проехать - потеха!

Да еще откуда-то с плакатами старухи.

Одолжила б мне немного стрел твоих, весна,

Дело я б нашел для них получше снега.

Эй, посторонись! -

И я с разбега

Кинулся в сугроб, спасая жизнь.

март 1999

.

ЧЕРНЕЕ ЧЕРНОГО (САШИ)

Все мы родом из рабства!

За кусок колбасы

Мы готовы продаться,

Лебезить, пресмыкаться,

Как тупая скотина,

Как побитые псы.

Что нам муки невинных

Жен, отцов, матерей?

За пол-литра с дубиной

Голосуйте скорей!

Голосуйте скорей, дети концлагерей,

Бог недаром слепил вас из глины.

- Тише, тише... Бетховен! Опять воспарил.

- Что за птица такая? - совсем уморил.

- Вот же! - альт.

И две скрипки. И виолончель.

- На обед или завтрак? Туды их в качель!

Ну а тем, кто не с нами,

Кто, видишь ли, горд,

Мы своими руками

Уготовим курорт.

Для начала евреи -

Грабят, гады, народ -

Пусть всю тундру согреет

Их дыханье и пот.

Ну и прочим всем перцу

Всыпать тоже не грех,

Кому не по сердцу

КПРэХ.

- Но ведь розы цветут, и поют соловьи...

- Спать мешают, ату их, ребята, лови!

Нам корыто б поглубже, плевать нам на кнут.

Скажешь: розы, да пусть их вовек не цветут!

.

Все мы родом из рабства -

Без него нам не жизнь;

Все мы рады стараться

Бичу услужить.

За пол-литра с селедкой,

За кусок колбасы

Мы любого - за глотку,

Как голодные псы,

Обнажившие зад свой и спину.

Голосуйте скорей, внуки концлагерей -

Бог слепил вас из г... этой... глины.

* * *

Но не дело поэта возиться в навозе.

(Если только навоз не коровий.

Потому что навоз коровий

Это вашего сада здоровье.)

Нет, не дело, не дело, не дело

Язвить и злословить бесплодно

О старых этих, голодных,

Ни на что, ни на что не годных.

Ну, а что до сытых, мордастых,

Тех, кого вы зовете на барство,

Примечать их язвительным словом -

Много чести, к тому же не ново.

Ах, не дело поэта, не дело

Опускаться ниже предела,

Где люди уже полулюди,

Поскрипел немного - и будет.

авг. 1999

.

Весна - воительница!

Закинула перед собой несколько копий

И залегла в окопах -

До поры.

....................................

Сияют небеса, распахнутые настежь,

А уж на звезды ночи как щедры!

Друзья, Всевышнего дары

Нам неужели не на счастье!?

"Избранник ты!" - такие вот слова

Она сказала мне однажды,

Не догадавшись, что права

По меньшей мере - дважды!

Да, я избранник - твой, родная!

Мне беспримерно повезло:

По воле волн меня несло

В кромешный мрак - куда не знаю,

Сломался руль, и в дребезги весло.

Какие б новые невзгоды

Ни поджидали нас в пути,

Пойдем по воздуху, по водам -

Лишь ты свети!

7.4.99

.

Луна купалась в зыби облаков,

Как светлый поплавок на удочке Всевышнего.

И исчезают за кормой.

Порой штормит.

Уж незаметно позади и море Май,

Что столько месяцев нам снилось.

А дни бегут нетерпеливо

И, словно волны, тают за кормой.

Вперед, друзья!

Покой нам только снится.

Эй, кормчий, не зевай:

Хор цветов запоет вот-вот

В полный голос!

И возрадуемся мы,

И забудем, наконец, мы фальшивое соло

Бессовестной обманщицы весны.

6.6.99

.

ПОЭТ

- Ну что, стареем, друг?

Я вот на-днях поранил руку,

Так знаешь: кровь холодновата!

- А что любовь?

- Любовь! Искусство и наука...

- А мысль? Небось, ума палата?

- А, мысль... Стремится ввысь,

Куда ж ей деться!

- И слава Богу, не впадаешь в детство;

Чего ж еще желать, чего тебе бояться?

- Бессилья и забвенья, старина.

Это не шутка: столько раз за двадцать,

А даль по-прежнему темна.

Нас волны времени всех-всех смывают за борт,

И берег памяти заносится песком.

Я был упорен, тверд и храбр!..

Поэт умолк. Потом в отчаянье

Пошел - на газ поставил чайник,

Запил какую-то таблетку

И затаился, как зверь в клетке.

июль 1999

.

Всюду тени, мир теней.

Чем душа моя не солнце? -

И на ней бывают тени,

И затмения нередки.

Только если тень не темень,

То затменье - западня.

Люди, помните меня.

авг. 1999

.

В свои права не вдруг вступила осень,

Подруга грусти.

Спросите флоксы,

Гортензию спросите, хризантему,

Что думают они? Кто их Спаситель?

Ни-ни..? молчание..?

А как же ветерок, что прошуршал в кустах?

А листик, что вспорхнул из-под ноги?

Ах, человек, - чужак среди Природы!

9.9.99

.

И НЕ СКАЖЕШЬ, ГОСПОДИ...

/По мотивам Карела Чапека/

В.Каменской

- Что мы знаем о жизни!

Один мудрец сказал,

Что мы рождаемся, чтобы страдать и умереть.

Но что такое смерть? -

То знают только мертвые, но рассказать не могут.

Страданье - вот, что нам доподлинно известно!

Страдание и боль...

- Но из страданья тайная родится благодать.

Жизнь чтобы освятить, страдать должны мы,

Радость не может быть столь сильной и великой.

- Однако в жизни есть другое: есть любовь!

Талант, дарованный самими небесами.

Почти все чудеса в юдоли этой слез

Творятся из любви, не так ли?

- Велика, тяжела любовь,

Даже самая счастливая, ты знаешь.

И давит человека огромность ее.

Но и любить нам нельзя без страданий:

Ведь никакая радость не достигает дна.

Чудодейственная любовь!

Cотвори меня, заверши меня,

Вознесись надо мною!

Хорошо еще - звезды над нами,

Хорошо, есть простор для чувства

Столь великого, как любовь.

- Звезды!?

Жуткие, пылающие звезды?

Человек во Вселенной,

Пришпиленный к земле, как жук на булавке...

.

- 17 -

- Такую боль переживаешь иногда,

Что она становится уже не только твоей.

И ты закрываешь глаза и видишь:

Затмилась Вселенная,

И земля затаила дыханье от муки.

Мир должен быть искуплен!

Ты не снес бы боли свой,

Если б страдал один.

- У нас, во Вселенной,

Все возвращается на круги своя.

Велик и бесконечен небесный простор,

Оттого что велика и бесконечна мечта.

А что дает ей крылья? - красота!

- Нет такой красоты,

Которой досыта могли б мы насладиться.

Когда я смотрю на закат, я говорю себе:

Он стоит наших безмерных страданий!

- Да, жизнь куда сложней,

Чем это можем мы представить...

Кто думает лишь о себе, теряет мир.

- Вот я и говорю:

И не скажешь, Господи,

И не подумаешь,

Что жизнь-то такое торжество!

(Еще, возможно, мышь).

Никогда, никогда, никогда

Не чувствовал себя таким я одиноким!

13.10.99

.

ОКТЯБРЬСКИМ ВЕЧЕРОМ

Д.Кузнецову-Сахалинскому

Очень плохо на даче без печки

И без доброй стопки в придачу,

И без листьев на голых деревьях,

И без звезд в сером небе осеннем.

Но хуже всего без друга

С нестареющим сердцем горячим.

Звезды в небе похитила осень,

Изгнала она листья с деревьев.

Тихо плачут суровые сосны,

Флоксы в солнце больше не верят.

Но все комнаты печкой согреты,

И есть чем наполнить стопку.

Ужин, кофе и сигареты

Заодно с огнедышащей топкой.

А главное - друг долгожданный

В этот вечер осенний со мною.

Будь здоров, старина, - все пустое,

Раз мы вместе опять. Ну-с, bibamus!

26.10.99

.

ЖИЗНЬ, ЗЕМНАЯ И НЕБЕСНАЯ

/Сонатина в форме этюдов/

К Н...

Дождь принес мне ночное послание,

Простучав что-то азбукой Морзе по крыше.

Я не понял - из сада иль свыше;

На всякий случай вышел на крыльцо -

Все звезды были на одно лицо,

Дождь удалился,

Тьма и тишь.

Услышь хоть ты меня!..

Молчание.

* * *

Два цветка хризантемы:

Красно-желтый и желто-оранжевый, -

Вот и все, что сад смог для тебя сохранить.

Истончилась цветущая нить этой жизни земной.

(Вот фиалка еще, почти погребенная заживо...)

Ничего, возродится весной!

Смерти нет, есть великий и вечный покой.

И цветки хризантемы:

Красно-желтый и желто-оранжевый.

* * *

А еще сиреневый флокс.

Ты и солнечный желтый гелениум -

Сколько стойкости, воли, терпения

Нужно вам, чтобы радость цветения

Пересилила осени рок!

Это всем нам достойный урок

И так хочется верить - во благо.

О цветы, не под вашим ли флагом

Столько лет я боролся, как мог!

* * *

.

Все отцвело - и листья, и цветы,

Остались камни, туи, тиссы, ели;

Осталось главное: да, да, осталась ты,

Души твоей цветенье! Неужели

Душа стареет, как кусты?

Не знаю, право, - только от забвенья

Душа стареет, вянет и болит.

Но не грозит твоей такая участь,

Пока моя растет, подобно туче,

И молниями землю бороздит.

окт. 1999

.

- Ну вот опять - пришла пора расстаться,

Уезжаю, прощай, милый сад.

Был бы рад еще с тобой остаться,

Да зима все громче бьет в набат.

- Что зима, коли сам чорт не брат нам, -

Может стужею до одури бряцать.

Главное - вернись весной обратно,

А сейчас нам время отдыхать.

Вот и землю уж мороз сковал;

Был бы снег, чтоб вволю отоспаться,

Чтоб весной за дело вновь приняться,

Засучив до травы рукава.

Над миром глупости, убогим, суетливым,

Мирком поверженных с рождения во прах

Парит спокойно и неторопливо

Архангел Бах.

О дай мне мудрости и веры в справедливость!

Дай примоститься на твоих крылах!

И улыбается счастливый

Архангел Бах.

* * *

Земной небожитель. Подобно секвойе

Корнями врос в землю, а крона-корона...

В горах мое сердце! А сам я в низине,

В долине, в трясине, в ущелье, в болоте...

Корнями врос в землю. Но крона-корона

Раскинулась гордо 0 1 в заоблачных высях...

В долине, в трясине, в ущелье, в болоте,

В пустыне бесплодной. Но дух мой свободен!..

Раскинулась гордо в заоблачных высях,

В заоблачных высях - не горных, но горних!..

В пустыне бесплодной. Но дух мой свободен

И внемлет в безмолвье Создателя слову...

.

- 24 -

В заоблачных высях - не горных, но горних,

В заоблачных высях, где звезд ликованье!..

И внемлет в безмолвье Создателя слову.

И чудные звуки, рожденные Словом...

В заоблачных высях, где звезд ликованье.

Но корни в земле - глубоко, нерушимо...

И чудные звуки, рожденные Словом,

Слетаются в грудь мне, как вольные птицы...

А корни в земле, глубоко, нерушимо,

В земле, что так скудно дожди орошают...

Слетаются в грудь мне, как вольные птицы,

И вновь улетают они, чтоб селиться...

В земле, что так скудно дожди орошают,

И кормятся корни 0 1в борьбе многотрудной.

И вновь улетают они, чтоб селиться

В жилищах людей, что без пищи страдают.

Земной небожитель. В горах мое сердце.

авг. 1999

.

ЛЮДВИГ

"Уйду вперед, туда, к высотным, горним

вратам с порушенными стенами за ними,

где громы отгремевшие ночуют

и молнии изломанные..."

/Марк Шагал/

Вперед, вперед - к высотам горним

Искать врата в порушенной стене,

Где, отгремев, кочуют громы

И молнии изломанные...

Но всюду лишь лазурь небес и снег.

И повстречался путник мне, суров и нелюдим,

Назвался Людвигом и так сказал: "Гляди,

Где отгремевшие почили громы

И молнии изломанные, -

В моей груди!

И стоны волн, трав шелест, шопот леса,

Цветов полночное дыхание в довесок -

Весь Божий мир в моей груди.

Не интересно - уходи!"

Я не ушел, о нет, но ухом чутким

Я к вздыбленной груди его прильнул,

И мне открылся мир столь благостный -

и жуткий! -

Я словно с горних высей заглянул

На дно пещер, где затаились громы

И молнии изломанные...

Нет, это невозможно передать.

.

Хотите тайну знать?

Где звуки музыки находят свой приют, где отдыхают,

Как стаи перелетных птиц под сенью ночи?

В груди 1моей 0! -

Там очень много места.

Простите... вам не интересно?

июнь 1999

.

"Лилии с нами, когда мы молимся...

хризантемы, когда идем в бой."

/Окакуро Какудзо/

Кто устал, спустись с высот на землю,

Сюда, сюда -

Так вот он дивный сад!

Величественно лилии стоят и тихо Богу внемлют;

Вот хризантемы, стойкие в ненастье,

Сгорая, говорят о радости, о счастье...

Бах и Бетховен!

Мендельсон - тюльпаны,

Шопен - нарциссы... Все вокруг цветет!

И вызревает под лучами фортепьяно

/Фантастические отрывки/

О гадкий тесный мир!

Бежать, бежать бы без оглядки,

Но как? Куда? -

Смотри!

Глазам своим не верю:

Мне солнце протянуло... тень сосны!

Все удлиняется она, все ближе, ближе...

Ну же!..

Все ниже солнце, скроется вот-вот...

Хоп! - наконец-то -

Ухватился я за тень,

Теперь прочь, прочь отсюда - в мрак и

неизвестность -

Через забор, через овраг, через подлесок -

В таинственную ночь, забыв про страх!..

Ах, Флорестан!

Сюда, брат мой Евсебий!

Всего темней не на земле, не в небе -

В душе моей...

Двурогий страж ночей,

Таинственный и страшный

На черной пашне, полной светлячков...

Ночь,

Населенная душами тех, кого нет среди нас.

Зелень темна, но безмолвно белеют цветы.

Наперстянка - как свечка, арункус, жасмин...

Надо мною в окне свет погас -

И исчезли бессмертья земные следы.

.

Любовь прилетает днем -

Улетает же, как правило, ночами.

По утру в разоренном гнезде

Остается пугливое эхо,

Горстка мусора, горькая плесень,

Иногда -

Золотое перо.

Я нанизал невыплаканные слезинки

На луч зари, проникший через занавеску.

Но луч исчез -

И с ним мое богатство.

Я было опечалился - вдруг слышу:

Дождь за окном.

Дождь, дождь, дождь,

Ненасытный, как крот, -

По крышам, по листьям, по нервам.

А ветер - как глиссер,

Так и носится взад и вперед -

И всюду он первый!

Бедные розы...

Нет, Роберт дорогой,

Что бы там ни было: дождь, ветер, ночь,

морозы -

Жизнь прекрасна!

Гори, гори во тьме ненастной

Факел любви.

Жизнь - Божий дар, а не подарок;

К чему скорбеть, что без помарок

Ты не сумел пройти свой путь?

Забудь о прошлом,

Шире грудь,

Не смей прикидываться старым -

И счастлив будь!

.

Будь счастлив каждое мгновенье,

Не так их много нам дано,

Унынье -

Что грехопаденье,

Зашторенное в мир окно.

А мир велик, и даже горе -

Не более, чем капля в море.

