Юность хлопнула дверью:
голова полна забот и проблем,
в карманах гуляет ветер,
но сердце набито
золотыми монетами памяти,
давно изъятыми из обращения.
Их края́ рвут подкладку пальто,
и когда я спускаюсь по лестнице
в серую дождливую взвесь —
они звенят, жалуясь,
что их номинал обесценен.
Я помню всё. Как ты была красива.
Черты изящные, изысканный наряд.
Под мерный ритм дорожного курсива
Скользил по книге отрешённый взгляд.
Как ты пытливо всматривалась в строки,
Метаморфозой слов поглощена,
И видела не списки глав, а сроки,
Не буквы – море лиц и имена.
А я скрипел велосипедным телом,
Скользил, как чёлн, меж небом и людьми.
В зрачках колёс казался чёрно-белым,
С пустых страниц соскальзывая, мир.
Металл истёрт до неузнаваемости лиц богов,
выбитых любовью на а́версе.
Я пытаюсь пересчитать их на ощупь,
узнать по чеканке, согреть,
чтобы снова почувствовать сердцебиение,
купить билет в золотое прошлое
или рюмку, что обожжёт гортань —
но пальцы проходят сквозь миражи,
касаясь колючего драпа и пустоты,
что пахнет тобой и табачным дымом.
Я был возничим к площади по средам,
В четверг к вокзалу, в пятницу к реке.
И целый ад скользил за нами следом,
Слепящий, но не видимый никем.
Втекал в метро, вонзал в машины жала,
Подталкивал за грань, сводил с ума –
И опускался грязным одеялом
На фонари, прохожих и дома.
А ты читала. Чуть мерцали пальцы,
Порхала сталь узорного литья,
Вычёркивая целые абзацы
Из жизни – и из Книги Бытия.
Этот фантомный звон —
единственное сокровище,
которое невозможно потратить
и нельзя потерять.
Он просто звучит,
как помехи в приёмнике,
как имя, сказанное
в безвоздушное пространство комнаты,
где никто
не ответит.
https://poembook.ru/poem/2224425-vsadnitsa
https://poembook.ru/poem/3442790-molchanie
