#розовыйберет

"А потом, как водится, жизнь решила подкинуть мне ещё один сюрприз — не из тех, что в коробках с бантиками, а из тех, что падают с чердака прямо на голову, но почему‑то не больно, а так… щекотно. Сижу я как‑то вечером у печки, дочка спит, я штопаю очередной берет (тот самый, розовый, с люрексом — он у нас уже семейная реликвия), и вдруг слышу — за дверью кто‑то топчется. Не человек, нет, а будто… лапки. Мягкие такие, пушистые. Открываю дверь — а там стоит Кошичкина полиция. Целая делегация: кот в фуражке, кот в плаще, кот с блокнотом и кот с фонариком. Самый главный, в фуражке, отдаёт честь и говорит басом: — Гражданка, вы подозреваетесь в чрезмерной душевной стойкости. У вас тяжёлая жизнь, а вы не унываете, это подозрительно. Будем разбираться. Я чуть берет не выронила: — Да какая стойкость, — говорю, — просто некогда унывать. Дрова, пелёнки, работа… Кот в плаще записывает в блокнот: «Говорит, что некогда унывать. Подтверждаю: подозрительно бодрая». Кот с фонариком светит мне в лицо: — А почему пальто розовое? В городе все серые, а вы — розовая. Это тоже подозрительно. Я пожимаю плечами: — Так хочется. Мне нравится. Кот в фуражке вздыхает: — Ладно, гражданка. Мы тут посовещались и решили: вы не подозрительная, а… вдохновляющая. Поэтому Кошичкина полиция берёт вас под своё покровительство. Отныне вам будет чуть легче, чем должно быть. И тут же, как по заказу, в дверь стучат. Почтальон дядя Ваня, весь запыхавшийся: — Тут… вам письмо. И чек. Из Канады. От какого‑то Ричарда. Коты переглядываются: — Видите? Мы же сказали — чуть легче. Я читаю письмо, а коты ходят вокруг, мурлычут что‑то одобрительное. В письме дядя Ричард пишет, что узнал про мою судьбу и присылает деньги — не как милостыню, а как долг, который когда‑то обещал моему отцу. — Ну что, — говорит кот в фуражке, — теперь самое время открыть швейную мастерскую. Розовую. С капюшоном. Я смеюсь: — Да я шить‑то толком не умею! — Зато у вас душа розовая, — мудро замечает кот с фонариком. — А это важнее. Так и началась наша мастерская. Мы с дочкой шили платья и пальто — всё розовое, с капюшонами, чтобы людям было чуть веселее жить. И знаете что? Люди стали улыбаться. Подружка, которая когда‑то смотрела на меня как на с Луны упавшую из‑за Аллегровой, пришла и заказала розовое пальто: — Мне, — говорит, — тоже хочется капельку чуда. А Кошичкина полиция время от времени заходит в гости — проверить, всё ли в порядке. Кот в фуражке любит пить чай с джемом из гуманитарной помощи, кот в плаще помогает раскладывать ткани, кот с блокнотом записывает идеи новых моделей, а кот с фонариком освещает рабочее место. Однажды дочка спрашивает у них: — А вы правда полиция? Кот в фуражке серьёзно кивает: — Мы полиция добра. Следим, чтобы в мире было чуть больше тепла, чуть больше розового и чуть меньше грусти. Вечером, когда дочка уже спит, я смотрю в окно — снег падает, в печке потрескивают дрова, на столе лежат выкройки, а на диване дремлют коты. И думаю: какая разница, кто там поёт про зонт, а кто про фотографию? Главное — у меня есть розовый берет, швейная машинка, дочка, которая верит в Кошичкину полицию, и жизнь, которая, оказывается, умеет быть доброй. Тёплой весны вам, дорогие мои. Пусть и в вашей жизни появится своя Кошичкина полиция — та, что сделает чуть легче, чуть ярче и чуть розовее. Мур!" © UPD: г-жа Котева, вы внесены в мой, крайне скудный, ЧС за непрекращающиеся попытки оскорбить меня.