/Приношение Модесту Мусоргскому/

/Приглашение.

Вечер в лесу. Старое кладбище. Зимнее

утро. Контрасты. Интермеццо. Гном.Разбой.

Сюжет для Дали. Сражение.Осенний пейзаж.

Интермеццо. Барвинок и роза.

Одинокие звезды./

В душу свою заглянуть -

Все равно что в глубокий колодец:

И любопытно и жутко.

Ну, кто здесь смелый со мною?

Я попробую быть вашим гидом

И тропою, мне лишь известной,

Над бездной, по самому краю

Постараюсь вас провести.

***

Гаснет день. Со стынущего неба,

Над поляной бело-синей оба сразу

Циклопических недобрых круглых глаза

На меня взирают, не мигая.

Прожигая леса черный гребень,

Слева глаз уставился кровавый;

Бледная, как смерть, уселась справа

Прямо на сосну луна нагая.

Волчий вой, похожий на молебен,

Из лесу плывет луне навстречу.

И в лицо заглядывает Вечность,

Душу холодя и обжигая.

***

.

... А здесь, внизу, откуда круто вверх

Нелегкий свой разбег холм к небу начинает,

Разодран в клочья белый полог.

И хаотично, из земли

Восстали каменные плиты, будто тени

Далеких предков, проклятых богами.

В рост человеческий - и взрослые, и дети -

Все плоские с округлыми верхами,

Они в едином бешеном движенье

Окаменели вдруг!

Вот эти пали

К ногам своих собратьев - и лежат,

Ничком лежат на поле давней битвы,

Иные в ужасе шарахаются прочь

Или друг другу падают в объятья,

И словно оглашают эту ночь

Молитвы древние и стоны и проклятья,

Рожденные из недр самой земли,

И где-то в вышине сливаются они

В протяжногулкий вопль страданья и тоски

Судьбою обделенного народа!

Бело вокруг. В пучине небосвода

Луна вступила в смертный бой со мглой,

Да веет ветер холодом могильным

Над старым кладбищем.

Да черные кусты

Щетинятся, безжизненны, черствы,

Колючей проволокой в ярости бессильной!

***

Старушечий рассвет.

Спеленутое катарактой око дня

Повисло на распятиях антенн.

Что может чувствовать береза в саркофаге!?

По небу - траурные флаги.

Над ними - пиратский вымпел.

Застревает в горле свинцовый иней.

.

На черной крышке люка - ржавый кот.

И, увязая в рыхлом снеге, пешеход

Везет какой-то кокон на санях.

***

Солнце светит, дует ветер,

Во дворе играют дети,

Словно птички вздорные.

Мы живем на белом свете -

Тучи только черные.

Так дышите полной грудью,

Разогните спины, люди,

Не бродите сонные.

Не беда, что мрачен вечер -

Мы живем на белом свете!..

Мысли только темные.

***

Передохнем? Но лишь чуть-чуть,

Не то настигнут тучи.

Жизнь, как известно, коротка

(Извольте, вот моя рука)...

Ну все, пора, нам снова в путь -

Должно быть, на время,

Которое тоже не спит -

Я, она и Оно.

Как темно!

Запотела над садом луна.

Звезды вовсе закрыли глаза.

.

Разразилась бы, что ли, гроза!..

Кто четвертый здесь? -

Гном!

***

Мне не спалось не зря:

Разбойный ветер за ночь разорил,

разграбил город!

Когда на улицу я вышел поутру,

Злодей спасался бегством, угоняя

Целые стаи листьев златокрылых.

Не мешкая, я кинулся вдогонку -

Раскинув руки, я метался посреди живой метели;

Они, как бабочки слепые, бились о меня

со всех сторон

И с легким стоном летели дальше -

Лишь несколько у ног моих безжизненно осталось.

А между тем, вокруг уже спешили люди,

Согнувшись, хмурые,

Не видя ничего, кроме дневных забот.

***

Изломанные души -

Сколько острых граней! -

Ранят, ранят друг друга,

Раз за разом все глубже.

Им бы бежать, бежать, пока живые!

Но роковые не разжать объятья.

***

По бескрайнему небесному пастбищу

Бродят в рубище

Тучи тучные, черногрудые -

Пожирают небо с жадностью.

.

Солнце - страж небесный, где же ты!?

Иль ты беженец?

Испугалось ты нашествия ползучего?

Нет, услышало: полыхнул по тучам луч его!

Занялся край тучи дымным пламенем,

Обагрилось небо пожарищем;

Тучи мучаются, в тучах паника,

А солнце не сжалится -

Торжествующее, пылающее!

***

Увенчанная золотой короной бузина.

На ветке скорбная ворона - вся в гранатах.

Два сводных брата: мухомор и чёрный груздь.

И надо всем этим такая вековая в небе грусть,

Такая грусть! Такая тишина!..

***

Еще одно, последнее усилье.

Ну, ну, мадам, я одолжу вам крылья...

***

Пусто в саду.

Лист прибран, черная земля

Распластанна и беззащитна.

Одна лишь запоздалая желтая роза

Сияет, как лампа,

Да у ног ее барвинок-мотылек небесносиний.

Неужели ошибся барвинок: принял розу за солнце

И влюбленно расцвел, не дождавшись заветного мая?

Но роза словно и не замечает барвинка -

Или он ей не пара, не царской он крови,

И касаться не смеет святыни?

Не зарекайся, о гордая роза,

Ты еще щедро одаришь его лепестками своими.

.

Тихо в саду.

Изредка вспорхнет беглый лист.

Земля распластанна и беззащитна.

В глубине опустевшей арены

Одинокая роза - солнце,

Да у ног ее барвинок-малютка

А город так, для мебели.

Нет, не для них земной уют,

Им облако - перина.

Зачем же нас они зовут

В бездонные глубины?

Или и вправду с высоты

ТРИНАДЦАТЬ ПРЕЛЮДИЙ ЛЮБВИ

/Приношение Фридерику Шопену/

1/

Скрипят ржавеющие части!

В тлетворной чаще суеты

Случается: осколок счастья

Или прекрасного черты

Сверкнут!

Но взором отупевшим

Бесплотное не удержать.

Эх, конным быть бы мне - не пешим,

Как одержимому скакать

Куда глаза глядят, - быть может,

На свете есть еще простор.

А нет - разбиться у подножья

Высоких гор.

2/

Из бездны протянул к тебе я руку.

Ее не оттолкнула ты, но Боже,

О как слаба была твоя рука!

В порыве гордости я выпустил ее,

готовый падать вниз.

Глупец, в тот миг я позабыл,

Что я, как Прометей, к скале прикован цепью,

И я повис на ней в кромешной темноте.

Я в страхе закричал, опять к тебе взывая!

Но не откликнулся никто на этот крик.

Когда очнулся я, глухая стояла ночь.

Страх миновал. Я снова сознавал,

Что превозмочь ее не в силах мне помочь

Теперь уж ни одна душа живая.

И машинально имя повторял твое.

.

- 38 -

3/

Если даже я тебя придумал,

Не возражай, пожалуйста, - смолчи;

Слова мои тем больше горячи,

Чем холодней в углу моем угрюмом.

Сиянье звезд далеких и планет

Игрою расстоянья сжато в точку.

Моей душе - придумана иль нет -

Лишь ты издалека сверкнула ночью.

Но как далек и призрачен твой свет!

Боюсь, его и вовсе б не задуло, -

Летят слова, бездумно горячи.

И потому не возражай, молчи, -

Даже если я тебя придумал.

4/

Жить ожиданьем, жить надеждой -

Надеждой, что наступит час,

Когда истлевшая одежда

Спадет сама собою с нас, -

Как это сладостно и жутко!

И ни к чему теперь гадать,

Возможно ли, что злую шутку,

Всего лишь только злую шутку

Судьба опять грозит сыграть.

Бог с нею, будем жить надеждой

При свете трепетной свечи.

И зародившуюся нежность

Лелеять бережно в ночи.

5/

Нежность, душа непорочная,

Осени поздней цветение.

.

Ах, как быстро медовое лето закончилось!

В потемневшем саду поселились угрюмые тени.

Дождь с туманом старательно тушат

зеленое пламя листвы.

Душно.

Розы не в силах поднять непокрытые головы.

Ночью стонут деревья, что-то шепчут кусты;

Утром спутаны травы и в слякоти золото.

Ничего, дни уйдут - но останутся темные ночи.

И надежды, и сны, и минуты забвения.

Нежность, душа непорочная! -

Осени поздней цветение.

6/

От скуки суетной, от боли и тоски

Нашел защиту я надежней, чем броня:

Две ласковые чуткие руки

Хранят меня.

Вокруг смятенье и разлад,

Дождями осень душит сад,

Мерещатся разлуки...

Скорей, где твои руки!?

7/

Время не ждет.

Как много нужно мне успеть сказать,

Как важно до конца излить тебе всю душу!

Но чувствую уже, что это невозможно -

Ибо она... бездонна!

8/

Недолговечно золото заката.

Недолговечно счастье на земле.

Но солнце

.

Возвращается обратно.

А люди -

Остаются жить во мгле.

9/

Теперь ночами скорбно и темно.

Не стало звезд, деревьям нет покоя

От северного ветра, и порою

За ним вдогонку дождь летит -

Во тьму, в лицо, в окно!..

10/

Благодарю тебя -

Ты мне дала так много,

Ты у меня так много отняла,

Что я, поверив было в Бога,

Твой образ яркою звездой горит передо мной

во мраке ночи.

Но в сером свете дня он исчезает,

Как, в общем, и положено звезде.

Тогда я весь в тревоге и сомненьях:

А не пригрезилось ли мне все это ночью? -

Жду, скоро ли она опять наступит.

Стихают, наконец, и шум и стоны,

Последние огни опять погасли в окнах,

Я вновь один, вокруг темно и пусто...

И вот уже опять над горизонтом,

Таинственна и тоже одинока,

И непонятно - близко иль далеко,

Горит моя заветная звезда!

О, если б ночь могла продлиться вечно!

13/

Живу прекрасным посреди развала -

Богат и нищ.

Но гаснут, гаснут постепенно звезды.

Ничего, их тысячи, на мой век хватит.

Однако горько,

Грустно всякий раз, что угасают звезды!

Жизнь загадками полна!

Ослепительно сияет в небе полная луна -

Свет - и тьма,

Свет и...

Ручеек бежит по полю,

Наслаждаясь солнцем вволю;

Между струй форель резвится,

В поднебесье вьются птицы,

На оранжевый цветок

Опустился мотылек.

Вдруг!..

Грозовая в небе тень,

Неужели это день!?

Свет - и тьма,

Ночь предчувствия полна!

И страшна и одинока в небе яркая луна -

Как таинственное око.

Свет - и тьма!

Свет и...

Ручеек бежит по полю,

Солнца вволю, всем раздолье!

В брызгах струй форель резвится,

В синеве ликуют птицы;

Точно неба лоскуток,

То кружится, то взметнется

Над цветами мотылек.

Вдруг!..

Заслонила небо тень -

Ночь не ночь и день не день.

.

Свет - и тьма,

Ни покоя мне, ни сна.

Лик луны и дик и страшен

Среди туч - как грозных башен.

Света нет - одна лишь тьма...

Ручеек струится в поле,

Птицам, бабочкам приволье,

В токах струй форель резвится,

Веет легкий ветерок;

У цветов сияют лица,

То взлетает, то садится

Им на ушки мотылек.

Вдруг!..

Грозовая в небе тень -

Ночь не ночь и день не день.

Свет - и тьма,

Жизнь загадками полна.

Ослепительно сияет в небе полная луна.

А вокруг - такая тьма!

/Приношение Францу Шуберту/

Свет - и тьма,

Жизнь загадками полна!

Ослепительно сияет в небе полная луна -

Свет - и тьма,

Свет и...

Душа моя - скиталец вечный!

Изувеченная солнцем февральским и стужей,

Во всеоружии перед нашествием весны.

Сны не сбудутся;

В марте ждет ее испытание светом,

Ветреный апрель сменится засушливым маем.

Знаю, знаю: нелегко ей с поэтом.

Зато летает!

Летает - все выше, увереннее,

По мере того, как в землю врастает тело.

Смело корчуй его -

пока не стало травой или елью.

Ну а если...

Если заслышишь вдруг белый колокол,

Или осколочек неба, чиркнув по жести,

в пыли исчезнет бесследно,

Не медли более - улетай в поднебесье.

Здесь я останусь -

Тише травы, неприметнее мха на камне,

Там я стану вольной бабочкой света!

В Лету канет поэт -

В лесу вырастет ель;

Спилят ель на дрова -

Но останется пень,

На опушке трава,

В небе ночью какой-то мерцающий свет.

.

Свет - и тьма,

Свет - и тьма!

Жизнь загадками полна...

Ручеек бежит по полю,

Наслаждаясь солнцем вволю;

Между струй форель резвится,

В поднебесье вьются птицы,

На оранжевый цветок

Опустился мотылек.

Вдруг!..

Грозовая в небе тень,

Неужели это день!?

Свет - и тьма,

Ночь предчувствия полна!

И страшна и одинока в небе яркая луна -

Как таинственное око.

Свет - и тьма!

Свет и...

Ждешь ли ты меня там, куда я еду?

Что молчишь? - ответь.

Здесь в твоих глазах радуется лето -

Там холодный май разучился петь.

Там, в саду, сейчас жалобы и стоны:

В детских кулачках жар души храня,

На смерть за тебя там стоят бутоны!

Ждешь ли ты меня?

Ручеек бежит по полю,

Солнца вволю, всем раздолье!

В брызгах струй форель резвится,

В синеве ликуют птицы;

Точно неба лоскуток,

То кружится, то взметнется

.

Над цветами мотылек.

Вдруг!..

Заслонила небо тень -

Ночь не ночь и день не день.

Свет - и тьма,

Свет - и тьма!

Не сойти бы нам с ума!

Лик луны и дик и страшен,

Хной и серою окрашен,

А вокруг такая тьма...

И чего только ради

В нежилой этот дом

Ты спешишь, на ночь глядя, -

Дождь и темень кругом.

Так признайся же честно:

Мир ли так оскудел,

Что нет более места

Тебе средь людей?

Или сердце так сжалось,

Защищаясь от зла,

Что в нем места не стало

Для любви и тепла?

Утомившийся за день

Ветер просится в дом.

Тень скользнула по саду! -

Там живут... вечным сном.

Свет - и тьма,

Ни покоя мне, ни сна.

Лик луны и дик и страшен

Среди туч - как грозных башен.

Света нет - одна лишь тьма...

.

Зовет, зовет меня ненастье,

Простудный дом, безлюдный сад.

Лишь опьянен тоской, я счастлив,

Лишь одиночеству я рад.

Любовь моя в пустыне рыщет,

Но разве ж сыщешь там родник!

Судьба, ты скряга или нищенка? -

Я не старик еще, ты слышишь:

Не старик!

Свет - и тьма,

Свет и...

Ручеек струится в поле,

Птицам, бабочкам приволье,

В токах струй форель резвится,

Веет легкий ветерок;

У цветов сияют лица,

То взлетает, то садится

Им на ушки мотылек.

Вдруг!..

Грозовая в небе тень -

Ночь не ночь и день не день.

Тоска - бесплодная пустыня,

Грусть - животворная река.

Но лето кончилось; отныне,

Куда ни глянь, - одна тоска.

Одна тоска... В ее тисках -

Погибель! Хоть, возможно, ты не

Так уж далек от той святыни,

Которую давно искал.

Давно искал - как с неба манну -

Вдали от мест обетованных,

И грустью вскармливал свой дух.

Так что же: так он и потух,

Тоске поддавшись окаянной?

Да или нет - одно из двух.

.

Свет - и тьма!

Свет и...

