Альбом  

С Днём Космонавтики! Аминь.

Поздравляю всех поэмбуковцев с Пасхой Христовой! Пусть этот светлый праздник принесет истинное счастье, крепкое здоровье и благополучие. Желаю, чтобы в вашей жизни всегда царили любовь, согласие и вера. Христос Воскресе!

Добрый день, уважаемые жители Поэмбука. По доброй, уже почти привычной традиции мы вновь продолжаем наш общий труд — совместное творчество, где голос каждого становится частью одного полотна. День Победы — не просто дата в календаре. "Это праздник, со слезами на глазах", это память, это минута молчания. Мы, вместе с Иваном Тупиковым, вновь приглашаем всех желающих принять участие в записи песни военных лет. Как и прежде — от каждого участника по нескольку строк. Пусть наша песня будет звучать не только из динамиков, но и в сердцах. Желающие — пишите мне в личку.

Читать про радугу - это то же, что нюхать кофе свежего помола в баночке с закрытой крышкой. Или смотреть "Что? Где? Когда?" по телеку без звука. Посему восполняю пробел. И у меня радуга случилась в это воскресенье... Доставайте свои радуги, и несите их сюда.

Сегодня, возвращаясь с дачи на электричке, попал под первый весенний ливень - прямо на платформе... Но только раскрыл зонт, как дождь прошёл. Поднял взгляд вверх, а там, на небе - огромнейшая радуга! Никогда в жизни такой не видел! Описав головой всю её дугу - с правой опорой где-то в Москве и с левой - где-то далеко в области, я понял, что не всё пока так плохо у меня, (как хотели бы мои недруги!), если Бог дал возможность - под самый вечер! - увидеть такое чудо... С вербным Воскресеньем, друзья!

"А потом, как водится, жизнь решила подкинуть мне ещё один сюрприз — не из тех, что в коробках с бантиками, а из тех, что падают с чердака прямо на голову, но почему‑то не больно, а так… щекотно. Сижу я как‑то вечером у печки, дочка спит, я штопаю очередной берет (тот самый, розовый, с люрексом — он у нас уже семейная реликвия), и вдруг слышу — за дверью кто‑то топчется. Не человек, нет, а будто… лапки. Мягкие такие, пушистые. Открываю дверь — а там стоит Кошичкина полиция. Целая делегация: кот в фуражке, кот в плаще, кот с блокнотом и кот с фонариком. Самый главный, в фуражке, отдаёт честь и говорит басом: — Гражданка, вы подозреваетесь в чрезмерной душевной стойкости. У вас тяжёлая жизнь, а вы не унываете, это подозрительно. Будем разбираться. Я чуть берет не выронила: — Да какая стойкость, — говорю, — просто некогда унывать. Дрова, пелёнки, работа… Кот в плаще записывает в блокнот: «Говорит, что некогда унывать. Подтверждаю: подозрительно бодрая». Кот с фонариком светит мне в лицо: — А почему пальто розовое? В городе все серые, а вы — розовая. Это тоже подозрительно. Я пожимаю плечами: — Так хочется. Мне нравится. Кот в фуражке вздыхает: — Ладно, гражданка. Мы тут посовещались и решили: вы не подозрительная, а… вдохновляющая. Поэтому Кошичкина полиция берёт вас под своё покровительство. Отныне вам будет чуть легче, чем должно быть. И тут же, как по заказу, в дверь стучат. Почтальон дядя Ваня, весь запыхавшийся: — Тут… вам письмо. И чек. Из Канады. От какого‑то Ричарда. Коты переглядываются: — Видите? Мы же сказали — чуть легче. Я читаю письмо, а коты ходят вокруг, мурлычут что‑то одобрительное. В письме дядя Ричард пишет, что узнал про мою судьбу и присылает деньги — не как милостыню, а как долг, который когда‑то обещал моему отцу. — Ну что, — говорит кот в фуражке, — теперь самое время открыть швейную мастерскую. Розовую. С капюшоном. Я смеюсь: — Да я шить‑то толком не умею! — Зато у вас душа розовая, — мудро замечает кот с фонариком. — А это важнее. Так и началась наша мастерская. Мы с дочкой шили платья и пальто — всё розовое, с капюшонами, чтобы людям было чуть веселее жить. И знаете что? Люди стали улыбаться. Подружка, которая когда‑то смотрела на меня как на с Луны упавшую из‑за Аллегровой, пришла и заказала розовое пальто: — Мне, — говорит, — тоже хочется капельку чуда. А Кошичкина полиция время от времени заходит в гости — проверить, всё ли в порядке. Кот в фуражке любит пить чай с джемом из гуманитарной помощи, кот в плаще помогает раскладывать ткани, кот с блокнотом записывает идеи новых моделей, а кот с фонариком освещает рабочее место. Однажды дочка спрашивает у них: — А вы правда полиция? Кот в фуражке серьёзно кивает: — Мы полиция добра. Следим, чтобы в мире было чуть больше тепла, чуть больше розового и чуть меньше грусти. Вечером, когда дочка уже спит, я смотрю в окно — снег падает, в печке потрескивают дрова, на столе лежат выкройки, а на диване дремлют коты. И думаю: какая разница, кто там поёт про зонт, а кто про фотографию? Главное — у меня есть розовый берет, швейная машинка, дочка, которая верит в Кошичкину полицию, и жизнь, которая, оказывается, умеет быть доброй. Тёплой весны вам, дорогие мои. Пусть и в вашей жизни появится своя Кошичкина полиция — та, что сделает чуть легче, чуть ярче и чуть розовее. Мур!" © UPD: г-жа Котева, вы внесены в мой, крайне скудный, ЧС за непрекращающиеся попытки оскорбить меня.

