Елена Лесная

ДОЖДЬ В ЯНВАРЕ

 

Лазарева Елена (Стихокошка)

 

Дождь в январе беззастенчиво театрален —

Звонкую дробь выбивает, впиваясь в мозг.

Боги Земли околели в своём астрале.

Неба изгиб ненадёжен, как ветхий мост.

 

Город висит ускользающей голограммой.

Окна домов — будто в полночь огни болот:

Там на обед поедают чужие драмы.

Там на десерт прерывают чужой полёт.

 

Видишь ли, брат, по-другому уже не будет:

Сети плетёт синтетический сытый рай.

В нём я смешон — одинокий промокший путник...

Не приговор, что планета уже стара,

 

В моде цинизм — оттого притупились чувства.

Мысли — свежи, как больничная простыня.

Здесь ремесло почему-то зовут искусством.

Ты — не игрок, Одиссей в четырёх стенах.

 

Время — вода. И могло очищать когда-то.

Нынче оно равнодушно, как зимний дождь.

Память — слепа. Вытирает на ощупь даты.

Совесть — скупа. Но приходит, когда не ждёшь.

 

Дождь по щекам — как до крови по струнам пальцы.

Дождь по губам исступлённо — молчи, молчи!

Правда — крючок. Ты уже на него попался.

Прячься в тепло, только свет не забудь включить.

 

Глядя в глаза незнакомцу из зазеркалья,

Стань до конца откровенным хотя бы раз.

Главный ответ мудрецы до тебя искали.

Главный вопрос — ты себе задаёшь сейчас.

 

И никуда от себя самого не деться,

Слёзы — не грех, и не повод бежать в толпу.

Дождь в январе — заведённый хронометр сердца.

Остановись — чтобы после продолжить путь.

 

 

 

 

НАШЕЙ ЖИЗНИ ДЕРЕВО

 

Шибаев Олег

 

Зеленеет по весне

Нашей жизни дерево

Из каких таких краев

Занесло росток?

Есть конкретный вариант,

Но поди ж, проверь его.

Черной кошке по душе

Темный уголок.

 

Все заходят в этот мир

Горе-добровольцами

Для того, чтоб уберечь

Поредевший лес.

Обрастаю, как могу

Годовыми кольцами

И стараюсь не попасть

Под железный пресс.

 

Хороводит календарь

Днями и минутами

И подводит свой баланс

Где-то в декабре.

Ну, а корни по земле

Ходят необутыми,

А пути морщинками

Метят на стволе.

 

Руки веток до локтей

Закалились ветрами.

Сколько их, таких, как я,

Кленов и рябин.

Все потом когда-нибудь

Станем кубометрами.

Не измерить пилами

Твердость сердцевин.

 

 

 

 

ЕЛЕЙНОЕ НЕБО

 

river

 

...Про него — так, как могут, — немые и болтуны:

"Он живёт там почти Джомолунгму лет — и никак не прижиться".

И восходит в зенит светильником масляным бок луны,

И прохладная лжица меж грешных устен ложится.

 

Как пройдёт приступившая нынче ночь? Он

Будет снова, вжимаясь щекой, травяную подушку мять,

Будет мять, умоляя во сне, чтоб приснилась мать...

Не приснится. Ничего не приснится, впрочем.

 

Только воздух в комнате, в доме станет упругим:

Просочится сквозь щели ветер — чумовой, по-пиратски лютый —

И сыграет на нервах, словно на струнах лютни,

Да согреет при этом свои синюшные руки,

 

Вспоминая, как за игру в переходах монеты ему бросали...

Поразмыслит: может, правда стоило бы в пираты...

И уйдёт, не дождавшись утра, морями, лесами:

На морях ветру бывали нередко рады.

 

Пробудиться — ни лютни тебе, ни масла.

Лишь во рту обнаружишь со страхом вчерашнюю лжицу...

Никогда таким, как этот разбойник, как этот ветер, здесь не прижиться,

Потому что днём душу попросту нечем помазать.

 

 

 

 

 

СМЯТЕНИЕ

 

Маргаритовна

 

Так меркнут тонущие сокровища,

И блекнут свечи забытых душ.

 

Приходит снова во сне, продрогнувшей,

Босой, рыдая в толпе плакуш.

Стоит на хорах, слезит подсокою,

Покорно вторит за мной: «Аминь».

Земная, скромная, одинокая

Одна раба из Твоих рабынь.