Да или нет - одно из двух:

Взойдет ли, как луна над миром,

Или умрет в пустыне сирым,

Поэт отверженный, твой дух.

А что же мир? - Заплывший жиром,

Притом кичливый, как петух,

К творцам извечно слеп и глух,

Предпочитая им кумиров

От силы, может быть, на час.

И если кто-то невзначай,

К небесным тайнам сопричастный,

Опасно снизится, - несчастный! -

Ему - или дадут на чай,

Иль отвернутся безучастно.

Свет - и тьма,

Жизнь загадками полна.

Ослепительно сияет в небе полная луна,

Столетие - дредноут одряхлевший...

От автора

Часть 1. В плавании

Экватор позади...

Комарово, 24 февр. 1999

В ожидании весны

Чернее Черного (Саши)

Весна - воительница!..

К Еве

Луна купалась в зыби облаков...

Дни - как волны...

Мало-помалу лето берет свое...

Поэт

Всюду тени...

В свои права не вдруг вступила осень...

И не скажешь, Господи...

Я засыпал под дождь...

Октябрьским вечером

Жизнь, земная и небесная

Кто устал, спустись с высот на землю...

Шуман-сюита

Картинки с выставки

Тринадцать прелюдий любви

Музыкальный момент

Скиталец

.

0

В НАЧАЛЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ (2000)

31.03.2016

"Длинные косые лучи света

прокладывали крутые трапы

от океана к небу."

/Чарльз Диккенс/

Люди!

Терпящие бедствие среди бушующего океана

треволнений жизни,

Не сдавайтесь, не теряйте надежды.

Валы готовы поглотить ваше судно,

Сверху наваливаются на вас всей тяжестью тучи -

Все равно не сдавайтесь, не теряйте надежды.

Смотрите, сколько светящихся трапов возведено

для вас во мраке от океана к небу;

Ничего, что они круты и узки, не бойтесь -

Их воздвигли для вас такие же люди,

Не устрашившиеся ни туч, ни валов, ни мрака,

Ибо сами несли в себе Солнце.

Так доверьтесь же им - ну, смелее

По узким трапам без перил -

Сквозь тучи - к Солнцу,

Люди!

Бушует океан, валы неумолимы,

Все ниже, все чернее тучи;

Во мраке светятся крутые трапы

От океана к небу;

Один смельчак... другой...

Валы неумолимы, все чернее тучи,

Терпят бедствие суда,

Еще видны крутые трапы к небу...

Люди!

Смелее ж - к ним, туда!..

О, люди! Люди!

.

ОТ АВТОРА

Я не знаю, когда на самом деле начинается Но-

вый век. Возможно, действительно только в 2001 го-

ду - если принять во внимание, что в римском исчи-

слении нет нуля, и за начало отсчета Новой эры был

принят не ноль, а единица. Но все повально поче-

му-то не учитывают этого обстоятельства, выдвигая

совершенно нелепые объяснения, почему началом тре-

тьего тысячелетия от Рождества Христова следует

считать 1 января 2001, а не 2000 года. Я думаю,

что они просто трусят, и инстинктивно стараются

отдалить момент, когда перед мысленным взором че-

ловечества откроется новый необозримый океан 21

века. Это действительно жутковато, ведь переплыть

этот океан удастся лишь единицам из миллиардов уже

живущих на земле, и никакая, даже самая смелая фа-

нтазия не способна предвидеть, что за берега под-

жидают в конце этого пути человечество: райские

кущи или же выжженная пустыня.

Но я не из тех, кто любит тянуть волынку, для

меня это плавание уже началось - с того самого мо-

мента, когда Иисусу исполнилось бы ровно 2000 лет

и начался отсчет 3 тысячелетия со дня Его Рождест-

ва, а это по определению (без учета различия в ри-

мском и арабском исчислении) произошло все-таки в

ночь на 1 января 2000 года. Для кого-то мой пример

мог бы стать утешительным: прошел уже без малого

год, а со мной лично все еще не случилось ничего

такого особенного - жить можно и в 21 столетии

(пока что).

И все-таки, сугубо между нами, я все еще чувс-

твую себя не вполне в своей тарелке, так сказать,

не обжился. Возможно это одна из причин, по кото-

рой мой очередной цикл стихов, так сказать проба

пера в 21 столетии, в целом получился более трево-

жным и грустным, нежели мне самому бы хотелось.

Однако есть и другая причина: прошедший год во

многих отношениях действительно был для меня и

тревожным и грустным сверх меры. Впрочем, если уж

говорить о стихах, то сегодня для меня важен сам

факт, что они написаны, более 30 (не считая нес-

кольких, вошедших в законченную весной книгу "О

музыке и ее творцах"), и есть среди них сколько-

то, на мой взгляд, хороших. Надеюсь, что они при-

дутся по вкусу моим немногочисленным возможным чи-

тателям.

С приветом вам из Нового века, дорогие дру-

зья, - и те, кто отважился вступить в него вместе

со мной, и те, кто с тевогой пытается разглядеть

нас в бинокль. Следуйте за нами, не бойтесь.

Игорь Горин

15.12.2000

.

"МОИ ГОДА - МОЕ БОГАТСТВО"

Прибывают года -

Как в трюме вода.

Да-а, богатство.

Вам туда? И мне туда,

Всем до Божьего суда -

Такое братство!

Всем до Божьего суда?

Ах, какая ерунда -

Не добраться!

Знай, седая борода:

В никуда и без следа,

Как ни стараться.

Неужели без следа?

Так совсем и без следа!?

Святотатство!

А года, года, года

Прибывают, как вода...

Где ж хранить, как не в трюме,

Так они и идут бок о бок,

Очень-очень странные оба, -

Дождь и время, время и дождь.

Дождь, дождь, дождь -

Еще три секунды,

Дождь, дождь, дождь!..

До чего ж безрассудно

Тратит время и силы январь.

(Где, скажи, тебя летом носило?

Ведь земля вся была, как сухарь.)

Дождь, дождь, дождь -

Еще трое суток.

Дождь, дождь, дождь...

Я как циркулем меряю время -

От одной скорбной даты к другой,

Как сегодня к примеру,

Или от светлой к светлой.

Параллельные не пересекаются?

Эй, взыграй, моя муза, взыграй! -

От когтистых февральских щедрот,

По морозцу, по солнцу,

по все еще чистому снегу!

Да, веселые деньки, да только вот

Нет для нас надежного ковчега.

Но зато - дождь, солнце или снег -

Навсегда покоен твой ночлег.

февр.

.

РОЖДЕНИЕ ПЕСНИ

Эдесь, в тишине, друзья мои кругом:

Каждый проклюнувшийся листик на березе...

Ворона каждая на ветке...

Дымок над крышами...

Все голоса!

Слова невнятные, пока еще не песнь,

Но чую, и она родится скоро, очень скоро!

Я слушаю, дышу,

С плеч стряхиваю горы городского сора,

копоть, грязь...

Сюда, друзья!

Сюда, я с вами! Здесь!..

Миллионы голосов в груди моей теснятся,

Вскипают, как прибой, -

Собрались на праздник,

Разве

Не для них расстелены

Белоснежные скатерти?

Эй, чертить и рисовать

Всем, кому не лень!

Кто длинней, а кто темней,

Кто изящнее?

Здесь гравюры из теней -

Птицы, змеи, ящерицы!

Все рисуй, кому не лень,

Фантазируй, пробуй!

Увертюра теней,

А у ног моих - кобра.

Не понравилось?

Ну-ка облако,

В миг все начисто сотрем

И за дело вновь примемся весело.

О беспечные детские игры с огнем!

Мне бы с вами, что скажете, вместе?

Это март (да сгинет мрак!) -

Солнцу брат и ветру брат;

На снегу гравюры -

И песни.

март

Апрель рядится в тогу ноября -

Ей-богу зря.

Зато сегодня ветер ураганный,

И солнце так и бьет прямой наводкой!

Совсем погано.

Горе мне,

Ищу спаcенья во дворах и подворотнях -

Тщетно:

На каждой крыше снайпер,

Там, в окне! Еще, еще...

Да их в том доме - рота!

Мне жаль себя и снега, право, жаль -

Совсем пропал он под огнем кинжальным.

Ну что ж, сдаюсь; жарь, солнце, жаль! -

Настал твой выход триумфальный.

апр.

МОЛЧАНИЕ ЗЕМЛИ

Из года в год всегда одно и то же:

Земля - великий конспиратор

Шесть месяцев, шесть месяцев - хоть тресни! -

Молча хранит свои тайны;

Шесть месяцев тревог и ожиданья

И тщетных заклинаний сил природы -

Мороза, ветра, снега и дождя,

Шесть месяцев, пора б уже привыкнуть.

Но всякий раз, когда в конце апреля

Иду я с загородной станции и вижу,

Как улепетывает снег -

Белеют только пятки,

Я как идущий на свидание влюбленный

После разлуки.

И вот пришел.

Ха! - здесь меня не ждали:

Снег разместился на бивак там, у забора,

И рододендроны - заложники его.

Но здесь, и здесь, и здесь

Ведь месяцев прошло не шесть -

Всего пять с половиной,

Но уж потом заговорит она, поверьте,

И даже запоет и все-то нам расскажет!

И будешь слушать ты шесть месяцев подряд

Сказки рассказчицы-земли, одна другой

прекрасней,

И незаметно,

День ото дня,

Душа твоя омолодится.

.

Пока же воробьи, вороны и синицы

Из перьев лезут вон, чтоб раздразнить меня,

Да так, что даже заглушают

дней неспешный топот.

Но заглушить им не удастся первый шопот

Земли-молчальницы.

Итак...

Терпение, терпение, друзья,

Начинается сказка тысяча и одной ночи,

Я брожу, брожу по саду,

Нужно быть настороже:

Налилося небо ядом -

Вот и снег с дождем и градом!..

Апокалипсис.

Уже.

* * *

Погода - непогода, вот злодейка!

Который день злословит как на грех.

Я буду действовать!

Чего в саду в избытке?

Я на улитках вымещу свой гнев!

Крупицы золота в бутонах, даже слитки -

Что золото? Дороже в сотни раз! -

Вот, что всего важней,

Здесь нужен глаз да глаз,

Так знайте же:

Я - их хранитель!

* * *

Веселых примул бойкий хоровод,

Гепатики смущенные улыбки,

Хохлатки смех...

Не знаю, что нас ждет,

Но это ль не успех:

Май первый свой рубеж

Хотя и с бою взял,

Но с первой же попытки.

май

ТАКАЯ ПЕЧАЛЬ

Печаль сегодня у меня, печаль 1такая 0!..

Потому что мне не высказать ее.

Какая страшная непримиримость сил стихии!

Какое страшное людских сердец ожесточенье -

Жечь, ненавидеть, убивать...

Ну что?

Не то, не то опять!

Видать такая у меня печаль сегодня.

13 мая

.

Дни проходят в трудах

С временем наперегонки.

Сколько ж можно плыть в никуда

Против теченья реки!

Мне не волны и мели страшны:

Хоть и мало уж сил, но - вперед!

А не то время-мусорщик - шмыг! -

Вмиг следы мои все заметет.

июнь

.

ИХ БЫЛО ТРОЕ

Памяти А.Мирошниченко

Она идет за нами по пятам

Со дня рожденья.

Все были, есть и будем там -

Столпотворенье!

Ее союзников не счесть:

Безумье, зависть, подлость, месть,

Стремленье к власти,

Кирпич, что с крыши вдруг упал,

Землетрясенья, в море шквал, -

Всю жизнь напасти.

Мир содрогается от мук,

От стонов, воплей;

И это дело Божьих рук -

Чума, потоп ли!?

Совсем бессилен иль жесток,

Непостижимый этот Бог?

Но свой-то гарантийный срок

Мы отслужили, и нет проку

Гадать, над кем взведен курок

Под властным оком.

Все будем там, все будем там -

Втроем иль нет, но будем точно.

Все обратится в тлен и хлам,

Тучи с тучами затеяли войну,

Сошлись две армии - не поделили небо.

Град хладных тел,

Убитых ливень,

Неровен час, кто промахнется

И молнией шарахнет по земле!..

Мне вдруг представилось занятное виденье:

Не светопреставление - спектакль

Для небожителей,

Веселая пирушка

Иль что-нибудь иное в этом роде...

Однако...

Отступает чья-то армия похоже,

Затихает в отдаленье гром погони,

Можно рискнуть.

Не без опаски

Я отворяю двери на крыльцо.

И это я души твоей тюремщик!?

Не знал, поверь.

Ну а теперь?

Теперь она свободна? -

От времени, цветов... моих стихов,

Которых больше никогда уж не услышит.

А прежде слышала...

Выходит были для тебя они не утешеньем -

мукой, мукой!

Все эти долгие года.

Ну хорошо, лети в свое забвенье,

Последнюю с землей навек утратив связь.

В конце концов, здесь суета и грязь,

И Бога нет, нет искупленья -

Одно мое последнее "прости".

Ну все, лети!

окт.

.

Черной нитью через жизнь мою проходит боль.

Боль! -

Не моя, но тех, кого люблю я.

Все тикают и тикают часы,

Сокращая наши дни на земле.

Эй вы, недуги - голодные псы,

Вот я, здесь, старый лев!

Не меня обходили бы вы стороной -

Тех, кто был и кто есть мне дороже всего;

Для начала поладьте с сильнейшим, со мной -

И посмотрим еще, кто кого!

Но бесстрастно тикают часы.

Осмелев, средь бела дня шныряют псы.

Если б грудью оградить любовь я мог!

До чего же ваша песнь высока!

То ли дело неба пепельная тяжесть -

И земное, и родное что-то даже.

Если это не вымысел глупый,

Значит силам небесным важна не судьба,

а душа.

Значит ради спасенья ее наши слезы, страданья

и муки?

Да, жестоко, жестоко...

Но мысль, согласись, хороша.

За отсутствием лучшей быть может утешимся этой,

Раз уж промысел Божий все равно не понять,

Раз уж...

Да не ешь ты, прошу, шоколадные эти конфеты!

Вот овсянка, кефир -

Да, да, да, что же делать -

Вот и август, лету конец.

Дождь, осенний гонец, на резвом коне

Прискакал и рыщет в кустах.

Ах, как грустно без солнца,

тревожно так мне,

В сотый раз считаю до ста.

Дождь, осенний гонец...

Вот вам и вся правда:

Будет так и с нами.

Правда,

но не вся отнюдь:

При любой плохой погоде

За зимой весна в природе,

А у нас?.. Увы, забудь.

Август на исходе.

Правда лишь в природе:

Нет весны для нас, увы,

А мы все ждем и ждем в саду благие вести,

С надеждой ждем.

Давно ли лилиям мы так рукоплескали? -

Теперь взрывается огнем хемерокалис,

И светится гортензия в ночи.

Еще мгновение удачи улучив,

Улыбки расточает хризантема,

Еще...

Я мог бы столько рассказать на эту тему,

Но лучше просто помолчим.

И будем ждать, надежды не теряя,

Подарков осени;

сентябрь темнее мая,

Но, в общем, тоже благодать.

Одна с годами растет, как дерево,

Другая вянет, словно сорванный цветок.

Какой огромный сад по всей, по всей земле,

И сколько ж в нем цветов,

безвременно увядших!

Редки деревья, но все прекрасны:

Молодые в цветах,

Постарше, что увешаны плодами,

И старые, уже почти без листьев, -

Все прекрасны, все!

И все же есть одно...

Ах, если бы вы знали!..

О чем знают губы и руки,

И бедра, и плечи, и каждая, каждая!

клеточка тела?

О песне души, о песне,

Для которой тело - оркестр

- О, какой многострунный оркестр! -

И которую не высказать словами.

