Стихи Karabas Morkovkin — самые популярные.

одному спать страшно

с таней веселей

нам считать овечек

жаб и лебедей

Сухой, жаркий день постепенно уходит, ещё немного и солнце спрячется за горизонтом. Солнечные лучи уже не обжигают, а ласково гладят моё лицо. Я люблю это время, люблю приходить сюда, в эту кафэшку перед самым закатом, чтобы проводить в светлый путь ещё один свой день. Ко мне здесь даже привыкли, я стал кем-то вроде своего, привычным, как, например, дерево на углу, старая, ржавая газовая плита, ждущая, когда её, наконец, сдадут на металлолом или исковерканный дорожный знак. Если моё отсутствие будет долгим, пожалуй, кто-нибудь обязательно заметит: «А куда делся этот чудак?». Пью зелёный чай, смотрю на эту меняющуюся красоту из облаков, а, иногда, на минуту закрываю глаза, и время замирает.

Ты сидишь за соседним столиком, и, похоже, не замечаешь моих осторожных взглядов. А, может быть, и замечаешь, женщины ведь любят, когда они нравятся, когда ими восхищаются. И в этом кроется их главная слабость — зависимость от чужого внимания, которое, для некоторых из них, необходимо не меньше, чем вода для цветка, и отсутствие которого может привести их в сильное уныние. Знали бы женщины, что они все королевы, что их сила внутри них самих…

Мальчишки с азартом играют в футбол старым, рваным мячом, то и дело поднимая пыль, в которой уже не разобрать, где игроки, и где мяч. И в какой-то момент ко мне приходит ощущение, что это и не мяч вовсе, это моё штопанное-перештопанное, измученное, брошенное в пыль сердце, и каждый удар по нему, каждый камешек и даже песчинка добавляют мне новую и новую боль. Я шепчу: «Пожалуйста, не делайте мне больно!» Не понимаю зачем. Я, вообще, в этой жизни давно ничего уже не понимаю.

А мальчишки, весело крича, продолжают играть в футбол…

Ах, Осень, ты прости меня!

Как был неправ, я поздно понял –

твоей вины в моей нет боли.

И в том, что ночь длиннее дня,

конечно же, не виновата –

ты не приводишь зиму к нам,

ты нас готовишь к холодам

с любовью, нежно, аккуратно.

Прощение дождём пролей,

забудь ворчанье не по делу.

Я знаю, всё, что ты хотела, –

помочь нам стать чуть-чуть мудрей,

открыть свои глаза и сердце,

за лужей, золотом листвы

увидеть вечности следы,

вернуть, что потерялось с детством.

Как провинившийся малыш

с дождём твоим на пару плачу,

прощенья твоего я алчу.

Ах, Осень, ты меня простишь?

Сижу на высокой скале. Там, далеко внизу – волны. Разбиваясь о камни, они пенятся и время от времени взрываются фонтанами брызг. Их ворчание едва доносится до меня.

Как я попал на эту скалу? Не помню.

Где я? Чувствую полное безразличие к этому и другим подобным вопросам. Я почти не одет, но холода нет, и это меня не удивляет.

На море ни одного огонька, нет даже вездесущих чаек, и только волны спорят и спорят с этой безнадёжной окружающей меня пустотой. Доведённое до края одиночество… Тёмно-синее небо – такое же тёмное как вода внизу – нависает надо мной, и, кажется, идёт дождь. Или это – брызги? Или это – мои слёзы?

Зачем я её тогда обидел? Почему, осознав это, не упал на колени, не осыпал цветами, не защитил её от яда, рождённой мною, разъедающей душу, пошлости?..

Встретив, я её не узнаю – время почти совсем стёрло образ из моей памяти, оставив только имя… Нет, оно оставило ещё боль от бессилия что-то исправить. И я, сидя на этой одинокой скале, вне времени и пространства, не знаю, что мне делать с этой болью…

– Почему? Почему? Почему?!!! – кричу я в это море и не слышу звука собственного голоса.

Я сплю. Можно прыгнуть навстречу волнам.

А вдруг я не сплю? Хочется шагнуть и узнать. Делаю шаг, лечу, наслаждаюсь коротким свободным полётом и этим «а вдруг» и… пробуждаюсь.

Боль осталась со мною. Она стала ещё сильнее.

Шуршанье листьев, шёпот ветра, дождь –

всё то, чем осень эта мудрая богата –

мне помогают обрести себя,

свободным стать, увидеть скрытое когда-то.

Искать ответы, пробовать прощать

других, себя за дело честно распиная,

и никому уже не обещать

того, что мы обычно смело обещаем.