..около шести утра бледно-жёлтым безликим пятном просочилась в синей гуще апрельского эмодзи, ненадолго зависнув в тучном горизонте, проваливаясь в нëм с неумолимой быстротой, наверно поэтому мне и вздохнулось проснулось встрепенулось и повелелось встать и пойти, и сфотать.. Фиалки, едва проклюнув лиловые носы, трусливо-удивлëнно прятались под васильковыми подснежниками, что? начало апреля? люблю начАл апреля грОзы, пару раз уже успевших прогреметь, без молний правда, и пролиться.. В 90-м я будучи беременной родила дочу, став одинокой мамой, и мне было ни до чего, мой папа узнав что я беременна, выгнал меня из дома, отобрав тысч р подаренную широким жестом накануне, я не стала тратить, зная папу, а припрятала, копила себе на дублëнку, ужасно хотелось дублëнку, и щас хочу, но щас они не такие как тогда, но тоже красивые, а тогда были натуральные и тяжëлые, вообщем, вернув папе тысч и уйдя из дома, я поселилась в старом заброшенном финском домике, и там выращивала свою дитя, я почти не спала, мне было некогда, я носила дрова, топила печь, тоскала вëдрами воду, день и ночь стирала и сушила пелëнки, и качала плачущего ребëнка, у меня не было телека, и я не помню и не знаю что там происходило, я например не знала даже кто такая Аллегрова, приехавшая к нам в город на гастроли, и все с ума посходили от ажиотажа, и когда меня спросила знакомая подружка, уже третьего рожавшая: -ты пойдëшь на Аллегрову? купила билеты?- я, округлив свои зелёные пятаки невозмутимо ответила: -а кто это?-, подружка, так же округлив свои, посмотрела на меня, как на с Луны упавшую, и на мой вопрос: -что она поëт- стала вспоминать, но я всë равно не знала кто такая Аллегрова.. ))) мне некогда было читать, поэтому я ничего не читала, и уж тем более не писала.. Потом я работала браковщиком на пилораме, и дома был целый комод Марса и Баунти, и длинные пачки печенек, и баночки джемов, из американской гуманитарки, сбрасываемой нам островитянам с вертолëтов коробками.. Потом я работала в театре в бухгалтерии, и когда наши, с ума посходившие от итальянского кино, собрались ажиотажевым культпоходом в кинотеатр, на Феллини, один знакомый актëр спросил меня: -ты идëшь на Феллини?- я так же невозмутимо ответила: -нет, я всë это уже видела, и не понимаю этого ажиотажа на эту скучную тягомотину, на что мой знакомый актëр отвечал: -где ты могла это видеть? неет, ты не могла это видеть.. а я отвечала: -да видела я, в Питере, там это уже тогда, в 80-х, катили в первую очередь.. А к нам на периферию тогда привезли то ли Казанова, то ли Голос Луны, не помню, пожалуй надо пересмотреть.. Будучи девушкой модной, я носила яркое бледно розовое пальто из мягкой болоньи приталенное с капюшоном и розовый берет связанный крупной вязкой из натуральной пряжи с золотым люриксом, в то время как всё вокруг было драповым серым тëмным чёрным или коричневым.. У меня была стрижка под каре, сильный макияж со стрелками, и я была похожа то ли на француженку, то ли на итальянку, особо не вникая и не заморачиваясь, а что там поëт хриплым голосом какая-то Аллегрова про зонт или фотографию.. Потому что мне нравились больше например "Сэра" Меладзе.. или Ариэль - роняя свет печальный и тень твою качая Луна глядит из темноты.. Тëплой Весны вам в ленту ))..