Тем прекрасней она - бессловесна,

Тем она волшебней - бессловесна;

Моцарт, Шуберт, Брамс -

Все, все мы сами!

О как жаль мне тех, кому судьбою

Эту песню не дано хоть раз услышать.

А тебе, шепни, со мною?..

О.Малевичу и В.Каменской

Могучий дуб,

В землю накрепко вросший корнями,

В благодатную землю родную;

Старый дуб

Со следами от молний,

Устоявший в годы ненастий.

А какая роскошная крона

У стоика этого - дуба,

Не крона, а целый оркестр

Для капельмейстера ветра,

Здесь ему и скрипки и литавры;

Дождь озвучивает хор из сотен тысяч листьев;

Птицы - это солисты,

Ну а слушатели кто? - цветы и травы.

Дуб могучий,

Глубоко ушедший в землю корнями,

В сочную землю родную;

К нему стекаются усталые люди -

Отдыхают, веселятся и танцуют,

Забывая о людских своих невзгодах.

Год от года, не старея, зеленеют

Листья дуба, все величественней крона

И все тянется, тянется к солнцу.

Могучий дуб,

В землю накрепко вросший корнями,

В благодатную землю родную.

Ненавижу расставания!

А в остальном

Не так уж мир и плох.

Но опустел осенний сад.

Ненавижу расставания!

Гуси с криками летят.

21-22 окт.

.

НОЧНОЙ СПОР

Дробь норовистого дождя

Или моих часов чеканный такт -

Так как?

Всю ночь шел спор.

Под утро дождь устал

И вскоре смылся незаметно, точно вор.

Ну хорошо, допустим, ты бессмертна.

Тогда откуда ты, с кем прежде ты была?

Быть может с Александром Македонским?..

А как насчет Шопена или Данте? -

Вот бы я гордился!..

А может быть с японским самураем

Или с каким-нибудь бандитом

с большой дороги?

Молчишь, молчишь, не помнишь ни черта.

Хорошенькое дело: ты, моя душа,

Дана мне на прокат,

Пусть не на ночь - на всю земную жизнь,

Но все же на прокат,

Словно какая-то... блудница,

Перебывавшая бог знает у кого!

И точно так же ты меня забудешь

И поспешишь к кому-нибудь другому,

Ну, признайся!..

Молчишь, точно Иван, не помнящий родства.

Так что за радость мне, что ты бессмертна!

Что?..

- Но разве я не служу тебе верой и правдой?

И буду служить до последнего вздоха.

И ведь не так тебе со мной и плохо, право,

Ну согласись: не так уж плохо.

Да, как ни жаль, но я тебя забуду,

Твоя непостоянная подруга, -

Куда важней, чтоб не забыли люди,

Но чья же будет в том заслуга?

С ума сойти: она заговорила!

И стало вдруг мне жаль ее до слез.

Какая ж ты блудница? - верный пес,

С которым разлучит меня и впрямь могила!

дек.

.

МЕЛАНХОЛИЧЕСКОЕ СКЕРЦО

В.Могильницкому

Год на исходе, отдохни,

Короче ночи дни.

В дали какие-то огни

Маячат в темноте.

Но их в упор не видят те,

Кто пребывает в пустоте

Духовной западни.

Друзей все меньше, и они

На той же, что и мы,

Барже, которая давно

Вросла в болотистое дно

От носа до кормы.

Бах Себастьян и Людвиг ван

Бетховен, где же вы?!

Слепцы! Мы с вами, только вам -

Что Божество, что трын-трава,

Мы не нужны, увы.

Короче ночи стали дни,

Век на исходе - отдохни.

Что жизнь твоя была? -

Любовь, страданье, музыка, цветы.

А что осталось?

Все кроме страданья, все со мною.

Одно страданье унесла с собою ты,

Одно страдание ты в горний путь взяла!

Но не во тьму, о нет, -

В сияние нетленного покоя.

6 июня

ВПОТЬМАХ

Вожди, улитки, комары -

Хорошего не жди.

Туман ли, дождь ли, ураган -

Все, все сплошной обман.

Куда идем, чего желать,

Где оступиться проще?

Никак всем миром не найдем

Не то что Правду - мощи.

Черной нитью через жизнь мою проходит боль.

Боль! -

Не моя, но тех, кого люблю я.

Эй, там, на небесах,

Вы слышите? - довольно!

Довольно, сколько ж можно, говорю!..

Не слышат ни черта, всегда одно и то же,

Боже мой...

Уже совсем светло.

Заливаются птицы, жасмин, радость жизни -

Вот она, колотится в окно!..

"Мои года - мое богатство"

Год начался

Я как циркулем меряю время...

К Н...

Рождение песни

Тени

Апрель рядится в тогу ноября...

Молчание земли

Май садовода /3 экспромта/

Такая печаль

Дни проходят в трудах...

Их было трое

Небесные войны

Прощание

Черной нитью через жизнь мою...

Вызов

Златокрылые облака...

Я размышляю

Август /Два экспромта/

Меланхолическое скерцо

Приложение

Что жизнь твоя была...

Впотьмах

Боль

0

ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР (2001)

31.03.2016

Единственные люди, которых

я хотел бы видеть теперь

возле себя... те, кто

знает, что такое красота,

и те, кто знает, что такое

Вплоть до августа я сочинял стихи не часто и с некото-

рым трудом, даже подумывал, что впервые за последние семь

лет придется отказаться от "издания" очередного ежегоднего

сборника. Но затем произошли некие драматические события,

что, как это бывало и прежде, резко подхлестнуло меня в

потребности "выговориться". Разумеется, я бы многое отдал,

чтобы событий этих не было, но раз уж так все случилось,

единственное, что мне остается, это подарить стихи той,

чьи страдания породили их к жизни. Быть может, это послу-

жит ей хоть маленьким утешением.

Стихов набралось в итоге изрядно - более 60, столько в

течение одного года я, кажется, еще никогда не писал;

только за сентябрь и октябрь - 33! Быть может, это моя

"лебединая песнь"? - с возрастом многие поэты все больше

тяготели к прозе, я не исключение...

Я не стал ломать голову, как объединить стихи по те-

мам, - просто расположил их более или менее в хронологи-

ческом порядке. Несколько совсем уж малозначительных вещиц

вынес, как обычно, в приложение. Среди основных тоже дале-

ко не все равноценно, но думаю, что все же можно обнару-

жить немало хорошего. Все дело в том, будет ли кому обна-

руживать? Но хоть один человек обнаружит, это я знаю точ-

но. И в этом заранее вижу для себя единственную, но более

чем достаточную награду.

Игорь Горин

декабрь 2001

НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ

Прекрасный ужин. "Hennessy".

Бетховен. И любовь.

И если б кто-нибудь меня в ту ночь

спросил,

Что для души, а что для тела,

Ну что б я мог сказать? -

Все вместе, вот в чем дело,

Длинные косые лучи света

прокладывали крутые трапы

Терпящие бедствие среди бушующего океана

треволнений жизни,

Не сдавайтесь, не теряйте надежды.

Валы готовы поглотить ваше судно,

Сверху наваливаются на вас всей тяжестью тучи -

Все равно не сдавайтесь, не теряйте надежды.

Смотрите, сколько светящихся трапов возведено

для вас во мраке от океана к небу;

Ничего, что они круты и узки, не бойтесь -

Их воздвигли для вас такие же люди,

Не устрашившиеся ни туч, ни валов, ни мрака.

Так доверьтесь же им - ну, смелее

По узким трапам без перил -

Сквозь тучи - к Солнцу!

Люди!

Бушует океан, валы неумолимы,

Все ниже, все чернее тучи;

Во мраке светятся крутые трапы

От океана к небу;

Один смельчак... другой...

Валы неумолимы, все чернее тучи,

Терпят бедствие суда,

Еще видны крутые трапы к небу...

Люди!

Смелее ж - к ним, туда!..

О, люди! Люди!

.

Скерцо

Но как же, о Боже, по трапу взойду я -

Волной захлестнет меня, смоет иль сдует,

А волны все в пене и скачут, как кони!

Но может кораблик мой все ж не утонет,

Быть может прибьет его к гавани тихой?

Но вздыблено море, сквозь пенные вихри

Все еще светятся трапы таинственно -

Ну же, смелее, вот шанс твой единственный!

Ну же!..

Но как же по трапу взойду я?

Ведь смоет волною меня или сдует,

А волны, а волны! - сплошная агония,

Боже, кораблик мой, кажется, тонет!..

Лезу в отчаянье на шаткую мачту,

Волны, как кони - все в пене, все скачут,

Впряглись в океан, словно кони, валы,

Взнузданы ветром, а тучи - орлы!

Черными крыльями бешено машут;

Боже, спаси меня, гибну, мне страшно!

Страшно!..

Но что же там странно так светится?

Узкие трапы от туч к океану,

А что же над тучами - брызги воды?..

Анданте

А там, над тучами, чудесные сады,

Все разные, но все, все-все прекрасны!

Там, орошенные росой печали,

Благоухают цветы любви;

Там бьют фонтаны радости повсюду,

Фонтаны радости звенят, сверкая.

Там скорбь подобна светлым облакам,

А слезы - чистые прозрачные ручьи.

Такие вот сады. Но чьи они, но чьи

Сады эти над миром,

Кто их разбить сумел так высоко? -

Те, кто нес в себе Солнце - во тьме!

А для кого?

Для нас, для нас, для всех,

Кто терпит бедствие в открытом океане

треволнений жизни.

Люди!

Финал

Бушует океан, валы неукротимы,

Все ниже, все чернее тучи;

Во мраке светятся крутые трапы без перил -

От океана к небу;

Один смельчак... другой...

Валы неумолимы, все чернее тучи,

Терпят бедствие суда -

Сюда! На помощь!

Еще видны крутые трапы к небу...

Люди!

Смелее ж - к ним, смелее,

К Солнцу, что зажег нам Гений,

Предзимний паводок стремится к океану,

Унося обломки крушений.

Где-то там цветущие острова, праздник жизни.

А где-то рушатся города,

содрогаются горы -

Где-то там,

все там... где-то.

Наша хижина - в глуши,

Год от года ветшает.

А что дальше?

Станет в паводке немного больше обломков,

И никто их среди прочих не заметит -

Ни здесь, ни там... где-то.

5-6 февраля

20 ЛЕТ СПУСТЯ

Отмотай назад 20 лет -

Набредет ли душа на след

Тех раздавленных ужасом дней?

Если нет - и не надо,

Бог с ней!

Ну а если все-таки да?

Ну, тогда все обратно года

Намотай поскорей как-нибудь -

Среди весенних молодцев он старший,

А февралю достойный младший брат.

Март прошел по земле бодрым маршем

И ушел - без цветов и наград.

Снег лежит на полях белым фаршем,

Дует ветер в небеса, как в паруса;

Воробьи, явив пример бесстрашья,

Вызревают звонко на кустах:

Эй, друзья, забудьте день вчерашний,

Будем жить с весною на устах!

Освещенное окно в темном доме.

Напротив, чуть пониже,

Продрогший на ветру, нескладный, долговязый

Фонарь в плаще тумана и дождя, -

Опять явился.

Так и приходит он из ночи в ночь

На тайное свиданье, рыцарь верный.

Но днем... совсем один...

Ждать терпеливо, притворяясь спящим,

Пока опять засветится окно,

Пока в других погаснет окнах свет...

Из глубины всплывают на поверхность

пузырьки,

То изредка -

Один... еще один... еще...

То сразу несколько.

Кружатся, лопаются -

Пробегает рябь,

Вспугнув большого водяного паука, -

Все что ли?..

Нет, еще один... еще, еще...

Темный омут -

Сонное царство.

Что-то большое там,

Во тьме, живет и дышит.

Для весеннего разбега

Право же удача.

Только б май не сбился с курса...

Эй, на мачте! Что маячит

Впереди так странно?

- Прямо по носу? Тюльпаны.

- Так держать!

- А если мель?

- За борт лишние припасы,

Долгожданна и прекрасна,

Говорю вам, цель.

Только б май не сбился с курса!

Маяки - тюльпаны.

Но пока вокруг лишь мусор,

Ночь неслась на меня... по железной дороге,

Угрожающе рыча то и дело

И освещая молниями путь.

Беда! - подумал я, проснувшись.

Вдруг - страшный грохот,

Земля задрожала,

Дом подпрыгнул дважды на месте!..

И - тишина.

Тишина.

Да-а, повезло:

Еще б совсем немного...

Не сойди она с рельс...

Уснул я, однако, нескоро.

19 мая

КРАСОТА

Отцветают рододендроны в саду,

Где такую красоту еще найду!

Где такую красоту увижу я,

Чтобы с нею расцвела и жизнь моя?

Не лукавь: в твоем саду весь год

Нечто краше всех цветов цветет.

И такая это красота,

Без которой жизнь была б пуста!

Зевс полоснул неистовым смычком

По струнам ливня.

Понравилось -

Еще, еще... еще!..

Последний раз - на бис.

Наконец, ночь накрыла землю черным,

весь в блестках, зонтом.

Ну, слава Богу, все остались живы.

Спокойной ночи...

Малыши.

* * *

Куда спешат ночные поезда?

Туда-сюда, туда-сюда -

И в никуда!

Из темноты уходят в темноту,

Из пустоты - ту-ту! - и в пустоту.

Иллюзия

Все небо - словно парус голубой,

Разрисованный белыми перьями.

Какие светлые просторы он сулит,

Какие устрашающие дали!..

Не верь ему,

Не верь!

Мы так устали,

Нам место здесь - на берегу,

Запачканном зеленой тиной.

Простой случай

Ястребинка, огненный рыжик,

Поселилась на тропинке поближе

К садовой калитке -

Без спроса.

Меня приветствовала всякий раз сиротка,

Когда я мимо проходил, покуда кто-то

Слепой, зловредный или просто сдуру

Не загасил ее, как брошенный окурок.

Еще вопросы?

* * *

Что наша жизнь? - дорога к смерти.

Или к бессмертию.

Но кто судья?

Бесплотный Бог, что правит небесами?

Мы сами, сами, наша память, в ней суть я,

Суть ты, и каждый, каждый,

Будь то злодей иль праведник - неважно,

Бессмертие лишь в памяти людей.

Еще на западе не догорел пожар,

Когда над южным берегом залива

Величественно и неторопливо

Всплыла луна, словно воздушный шар.

Она была раз в десять больше зданий,

Топорщившихся смутно над водой,

И над одним, как будто в наказанье,

Воздвигла купол исполинский свой.

Но ненадолго: шар стал отдаляться,

Все выше, выше - облако над ним!

Как хорошо вдвоем, должно быть, им,

Как безразлично наше верхоглядство.

Туда бы ввысь! Но нет у нас гондолы,

Нам в утешенье только сосен гул.

Там, наверху, торжественное соло,

А здесь - веселье и разгул.

4 августа

СЛОВА И ЗВУКИ

Памяти В.Каменской

Они нас не жалели - Гайдн и Рихтер:

С каждым оборотом диска

Вся комната - сосуд волшебный

Все больше заполнялась звуками рояля.

Нет, гитары... Или органа?..

Неважно. Звуки прибывали, как вода,

И было под конец дышать почти уж нечем,

И не хватало слов...

На следующий вечер

Пожаловал к нам Руфус -

Со своими "Словами".

- Слова - это храма ступени,

Ступени терпения.

- А музыка -

Прямой путь к небесам?

Хоть и молчит об этом.

- Поэтов видел я над страшной глубиной:

По шаткому мосту из слов они несли стихи

навстречу славе -

И плакали от страха.

- Когда поэты говорят, как трудно быть

поэтом,

Что их жалеть: им не дано летать.

Лишь музыка бесстрашно рассказать

Способна о таких немыслимых высотах,

Куда вовек не приведут ступени слов.

