Стихи Ларисы Голиковой — самые популярные.

Лариса Голикова • 15 стихотворений
Читайте все стихи Ларисы Голиковой онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
У меня не удалась морковка.
Не заколосилась в полный рост.
Может быть, прорежена неловко,
Иль паршивый выдался компост.
 
Значит, поутру на рынок надо
В павильон с тематикой сельхоз
Прикуплю-ка ей суперфосфата,
Гумуса ещё, чтоб был навоз.
 
Да, в Сбербанк наведаюсь сначала.
Долг по ипотеке у меня.
В том году зарплата подкачала
И с кредитом полная фигня.
 
У старшого с сессией проблемы,
После операции свекровь…
Стоп. Не отклоняемся от темы.
У меня-не удалась-морковь.
 
Надо бы ещё, когда на рынке,
Прикупить сестрёнке витамин.
И в приёмный час пойду к Маринке.
А кому ещё? Там только сын.
 
Уставала Мара как собака,
Пропустила МРТ, и вот…
Снова занесло меня, однако.
Мантра: гумус-грядка-корнеплод.
 
Нет, не помогает. накипело.
Всюду клин, а тут ещё морква.
Пусть хиреет, мне какое дело!
Иль компостом подкормить сперва?...
Чтоб впросак не попасть средь учёных особ,
Изучайте матчасть - ходовой научпоп,
Актуальны по-прежнему попа и грудь.
Это ясно, выносим за скобки.
Оттираешь товарок точёным плечом,
И вступаешь с объектом в дискурс ни о чём,
Глядь, подцепишь членкора какого-нибудь.
Все они удивительно робки.
 
Вот отличная тема. Внимайте, делюсь.
Это триггер. Да что там, практически шлюз.
Лишь затронешь её - мужика понесёт,
А тебе напрягаться не надо.
Есть константы в терфизике, десять почти.
Планка, Больцмана, Ньютона…лучше прочти
И запомни штук пять – это ж трёп, не зачёт.
Обойдёшься и преданным взглядом.
 
Значит, так. На досуге… Такой вот досуг…
Подсчитали учёные: если бы вдруг
Хоть одна из констант изменилась слегка,
Разнесло бы старушку-планету.
Дальше мысль сотворила научный кульбит:
Мол, вселенная только для нас и стоит,
Мы живем - и она существует пока.
А без нас её как бы и нету.
 
Я считала, что это плохой анекдот.
Что ж, пускай. На него клиентура клюёт.
Этот принцип антропный у них, бедолаг
Что-то вроде салонной беседы.
Но однажды заметил бухой старикан,
Что без нас Юнивёрс, как без водки стакан.
В тот же миг я прозрела и всё поняла.
Вот спасибо учёному деду!

:)

07.10.2023
Лето красное пропело, прогорело сушняком.
Нас практически силком загоняют на ситком
Мега-длинный, чёрно-белый.
Здесь, в умеренных широтах, всех достал его сюжет.
Чертыхнёмся, а нет-нет да посмотрим: дальше что там?
Постбальзаковская леди на излёте зрелых дней
Полюбила. Он плебей, но при кисти и берете.
У него брутальный вид, куртуазные манеры.
И старушка легковерно к когти ястребу летит.
Сетью шёлковых словес, - мол, царица, золотая, -
Простофилю оплетая, негодяй ей в душу влез.
Разум бабушкин ослаб, а гормон взыграл при этом.
К ней опять вернулось лето. Так случается у баб.
Наконец, к финалу ближе, золотишко пообтряс
И умчался ловелас аж до города Парижа.
Остальные злоключенья мы не знаем всё равно:
Как ни выглянешь в окно – только пиксели да тени.
Сиквел есть, но все права закупили в Голливуде.
Нам неважно, скоро будем посмотреть на Елки 2.

К ночи

18.10.2023
Вечер скользнул под проволоку заката,
Бурым подранком вывалился за крыши.
Сумрак метёт дороги подбрюшьем ватным.
Смежил огни мой город, спокойно дышит.
 
