Мне говорят все врачи, - сердце не метроном, бывает сбоит.
Разное, разное может быть…
Мне говорят: вот здесь посиди,
мы разберемся, кто прячется там у тебя в груди.
Ёж, говорю я, конечно же ёж!
Колит иголками чувствуя внешнюю ложь.
Он устаёт за день, столько работы, все наколи
словно грибочки ложные, но врач говорит: не ври,
ложь растворяется вся внутри.
Доктор, а может там просто змея
крепкая, сильная лепленная с меня?
Кобра возможно, хотя смахивает на ужа,
точками солнца на мордочке мило рыжа.
Врач говорит, - змея съела б уже ежа.
Я говорю, там бывает прячется кот!
Вот он проснулся и когти точит об что найдёт.
Надо, наверное, к внутреннему коту
быть бы поласковее, он привередлив в быту.
Доктор смеётся, - учту.
Доктор холодной кругляшкой пробует грудь.
Я говорю, что все звери вот тут живут.
Тычу ей пальцем в загрудинные закрома.
Доктор смеётся, - вот шутите тут с утра,
словно сердечко ваш теремок для зверья.
Доктор послушайте, бьется отчаянно птица.
Точно не знаю какая - наверно синица?
Хочет она полететь к своему журавлю,
Только я крепко-прекрепко её держу
и не даю ей куда-нибудь смыться.
Доктор там бродит жираф, я не могу смолчать
тот гумилевский, изысканный с озера Чад
ходит один длинношеий по сердцу задетому
тыкает носом ему одиноко, поэтому
ищет во мне то ли Африку, то ли поэта.
Знаете, доктор не надо меня на УЗИ
Вам не понять, анатомии тропы узки,
сердце оно же мотор, по-вашему, да?
А у меня же там живность, друзья, города.
Вы не хотите туда?
Все помещаются там без труда!