- Слезы монетку я бросаю в кружку,

Порою звякнет там несказанное слово...

- Да, звякнет.

Но когда звезде подобна

Зажжется в невообразимой вышине

Какая-то одна простая нота -

Ля или до,

Ну как у Рихтера почти всегда бывает,

А там другая... третья!..

- Храма ступени...

- Уносятся к небу

И там превращаются в звезды...

Я тоже плачу. От счастья.

* * *

Но чаще люди плачут - от горя.

И тогда приходят к нам слова и звуки,

Словно братья родные.

И хлопочут вокруг нас как могут,

Принося по капле утешенье.

За каплей капля, за каплей капля,

Пока капли эти в море не сольются -

В столь глубокое море,

Что оно над горем сомкнется.

А слова и звуки останутся с нами,

все те же,

Только станет цвет их чуть глубже.

Не знаю, как я встречу зиму,

Но осень - на капитанском мостике.

Не много старых нас морских волков осталось:

Одних подстерегли утесы, скалы, рифы,

Другие сбились с курса

И плавают теперь Бог весть в каких болотах.

Мы не собьемся!

Бетховен нам расставил маяки,

А Бах нам путеводная звезда!

Туда, туда - ветрам, штормам навстречу!

Очистим трюмы памяти от страха,

Раскаяний, печали, сожалений.

Ну!.. Раз... два... три...

Готово!

Ого, какое облегченье,

Словно и нету притяжения земного?

И вправду нет...

Душа моя, куда ты!?

Я закачался, словно пробка на воде.

И стал бы я ничто, нигде,

Сколько в небо ни гляди,

Ничего нет впереди -

Ни привета, ни приюта,

Даже птицы не поют там -

Лишь кричат порою;

Звезды - кумушки без ласки

По ночам нам строят глазки,

Да и то с опаской.

Звезды вылезли из нор

И глядят на нас в упор -

Здравствуй, Вега, здравствуй, Арктур!

Ты, Денеб... И Альтаир!

Жизнь поставлена на карту,

Карта - весь безмерный мир.

Вон катается, как сыр,

В облачке луна.

Все напрасно: ночь темна.

И судьба темна.

Звезды вылезли с опаской

Из своих небесных нор,

Будут вновь нам строить глазки

До тех пор,

Пока солнце не вспугнет их

Или тучи своим гнетом

Не загонят вспять.

Тут и мне в кровать.

Ни привета, ни приюта.

А вот смотришь почему-то

В пустоту, тоскуя.

Эх, будь гусь я или утка...

Как оставаться молодым

Тому, кто стал давно седым.

Не осуждай нас,

О славный Гайдн,

За малодушие и слабость;

Даруй нам радость,

Покой и благость.

Старый Гайдн, мудрый Гайдн,

Научи нас, помогай нам

Жизнь любить в любых невзгодах,

Зло прощать и быть не гордым,

Но упорным, терпеливым

И трудолюбивым.

Бодрый Гайдн, добрый Гайдн,

Приходи, сыграй нам.

Пусть на небе будут тучи,

Гром грохочет даже -

Все равно какой-то лучик,

Проскользнув, расскажет,

Что на страже, да, на страже

Солнце неустанно,

Что печалиться нам рано,

Заживут все раны.

Ай да Йозеф, ай да Гайдн,

Умный, остроумный!

А когда не весело,

Сочинит он песенку,

И сам черт не кум ему.

Черт ни кум ему, ни сват,

Если надо, он солдат,

Но в любое время года

Все ж милей ему природа.

Умный, славный, ай да Гайдн,

Скромен, мудр, бодр!

В чем твоя тайна?

На счастье сыграй нам,

На счастье в ненастьях,

Будь добр.

сентябрь

"ВОЛГОДОННЕ"

И ты не та, и я не тот,

Однако же мы вместе;

Мотор по-прежнему поет

Восторженные песни;

Еще заливистей поет,

Хоть ты не та, и я не тот.

Да, постарели оба мы,

Но в трудные минуты,

Когда взыграют силы тьмы,

Все так же тут как тут ты.

Кому приходится трудней

Из нас, не знаю точно,

Но думаю, что все же мне -

На рытвинах и кочках.

Ну, ну, не надо, не скули,

На жизнь свою не сетуй.

Смотри-ка: вроде бы в дали

Какие-то просветы.

Хоть и во мгле, хоть и в пыли,

Но что-то светится вдали.

13-15 сентября

* * *

- Что б ты хотела, скорбная душа?

- Чтобы мое помолодело тело.

- Ты, плоть, чего бы ты желала?

- Я так устала, отдохнуть бы.

- Вы обе об одном.

Такие разные у вас пути и судьбы...

Вопросы, вопросы, вопросы,

На которые нет ответов.

А если и есть, то не лучше ли

Их на всякий случай не слышать?

Сухие листья шуршат по асфальту,

Словно мысли в больной голове.

Ветер ловко орудует скальпелем

Среди ослабевших ветвей.

Вот проделал листик сальто -

И затих в траве.

* * *

Жизнь загнала нас в клетку.

- Ерунда!

Еще растут грибы, погода хоть куда,

И даже солнце, как ни странно, гость нередкий.

- Попробуем найти себе другую ветку.

* * *

Я ночью шел дорогой через лес,

Ее уже почти не различая,

Когда как-будто бы случайно

Сверкнуло что-то впереди с небес.

Капелла, я узнал тебя!

Бог весть как далека, а вот поди же

Той ночью не было на свете ничего мне ближе,

Ничто мне не светило так, любя.

Потом вдруг нечто засверкало много ниже,

Среди деревьев обозначился проем;

Под первым фонарем зажглись второй, и третий,

Еще, еще!.. цепочка междометий -

Я одолел-таки подъем.

все 17 сентября

Маяк мой благостный,

Страдалица моя!

Кто б ни был судия над нами бессердечный,

Мы будем вместе - ты да я;

Пути изломанные солнца на воде;

Тепло как летом, искупаться что ли?

Но не искупит ничего животной этой боли,

Которая - везде, везде!

А воздух удивительно так свеж,

Чайки отчаливают с ветерком попутным...

Пора несбывшихся надежд,

Рожденных летом трехминутным.

18 сентября

Хризантемы, любовь моя!

Темно без вас, тоскливо в октябре.

Есть осенние цветы виднее, ярче:

Гладиолусы, георгины,

Но нет загадки в них,

Нет потаенности -

Одна самовлюбленность.

Хризантемы.

В осенней многочастной партитуре ваша тема -

Конечно Шуберт, этот тихий стоик,

Возможно, что-то из сонаты соль мажор,

Стоит попробовать...

Ну да, вот это место!

Хризантемы,

Сестры мои дорогие,

Янтарные, белые с золотом.

19 сентября

Небеса безмятежны,

Щедрость солнца не знает границ,

Ветерок с моря вежлив,

А у звезд опахала ресниц.

В небе солнце - запевала,

Ветер -

Капельмейстер,

Ну а хор многоголосый -

Листья, птицы, волны, сосны,

Словно это и не осень -

Лето вновь настало.

Нет усталости в природе,

Каждый флокс готов на подвиг -

Снова на свободе

Солнце - запевала.

21 сентября

Не думаю я о тебе, признаюсь честно.

Вот и сейчас, вдыхая запах леса,

Я размышляю, что б купить на ужин,

Какие предстоят в саду работы,

Кого из скрипачей я ночью буду слушать:

Исаака Стерна или Зино Франческатти,

Пожалуй все же Зино.

Я даже думаю о том, какая из двух женщин

Мне симпатичнее

(Ты знаешь их отлично) -

О чем угодно, но не о тебе!

Потому что не в силах помочь,

Что многое хотелось бы мне вспомнить.

Но память, дорогой, - такая мина, бомба,

Такие катакомбы в душе, что Боже мой!

Нет, нет, прости, возьму-ка лучше грабли

И поскорее в сад, где ветер точно саблей

Срубает, распалясь, весь день с деревьев

сучья.

Вот это да!.. Хрясь! Хрясь!..

Под лето больше не рядится,

Такой уж у него от века нрав.

И нам теперь не до забав:

Забыв о солнце, жить опять придется.

Не привыкать.

* * *

Сентябрь нечаянно сбился с курса,

Свернув на лето;

Вмиг растранжирил все ресурсы

Тепла и света;

Отдался ветру и умчался,

под осенним холодным дождем,

Им цвести бы еще и цвести!

Мы как лунатики:

Вся наша жизнь на лезвии карниза.

Блаженны те, кто раз - и сорвались,

Во сне, мгновенно.

Куда страшней очнуться - и сползать,

сползать, сползать!

Отчаянно цепляясь за надежду.

Надежда!

Воздушный шар с дырою;

Пока не упадет, стремиться будет ввысь,

Хотя б чуть-чуть, самую малость...

Усталость осени.

Цветы под холодным дождем.

Цветов веселая умолкла болтовня,

И мне настало время пустословье

Свое умерить: малой кровью

Не высечешь из туч огня.

Ну что ж, займусь теперь здоровьем?

Не для меня!

* * *

Меж тем мне слышится укор:

Все то же пустословье!

Лопата, грабли... где топор?

Готовь скорей зимовье.

Но я же, не жалея сил,

Со всей своей любовью...

О деле я тебя просил!

Я истекаю кровью.

Теряя силы день за днем,

Мой угасает сад.

Сгорает сумрачным огнем.

Дождь. Ветер. Град!

1 октября

ДРУЗЬЯМ

Мы для других давно уж старики,

И только друг для друга не стареем.

Дождь и не думает стихать -

Сад жаждет обесславить.

А что ему кроме стиха

Мне противопоставить?

В два счета написал листок -

И выбросил с крыльца.

Читай, не зря же я промок,

Но только до конца.

И что вы думаете: вдруг

Врага пробрал озноб, испуг -

Как мрачно все вокруг,

Уныло и невзрачно.

Терпи, терпи, мой бедный друг, -

Придет не сразу и не вдруг

И к нам удача.

Да, да, не сразу и не вдруг,

Видно ветер принес, он и разгонит.

Так и есть: взыграло солнце -

Ну что, лучше?

Где-то скачут кони,

Корабль где-то тонет,

Людей хоронят где-то...

Что ты несешь! Так лучше иль не лучше?

Ах да, конечно... Солнце, значит...

Круче!

* * *

Я научился быть почти счастливым

В дни испытаний и невзгод.

Но если бы... О, если бы

Счастье бы не было столь робко и стыдливо,

Так неверно

Средь будничных невзгод и суеты,

Я был бы счастлив, как никто!..

Наверно.

3-4 октября

ГОД СПУСТЯ

Человек никогда не избавится

от того, о чем молчит.

/Карел Чапек/

К Н...

Кто скажет мне, нашла ль отдохновенье

Ее мятущаяся страстная душа?

Тщетно шарю мыслями во мраке.

Быть может в небе поискать, в бездонности

сиянья?

... Тот же холод, та же пустота.

Так подвиг или преступленье была моя жертва?

Принесла ли она хоть одной из двух душ

исцеленье?

Так и не успев отцвести,

С деревьев осыпаются листья.

20 октября

СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ

Здесь все, кого я так любил,

Весь день сегодня напролет

Средь сосен ветер то вздремнет,

То, встрепенувшись вдруг,

задует что есть мочи.

Скучает очень - листьев нет!

И дождь не знает, чем заняться:

Вот разбежался, чтоб размяться,

И снова у него обед.

Лишь пес соседский не уймется -

Все не поймет, что я не вор.

Я б утопил его в колодце,

Да получить боюсь отпор.

И вот пишу какой-то вздор,

На гвоздь повесив мокрый ватник;

Я в нем, при заступе, - как ратник,

А с топором - конкистадор.

22 октября

ОКТЯБРЬ

/Сюита/

Я полюбил тебя, октябрь, мучитель мой,

Как любят неизбывную печаль -

Она у нас одна.

В те дни, когда ты призрачен и тих,

Одиночество наше окрашено в цвета янтаря

И озвучено шумом дождя

и прощальными вскриками птиц.

Но мы их не видим -

Ни птиц, ни солнца, ни звезд.

Вселенной нет больше:

Дым печной упирается в мутные тучи,

Мир утратил зеленый и синий цвета -

Только янтарные и серое над ними.

Зато мы в этом ограниченном пространстве

Сильнее ощущаем связь с землей,

Переживаем

За каждый лист, еще трепещущий на ветке,

Каждый цветок в саду - как милость Божья.

Октябрь, я знаю:

Ты вспыльчив и часто не в духе,

Но ты не сеешь иллюзий,

Не лицедей и не скряга.

И за это я люблю тебя, октябрь,

Хоть ты и мой невольный мучитель.

* * *

Все печальные мотивы,

Но однако ж, как красиво! -

Лишь дунет ветер посильней,

Хлопья листьев хлопотливо

Осыпаются с ветвей.

Здесь папоротник в рыжих перьях,

Там флокс, по-прежнему пахуч,

Ветхозаветные деревья

Под сенью неподвижных туч.

* * *

Дождь расстелил в саду

Мне скатерть - самобранку этой ночью.

Так вот зачем деревьям листья! -

С весны растили их, чтоб в одночасье

Создать такую неземную красоту.

Увы, она тленна.

И мне быть первым, кто ее разрушит.

Ветер впрягся в воз туч -

И уволок их за лес.

А за ними, как на привязи,

Появилось и солнце.

Не к добру, - подумал я и не ошибся:

Ночью в небе звезды гарцевали,

А к утру вода в ведре замерзла -

Вот беда!

* * *

Вот и ты нас покинул, октябрь,

Покинул тихо и скромно,

Словно в белесом небе растворился.

Я один в саду среди безмолвных сосен,

Даже ветер не рискует их покой нарушить,

Даже ветер.

С веток капли редкие слетают,

Иногда откуда ни возьмись какой-то листик.

Что же ты оставил мне, октябрь,

Кроме так и не расцветшей грустной астры?

- Немного красных ягод барбариса,

И ландыша еще, не растоптать бы.

Не так уж мало листьев на кустах.

Вон желтый - по названью - рододендрон,

По-прежнему пожаро он опасен!

А разве не прекрасен тот, весь разноцветный?

А там что силится привлечь вниманье наше?

Что желтенькими лоскутками так и машет,

так и машет!

_- Гелениум.

Спасибо, солнцецвет,

Ты все еще цветешь, хоть солнца нет в помине.

Ну а еще, октябрь, что мне оставишь?

- Вдоволь грусти.

Однако, полночь. Мне пора. Прощай.

Ну что ж, прощай.

Не мне оплакивать тебя, но знай: отныне

Я полюбил тебя, октябрь.

Октябрь!

Хоть ты и мой невольный мучитель.

7 октября - 1 ноября

В НОЯБРЕ

Мир сияет первым снегом,

Ночью звезд несметный рой,

Ослепительная Вега -

Как карбункул голубой.

Ай да мизантроп ноябрь,

Коль захочет, -

разудал!

Будь по-твоему, но я бы,

Будь по-моему, тебя бы

И пришпорил, и взнуздал!

Чтобы, раз уж нет ни листьев,

Ни цветов, чей пыл угас,

Из своей засады низкой

Высекало солнце искры

Из отвыкших наших глаз!

Размечтался я, однако,

Можно биться об заклад:

Завтра снова будет слякоть,

Снова ветер, дождь и град.

* * *

В ноябре как в ноябре:

Не погода - сущий бред;

Ветер, как собака,

Голосит из мрака.

Глазу нет ни в чем отрады,

Сверху - снежные заряды,

Под ногами - грязь и лужи...

Будет еще хуже.

* * *

Вторые сутки снегопад,

Как рад ему мой сад:

Под лапником и снегом

Ему покой и нега.