 

Проснусь, смиренно прочту заутреню,

Рутиной таинств расписан день.

Крестить, соборовать всё запутанней

По прейскуранту церковных цен.

 

Я выбор сделал по Вере в Господа,

Служил по совести, сеял свет.

Звенел кадилом, владел погостами, –

Карьеры выгодней в мире нет.

 

Мой путь был прост – ни тернист, ни пасмурен.

Я справил звоны монастырю.

Но был ли людям достойным пастырем?

И чем я, Отче, благодарю?

 

Какою будет Твоя пощёчина

За службу в меру обычных сил?

Твоих чудес я не видел, Отче наш,

Юдоли истинной не вкусил.

 

Промеж нужденными и дающими

Кто я? Раскаянье во плоти.

Не важно, сколько мной душ отпущено,

Когда одну я занапастил.

 

На склоне лет у причастья близкого

Ветвится помыслов канделябр.

Коль стать ей выпало б Элоизою*,

Какой бы вышел я Абеляр?

 

Слагаю яти, омеги, ижицы

В молитвословы к Тебе о ней.

И тень знакомая плавно движется

Под светом уличных фонарей.

 

 

 

 

АВГУСТ

 

Sasha

 

Кипит работа августовской жатвы.

Настали дни – пестры и горячи.

Торгуют всем. Торгуют вкусно, жадно

скуластые разбойники с бахчи.

Ладонями пошлёпывают крепко

арбузные и дынные бока

и взвешивают, и считают метко

плюсуя в свою сторону слегка.

А может не слегка… Здесь не об этом.

Глаз радует картина – выбирай!

Назревшее за это лето лето

распихиваешь густо по пакетам.

Плодово-овощной бушует рай!

И вскоре в кошельке почти что пусто.

А в мыслях – праздной сытости покой.

Оставлен рынок, жарок и речист.

Но отчего-то на секунду грустно:

не летним показался ветра свист,

принесший пожелтевший и сухой,

оборванный попутно где-то лист

и запах скисшей мякоти арбузной…

 

 

 

 

ВОСКРЕСШЕЕ

 

Annait

 

сука-любовь из могильного погреба вылезла

и привела за собою все чувства, что были за

сонмом печатей, замков и дверей заколоченных

чтобы грудину вспороть позабытыми строчками

 

черной волной затопить все сознание; вспыхнуть там

старыми песнями, письмами, датами, числами

вроде - спокойно дышала, а тут - на под дых тебе,

в сердце заточку, по горлу алмазными нитями

 

запахи, шорохи, мороки, воспоминания

"хватит", "не нужно", "за что", почему" и "она - не я"

строила замки - теперь оставайся в развалинах

глупой гагаркой - испуганной, встрепанной, раненой

 

время снимает с себя стетоскоп: "я бессильно здесь,

ты ведь всегда понимала: быть с ним - значит, быть беде

вот твои пластыри; впрочем, ты можешь их выкинуть

рана твоя слишком рваная, боль - слишком дикая"

 

только и время-то видит, насколько же больно мне,

но по щекам не стекает ни капли просоленной,

в прядях распущенных - нет даже волоса с проседью

 

я атеистка,

но

Господи, Боже мой,

Гос-по-ди

 

 

 

 

ПОЗВОНИТЬ...

 

Rublenko70

 

Исходящему одиночеству

От входящего безразличия:

То, что колется - чаще хочется,

Безответное - рвёт клинически.

И сомнительно то, что слюбится,

И не стерпится хоть когда-нибудь.

Станет вера всея заступницей,

На скребущую кошкой жалобу.

Гаджет - выстрелом 'нет' в височное -

Навороченным - прозаичное:

Исходящему одиночеству

От входящего безразличия.

 

 

 

 

НЕ ПОВЕРИЛА

 

Libra Инна

 

Утро в деревне душисто - цветастое,

Просится в окна ромашковым запахом,

Носятся пчёлы на лапках с балластами,

Падают в вазочки с мёдом и сахаром.

 

Счастье простое – быть мёдом испачканным,

В сладость ныряют, как в рог изобилия,

С вазочкой рядом послания пачками-

Старые письма, где юными были мы.

 

Пыльные связки давно не читаются,

Ах, как ждала почтальона по средам я!

Прячется в строках невинное таинство:

Ждёт Герда Кая и стойко, и преданно.

 

Рвёшься душой между мною и городом,

Письма летят каждый день вереницами.

Слушала сердцем весомые доводы,

Как же скучаешь по милой станице ты.

