В тысяча девятьсот каком-то году,
Я помню, как простое, человеческое "друг"
На мелкие осколки разлетелось вдруг,
На лицах дружеских застыл испуг...
Да, детство наше было беззаботно.
Играли мы, резвились на веранде,
И цель была залезть как можно выше,
Но в одиночку предприятье было тщетно,
И я сказал вполголоса, а он услышал –
Наверх ты заберешься, если встанешь
На плечи мне. Царем веранды станешь.
Все так и было, подсобил я - он залез
И уместился на конструкциях под крышей.
То были две доски, висящие так близко.
Друг был охвачен игровым азартом весь,
Но время для игры прошло, остались риски.
Тиски, которые зажали друга. Он повис
В пространстве меж конструкций, глядя вниз
Панически, ужасно... безнадежно. Я стоял.
Что делать в той нелегкой ситуации, не знал.
Друг делал все усилья, чтоб освободиться,
Как зверь в капкане, выл он исступленно.
Мне вскоре предстояло с ним проститься,
Точнее, я ушел, внезапно мыслью осененный,
Что дома ждет старик, чей возраст уж преклонный,
Он хворал. Родители почти и дома не бывали.
Работали и днем, и ночью. Редко навещали...
Когда я уходил, друг посмотрел недоуменно
На меня, как на последнего паршивца или труса.
В округе – ни души, окромя нас двоих. Кого позвать?
Так никого и не позвал я. Без жалости и без печали
Ушел я восвояси. Как мог я друга лучшего предать?
Как мог я дружбу бросить и предательски разрушить?!
Друзей своих вы уважайте, никогда не предавайте.
Вы свято чтите их, как ваших братьев и сестер.
Ни на какие блага дружбу вы не променяйте
И не бросайтесь с головой в гордыни омут иль костер.