Я вроде сделал все, что мог,

И расставаться впору,

Да вот предательский комок

Вновь подступает к горлу.

Ведь мне в уюте жить, в тепле,

А здесь полно угроз:

То взбаламутит дождь ночлег,

То, озверев, мороз.

Все призрачней под снегом сад,

Ель - фантастический каскад,

Берез верхушки - в жемчугах...

А я, в бушлате, в сапогах,

С погасшей сигаретой,

Взираю на все это.

6-11 ноября

БУДНИ

Снег, снег, снег, зимы гонец -

Конец моим одиноким будням.

Рад ли я?

Не знаю, начнутся другие -

О нет, не одинокие, отнюдь, -

Но снова будни,

Еще суетливей, чем эти.

В стороне от дороги

Темнеют за деревьями дома,

Кое-где огни в окнах.

Празднично светятся они ненастной ночью!

Но зайди в любой дом -

В нем те же будни.

Как хочется праздника!

Но разве наша любовь не праздник?

Праздник. Великий праздник!

А жизнь...

Жизнь - будни,

Столько препятствий...

Снег, снег, снег - зимы гонец.

Пока не на коне - на сонной кляче.

* * *

Я знаю: я не прав,

Я попросту устал.

Устал, как нищий, клянчить подаянье.

Мы для великих созданы деяний -

И вот он наш бумажный пьедестал.

И если б не любовь - нетленное сиянье,

Совсем иные будни я б глотал.

ноябрь

ДАВНО Я ЗДЕСЬ НЕ БЫЛ

Если бы дом мой умел выражать свои чувства,

Как это делают цветы или собаки,

Он, конечно, мне б не бросился на шею,

Но окнами хотя бы улыбнулся...

А может даже потеплел бы изнутри?

Увы, старина,

Ты так неприютен,

Такую тоску нагоняешь,

Будто вовсе и не рад меня видеть.

Как жаль!

Вокруг ведь благодать - бело и тихо,

Но не могу! здесь больше оставаться.

Прощай,

В другой раз как-нибудь.

Но будь уж поприветливей немного.

25 ноября

Уходят годы,

Как корабли за горизонт безвозвратно.

Сколько я уж проводил их с болью в сердце -

Подумать страшно!

Но зато оно так закалилось -

На все оставшиеся проводы хватит.

20 декабря

СОЗВЕЗДИЕ

Их было четверо, родившихся зимой.

И хоть и не был мир вокруг глухонемой

И даже одарил кого-то славой,

Судьба на всех устроила облаву -

Всем очень рано смерть сказала:

МОЙ!

Их звали:

Вольфганг Амадей, Франц, Феликс, Фридерик.

Каждый из тьмы на краткий миг возник,

Чтоб стать звездой в Божественной Вселенной.

О человек, усталый и согбенный,

Ты Авраамов сын, а я - Зиновьев,

Я чаще трезв, а ты извечно пьян.

Но вот пишу стишок тебе с любовью

Мой удалой действительно Иван.

Такие разные, друг в друге что такого

Мы разглядели вдруг без лишних слов.

Тебе ль не знать: в союзе с камнем слово.

Так будь здоров!

июнь

Ирине Долго-Сабуровой

Да будет жизнь твоя всегда светла -

Даже в мире, где так много зла.

И да всегда цветут цветы в твоем саду -

Даже если лето поразил недуг.

И да будут рядом верные друзья -

Например, как я.

19 октября

КАЛЕКА

Лето тронулось в путь в инвалидной коляске,

Уж не знаю, как доберется до финиша.

А я расплачиваться вынужден -

Дровами,

Что заготовлены на осень.

И спутников все меньше,

И никого, кто бы продолжил путь.

Все зарастет хвощем, крапивой, снытью -

Такие вот дела.

Давайте же пить пиво из горла

И петь частушки, как поют лягушки, -

Куда как весело, братишки и подружки!

Такая мгла.

19 июля

МИГРЕНЬ

Сколько за ночь осыпется листьев с деревьев?

И с какого дерева больше -

С березы иль с клена?

А среди оставшихся сколько уже пожелтело,

а сколько зеленых?

Значит так: все подсчитаю утром...

Что бы выпить?..

Черт, да где ж розетка!?

Значит, подсчитаю все... минутку! -

Да ведь вот они, мои таблетки.

Очистим трюмы памяти...

Пять дней сентября /10 этюдов/

0

О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ (2002)

17.02.2016

О В Р Е М Е Н И И О С Е Б Е (2002)

"Не верь глазам своим!

Они видят только преграды.»

Ричард Бах.

ОТ АВТОРА

Еще один годовой стихотворный отчет. Перед кем? Перед

самим собой, разумеется, - кому еще осталось до этого де-

ло? Так что же заставляет меня писать все новые и новые

стихи, которые почти никто не читает? ВРЕМЯ! Которого ос-

тается все меньше и меньше. Стихи для меня это единствен-

ная возможность с ним хоть как-то бороться. Ибо каждое ма-

ло-мальски удачное стихотворение это маленькая победа над

временем. Когда непрерывно пишешь несколько десятков лет

подряд (я без малого сорок), очень трудно не повторяться -

ведь темы, за редким исключением, остаются все те же. Пока

мне это, вроде бы, удается. Что до качества, то кое-что

(не все, естественно) как-будто получается тоже. Если так,

если хотя бы несколько стихотворений в год я способен на-

писать не хуже, чем 10, 20, 30 лет назад, то значит время

пока еще не одолело меня, значит у нас с ним ничья. Надол-

го ли? - кто знает, и это еще одна причина, побуждающая

меня торопиться.

Всего в цикле 33 стихотворения. Еще 3 я вынес в Прило-

Как босой ногою воду в речке,

Осторожно пробую перо.

Холодно, река застыть успела...

Нет, не вся!.. Ага, уже теплее.

Как Земля вращается вокруг Солнца,

Так и мысли мои ходят по кругу:

Между прочим, все светлее...

Не успеем отдохнуть,

Как земля, набрав в грудь влагу,

Всем корням придаст отвагу,

Те разбудят сонмы почек,

И уж хочешь иль не хочешь,

Собирайся снова в путь.

24-25.01.02

.

НОВЫЙ ДЕНЬ

Утро бродит по садам:

- Новый день!

- Кто там? Ах, да!

Входит утро и в дома:

- Новый день!..

Новый день - динь-дон!

-Уже?

- Ну да!

- Новый день... Зачем он мне?

- Вот чудак, сиди во тьме.

Новый день!..

- Прошу, не надо!

Солнце спрыгнуло с окна

И пошло гулять по саду:

В мозгу моем, как в болоте, как в омуте,

Мысли тонут и тонут -

Каждый раз белым волосом больше.

- Ну, положим...

И так седое кладбище -

Куда уж больше?

Тонут, тонут мысли, умирают...

Так ведь они же нематериальны?

Чушь! Видали на болоте пузырьки,

когда оно живьем заглотит что-то?

Погибшие мгновенья, вон их сколько!

Собъетесь со счета.

Да-а, тонут мысли - гибнут мгновенья...

Высыпаются бесценные песчинки.

И все же это жизнь. Пока.

Уже многие годы строю я башню, строю на песке - из

спичечных коробочек за отсутствием мрамора. Зачем

строю? Да чтобы забраться повыше! Пару раз уже почти

удавалось. - Вот я, смотрите! Смотрите же!.. И случа-

лось, смотрели таки, так мне во всяком случае позже

рассказывали. Ничего, говорил я себе, сейчас вы у меня

еще не такое увидите, - и принимался отращивать

крылья. Но видимо опора была слишком шаткой. Тррах! -

ну вот, опять начинай все сначала. Глупо, - скажете? А

что мне еще остается?

P.S. А коробочки-то у меня не пустые - уж если заго-

рятся, такое будет зарево! Ничем не потушишь.

Но... где же мой народ?

- Народ! У них свои заботы.

- А свита?

- Не осталось никого!

- Как так, ведь я же царь... еще?

Такое, как твое, удел немногих.

- Без верноподданных, без свиты, без друзей?

- Забудь о них. Ты - царь. Живи один.

Приглашает нас снова в свой сад,

Сад цветущий, вечнозеленый,

Веселящий, влекущий, пьянящий!

Где цветут круглый год анемоны,

Где резвятся стрекозы и ящерицы,

А вокруг виноград.

Незабудки и шафраны,

Тут фиалки, там гвоздики!

Но скажи мне, где ж тюльпаны!?

Розы где, где лилий лики?

Сад сияет, сверкает, смеется,

Дождь пройдет - точно манна прольется!

Точно манна... но как странно:

Где же рыцари тюльпаны?

Лилии где - девы?

Где же розы - королевы,

Хризантемы, где вы!?

Вдруг, веселием наскучив,

Среди бела дня

В ясном небе тучи, тучи,

Полные огня.

И внезапно расцветают на глазах у вас:

Розы! лилии! тюльпаны!

Хризантемы! -

Странно, странно:

Все не в добрый час.

. Но не бойтесь: дождь прольется -

Сад встряхнется, встрепенется,

Словно радужная птица,

Не жалея краски,

Засверкает, заискрится!..

Анютиными глазками.

Моцарт, Моцарт,

Сад под солнцем,

Неуемный, беззаботный солнцелов - кудесник!

Как цветы, чудны твои песни:

В пылу цветения

Вдруг умереть готовы.

февр. 2002

.

НА ВЗЛЕТЕ

Воздушный шар наполнен музыкой

И рвется к небесам.

На всякий случай -

В гондоле парашют, сшитый из слов.

- Ну что, готов?

- Да, ко всему готов!

- Тогда поехали!..

В чем дело?

- Держит что-то,

Никак не оторваться от земли...

А если бы мы в небе родились

И жили там на облаках, -

Наверное бы нам Земля казалась раем?

Чудно!

А ведь она - и вправду рай,

Зеленый оазис в пустыне.

Во всяком случае была такой до нас.

А мы теперь о небесах тоскуем и мечтаем.

март 2002

.

ГОРНЫЙ КОРОЛЬ

Рос у меня в саду рододендрон, никто другой не мог с

ним сравниться - воистину Горный Король. В иные годы,

когда все вокруг вешали головы, даже гордые тюльпаны и

нарциссы, он один был примером и утешением.

И никто ничего не подозревал.

В последний раз он цвел так, что все окрестные птицы

слетались, как на праздник, и все славили Горного Ко-

роля. А он все цвел и цвел, полыхал, как костер. Отц-

вел, наконец, - и умер. Словно пропел свою лебединую

песнь.

Ведь вот как бывает. Главное - не подавать виду.

март 2002

.

* * *

Душа страшится перемен,

Не зная, что взамен.

А это значит, что пора

Признать: увы, стара!

Пока успела постареть

Она всего на треть.

А дальше? Воля или плен?

Или же просто тлен...

13.4.02

.

ТАКОВА ЖИЗНЬ

Кто-то ставит и ставит барьеры.

Осторожно... Хоп! Хоп!

- Не желаешь барьеров?

Не в меру?

Хорошо, будут рвы.

Так устроена жизнь почему-то:

Всюду цепи, капканы и путы.

Но цветут, как ни странно, тюльпаны

Этого еще не хватало! Не успел я выйти на улицу, как

ветер со свистом пронесся над моей головой, едва не

прихватив с собой шапку.

- Эй ты, невежа, нельзя ли поаккуратнее! - прокричал я

вдогонку.

- Еще чего! - проворчал он, притормозив в подворотне. -

Сказал бы уж лучше: спасибо.

- Спасибо! За что? - изумился я.

- Так ведь привет тебе принес из твоего же сада.

Заждались там тебя...

- Из сада?.. Постой... Да постой же!..

Но он не стал слушать:

- Много вас таких, а я один...

И, не прощаясь, понесся дальше.

апр. 2002

.

* * *

Этих длинных майских дней

Нет ничего короче;

Промелькнут, словно во сне,

Навстречу новой ночи.

Вот уже и отцвели

Нежные шафраны.

Будь, что будет... Солнце, пли! -

Мне прямо в грудь, где раны.

6.5.02

.

ВСЕ НЕ ТАК

Ищу в природе утешенье -

Но дождь! Но ветер! Этот псих

К утру не только не утих, -

Остервененьем обуянный,

Терзает с вечера тюльпаны,

Возненавидев, что ли, их.

Просить у Бога воздаянье?

Но сколько страшных злодеяний

Творятся именем Его.

А Он...

Как будто ничего,

Как будто так оно и надо,

Туда, мол, и дорога вам.

И не обрушится ни храм,

Мечеть иль даже синагога.

Любовь! Отнюдь не к грешной Кармен.

Вот искупленье! Но за что

Нам наказанье это - карма,

Несданный небесам зачет,

Быть может, кем-то и когда-то...

Но мы при чем? За что расплата?

Кто предъявил чужой нам счет!?

А время, между тем, течет

И по крупицам жизнь уносит,

Словно речной песок вода.

Давно ль был май? - настала осень,

Не за горами холода...

* * *

.

Но как всегда в минуты плача

Передо мною вдруг возник

Давно знакомый львиный лик

И произнес:

« Довольно слез!

Не гнись - и ждет тебя удача!»

О, Людвиг, Людвиг, мой Отец!

Мне бы венец, как твой, терновый...

- Не гнись, мой сын, - получишь новый!

Или какой же ты борец.

17-18.5.02

.

* * *

Завертелся ветер к ночи -

То лопочет, то хохочет,

То играет будто бы с огнем.

Может беды нам пророчит,

Может сам чего-то хочет -

Не поймем.

Ну а утром гром небесный -

Пушки, барабаны!

И опять нам не известно,

То ли это шабаш бесов,

Злобой обуянных,

То ли там вершится казнь,

То ль какой-то праздник...

Эй, поэт, спустился б на земь -

Тебе-то что за разница!

9.7.02

.

ГЕНИЮ

"Не из себя ты творишь,

но выше себя."

/Карел Чапек/

Возделай мысль свою, как пашню,

Что принесет еще плоды.

Порою лень, порою страшно,

Но окупаются труды.

И если позже с изумленьем

Ты скажешь: "Неужели я!?" -

Гордись!

Но... с долею смиренья:

С тобою - небо. А твоя

Заслуга в том лишь, что расслышал

Подсказку свыше ты - и смог

Достойно выполнить урок

И возвести фасад и крышу.

Что-то в мире изменилось -

И навряд ли к лучшему,

Видно, осень копит силы,

Спрятавшись за тучами.

Вот и птицы приумолкли,

Ночью звезд флотилии;

Словно прошлого осколки,

Время можно опередить,

Но нельзя обогнать -

Точно стая голодных волков,

Нас преследует оно по пятам.

Трудись, твори, гори! -

Оно не отстает;

Устанешь -

Алчно дышит в спину;

Захочешь спрятаться -

Находит в тот же миг.

Время можно убить,

Но как же отомстит оно жестоко:

Дни за минуты, месяцы за дни,

Нередко жизнь - всего за год убитый.

Я ковыляю... нет, лечу!

Зажав в руке свечу.

Ее задуть не по плечу

Ни грузу лет, ни будням,

Ни равнодушьем людям.

Увы, не вечно будет так,

Мне только б не упасть!

Тогда конец: разинет мрак

Всевидящую пасть,

И где она, моя свеча? -

Ни искры, ни луча.

И сад в руках у палача

Зачах, опутан тиной.

Ну так не стой, вперед, рыча!

А время дышит в спину

авг. 2002

.

МОЖЕТ БЫТЬ, КОГДА-НИБУДЬ

Слово мое -

Словно капля дождя на песке:

Блеснет на солнце (иногда) -

И в глубь ушла бесследно.

Так и совсем уж раз за разом без следа?

Ни одного ростка, побега?

Да нет же, нет!