 

Я не роптала на трудности, верила

Письмам твоим, что, всё будет по-прежнему.

Глупая, глупая, мы же два берега!

В мёд ожиданья ты горечь подмешивал...

 

Город боролся с любовью отчаянно,

Ты забывал дом у старенькой пристани...

Не пригодились сюжеты датчанина,

Письма теперь холодны и неискренни.

 

Тонем в рутине упавшими пчёлами,

Годы взмывают, торопятся стаями.

Наша любовь навсегда обречённая,

Нам не поверив, бесследно растаяла.

 

 

 

 

БУХТА ПОГИБШИХ КОРАБЛЕЙ

 

Вячеслав Васильев

 

Там всё теперь не то, и слов найти

Не выйдет, чтоб тоску свою извергнуть.

Ах, берег, так белеющий костьми,

Ты, верно, помнишь высохшую вербу,

Что я держал. И вытянутых рук

Стрела неслась в багряное светило.

И если миг - синоним слову "вдруг",

То это место - пустошь и могила.

 

Там всё не то, и чайки голосят

Уныло, безнадёжно, бесконечно.

И если бросить тонущим нельзя

Кусок верёвки - совестно, конечно.

С небес свисают тучи, но дождя

Дождаться не получится до ночи.

И в тёплых снах прекрасная ладья

Плывёт по водной глади междустрочья.

 

Да, я был наш, барахтаясь в воде,

Глотал тот воздух пасмурный и хладный,

Что чешет раны. Где-то и нигде

Уходят взоры в сердце океана.

И только рифы в верности клялись

Моим останкам, брошенным к пираньям.

И только тень тоскующей земли

Чернела там, за дикими волнами.

 

 

 

 

ВРЕМЯ МОЛЧАНИЯ

 

Асса Норт

 

Время молчания кажется черно-белым

шахматным полем. И выиграть здесь не нам.

Время молчания, росчерк на стенке мелом -

к этой стене нас поставят, испив до дна.

Время молчания вышито белой ниткой,

тонкою леской искрится - и не порвать.

Я нарушаю. Молчание долгой пыткой

тянется вдаль, заглушая мои слова.

Это потом будет страшно и слишком поздно

что-то менять и цепляться за то, что впредь

станет лишь прахом. Над нами слепые звезды

будут сквозь полночь навеки для нас гореть.

Это - потом. Подождать бы еще немного -

что-то исправить, признаться, успеть, сказать...

Время молчания кажется эпилогом

и застывает стоп-кадром в моих глазах.

Все, что случится - приму и смогу исполнить,

все, что случилось, ошибкой не назову...

Дождь до утра, и над городом - блики молний.

Память стирает всю боль, превращаясь в звук.

Все превращается в звук, переходит в голос,

сколько б ни длилось молчание - вечных нет.

Все, что случилось со мною - перемололось,

дыркой от пули

осталось

в моей

стене.

 

 

 

ЧАСИКИ

 

Корзун Светлана

 

Истекший по дороге силами,

катился день трамвайно в парк.

Жизнь торопилась - ощутимее

неощутимого «тик-так»

в состарившихся дамских часиках:

браслет, две стрелки… Атавизм.

В айфоны перебрались массово

минуты и друзья. В безвиз

въезжали связи, люди новые...

Иных не помню - дни летят.

… на циферблате окольцованном

лелею время от тебя.

 

 

 

 

МЕТЕОСВОДКА

 

Александр Темешев

 

Снова выходишь под тающий дождь.

Тихо шагаешь тяжелой походкой.

Солнца? Погоды? Чего ты здесь ждешь?

Дождь в твоей нынешней метеосводке.

Ты – не Есенин. Не Курт, и не Кинг,

Ты не рожден, чтобы править стихией.

Лезешь, ползешь из загнивших низин,

Словно мышонок на жнивья сухие.

Терпишь и ветер, сбивающий с ног,

И перекличку небесных ударов.

Лезешь, как мокрый скулящий щенок

Лезет укрыться за дверью амбара.

Думаешь: вот он, последний уступ!

Пара усилий – и будешь у цели!

Но как-то вдруг прогибается круп,

Ноги и руки твои загудели –

И, по опоре промазав стопой,

Молча, без крика, срываешься в горы…

Все мы ходили дорогою той

В тысячный раз? В миллионный?

В который?..

 

 

 

 

НЕ ЛЮДИ

 

водолей

 

в этом мире, тёмном и свирепом,

желчью переполненном до жути,

души в людях вянут постепенно.

