Мне всегда нравилось слово «контркультура».
Даже звучит оно особенно: сбивчиво, но гармонично. Парадокс? Впрочем, парадоксы я тоже люблю.
Если вдаваться в академические дебри, то контркультурой можно назвать все, что противостоит устоявшейся системе ценностей общества. Тут мы имеем спектр явлений от интеллектуального гонора и пафоса богемы, до меркантильных и жестких порядков криминального мира. Но наиболее милой сердцу всякого цивилизованного человека остается бунтарская контркультура 60х и все, что ровным строем вышло из нее. «Поколение разбитых» или битники, враги пуританской морали хиппи, прогрессисты и «подонки» панки, протестный советский рок. Целый выводок субкультур и движений, появляющихся на волне предшествующих. К девяностым это был уже действительно пестрый калейдоскоп, не запутаться в котором было сложно. И тут все замерло.
Что-то случилось с этим кипящим на плите политических систем супом из молодежного энтузиазма всех цветов и оттенков. То ли он выкипел, то ли скис, но блюда этого на кухне мировой культуры больше нет. И ингредиенты вроде бы остались: бунтарство, андеграунд, свобода. Да только суп с ними не сваришь. Молодые и дерзкие по-прежнему не хотят жить «по правилам», но очень хотят себе новый Lexus (или парня на Lexus`е). Бунт превратился в тренд. Андеграунд «опопсел». Свобода замкнулась в рамках пространства личного модного авто (дай бог, купленного не в кредит). Идеи… идеи превратились в мелькающую пеструю ленту постов аккаунта в соцсети.
Конечно, можно не согласиться. В жесткую полемику вступил бы, например, Фрэнек Мур. Тот самый перформансист в инвалидном кресле, который демонстрировал свое обнаженное сведенное параличам тело в постановочных оргиях и баллотировался на пост президента США, даря всем улыбку с редкими зубами на предвыборных плакатах. Фрэнк убежден, что поражение 60х всего лишь миф выдуманный системой. По его мнению, многие активисты известных движений до сих пор участвуют во многих инициативах, а бунтарский дух живее всех живых. Ну да, живет этот изнасилованный и недобитый дух в сквотах на задворках Западной Европы. Живет и не высовывается. Оттого вся контркультура и представляется теперь лохматым стариком-паралитиком, вычурно вытягивающим свой безапелляционный «фак» обществу.
А ведь субкультур не стало меньше. Стимпанк, киберпанк, эмо и прочие, а сколько еще на подходе. Но только четко сформированной идеи, предлагавшей бы альтернативу современному обществу потребления, все они не имеют. Как и не имеют под собой, с точки зрения контркультуры, реальных дел. Всяческий артхаус, разносортный авангард, модные Паланик с Пелевиным и прочие именуемые контркультурыными писатели – являются не более чем красивыми картинками для того, чтобы разбавить серость будней. Терроризм и религиозные секты, формально попадающие под определение, мы не берем. Явления эти регрессивные, тогда как контркультура всегда была прогрессивна.
Еще парадоксальнее выглядит контркультурный вакуум с учетом того, что запрос на протест и «другие» ценности колоссальный. И в этом можно убедиться, изучив просторы социальных сетей. Масса молодых, по природе своей не довольных и ищущих. Как всякого уважающего себя контркультурщика, молодого человека сегодня часто не устраивает существующее положение дел, оттого он и начинает свой «поиск». И можно было бы говорить о том, что контркультура ушла в виртуальное пространство и вьет себе там крепкие сетевые гнезда. Но не тут-то было. Так же, как в 60х молодые сталкиваются с морем различной информации, но новые знания, которые вдохновляли энтузиастов прошлого века на решительные и смелые действия, у современников вызывают зачастую поверхностный интерес. И размещает у себя на стене вконтакте этот «ищущий» призывы к естественности, любви и единению с миром вперемешку с инструкциями по достижению успеха и рекламой новых дорогих игрушек (гаджетов, автомобилей и прочего). Возможно, я стал чрезмерно скептичен, но при всей своей любви к парадоксам, никак не могу найти нити соприкосновения между идеями буддизма и мотивирующими цитатами из бизнесучебников, так часто встречающихся в интернет-мирке продвинутого пользователя. Одни направлены на уничтожение Эго, другие на его укрепление.