Гулкие нефы каменных подворотен
Ловят ночные крики машин с проспекта.
Вечером ты на паузе, ты - свободен.
Ты имярек, ночной перелётный некто.
 
В юности ночи маетные, вампирьи.
Ближе к концу – прохладнее и вольготней.
Ночь для озябших держит карман пошире –
Тёплый втачной карман меж двумя сегодня.
 
Там, в глубине, живёт молодое лето,
Брызги давно отхлынувшего прибоя,
Там все вопросы заданы, жди ответа
И не загромождай тишину собою.
 
Падай в стога случившихся роз и терний,
Прежних любовей, планов многоэтажных...
Только его улыбку, ваш чай вечерний
Прячь на груди, в бумажник. Поскольку важно.
 
Утро неумолимо включает время,
Гонит дневать из тёплых ночных урочищ,
В сумерках, предисловием к новой теме,
Вновь нарастает дробных шагов отточье.
Над осенней Москвой водворились тепло и ненастье.
Затевают бивак перед главным лихим поединком.
Распогодилось так, что под вечер сподобилась всласть я
Нашуршаться листвой в несерьёзных тряпичных ботинках.
 
Впереди выходной занимается радужной аркой,
Будни канули вдаль, неизбежные хмурые некто.
Возвращаюсь домой в листопаде Петровского парка,
И слетает поталь на графитовый остов проспекта.
 
Мой увечный герой, ратоборец Петрова замеса,
Ты домами зарос, изуродован шрамами улиц,
И качает порой тихий гений минувшего места
Кроны старых берёз, невозвратным подолгу любуясь.
 
До твоих берегов еле слышно доносится время.
Здесь тягучие годы густеют в шафранную камедь.
Из дернины веков прорастает осеннее семя,
Шелестящие всходы прозрачны, как детская память.
 
Замедляется шаг. Ты почти опустел, скоро восемь.
Толпы пешего люда по гнёздам осели, наверно.
Я иду не спеша, возвращаюсь из осени в осень.
Лёгким эхом в сосудах гуляет твой ветер вечерний.

Прорыв

16.12.2023
Бесконечная плоскость привычна для глаз.
Взгляд назад, взгляд наверх запретить, запретить.
Изоморфная шутка вполне удалась.
Не успели прибыть, как придётся не быть.
Из развёрстых пространств вытекает беда,
Раздробился фокал, преломился на гран.
Резкий свист и хлопок. Тишина. Ни следа
Тех, кто полз, невзирая, со мной на таран.
Абрис тёмных колоссов в неверном свету.
Раздирающий гул на границе октав.
Распластаться, застыть. В тишину, в темноту
Перелиться, скудельную плоскость обняв.
Передышка. Туман закрывает Ктулху.
Жить. Рывок из последних. Теперь всё равно.
В чёрный космос и звёзды сквозь щель наверху,
Притворившись, как будто поверил в окно.
Он летел, а из кухонных тёмных глубин
Донеслось: «Ты смотри, промахнулся пять раз!
Маш, окно прикрывай хоть на вечер-то, блин!
Одного не прибил. Не поймать их, зараз».

7.30

16.12.2023
Семь тридцать, как пощёчина. Подъём. Душ, кофе, Вог, подъезд, ночной проём.
Вываливаюсь дохлым воробьём. Так раз за разом. Мини-бесконечность.
В проулке темень, дождик ледяной, народ ползёт кто боком, кто спиной.
Фонарь трескуче кроет надо мной погодный криз на ЖКХ-наречье.
Вот за дождём мелькнул вокзальный неф, электро-бус ощерил пневмозев,
Последний спурт и, у окна засев, впадаю в город, словно в Каспий Волга.
Среди высотных мангровых свечей он ширится, всеобщий и ничей.
Соседка прикорнула на плече. Пускай её, нам ехать долго, долго…
 
Господь спаси, а может, Иншалла. Мелькают тени, пляшут зеркала,
Несётся придорожный леголанд, качается автобус-колесница.
Неспящий центр: ковёр гранитных плит, гнездилище надмирных аэлит,
Чьи образы сковались в монолит за годы бирюлевских репетиций.
Идёт-не тает снег, седеет прах на пост-конструктивистских коробах,
Ампирных фризах, арочных горбах, затишье на бульварном и Садовом.
За бортом слышен лишь колёсный свист, как будто нож крошит капустный лист,
Есть в этом свисте и задор, и смысл, вот только лист смыкается по новой.
 