мы с тобой, наверное, не люди.

 

посреди тревоги и бессилья,

люди, запивая горечь чаем,

любят отрезать друг другу крылья.

мы ещё немного полетаем.

 

жизнь - одни уколы, да удары,

"всё отлично", значит "всё паршиво".

люди прячут колотые раны.

мы с тобой ещё пока что живы.

 

тысячам отбившихся от стаи

больше не дотронуться до сути.

люди космонавтами не стали.

мы с тобой, наверное, не люди.

 

 

 

 

СЕГОДНЯ НЕБО ОБЛАЧНО И НИЗКО

 

Вербицкая Евгения

 

сегодня небо облачно и низко -

разлил Господь по небу молоко.

кого-то кто-то вычеркнул из списка

и расстается с кем-то так легко.

 

я боль свою вынашиваю рьяно,

как будто плод несбывшейся любви,

как заросли высокого бурьяна,

тугим клубком застрявшие в груди.

 

я привыкаю к новому порядку:

без адреса. без дома. без всего.

ты мне со лба отодвигаешь прядку

и плачешь, сам не зная, отчего.

 

а осень вдруг застыла на пороге

свидетелем последних наших встреч.

мы ничего не выиграли в итоге -

игра в любовь совсем не стоит свеч.

 

деревья, что к земле склонили кроны,

роняют листья-капельки огня.

а я бы все разбила телефоны,

которые

звонят

не от тебя.

 

 

 

 

ВЫДЫХАЮ

 

Just Kova

 

спокойно на месте, где я посеяна

вышла в траву и уткнулась в дерево

носом

вдыхаю в жизнь/выдыхаю смертное

переведи меня

 

и чем больше чувствую, что должна, тем меньше во мне этого

проводи меня в даль неведанную —

мне что-то здесь недовыдали:

винстон или давидов — сплошная апатия

разделяет мой мир огородью кроватной, палатными окнами

киселём растекаясь по стёклам воздушных ям...

рано меня выменивать, ждать расплаты,

растерянно я потерялась в разобранных сумерках.

выступая по травам осенним, носом уткнулась в дерево —

спокойно так,

на месте, где я посеяна

 

вдоль смешанных принципов

*и смешных раздробленных*

вдыхаю пособие в жизнь /выдыхаю противодействие/

с горечью,

с царским великодушьем, тебя приветствую

и прощай

 

спокойно на месте, где я посеяна

вышла в траву и уткнулась в дерево

носом

вдыхаю в жизнь/выдыхаю смертное

переведи меня

 

спокойно на месте, где я посеяна

вышла в траву и уткнулась в дерево

носом

вдыхаю в жизнь/выдыхаю смертное

размеренно разделяюсь на подпостельную пустоту

но не справиться

 

 

 

 

РАСТВОРИТЬСЯ БЫ В СЛЯКОТНОЙ ГУЩЕ...

 

Андреев Андрей

 

Раствориться бы в слякотной гуще

перламутра февральского дня...

Эй, Всевидящий и Всемогущий!

Не спасай и не милуй меня.

 

Пусть архангел в замызганной робе

под молитвы скупое нытьё

захоронит в раскисшем сугробе

несуразное тело моё.

 

Не хочу ни креста, ни ограды.

Мне хватило крестов и оград.

И словес заунывных не надо.

Я наслушался этих тирад.

 

Дотянись и всесильной рукою

оборви истончённую нить...

Мне бы только немного покоя -

- то, что Ты позабыл сотворить.

 

 

 

 

ПОДЗЕМКА

 

Боршан Вероника

 

Спускайся в царство звуков и морфем, простых решений, чисел, линий, схем, подземный институт бездушных правил. Купи жетон и выбери свой путь," не прислоняйся", не дыши, не будь, останься частью пластика и стали. Спускайся вниз, оглохни и смотри на сумрачный цепляющий ретрит из множества прямых, причин и следствий, заложников неведомой игры, ведущей в параллельные миры, которым никогда не пересечься. Так прост геометрический маршрут, где ты не ждёшь, и где тебя не ждут, но все и вся преследуют друг друга. Смотри перед собой и замечай простые числа, литеры, печать - отмычку заколдованного круга. Запомнишь их - и можно получить пароль на выход, тайные ключи, количество шагов и переходов; и бог тоннелей, чёрный недосып, тебе накинет лишние часы свободы наверху - иди, расходуй!