Рождается некая химерка, которую иначе как попконтркультурой назвать нельзя. Так же, как любовная лирика попсы имеет опосредованное и поверхностное отношение к самой любви, поп контркультура имеет поверхностное отношение к желанию что-то реально изменить: в обществе, в мире и, самое главное, в себе самом. Опосредованное оттого, что желание как раз-таки есть, но ни во что, кроме поддержки и любви к символам контркультуры желание это не воплощается. Большинство контркультурщиков, которых в свою бытность встречал в университетские годы, читали Сартра и Маркузе, с которыми современные пользователи интернета точечно и выборочно знакомы максимум по модным в соцсетях, выдранным из контекста «цитатам великих и могучих». Настоящий обладатель критического ума (а контркультура зиждется на оном) может поспорить и с позициями Маркузе, которого в большей части поддерживает. Тогда как обладатель поп-ума реплицирует в своем
аккаунте понравившуюся, словно сороке очередная блестяшка, мысль, даже не вникая в ее глубину и смысловое ее окружение. Проще говоря, слово расходится с делом у современного «бунтаря». Уровень конформизма растет пропорционально уровню недовольства. Вот уж точно парадокс так парадокс. Нет Леннона в своем отечестве, и современный «контркультурщик» берет из панка только лишь возможность сказать «да, я имел твои принципы в принципе», у битников тягу к
наркотикам, у хиппи боязнь ответственности и тягу к наркотикам, у советского рок-культа манеру пофилософствовать, алкоголь и … тягу к наркотикам.
Причем большинство из них не аутсайдеры (которым положено быть несогласными), а вполне себе вписавшиеся и влившиеся в струю. Гонит в сторону контркультуры их паруса ветер фрустрации оттого, что несмотря на количество потребленного, вопреки мифу масскульта, они не чувствуют себя счастливыми. Вот сидит такой, молодой и успешный в модном заведении, поглаживает аккуратно постриженную в барбершопе бородку, доедает свое очередное блюдо и начинает судорожно шкрябать вилкой и ножом по дну пустой тарелки: «А где счастье? Официант! Официант, мать …., где мое счастье?! Мне было положено счастье!». Бодрый кельнер тотчас материализуется из пустоты и с глянцевой улыбкой вопрошает: «Еще порцийку?».
Упрекнуть этих людей в неискренности, наверно, нельзя. Так же, как проливающего слезу над текстом песен Бритни Спирс. Метания духа – вещь, несомненно, натуральная и честная. Другое дело, что такие «бунтари» прекрасно вписываются в общество потребления и продолжают свой тихий личный бунт в соцсетях, не забывая шагать или ползти к успеху в имеющейся системе ценностей и играя по ее правилам. Хорошо это или плохо, вопрос спорный и открытый. В конце концов, те же 60тые породили американских «Черных пантер», в отличие от миролюбивых хиппи разгуливающих по улицам с оружием (надо сказать, в рамках закона, но не без инцидентов с полицией). Оттуда же вышли и «метеорологи» с их взрывом в женском туалете Пентагона и прочими «шалостями». «Братство Вечной Любви» вообще, по сути, представляло организацию дилеров наркоты. Надо согласиться – контркультура всегда играет на грани фола.
Большинство из представителей вышеперечисленных групп, кстати говоря, плохо кончили. А другие, напротив, смогли занять свое почетное место в обществе, против которого когда-то так рьяно бросались на баррикады. Вот и выходит, что контркультура, оформившись когда-то в организации и течения с «реальными мышцами», в итоге состарилась и испустила дух, а прах ее был развеян над информационным океаном интернета. Вот и встречаются теперь в этом океане лужицы всплывшего на поверхность и превратившегося в глянцевую пленку того самого праха. И блестит он теперь под солнцем нового дивного мира, дразнит своим романтизмом и набирает ПОПулярность.
Продолжая тему парадоксов, если кто-то узнал в этой статье себя, то мне очень жаль, и я несказанно счастлив.
_______________________________________
Ликбез
Кельнер - лакей в пивной, официант, слуга.
Леннон (Джон) - тот самый из Битлов, кумир хиппи, который выдал: "Мы живем в мире, где мы должны прятаться, чтобы заняться любовью, в то время как насилие практикуется среди бела дня".
Сквот - нелегально занятое заброшенное помещение, часто превращающееся в социальные центры и центры искусства.