Прав Ерофеев, мы кольцо в кольце. Резон линейных- обрести свой центр,
У нас, сердешных, смысл есть процесс. Преодоленье, а не кочерыжка.
Кто в Вавилоне жаждал перемен, ломился в башню, не жалея стен,
Рубил, крушил…
Тот выстрогал Биг Бен.
Как коновязь хорош, и то не слишком.

Все реки

17.01.2024
Дома - запах прелой стружки, отдаёт дождём и пылью,
В окнах волны клёклой ваты меж потрескавшихся рам.
Знает дом свою ненужность, неустроенность бобылью
И вздыхает виновато, как пристало старикам.
 
За окном гуляют ивы, разбрелись по косогору,
Через речку криво-косо переброшен хлипкий мост.
На Купалу дни дождливы, разнотравье входит в пору.
Но уснули на погостах те, кто правил сенокос.
 
У оврага школьный остов, поросли ольхой каркасы.
Здесь наставничал суровый старый физик с кличкой Шип.
Он в голодных девяностых из лесного Арзамаса,
Ныне города Сарова, к нам прибился. Тем и жил.
 
В безнадёге и разрухе, тяжело, ожесточённо,
Забивал азы, как гвозди, в наши сельские мозги.
Из малявок лопоухих накроил-таки учёных.
В школе всяк его чихвостил, от вершков до мелюзги.
 
Дальше было полосато: мы, лихие «понаехи»
Из донских и обских далей, от берёзок и ракит,
Обучались и ковали, кто в МИФИ, кто на Физтехе,
Достославный мирный атом, незабвенный звёздный щит…
 
Нас ломали об колено, мы брели, не зная брода,
Притирались и врастали в обиходы новых стай.
Выцветали постепенно до картинки, эпизода,
Стали прежними местами наши отчие места.
 
Так из талей родниковых воды стягивались в реки,
Оставляя в дальних створах запустение и прах.
Добровольные оковы, озарения, прорехи
Разметал державный морок на семи златых холмах.
 
В доме тихо. С пыльных фото смотрят родственники грустно.
На окне, у переплёта, - слюдяной улиткин трек.
Вроде без толку ползёт, а… нет, прокладывает русло.
Навсегда. Бесповоротно. Таково проклятье рек.

Сомы

03.02.2024
Под спудом вызревающей зимы
Ворочаются донные сомы.
Их серый мир безмолвием омыт
И понемногу истекает днями.
Подальше от сезонных передряг
Надёжно закрепились у коряг.
В безвременье закинув якоря,
По сути, обернулись якорями.
 
Малейший отвлекающий посул
Считают приглашением на суп
И свой глубоководный не-досуг
Не позволяют попусту итожить.
На мелководье - времена беды,
Нещадно чёрно-белы и просты.
Жить на разрыв привычней, чем на стык,
Поскольку стыки умножают сложность.
 
На отмели двумерно: свой и враг.
Сомы не умещаются никак.
Они предпочитают полумрак,
Чтоб не идти наперекор природе.
На дне в чести глухой мышиный цвет,
Не встретишь ни одиллий, ни одетт,
Любой блондин в душе слегка брюнет
И что в виду имеют, то и вводят.
 
Запущенное в илистую взвесь,
Речное время умирает здесь.
Его под сериалы можно есть:
Поверхностный попкорн, пустая тара.
Мелькают тени, как в немом кино.
К чему, когда у края всё равно
Последней правдой ожидает дно.
Зачем сому расходоваться даром?