други, дабы совсем не заскучать в этот пасмурный апрельский четверг и не начинать (или, быть может, не продолжать) очередную священную войну по вопросу "кто есть что в современной поэзии", давайте сегодня без лирики, давайте сегодня за социалку, и пусть я уже запускала этот квест, повторение - мать не учения, а способа коммуницировать с другими людьми. И здесь нужно сразу сказать, что я большой поклонник (и чтец - от слова чтить) "маленькой" истории, то есть, не той истории, которая в учебники и в многостраничные книги , написанные скучными словами и невоспринимаемой цифирью, а той истории, которая складывается из обыденных вещей, отдельных людей и частных впечатлений. В последние годы я большой чтец "исповедальной журналистики" - того жанра, где отдельные люди искренне рассказывают о своих жизнях, мнениях и памяти. А память - штука достаточно сложная, память - штука избирательная и тесно связанная с эмоциональным фоном запоминающего (скажем так). Мы с вами все поголовно свидетели эпох, но свидетельствовать о них можем совершенно по-разному не только в силу разности в возрасте и пространстве. Посему - повторяем: Свидетельства об эпохе вообще крайне занимательная штука. Были в отдельно взятой стране 90-е, «лихие», как их называют, время беспредела и передела, время балабановских «жмурок», но жизнь шла и продолжалась, культура, как и в любые годы, двигалась в массы, а массы стройными рядами двигались в кризисы, выборы, новые экономические модели и прочие «радости и ужасы нашего городка». Десятилетие – это не так мало. MTV (помню Бивиса и Батхеда), русский рок, «в чем сила, брат?», лосины (они же в 90-е были?), появились ли именно в это время адидасные гопники (или гопники были всегда?), тамагочи, Земфира, НТВ, Улицы разбитых фонарей, ваучеры (не знаю, почему пришли на ум, но пришли), - что Вы помните об этом десятилетии? Что было яркого, что было страшного? Есть ли какая-нибудь отпечатавшаяся в памяти деталь или всё сгинуло, проклято и забыто? ps. ладно-ладно, по просьбам трудящихся - бонусный вопрос: писали ли Вы в эти времена стихи, и если писали - что это были за тексты?

Полтора года назад на мой первый творческий «Вечер в библиотеке» зашёл очень интересный гость. Зовут его Игорь Кохановский, поэт-песенник, член Союза писателей, одноклассник Высоцкого и друг моего любимого Вознесенского, а также автор многих песен (от Клавдии Шульженко до Анны Герман, от Юрия Антонова до Вячеслава Добрынина). Я и подумать тогда не могла, что такой автор после концерта попросит собрать мои листки со стихами и заберёт их домой – читать ! Игорь запретил мне называть его по имени и отчеству, ведь «нет у поэтов отчества; творчество – это отрочество», как писал когда-то ААВ. Он подарил мне свою книгу с подписью «очаровательной Анне». Невероятно слышать от поэта (с разницей в возрасте 70 лет), который пережил столько поколений, что мои стихи – настоящие, и я, конечно, от таких слов расплакалась. Когда самочувствие позволяет, Игорь приходит на мои поэтические вечера. А мы желаем ему здоровья и творческих успехов - да-да, Игорь Кохановский по-прежнему пишет. С днем рождения !