I
Стоят сады в дождливой бахроме.
Сабай-сабай… Сиди и созерцай, но
То белый ват* напомнит о зиме,
То белый пляж морозы отрицает.
В сырой жаре забыли про Покров…
Останется дожить до Лойкратхонга**,
А там на воду — тысячи венков.
Горят огни. И надо же! Не тонут!
Чем ночь темней, тем ярче дрожь свечи,
Чем дальше зимы, тем слабей мерцанье.
А я смотрю сквозь воду: город чист.
Нет, не смотрю, простите — созерцаю.
II
Очнуться в ноябре.
Отодвинуть дырявую занавеску.
Прижаться к стеклу щекой. —
Увидеть дождь, аптеку, фонарь, панельку с ватными окнами.
Из каждого — наблюдают.
«Молодая, а постоянно за лекарствами бегает», — слышно с балкона.
У бабушки День рождения.
Последний.
Бабушка пять лет не выходила из дома.
Всё под контролем: уроки, уборка.
Кладу на кровать её огромные ноги, когда она хочет лечь.
Возвращаюсь к окну доедать бело-кремовый торт «Метелица».
Рядом с аптекой повесили табличку «Ритуальные услуги».
Каждый день у дома куча машин: все — в салон красоты «Элен».
Из разломов асфальта торчат пеньки тополей. —
Они забирали весь солнечный свет, когда были живы.
Тогда им было сто лет.
Элен выходит из припаркованной у салона машины с номером 444.
Прикрывает от непогоды повседневную свадебную причёску.
Смотрю на неё, взрослую и решительную.
Хочу ею быть.
Из открытой двери «Ритуальных услуг» — бархатные гробы.
Хорошо бы умереть быстро.
Лучше от выстрела.
Ноябрьский дождь выстрадал последние капли.
Город строг, добр и глазаст.
У города бабушкины черты лица.
Сабай-сабай…
Останься.
Созерцай.
* Тайский храм
** Традиционный тайский праздник, сопровождающийся обычаем спускать на воду венки со свечами.