Прозрев, я начинаю понимать,

что удивляло, то, над чем порой смеялся,

и я готов теперь поцеловать

асфальт, который ног любимой смел касаться.

я пират отважный

брат мой айболит

сделаем причёску

маме пока спит

пузырьки с надеждой

лопаются в рот

не хочу чтоб старым

становился год

Картина В.Кирдий "Щас как тресну"

 

дала согласие на руку

цветы кино подарки чай

но отвлеклась и хитрый шурик

всю остальную таню взял

Картина В. Кирдий "Радость моя"

 

не сразу понял александер

о чём надрывный танин плач

потом принёс ей руку сердце

и мяч

Bazzlan

У Ольги каменное сердце, вам лучше в голову стрелять.

Karabas Morkovkin

(вариант 1)

Но напишите завещанье, вдруг промах — а у вас всё есть.

(вариант 2)

Но напишите завещанье, а вдруг промажете опять.

 

*****************************************************

Bazzlan

Ничто не вeчно под луною, завёл мой врaч издалека...

Karabas Morkovkin

Я понял — надо много денег и клизмой тут не обойтись.

 

*****************************************************

Bazzlan

По навигатору — я в тундре. Зачем здесь негры — не пойму.

Karabas Morkovkin

У местных никаких вопросов, не негры – афроэскимосы.

 

*****************************************************

Bazzlan

Как хороша свобода слова, поговорили — разошлись.

Karabas Morkovkin

Чтоб там, где надо, если надо, статейки нужные нашлись.

 

Хорошо, когда хАрАшо… Ты – «сова». Поздний вечер, в распахнутое окно весело запрыгивают звёздочки. Они смеются, и ты вместе с ними… Ты их уже не считаешь, а загадываешь, загадываешь милые и хорошие желания, сочиняешь слабые стихи о любви к той, которая спит рядом, и получаешь от этого удовольствие. Сердце сладко ноет, душа парит… А когда уже глубокой ночью почувствуешь лёгкую, приятную усталость, то тихонько, чтобы не разбудить, проберёшься к жене под одеяло в нагретую для тебя постель и на миг осознаешь, что впереди долгий сон, хоть до самого обеда, с Луи Филиппом погуляет кто-то из сыновей, и сегодня не понедельник, а выходной…

Эээ-ххх-х, хАрАш-ооо-о!

 

Или ты – «жаворонок». Солнце только-только начинает золотить всё подряд. Спят автомобилисты, гаишники, школьники и воспитанники детских садов со своими папами, мамами, бабушками и дедушками. Спят Гоши, Шарики и Барсики со своими хозяевами. Город спит, весь твой, чистый, умытый, свежий, красивый в солнечных лучах …

И ты идёшь в лес. Черника уже поспела, её можно есть горстями. Ты слушаешь пение птиц, шелестение листьев, шёпот травы, подставляешь утреннему ветерку своё небритое лицо и закрываешь глаза…

Впереди – лёгкая пробежка, лёгкая зарядка и, конечно же, лёгкий завтрак. Так сегодня много надо успеть сделать. А вечером найдётся время, чтобы починить ручку у сковородки, посмотреть хороший фильм и от души попеть караоке. И отсутствие у тебя музыкального слуха не доставит неудобства соседям, так как спать ты пойдешь не позже одиннадцати, при этом чувствуя усталость и глубокую удовлетворённость прожитым днём…

Эээ-ххх-х, хАрАш-ооо-о!

 

Но у меня почему-то часто бывает так, что я ложусь как «сова», встаю как «жаворонок», а день провожу, в лучшем случае, как задолбанная лошадь. И утром, которое приходит слишком рано и каждый раз так неожиданно, с трудом открываю глаза новому напряжённому дню, смотрю на человекогиббона в зеркале и не могу отыскать в нём знакомые черты…

Это, блиндамэйс, - НЕХАРАШО!!!

зубы долго делал

и теперь могу

вам всем улыбаться

во весь рот в гробу

сарафан надела

заплела косу

журавéль мой глупый

я тебя спасу

Скорей перестань плакать,

милая, улыбнись.

Тебе слёзок не хватит

на остальную жизнь.

Смотри, кто-то забавный

из лужи дразнит нас.

Он так смешно размазал

чёрную тушь для глаз,

ворчит, корчит нам рожи,

но нас не испугать –

мы с тобой тоже можем

щёки понадувать.

Давай-ка вместе, дружно.

Вот уже в луже смех –

солнышко этих, в лужах,

развеселило всех.