Они накопятся там, в глубине, подспудно

капли эти,

Сбегутся в ручейки, те в озеро сольются,

И в пустыне, все еще бесплодной,

Вдруг оазис возникнет - невиданный!..

Когда-нибудь, когда-нибудь...

Словно редкостные дивные цветы в пустыне,

В черной пустыне, бесплодной.

Но разве ж это повод для грусти?

А попробуйте представить их вблизи:

В полнеба,

В сотни, в тысячи раз больше солнца!

Жуть!

Но и это не повод для грусти.

И все-таки грущу я всякий раз

И повторяю, словно заклинанье,

Магические эти имена:

Кассиопея... Вега... Альтаир...

Все редкостные дивные цветы

В пустыне черной.

сент. 2002

* * *

. Вокруг тревожные звоночки

То там - то тут,

Со всех сторон,

Еще не ягодки - цветочки,

Не звон, не траурный салют.

И слава Богу!

Нас найдут,

Когда плоды вполне созреют.

Пока же листья зеленеют,

И флоксы поздние цветут.

Луна воспламенила облака

И развесила их по кронам деревьев.

Звезды, как драгоценности сверкают на ветках.

А вокруг - тишь и тьма.

Помолчим.

22.9.02

Утренняя серенада

Ветер перебирает листья,

Словно бубенчики трясет на сотне ярких бубнов.

То на одном кусте поиграет,

То, раззадорившись, на всех вдруг сразу.

А слушателей нет -

Лишь я да две зорянки.

1.10.02

.

К Е...

Не станет солнца - ну и пусть:

Лета конец -

Еще не света!

Тогда к чему же эта грусть,

Ее туманные наветы?

Цветов не станет - тоже пусть:

Мир и без них отнюдь не темен.

Даже когда совсем он пуст,

Для нас по-прежнему огромен.

Любовь!

Она - Царица дня

- А не одной лишь только ночи -

Цветы и солнце для меня

И жизнелюбия источник.

2.10.02

.

ЭТЮД С НАТУРЫ

Стоит березка в снегу по колена - принцесса,

Окруженная роем трепещущих золотистых пичужек.

Напротив - рябина в низком поклоне,

С дарами из гранатовых кулонов.

Еще одна береза - в стороне, нагая,

Стыдится и ревнует.

Вокруг полукругом безмолвные статные сосны,

Все в седых тяжелых париках, -

Королевская свита.

С задрапированного облачками неба

С великой нежностью подглядывает солнце.

Будет печь грустить по дровам,

Ведро по воде,

А топор по сухому полену.

Ну а я - по всему,

По вам всем.

И по запаху прели и сосен,

И по звездам, таким одиноким, -

Кто же взглянет на них здесь без нас!

Только ты не грусти -

Ни там, под тяжким Камнем Скорби,

Ни здесь, в укромном уголке между стихов и книг.

Страданья кончились,

Наш сад в цвету без малого полгода,

Ты навсегда красива, молода, нетленна,

Я любим -

Короче, нет причин для грусти.

Прощайте все. Еще вернусь я,

И хором дружно мы тогда заговорим.

Твой брат - предшественник

Уж так переборщил, играя в зиму,

Так начудил!..

Расхлебывать тебе.

Дай, наконец, покой деревьям и кустам,

Избавь от бремени их летнего наряда,

Пусть спят - давно пора.

- Никто мне не указ, у нас свои права! -

Как у иных вождей -

Но нам не нужно славы:

Мы колобродим просто для забавы -

Чтобы позлить вроде тебя людей.

А что до листьев, кто же виноват,

Что красоваться вздумали сверх меры?

Но ладно, так и быть,

Эй, ветры - браконьеры!..

И вот я снова посетил свой сад -

Тишь, запустенье... У крыльца - лиса!

Небось проголодалась, хочешь хлеба?

В заплатах облаков безжизненное небо.

И листья на снегу - без счета, без числа.

ноябрь 2002

.

ЭТЮД - ФАНТАЗИЯ

Вдогонку за состарившимся годом,

Что удаляется во тьму веков неспешно,

Ноябрь с какою-то депешей

Все шлет и шлет плаксивые дожди.

Один отстал. Мамаша туча

Раскинула в вечернем небе руки -

О, подождите, подождите ж нас!

Поздно, поздно!

Уж им на пятки наступает Нечто

в ледовых латах,

Бореем дышит...

Ночь скрыла страшное:

Смерть злополучной тучи,

Насквозь пронзенной жалами

несметных полчищ ос.

Наступило утро.

В невинном небе ясно-голубом

Что-то языческое: Гелиос!

Луна - как солнца завещанье

(Или чего-то обещанье)

Над городом продрогшим.

Или... прощенье?

Или прощанье

С земным усопших.

Откуда-то реликтовый трамвай,

Похоже, бедный заблудился безнадежно.

Ни ад, ни рай. Чистилище?

Год за годом, как лиана,

Все быстрей, все туже

Оплетают древо жизни

Разноцветным кружевом.

А на дереве - бананы,

Персики - не в сроки.

И невидимые раны,

Трещины глубокие.

Но растут, растут упрямо

В засуху, в морозы

Абрикосы - и тюльпаны!

Виноград! Мимоза!

Вот такое это древо

- Верьте иль не верьте, -

И цветет, и плодоносит

До самого... бессмертья!

Как отраден этот звон:

До поры до времени.

Все быстрее друг за другом

Годы вертятся по кругу.

Но вот с некоторых пор

Безотрадно

Поменяет время счет

На обратный,

И тогда это "динь - дон" -

Как предвестник похорон.

Что сказать, дорогая, про наши несколько лет, -

Что они пролетели, как вечность?

И однако же это были года,

За которые, право, всей жизни не жаль.

Только больше, судьба, ты уж нас не кинжаль -

Мы ведь сдали экзамен по праву.

июль 2002

.

НЕ СКУЧНО, НО ГРУСТНО

Едва лишь капельку свободы

Вкусить мы, наконец, смогли,

Как всевозможные уроды,

Точно поганки в огородах,

Повылезали из земли.

Пока, позеленев от водки,

В грязи валяется народ,

Они друг другу режут глотки -

Кто больше и быстрей урвет!

Швыряют деньги напоказ,

Дворцы с бойницами возводят.

Но не спасает их спецназ

От рук такого же отродья.

Сам Бог России не поможет!

И хоть не стало палачей

Мерещится: все те же рожи

Торчат повсюду из щелей.

Природа мстит за преступленья,

Не разбираясь, всем подряд -

Землетрясенья, наводненья,

Сплошное светопреставленье,

Короче, просто сущий ад.

Но что же делать тем, кто честен,

Кто не забыл добро и честь?

Тот никому не интересен

Ни там, где "рай земной", ни здесь.

Ни перед кем не преклоняйся,

Но и не рвись без пользы в бой.

По мере сил самим собой,

Что б ни случилось, оставайся.

К Е... (Как Земля вращается...)

Между прочим, все светлее...

Душа страшится перемен...

Такова жизнь

Вестник

Этих длинных майских дней...

Все не так

Завертелся ветер к ночи...

Гению

Неизбежность

Что-то в мире изменилось...

О времени и о себе

Может быть, когда-нибудь

Над нами

Вокруг тревожные звоночки...

Два тихих этюда (Молчание ночи. Утренняя

серенада)

К Е... (Не станет солнца...)

Этюд с натуры (Стоит березка...)

Прощание с дачей

Ноябрь и листья

Этюд - фантазия

Луна - как солнца завещанье...

Любовь

Приложение

День рождения...

К Е... (Что сказать, дорогая...)

Не скучно, но грустно

0

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ (2003)

31.03.2016

ОТ АВТОРА

В конце каждого года, я понятия не имею, что напишу

- и напишу ли вообще что-нибудь - в следующем. Од-

нако же, продолжаю писать. Возможно, зря, ибо мне

все реже и реже удается что-то действительно стоя-

щее. В этом году мне поначалу казалось, что, за

исключением двух-трех вещей, - ничего. Но, собрав

все в кучу и немного кое-что подредактировав, вижу,

что дело, может быть, не столь безнадежно. Разуме-

ется, ничего гениального, но хороших стихов все же

больше, чем мне первоначально казалось. Во всяком

случае, они имеют право на существование. Темы в

основном все те же, но в этом как раз нет ничего

плохого - ведь они "вечные".

Праздничная пересадка из одного вагона в другой на

ходу безостановочно мчащегося поезда. Для одних он

движется равномерно, для других - все быстрей - еще

одно наглядное подтверждение теории относительности.

Куда движется? Об этом каждый узнает по прибытии. А

когда? Когда доведется, вот прибудет - тогда и узнает. А

раньше нельзя? К чему, неужели так важно? Как сказать,

может, да, может, нет .Если "может", то и

нечего спрашивать.

Ну как, все пересели? Вот и славно. Поехали!

И я среди сотен людей.

Но куда, почему - потому, что замерз?

Или и вправду есть дело?

Привычно шаря мыслями во тьме -

Быть может, хоть одна воспламенится

От искры Божьей - наяву или во сне, -

В толпе подобен выдранной странице

Из книги будней я - затопчут, берегись!

Но мне не до того: словно петарда мысль,

Еще совсем чуть-чуть, вот-вот и разгорится!

Нет, порох отсырел.

К тому же лютый холод.

Стою под светофором - красный свет.

Все куда-то спешат, а я уже нет -

Остужаю для дел земных голову.

10 января

.

В НАШИ ДНИ

Я отыскал ее на задворках,

Отовсюду изгнанную,

Бездомную, как нищенка.

Привел к себе и сказал:

Да, я смертен.

Но ты же знаешь, как люблю я тебя,

Всегда любил, с каждым годом все больше.

Так ответь и мне тем же -

Без тебя нет мне жизни.

С тех пор мы неразлучны.

Сердце сердится напрасно -

Жизнь вовсе не ничтожна,

Но безумствами прекрасна!

И природа тоже.

В тихом омуте лишь черти

От скуки плесневеют.

Нет в бесстрастии бессмертья.

Ангелы и феи!

Где вы - средь стихий свободных

Или в огородах?

Средь стремлений сумасбродных

Или в затхлых водах?

Сердце сердится напрасно:

Даже боль прекрасна.

Лишь бы дух мой, вечный странник,

Ночи не боялся,

Точно волны в океане,

Вскипал - и возрождался.

Так воспоем же триединство это,

Творение немеркнущего света,

Дарованной нам, смертным, Высоты.

Любовь. Цветы. И Музыка.

Ну а земные узы как?

Помилуйте, их нет!

Любовь и Музыка - сродни,

Как звезды, вечные огни.

Цветы - души рассвет;

У них свои мелодии,

И хоть земля их родина,

Воздушен их балет.

Когда суровый этот мир навек покину я,

Любовь поселится в цветах неугасимая,

И будет Музыка нам благостным дождем.

Так воспоем же триединство это,

Неиссякающий в веках источник Света,

Воспоем!

16-17 февраля

.

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

/Серьезные вариации на темы Карела Чапека/

"Мы должны страдать, чтобы освятить жизнь."

"И не скажешь, Господи, и не подумаешь, что

жизнь-то такое торжество!"

/Чапек/

Жизнь: Ну да, Я - Торжество.

Страх: Пустое хвастовство.

Смерть: Одна Я неизбежна.

Жизнь: Но только Я безбрежна!

Боль: Страданье я несу.

Смерть: А Я точу косу.

Жизнь и Смерть.

А что меж ними?

Что незыблемо в веках?

Я, Страданье!

Но во имя

Жизни? Смерти? Или как?

Мрак, Насилие, Болезни -

Слуги верные Мои.

Но ведь Я - еще и песни,

Без Меня нет и любви.

Мрак: Я первенец Вселенной!

Я, Насилье, - жизни соль.

Ну а мы, Болезни, - боль,

Бич всего, что тленно.

Ты не Жизни служишь - Мне!

О твои, Страданье, космы

Я затачиваю косы,

Закаляю их в огне,

Что зажжен тобою в каждой

Неприкаянной душе.

Тот, кто мучается, страждет,

Так и знайте: Мой уже!

Ты, Страданье, - зло людское,

И, как всякое другое:

Зависть, ненависть и страх,

Трусость, подлость и коварство, -

Укрепляешь Мое царство

И вгоняешь Жизнь во прах!

Черта с два, куда ты гнешь?

Смерть, ты так самодовольна,

Что заведомую ложь

Не сумняшеся несешь,

Будто тост застольный.

Жизнь с изнанки видишь ты:

Через бред, стенанья -

Между тем, любовь, цветы,

Все истоки Красоты

В нем одном - в Страданье!

Вдохновенье, силу, страсть,

Мне дает оно,

Здесь твоя бессильна власть,

Здесь вовек торжествовать,

Слышишь, Мне одной!

.

Мрак: Чего-то здесь не так.

Жизнь: Молчал бы уж в кулак.

Боль: Страданье я несу!

Смерть: Я все ж точу косу.

Жизнь: Какое хвастовство!

Все вы - прах, Я - Торжество!

« … величие одиночества,

подобное величию смерти."

/Яромир Вольф/

Мы все одиноки, все -

Любое на вкус одиночество:

Одиночество дня - или ночи,

В веселье - и на кресте.

Так какое же выбрать изволите:

В нищете - или все-таки в золоте?

На голгофе - иль в чьих-то объятиях?

На том ли - на этом ли свете?

Одиночество в толпе -

Не хотите ли?

Или может на столпе? -

Все же зрители.

Мы все одиноки, увы,

Одиночество... столько обличий!

Но какое же в этом величие?

Из какого рождаются львы?

Я отвечу, уж коли вам хочется:

Если только совесть чиста, -

Одиночество Творчества!

В нем величье пророчества

И величье креста.

Ну а что до величия смерти...

Попробуйте, соразмерьте.

* * *

.

"он возделал в своей душе

крошечный садик

с одним-единственным цветком."

/Кнут Гамсун/

Какая трудная победа над собой!

Взрастить всего один цветок – в пустыне;

Зато уж как легко потом его лелеять

Вот счастливчик!

А у кого взращен в душе природой сад?

Каких трудов, каких затрат он требует, о Боже!

И так из года в год, всегда одно и тоже,

Без отдыха, не требуя наград,

* * *

"мы видим только то, что уродилось,

забывая о том, что посеяно."

/Чарльз Диккенс/

А ведь я посеял немало -

На целый народ хватило бы!

А скольких накормил?

От силы...

Признаться стыдно.

Но отчего же не взошла моя нива?

Или я нерадетельный сеятель?

Кто ж устроил мне такую засуху,

С какою целью?

А они ведь и не знают, что голодны,

Живут в счастливом неведенье!

Забавно, не правда ли?

Беспокойный, стремительный, взбалмошный -

сущее бедствие!

Растранжирит он в два счета все наследство -

И сбежит, не простившись. А мы,

Мы останемся. Голо вокруг.

Все еще не прозрела цветами земля.

У калитки сугроб... Может все это зря -

Суета, всплеск надежд, тень грядущих разлук?

Апрель,

Бездомный внук зимы.

Где взять покой нам, хоть взаймы,

Когда, зажмурившись, из тьмы

На свет выскакиваем вдруг?

* * *

Весна не просто не честна -

Насквозь фальшива.

И солнце лживо,

И ночь тесна.

Увы, тесна, как западня.

А между тем, назад три дня,

Поддавшись солнца уговорам,

Не чуя скорую беду,

Расцвел доверчиво в саду

Белее снега гелеборус,

Мой долгожданный храбрый друг.

И в ту же ночь замерзли лужи,

Вернулся, полон сил, Борей,

Сбежало солнце... Дальше хуже -

Как в ноябре.

.

Какая легкая пожива

Для стужи почки и цветы!

Зачем же ты, весна, так лжива,

Какому богу служишь ты?

* * *

И вот в последний день апреля,

Вдруг закусивши удила,

Весна, так долго еле-еле

Топтавшаяся, вскачь взяла!

Взметнули талый снег копыта

И - на финальный майский круг.

Какой, однако, сил избыток!

А для меня испуг и пытка -

Без подготовки, так вот вдруг.

Застряв в подтаявшем болоте,

В отчаянье вижу, как она

Лучами взорвалась на взлете,

Смирись, что май нетерпелив и прыток

И дела нет ему, что жиэнь так коротка.

Вон там, среди отживших листьев,

Что украдкой так робко белеет?

Малютка Анемон,

Ну сущий ангелочек в царстве мертвых!

Однако же пройдет дней десять - и где он?

Прости-прощай, а ведь еще не лето.

И так вот всякий раз, из года в год...

Вздор!

Думай не о том, что отцвело -

О том, что зацветет - вот-вот или позднее,

Всегда ведь есть сказать кому-то: здравствуй!

С днем рожденья, пан Тюльпан!

Рад и вам, синьор Нарцисс.

Дивный день!

С благословенья

Солнца лето, наконец,

Под венец пошло с природой.

Пусть всего на четверть года

Ну чем не восхожденье на восьмитысячник:

За 10 лет - тысяча метров,

Раз от разу все круче.

Кому-то уготован спуск, точней паденье,

Кого-то, в виде исключенья, приглашают выше.

Как приглашают? - очень просто:

Присылают за ним персональное облако -

И можете забыть, что есть земля:

Спускаться на нее вам больше не придется.

Мы все еще в пути.

Высоко. Временами трудно дышать.

Однако рододендроны еще цветут на склонах.

Вершины не видать, но где-то в вышине

Уже чуть различимы облачка.

Год от года все толще броня,

Но горизонт заволокло туманом.

Эй, там! Туда нам?

Как легко обмануться!..

* * *

- Это ты все лезешь ввысь?

- Я! Чтоб видеть дальше, лучше.

- Ну и как?

- Вот это жизнь -

В небесах, над тучами!

- Что ж, взирай, твоя взяла.

Но помилуйте... там мгла!

А над ней - пустыня.

И ни ангелов, ни фей...

Мы на обочине большой дороги жизни.

Жизнь несется мимо селевым потоком,

Чаще пугая, изредка дразня.

Крепче, крепче держись -

Вновь эти комья зловонной грязи!

Ого!..

Но нет, наш маленький оазис,

Гляди-ка, уцелел и в этот раз:

Слетаются опять с небесных кущ Посланцы Духа,

Спасая души, врачуя слух.

Ненастной ночью мне не светит солнце,

Зимой я не могу писать о розах,

А в знойный день - о спелости снегов.

Всему свой час.

Сейчас, в июле, слух мой не тревожат

Прощальные хоры жарко цветущих листьев,

А в октябре меня не вдохновит

Воспоминание о солнечных тюльпанах, -

Всему свой час.

С природой заодно моя душа,

Но жизнь моя природе не подвластна.

С тех пор, как безисходная зима

Нежданно летом благодатным в ней сменилась,

Так и длится оно, несмотря на капризы погоды,

Жаль, что я не умею молиться.

июль

.

ЖАСМИНОВЫЙ САД

На исходе белых ночей

Распускает крылья жасмин,

И становится вновь веселей и светлей

В по весне загрустившем саду.

На исходе белых ночей

Зажигаются в окнах огни;

Значит, мы не одни: не одни средь людей

В нашем белом, белом саду.

На исходе белых ночей

Снова звезды нам светят с небес.

Счастлив тот, кто из всех путеводных огней

Свой в жасминовом сыщет саду.

На исходе белых ночей

Оживает жизни ручей,

И струит на весь мир аромат

Белый жасминовый сад.

Лето кончилось - и ладно;

Дожди - давно пора, прохлада, -

По мне, намного лучше, чем жара.

Печальны лилии, умыты и нарядны,

Давно ль взрастили их? -

Не за горами час,

Когда дожди их расклюют, как саранча,

И бросят осени всеядной.

Да, лето кончилось -

Все, в общем, как всегда.

* * *

Все, как всегда,

Дождавшись первых звезд,

Уходит лето вслед за комарами,

Оставив тени лилий нам на память

И аромат неукротимых роз.

Жизнь продолжается. Вопрос

Лишь в том, куда идем мы сами:

Ползком, зарывшись в прах носами,

Или сквозь тучи во весь рост.

То зажигаются, то гаснут

Вдоль мокрых улиц фонари,

На миг сверкнул Арктур опасно,

Словно с ненастьем на пари.

Все, в общем, как всегда, -

Прекрасно!

Что ты, поэт, ни говори.

6-9 августа

НАПЕРЕКОР ВСЕМУ

То зима почти без снега,

То в июне снег и град,

Без дождей в июле солнце,

В августе дожди без солнца -

Бедный сад!

Все против нас - и все же мы цветем,

Наперекор всему цветем и плодоносим!

Пусть среди лета разразится осень -

Мы перед нею ниц не упадем.

Лет через пятьдесят, быть может, кто-то спросит:

"Я слышал где-то там был необычный сад?"

- Да, говорят...

Пришли, однако, гости...

И разведут костер стихами на погосте:

- Нашел на чердаке. Так здорово горят!

Пока же год за годом вперемежку

То засуха - то киснем под дождем,

Зимою дождь - или мороз бесснежный, -

Неведомо, что ждать, -

Тепла, как летом, или зимней стужи,

Свирепых гроз - иль горестных дождей...

А в общем, месяц - благодать, бывает много хуже -

В природе все, как у людей.

Сегодня - так себе, по крайней мере сухо,

В саду безмерная усталость и разруха,

Но доблестно цветут гортензия и флокс.

Лето ушло, отбыв свой краткий срок,

Не пожелав нам ни пера, ни пуха.

1 сентября

.

ОКТЯБРЬ. ЧЕТЫРЕ ЭТЮДА

... И сказали ветви листьям:

Сколько можно кормить вас задаром!

Вы уж состариться успели - порыжели,

Ну и ступайте теперь себе с Богом.

Давно уже шнырял вокруг нетерпеливый ветер -

И вот дождался...

Заключена угроза в тишине.

Эй, ветер - дебошир!

По крайней мере существо живое.

Теперь нас двое,

Есть, с кем спорить, мне.

Ну а с дождем поспоришь как?

Порой он друг, но чаще враг.

Вот и теперь без перерыва

Уж третьи сутки напролет

Солидно и неторопливо

Все льет и льет -

Его черед.

Все цветы прибрал к рукам мороз,

Только листьев кучку оставил -

Чтоб у солнца было что воспламенить,

Золотить и серебрить во славу осени,

Чтобы людям помочь друг друга любить -

И при жизни, и после.

октябрь

.

ЧЕТЫРЕ НЕБЕСНЫХ ЭТЮДА

Вега

Звезды - зазывалы,

Хищницы ночные.

Вдруг - облава облаков!

Слава Богу,

Я спасен.

Но с тоской гляжу на небо:

Где же ты, царица Вега?

Где же та, кем я пленен?

28 июля

Марс

Рубин небесный,

Его стрелы - лучи воспламенили мне душу!

Вот он пылает во мраке над кромкою леса,

костер полуночный, -

Неровен час и лес воспламенится!

А люди спят себе спокойно - им известно,

Что ты всего лишь лед и камень.

Простим им это заблужденье.

сентябрь

Луна

Средь серебристых волн в бескрайнем океане,

Сияньем неземным окружена,

Плывет, плывет из Вечности Луна -

Как круг спасательный! -

Ко мне навстречу.

Денеб

Мы долго всматривались в небо,

И вот из каши облаков

Сверкнуло нечто - не Денеб ли?

Что-то сказал - и был таков.

Денеб! Единственный, кто смог

Придти в ту ночь проститься с нами.

Спасибо, друг! Вам всем на память

И мой неяркий огонек.

октябрь

.

ВДОГОНКУ ОСЕНИ

Я стараюсь оставить в саду слегка приоткрытой

калитку:

Весной она апрель впустила, май,

Потом пришли июнь, июль...

А вот сейчас - ноябрь уходит.

Уходит понурый, согбенный,

В лохмотьях нищенских,

Так слова доброго и не услышав на прощанье.

Ай-ай, нехорошо:

Ведь он же никогда не повторится,

Ноябрь 2003 года!

Все месяцы из года в год во многом схожи,

Двенадцать месяцев - чем не двенадцать душ?

А год им придает всего лишь разную земную оболочку,

Что-то вроде тела.

Таков и наш удел... отчасти,

Но почему-то мне никто стихов не пишет.

ноября

.

НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ

Я был ни жив, ни мертв.

Зажмурившись, я падал с высоты,

И почему-то все не мог упасть.

Осмелев, я открыл глаза -

Прикрепленный к телу тонкой серебряной нитью,

Трепетал над ним какой-то странный воздушный шар,

Иль что-то в этом роде...

Так вот в чем дело: моя душа!

Вот, значит, ты какая, неземная!..

Шар все ширился, пока не наступило равновесие, -

Кто кого перетянет?

Так и раскачивался я в поднебесье над бездной,

Это было даже приятно.

Как долго это длилось, не знаю.

Вдруг нить оборвалась

Рывок - и я полетел камнем вниз.

Однако, мне необычайно повело:

Я упал не на скалы, не в море -

Вы не поверите:

В свою постель! Смягчившую удар.

Когда я очнулся, не было ни серебряной нити,

ни шара -

Исчезли бесследно.

Жаль. Но ведь я жив остался,

А это главное, не так ли?

Вот и толкуйте после этого, что в мире нет чудес!

Как далеко остались эти дни,

Но не случайно

Все так же ярко светятся они -

Как изначально.

Как далеко! Как высоко!

Бывало страшно...

Зато теперь - как с облаков

Весь бред вчерашний.

Остался только свет огней

Тех невообразимых дней.

Такая вот игра природы.

Врозь, но совместно прожитые годы

Серьезных испытаний - нет, не блеф.

Ты очень далеко, но всякий раз мы рядом,

Когда другому угрожает мрак;

Ведь расстоянье братству не преграда,

А братство это редкая награда,

Да будет так!

30 июля

НАЧАЛО

Я жил, не ведая забот,

Покуда дедушка однажды

Мне не сказал - притом так важно:

"Послушай, Витя, жалок тот,

Кто никогда не слышал имя,

Ну скажем, МОЦАРТ иль РОССИНИ...

Или же ФЕЛИКС МЕНДЕЛЬСОН.

Держу пари, ты так не смог бы! -

Давай послушаем немного,

Что сочинил ребенком он."

Мы стали слушать. Как, не знаю,

Вдруг на меня пахнуло маем,

Я слышал птичий перезвон,

И шум дождя, и волн веселье;

И хорошо так стало мне,

Словно на розовом коне

Скачу я в поле днем весенним.

Прошло полгода. Я узнал,

Кто есть БЕТХОВЕН, ШУБЕРТ, ГАЙДН.

Любой, как дедушка сказал,

Чуть приоткрыл калитку в рай нам.

Пока моих познаний мало,

Я понимаю. Ничего,

Ведь это - самое начало,

А мне лишь девять лет всего.

июль

ОТ ЛЕНИНА ДО БЕН ЛАДЕНА

Сначала был порох, потом - динамит,

Нынче тротил и вдобавок пластид;

Даже без ядерной бомбы

Прогресс до небес -

Огромный!

Раньше жгли,

Жгли во имя Христово,

Теперь взрывают Аллаха ради;

Взрывают со вкусом, без страха, с размахом -

И тети и дяди - бах! - готово.

Посмотришь снаружи - вроде бы люди:

И руки, и ноги, и женские груди.

Да, женские груди, но яд в них клокочет,

И вместо сосков одни червоточины.

Которые с фаллосом, те бородаты,

Усаты и, если вглядеться, хвостаты;

Нет сердца у них - часовой механизм,

Вместо мозгов - лишь Коран иль марксизм.

Откуда они, из какой черной бездны?

Ах, древние черти, бедняги болезные!

Ну сколько в столетье загубит черт душ? -

Ну, пять, ну пусть десять, а тут тебе разом

Десятки и сотни вполне безнаказанно,

За доли секунды недурственный куш.

Подобных "умельцев" во все века масса.

Все служат - Аллаху, Христу или Марксу -

За правое дело, против неверных,

А этих неверных - миллионы наверно,

И каждый неверный неверному враг.

Ну а Создатель что? Создателю никак!

Хотите вопрос интересный задам:

Который по-вашему всех кровожадней -

Ленин, Сталин или Бен Ладен,

Гитлер, Мао или Саддам?

Крестом размахивал когда-то Торквемада,

Аллаху молятся Бен Ладен и Саддам -

Все трое, как и прочие, - да, да! -

Все порожденья Сатаны и ада.

Ну а Создателю, Ему-то каково?

Увы, никак - вот и пойми Его!

Между жизнью и смертью

Сентябрь - как май...

Октябрь. 4 этюда

Четыре небесных этюда

От Ленина до Бен Ладена

0

НА ЗЕМЛЕ И НА НЕБЕ (2004)

19.02.2016

. "И хоть мало различаешь во мгле,

все же блаженно верится,

что смотришь туда, куда надо."

/В. Набоков/

0

SAPIENTI SAT (2005)

19.02.2016

/Сапиенти сат:

МУДРОМУ ДОСТАТОЧНО/

0

Н А П Р Е Д Е Л Е (2006)

20.02.2016

От автора

Такой уж действительно выдался год. Очасти причи-

на в погоде, сделавшей все возможное и невозможное,

0

СЮЖЕТ ДЛЯ ЧЮРЛЕНИСА (2007)

16.02.2016

Ибо если нет неба в пределах

досягаемости при жизни/.../ если его

нет в вас самих - значит, его нет нигде,

и вы никогда не попадете на небеса.

0

Д И А Л О Г И (2008)

23.02.2016

"По крайней мере в одном я

остаюсь молодым - никогда не чувствую

себя сказавшим последнее слово."

/Карел Чапек/

0

Стихи Igor gorin — самые популярные.

В Р Е М Е Н А Г О ДА (1964-1970)

П Е С Т Р Ы Е Л И С Т К И (1960 г.г.)

З А Б Ы Т Ы Е С Т Р А Н И Ц Ы (1960 г.г.)

В Е Ч Н А Я Л Ю Б О В Ь (1964 -1981)

И Г Р А Е Т С В Я Т О С Л А В Р И Х Т Е Р (1970 г.г.)

П И С Ь М А К Д А Л Е К О Й П О Д Р УГ Е (1980 -...

Г Н О М - В Е Л И К А Н (1982 - 1988)

В О С К Р Е Ш Е Н И Е (1981 - 1982)

Ж Е Р Т В Е Н Н И К (1983 - 1998)

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ (1990 -1992)

ЗЕЛЕНЫЙ МИР. Избранные стихи 1981 - 1989 г.г.

Ч Е Л О В Е К (1993 - 1995)

ГОД ЕВЫ (апр. 1994 - апр. 1995)

МИСТЕРИЯ ЛЮБВИ (1996 - 1997)

Т Р У Д Н О Е С Ч А С Т Ь Е (1998)

ПРОЩАНИЕ С ВЕКОМ (1999г.)

В НАЧАЛЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ (2000)

ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР (2001)

О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ (2002)

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ (2003)

НА ЗЕМЛЕ И НА НЕБЕ (2004)

SAPIENTI SAT (2005)

Н А П Р Е Д Е Л Е (2006)

СЮЖЕТ ДЛЯ ЧЮРЛЕНИСА (2007)

Д И А Л О Г И (2008)

igor gorin

О стихах. gorin igor